Новый король

      Поднялся сильный ветер. Кристина срывала редкие бутоны цветов и сорняков, складывая их в ломаную пирамидку рядом с собой. Блэквуд сидел на краю берега на коленях, пробуя температуру неспокойной реки рукой. Он крепко держался за острые выступы земли, чтобы не оказаться в воде, которая могла с лёгкостью унести его жизнь в Ад, но далеко не в тот, в какой он направлялся.       — Кристина, нужно переходить реку, — не оборачиваясь, крикнул мужчина, вставая с колен. Рука девушки дёрнулась, ломая пирамидку. Кристин завороженно от усталости и несобранности глядела на цветы, идя к Фаустусу. — Вода очень холодная. Течение переменчивое. К середине реки усиливается, — ведьма скрестила руки на груди, глядя на страшную поверхность нечистой реки.       — Мы могли бы потратить время на то, чтобы обойти реку, — Блэквуд неестественно нахмурился, наклонив голову вбок, чтобы Кристина посмотрела ему в глаза, но она этого не сделала. — Когда мы вылезем из воды, нас продует. Мы заболеем. Прежней неуязвимости к физическим болезням у нас нет, — девушка помедлила, тяжело вздыхая. — И плавать я не умею.       — Хорошо, — он кивнул и выпрямился, стягивая с себя чёрную ткань фрака. Мужчина отдавал вещи в руки Кристины, которая по привычке аккуратно складывала их в компактную стопку. — Раздевайся. Я отнесу вещи на тот берег, — Блэквуд коснулся пряжки ремня, расстёгивая тугой замок.       — Откуда у вас столько татуировок? — ведьма не особо любила оголять собственное тело, отличаясь исключительной робостью и стеснительностью, но становиться предметом уговоров ей не хотелось. В какой-то степени из-за уверенности Блэквуда отступило и её стеснение — это всё делалось для того, чтобы не умереть.       — Не любишь татуировки? — Блэквуд имел привычку отвечать вопросом на вопрос в их разговорах, не давая ведьме узнать о себе лишней личной информации. Мужчина сам сложил ткань брюк вдвое, оставаясь в свободном мужском нижнем белье. Кожа покрылась мурашками, это было особенно заметно на его руках.       — Не особо, но… — Фаустус забрал свою одежду из рук девушки, зажимая её под рукой. Крепкая ладонь прошлась по спине ведьмы, в несколько движений рук развязывая свободный корсет. Кристина замолчала, забыв, о чём хотела говорить. — Как потом перейти реку мне? — ткань одежды постепенно спускалась с аккуратного фигурного тела ведьмы на пол, оставляя её в однотонном белье, подобранном специально для праздничного наряда.       — Вернусь за тобой. Я тебя удержу, если поскользнёшься, — Блэквуд неровно сложил женское платье, неправильно свернув его в нужным местах, и пихнул ткань под руку, под свой костюм. — Самое важное для тебя — отсутствие паники. В любой ситуации — плохой или хорошей — я буду держать тебя за руку, и ты не утонешь. Понимаешь? — ведьма кивнула и легонько подтолкнула мужчину в сторону, обнимая себя руками. Колдун слегка улыбнулся, облегчённо выдохнув — Кристина была настоящим ребёнком для него, поэтому он ожидал больших проблем. Подобная реакция и взаимопонимание с её стороны были приятными, Блэквуд мог бы назвать это профессиональной работой над своими эмоциями.       Фаустус легко прошёл в воде и вернулся обратно. Вода несильно обтекала его тело, когда он приблизился к берегу, на котором сидела ведьма. Она опустила ноги в воду, те смешно отклонились в сторону вместе с течением.       — Я переживала за вас. Всё нормально? — он кивнул и подал девушке руку. В его планах было пройти реку молча. Им стоило собраться и сконцентрироваться.       — Становись ногами на дно так, чтобы тебя не снесло. Крепко держись за мою руку. Кристин… — он сжал ладонь девушки, неловко слезшей с твёрдой земли в воду, — …крепко, — закончил он, прижимая ведьму к себе за изгиб талии. Девушка от испуга вся растерялась, это было заметно по её лицу. Губы свело от холода, челюсть сама начала стучать. — Всё в голове, Кристина. Ты стоишь сама. Я почти не держу тебя. Слышишь? — на самом деле он очень крепко сжимал кожу на предплечье девушки и талии, царапая линию поясницы когтями. Блэквуду тоже было холодно в воде, и он слабо чувствовал покрасневшие руки.       — Я слышу, — раздражённо бросила она, сдерживая капельки слёз. — Чёрт. Это отвратительная ситуация, — Кристина чувствовала, как плавно рука Жреца оглаживала линии костей, выпирающих из-под кожи. — В такой заднице я ещё никогда не оказывалась, — Блэквуд рассмеялся ей на ухо, вызывая необычный трепет внизу живота ведьмы. Может, их жизнь, по сравнению с этим чувством, не так уж и важна?       — Моя ученица знает такие выражения? — они сделали два шага вперёд вместе, улыбаясь собственным мыслям. Смеяться над этой ситуацией было легче, чем чувствовать лёд по всему телу, камни, царапающие нежные женские ступни.       — Верно говорят, что страх развязывает людям языки, — Кристина сделала широкий шаг и пошатнулась, но вместо того, чтобы закрепиться, остановилась, оборачиваясь к Жрецу так, будто сейчас не была в неудобстве. — Вы, к слову, не хотите мне ничего сказать? Пока нам страшно, — Блэквуд сделал шаг вперёд, касаясь грудью спины ведьмы.       — Иди вперёд, ведьма, — под «ведьмой» он подразумевал «интриганку-женщину», немного строго направив девушку в сторону берега тоном и руками. Кристина смеялась, не замечая, как плюсна скользила на камне, покрытым тиной. Тело в секунду оказалось под водой, едва удерживаемое крепкой мужской рукой. Это не должно было быть опасно, ведь она держалась за руку Жреца. Икра прошлась по острому углу камня, сосредотачивая резкий укол в районе жгучей полосы соприкосновения. Тело ведьмы дёрнулось, она начала кашлять, оказавшись над водой, и протяжно застонала, почувствовав, как колени, ударяясь о окаменевшую землю берега, были оцарапаны. Блэквуд перевернул женское тело лицом к себе и провёл чем-то по коже, вытирая мокрую плоть. Бельё облепило гусиную кожу, выделяя грудь.       — С дебютом, мадемузаель, — было непринято в Гриндейле употреблять такое обращение, но Блэквуд делал это неосознанно, при встрече научась иногда называть Кристин так, как это делали на её родине. Ей это шло. — Нога сильно болит? — ведьма села на земле и провела взглядом линию по рассечённой коже ноги. Горло сдавила неприятная тошнота, зарождающаяся в желудке. Кристина крепко зажмурила глаза, утыкаясь лбом в голое плечо мужчины. — Что случилось?       — Я в обморок падаю от вида своей крови. Должно пройти. Рана серьёзная? — ведьма неспециально закусила губу, щекоча кожу мужчины мягкими губами. На мгновение ему захотелось, чтобы на месте этих губ был укус острых зубов ведьмы.       — Нет. Просто много крови. В одном месте глубоко взяло. Кровь сама остановится. В нашей крови достаток тромбоцитов, на раны поболее хватит. Можешь ещё раз порезаться, — Блэквуд крепче сжал стан девушки, прижимая её к себе. Кристина, почувствовав тепло чужого тела, крепче сжала руки на плечах мужчины, обнимая его за шею. Губы переместились к ложбинке между шеей и плечом. Оба подумали о том, почему раньше не решились друг друга обнять — это создавало тепло для них, сохраняя его в теле. Казалось бы, тактильный контакт периодически и сохранял им жизнь.       — Отец Блэквуд, — она отстранилась от его шеи, заглядывая в тёмные глаза. Они впервые были так близко к ней, не отпугивая своей остротой цвета и строгости. Мужчина ослабил объятия, давая ей немного отстраниться, чтобы девушке не приходилось ощущать его дыхание на своих щеках и губах. Блэквуд не собирался смущать подростка, однако она больше не робела перед ним. Совершенно голые на ветру, эти прикосновения не казались неправильными, потому что та ситуация, в которой они побывали, была из ряда выходящей по всем меркам социума. Поэтому этикет личного пространства в ней был неуместен. — Спасибо большое.       — Всё в порядке. Я помогу одеться, — он кивнул, заправляя мокрые пряди девушки ей за уши, чтобы те не лезли в глаза. — Вытремся моим фраком, я его постираю в воде и забинтую тебе ногу. Идти придётся так, как будто раны нет. Если кровь снова не пойдёт, то сможем двигаться в прежнем темпе. Отсюда недалеко до нужного места, — мужчина протянул девушке ткань фрака, натягивая на влажные ноги чёрные брюки.       — Если мы рядом… Вы расскажете, куда мы идём? В Ад — обширное понятие. Я не понимаю, как вы собираетесь открыть туда врата. Они ведь в Гриндейле? — Блэквуд обернулся к Кристине, накидывая на широкие плечи рубашку. Он смотрел мимо неё. Как будто не хотел говорить, считая её голос ветром.       — Слышала легенду о ведьмах из Нумерии? — ведьма нахмурилась, не понимая, о каком городе шла речь. Или волшебном измерении? Блэквуд ухмыльнулся неосведомлённости девушки. — Это параллельный слой астрального мира, не относящийся ни к одному из измерений. Легенда для смертных. Миф для ведьм. Миф по образовательной программе, требующийся для того, чтобы никто не обратил на него внимания, — мужчина подал девушке руку, она тяжело поднялась, внимательно следя за Фаустусом, присевшим на корточки, чтобы перевязать царапину. — Эти ведьмы приходят к нам только у озера рядом с церковью в Нумерии, но это невозможно сотворить, если тебе не служит сирена. Или же, если ты не обладаешь чистотой голоса в высоком регистре примерно конца звукового ряда третьей октавы, — Кристин поморщилась, чувствуя тугой узел на ноге. Она потянулась к нему, но Блэквуд сам его развязал. — Они нам и не нужны, в частности. Мы просто идём к заброшенной церкви этих ведьм. Там, собственно, таится тот, кого выгодно скрыть от нашего народа. Не потому, что в нём сила, способная захватить мир, а потому, что она проста в своём использовании, но губительна для призывателя. Мы ищем демона пространства.       — Он ни к кому не приходит, — пожала плечами девушка, вспоминая свой опыт призыва рогатого, когда ей было четырнадцать. — Мне кажется, что такого и не существует. Меня мама им пугала по ночам.       — Он приходит только к тем, кто зовёт его в церкви Нумерии. Это главное условие призыва, Кристин, — мужчина поднялся с колен, следя за тем, как ловко бегали женские пальчики, натягивая нарядное платье на бледную кожу. — Он — отражение хитрости Люцифера, не имеющий власти ровно до того момента, пока не обманет тебя в сделке.       — Тогда зачем нам это ненадёжное сотрудничество? — девушка обула надломанные туфли, беря Блэквуда за руку. Он обхватил маленькую ладонь своей и, подхватив пиджак, двинулся в сторону церкви.       — Чтобы получить ключ, ведущий прямиком в Пандемониум. Только там я могу заявить свои права на трон. А они будут действительны до девятого дня смерти Сатаны. Иначе трон автоматически получат Цари Ада. Или кто-то другой. Это не так важно. Есть только два пути в этой нечестивой девятке — законный наследник или тот, кто одолел царя, — Фаустус нервно дёрнул большим пальцем, вызывая у Кристины невольное сочувствие своим эмоциям.       — А что потом? Когда вы заявите о своих правах на трон? — Блэквуд нахмурился, не понимая, к чему клонила его ученица. — Чем потом заниматься мне, я имею в виду? Я вернусь в Академию и больше никогда вас не увижу? — мужчина перестал хмуриться, внимательно следя за листьями деревьев, колышущихся перед ними.       — Закончим историю, Кристин. И будем решать на этот счёт, — он больше не говорил. Она не спрашивала. В молчании было легче преодолеть это испытание, спасаясь от холода одним прикосновением мужской руки.       К церкви они вышли к обедне, прячась за каменными стенами от холода. Кристина молча сидела на стуле, наблюдая за тем, как Первосвященник рисовал пентаграмму, иногда вставая, чтобы примерить правильный угол. По всей его фигуре было видно, как Блэквуду нравилось рассчитывать формулу правильной пентаграммы. Может, мужчина вовсе и не был бойцом, развлекаясь такими простыми вещами.       — Кристин, — девушка посмотрела на него, приподнимая голову. Он стоял рядом с ней. — Отойди на пять шагов от церкви. И не заходи сюда, пока я не выйду к тебе. Если простоишь больше двадцати минут, то уходи отсюда, — Блэквуд положил руку на плечо девушки. — Вернёшься в Академию и всем скажешь, что я мёртв. Запомнила?       — Знаете… Я не всегда понимаю, когда вы шутите… Это шутка? — он покачал головой в разные стороны. — Почему я не могу быть здесь… С вами?       — Потому что ты ещё очень маленькая и должна жить. Да и в смерти твоей не будет никакого смысла. Ты ещё ничем не владеешь, чтобы твоя жизнь имела цену, — Блэквуд поморщился и расслабился, чувствуя тёплые руки на своей спине — ведьма его обнимала. Прощание у них вышло холодное, неестественное. Непонятно из-за чего. — Иди, Кристин. У меня мало времени, — она кивнула и, подхватив чёрный фрак мужчины со стульев, выбежала из церкви, делая больше пяти шагов, чтобы наверняка оградить себя от воздействия нечистой силы.

