Отрывной календарь в скандинавском стиле

— Сударыня! Рейнир бежит по глади сна, невесомо ступая — по листьям, по снегу, по воде — он не смотрит, что у него под ногами. Сердце заполошно колотится в груди. Ему нужно разыскать старую леди, только она может помочь, но он не находит в своем сне здания церкви, как ни бьется. Тропа сновидений вновь и вновь приводит его к бочажку с пустым плотом посередине — он бежит прочь, потому что его пугает эта пустота и одновременно вселяет надежду. Не было бы болота во сне, если Лалли не был бы жив, ведь так? Или?.. Тропа виляет в черноту, и даже верной овчарки нет рядом. — Сударыня! Рейнир жмурит сухие глаза, отчаянно заставляя себя вспомнить, выстроить в памяти странный зал со слишком высоким потолком, горький вкус черного напитка в чашке, хмурые хамоватые ответы Онни… Тропа выводит его к поросшим мхом и корявыми деревьями скалам, самим будто похожим на окаменевших троллей. — Онни?.. — слабо произносит Рейнир. Дальше его не пускает упругая, будто резиновая стена. — Пожалуйста… — никогда еще он не чувствовал себя таким бесполезным, а это кое-что да значит, поскольку Рейнир мог бы легко выиграть мировой чемпионат по чувствованию себя бесполезным. Чернота кругом становится совсем непроглядной, и Рейниру кажется, что под ногами начинает хлюпать. Он смотрит вниз — и с изумлением видит, что сапоги его начали уходить под воду — черную, непрозрачную, тяжелую воду, которая словно живет своей жизнью, тянется к нему, пытается подняться по штанине… Там, в глубине, на границе видимого и невидимого, ворочается что-то большое. "Не смотри-не смотри-не смотри на меня", — повторяет Рейнир про себя, пытаясь высвободить ногу. Так страшно ему не было даже в ночь нападения призраков. Он один. Никто не может ему помочь. Его затянет голодная мутная чернота. "Нет!" Краем глаза он замечает всплеск света, взмах призрачного крыла. Непрошенная надежда цветком распускается в груди — неужели все-таки Онни услышал и спешит на помощь? Но Онни не приходит. Маленькая желтая птичка поднимается ввысь, такая же беззащитная и бесполезная, как и он сам. Рейнир сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони — и вдруг ему удается вырвать ногу из затягивающего его бездонного болота. Он выпадает изо сна в сон внезапно, безо всякого перехода, валится в снег, холодный, колючий, обжигающий, хватает воздух ртом. Переворачивается на спину и смотрит в черное небо, из которого медленно сыплются снежинки. И выдыхает: — Спасибо. На какое-то мгновение Рейнир точно знает — даже если ему не удастся найти старую леди, все обязательно будет хорошо. Ведь в разгар самой темной ночи люди зажигают огни.