***

      В гнилом воздухе слышалось звучание скрипки, разрезавшей воздух своими мелодиями. Перед глазами блестело золото, образовывая собой различные предметы. Люцифер лежал на плоском длинном камне во весь его рост, рассматривая узоры из блестящей охры, и морщился от надоевшей за всё время однотипной мелодии — от своего личного наказания, насилия собственной души, породившей такую же музыку.       Дьявол знал, сколько он находился в этом мире — каждая секунда была рассчитана в его голове, каждая минута до смерти ударяла в самое сердце, не обнажая на лице чувство паники.       Ему было больно только от одного. Наверное, от того, чем все болели, когда оказывались в таком месте — от одиночества. Шёл пятый день его духовной комы, живой смерти, но никто не обратился за ним. Очередное ли наказание никого не слышать в этом ограниченном пространстве? Или он, и правда, никому больше не нужен?

***

      Шла двадцать пятая минута. Кристина успела отойти к тропинке леса и найти себе небольшой пенёк, с него наблюдая за широкими дверьми церкви. Фаустус как будто бы исчез навсегда из этого мира или сбежал в Преисподнюю без неё. Ветер постепенно добирался до этого места, сжимая всё женское нутро до ледяной дрожи. Ведьме стоило выбирать для себя путь — бежать обратно так быстро, как только возможно, звать на помощь Спеллманов или вернуться за Первосвященником.       Её жизнь правда не стоила ничего, но она могла попробовать защитить ту, которая оценивалась в миллионы.       Неуверенные шаги в сторону церкви отдавались в голове увесистыми ударами глухого барабана в округе.       Стулья были разбросаны по всему помещению, особенное средоточие мебели было под огромным крестом, откуда виднелся чёрный кончик ботинок. Кристина без мыслей пронеслась к мужчине, откидывая тяжёлые вещи в сторону, чтобы освободить его от тяжести. На лбу мужчины рисовалась объёмная рана, неровными концами тянущаяся через бровь.       — Отец Блэквуд! — ведьма тронула плечо колдуна, касаясь оголённой шеи губами — чувствовался редкий пульс. — Отец Блэквуд, очнитесь, — тихо шепнула девушка на ухо мужчины, не вызывая на его лице улыбки. Рука Кристины упёрлась во что-то твёрдое рядом с собой — высокий чёрный цилиндр с серой лентой по кругу.       — Создание. Нашло мой цилиндр, — чья-то рука прикоснулась к округлой косточке плеча Кристин, заставляя её вздрогнуть от неожиданности. — Я — хранитель ключа Пандемониума. Как к созданию можно обращаться? — девушка некоторое время молчала, переводя взгляд с полумёртвого Жреца на демона.       То, о чём она подумала, было безумием, но определённо результатом всех тех уроков, данных Фаустусом.       — Сабрина Спеллман. Дочерь Люцифера Морнингстар, королева Ада, — Кристина выпрямилась, равняясь ростом с вышедшем из тени демоном. Казалось, в своём образе он был ниже её ростом. — Моего отца убил этот колдун. Я следую за ним с первого часа его путешествия, чтобы успеть вовремя заполучить права на свой трон. И вернуть моего отца к жизни.       — Я не принадлежу твоему отцу, Сабрина Спеллман, но уважаю правителя любого королевства, — демон заметно склонил голову перед ведьмой, опускаясь на одно колено. — Моя участь в пространстве мироздания мала — я существую обычным хранителем. Ты — правительница по своей природе, имеющая силу всего Ада, но… Почему ты пришла ко мне за эти ключом? — демон нахмурил чёрные брови, поблёскивая золотыми глазами из темноты.       Кристина растерялась, не зная, что и сказать. Имеет ли Сабрина Спеллман способность перемещаться в Ад? Что говорить?       — Этот ключ будет уничтожен мной сегодня же. А ты освобождён, — Кристина вытянула руку вперёд, раскрывая белую ладонь. — Ты не перед кем не преклоняешь колени, но я прошу тебя оставить свою должность и обрести свободу. С имеющихся мной полномочий, с власти над твоей матерью, над Лилит, я не приказываю, а прошу прислушаться к должностному лицу. Ты совершенно прав на наш с тобой счёт. Я правительница, поэтому знаю, как поступить лучше, — руку ведьмы обвило два голубых кольца, вырисовывая на поверхности ладони серебряный ключ.       — Владей, Сабрина Спеллман, — дух улыбнулся, через перед своего непропорционального лика надевая цилиндр на голову.       — Это не тот ключ, — Кристина улыбнулась так, как это обычно делала Сабрина Спеллман в разговорах с Блэквудом. — Ключ от своего королевства я узнаю всегда. Он должен быть золотого цвета, обманщик.       — Я молю о вашем прощении… — демон махнул рукой, растворяя серебро в воздухе. Он потянулся за золотом в свой карман, вытягивая оттуда блестящий желтизной камень, тот с его словом «Пандемониум» принял форменный полукруг, обличая ключ. — Королева, я не поверил вам. Моя природа — это…       — Обман, — Кристина выхватила ключ из его рук, крепко сжимая золото в руках. Так сильно, что начали появляться следы на ладонях. — Уходи. Уходи и не возвращайся. Я обещала тебе свободу, и я держу слово, — демон смиренно склонил голову, испаряясь в воздухе тремя золотистыми бабочками.       Ведьма осела на колени, зажимая свой рот руками. Ключ больно впивался в кожу губ, но она этого не замечала, все свои силы собирая в руках, чтобы не закричать от ужаса.       — Знала бы моя мать, чем я занимаюсь в Гриндейле, никогда бы не согласилась на этот переезд, — шепнула Кристина самой себе, оправляясь от шока. На него не было времени — Фаустус на глазах слабел в холоде этого леса. Но почему-то особой тревоги за его жизнь не было, ведьме казалось, что колдун в полной безопасности. Она с трепетом трясла тяжёлое тело, шепча защитные заклинания. Она перебирала в голове все мифы и легенды, когда кончились настоящие заклинания, и пришла к самому невозможному и очевидному — помощь ведьм Нумерии. Генерирование нужного звука было вполне возможным, одновременно с тем — относительно нереальным.       Тонкие пальцы спрятали остриё ключика во внутренний карман бюстгальтера. Кристин стянула старую штору с подоконника и сложила её вдвое, со всей своей физической возможностью создавая тёплое одеяло для колдуна.       Рядом с церковью, в трёхстах метрах от тропинки, была заметна блаженная гладь призрачно-белого озера.       Ведьма не была волшебницей или феей музыки, она только училась петь, поэтому не представляла, как могла сравнить себя с нечеловеческим существом, управляющим людьми при помощи музыки. Девушка сама была таковой пленницей. Как она могла её подчинять, не имея власти?       Высокие ноты одна за одной на отрывистый стаккатный манер срывались с девичьих уст, моля о помощи в бессмысленном звуке. И ничего не произошло. Бессильная колоратура терялась в шуме ветра, превращаясь в нечистый диссонанс.       — Кричащих сирен не бывает, — Кристина вздрогнула, едва в очередной раз не рухнув в ледяную воду. — Из какого ты ковена и зачем просишь помощи у нашего рода? — ведьма растерялась, вглядываясь в яркий образ взрослой женщины — немного сутулой, черноволосой и кудрявой дьяволицы.       — Я родом из Гриндейла. Мы с Высшим Жрецом Церкви Ночи направляемся в Пандемониум к королеве Ада, Сабрине Спеллман, чтобы помочь спасти её отца, — соврала ведьма, чувствуя немеющие кончики пальцев от страха. Женщина сделала несколько шагов в сторону де Лис и, когтём указательного пальца приподнимая подбородок молодой ведьмы, заглянула в её глаза.       — Тёмный Владыка ослабел? — недоверчиво прищурившись, спросила женщина. Длинные ресницы ведьмы красиво подчеркнули изумрудный блеск взгляда.       — Умер. На моих глазах, — уверенным голосом ответила Кристин, позволяя держать свой подбородок на остром коготке. — Моего учителя зовут Фаустусом Блэквудом, вы можете его знать, наш Повелитель ценит его преданность.       — Чем отец Блэквуд может помочь такому существу, как наш Повелитель? — коготь поцарапал нежную молодую кожу, оставляя на ней красный след. — И ты, неопытная ведьма. На что вы оба королеве с королём?       — Отец Блэквуд пожертвует собой ради жизни Повелителя. Его тело подходит под сосуд для души Тёмного Владыки, но, если вы не поможете, он умрёт. В дороге на нас велась охота тем существом, что поразило скверной короля, — не было лишних эмоций и игры. Исключительная беспристрастность, отражающая правду, как и искренний невинный блеск чистой души в глазах ведьмы, заметный каждому.       — Пойдём. Я помогу, — она кивнула и, перекинув подол платья назад, повела фигуру ведьмы за собой. — Сколько тебе лет, ведьма?       — Мне семнадцать. Можете называть меня Кристин. Кристина де Лис, — молодая ведьма нагнала взрослую, стараясь не теряться среди всего вокруг. Ей казалось, что по сравнению с могуществом всего вокруг, она не представляла ничего существенного.       — Мадам Биновиль, — женщина остановилась на месте, оборачиваясь к Кристине. — Ты очень смелая для своих лет, — Кристина благодарно кивнула, следуя за женщиной вглубь церкви.       — Почему вы меня услышали? — женщина стащила грязную занавеску с груди Блэквуда, расстёгивая круглые пуговицы рубашки Жреца. — Мне говорили, что вы слышите только…       — У тебя человеческий голос. Совершенно обычный, Кристина, — без прежней враждебности прошептала женщина, переставая осматривать умирающее тело колдуна. — Однако такой я не слышала давно. Мне поют очень редко, в последний раз пятьсот лет назад. Моя племянница. Ангел ей на ухо наступил, пусть простит меня Тёмный Владыка за такие слова, но пела девочка ужасно! — ведьма вздохнула, поправляя длинную прядь причёски. — Мы слышим каждого, кто нам поёт. Ты тронула моё застывшее в мгновении сердце. Я не попрошу многого за свою помощь — я прошу у тебя то, что ценю больше всего — музыку, — Кристина протестующе выставила руки вперёд, думая о том, что женщина просила отдать ей свой голос. — Тёмному Отцу не грозит опасность, если я его вылечу, но ты должна показать, как ты желаешь его жизни. Твой голос — это всё, что у тебя есть, он обнажает душу, а она не сумеет мне солгать. Нужен ли этот человек миру? Докажи свои слова правдой, ведьма.       Блэквуд не был нужен миру, Кристин прекрасно это понимала. Как он сможет защитить всех ведьм на земле, когда его сразил случайный демон? Только сейчас, открывая себе глаза на маленькую шалость, которую устроила в самом начале, осознала девушка. Перед ней был великий колдун, но вовсе не ангел, способный одарить всех безграничной силой. Стоило ли ради такого человека бороться?       — Ты соврала мне, Кристина? — отвлекая девушку от своих мыслей, громко оборвала её ведьма. Де Лис почувствовала капли слёз в уголках глаз и присела на колени перед фигурой Высшего Жреца. Он не был нужен миру ведьм, но он нужен был своим детям, он нужен был ей. — Или тебе нечего сказать этому колдуну? Он не заслужил никаких слов для себя?       Кристин тяжело выдохнула, набирая воздуха в свои лёгкие. Руки мелко затряслись от страха, зарождая волнение от предстоящего концерта. К чему был этот плач Ярославны для взрослой ведьмы? И в чём радость петь для бессознательного образа колдуна? А, может, так для неё было бы лучше, иначе она никогда не решилась бы выразить своё чувство подобным образом.       — «Я клянусь тебе, поверь мне. Я даю тебе своё слово. И я клянусь, что твои труды в заботящихся о них руках, — голос не дрогнул от волнения и слёз, касающихся мягкой кожи лица колдуна. — Эта музыка, твоя музыка, позволит нам вновь ожить. Как в последний раз, когда я поклялась служить тебе. Наши души станут одним целым в последний раз, когда ты услышишь, как я пою…» — ведьма отпрянула от безжизненного взгляда Фаустуса, пряча горящие щёки в разгорячённых ладонях.       Звук аплодисментов рассёк воздух, завершая сделку.

***

      Блэквуд устало провёл пальцами по полукругу глаз, царапая веки острыми когтями. Мужчина болезненно простонал, привлекая к себе внимание Кристины. Девушка дёрнулась на месте, перепрыгивая со стула на большую кровать, обеспокоенно нависнув над колдуном. Руки ведьмы прошлись по крепким мужским предплечьям, приводя его в себя.       — Ты ослушалась меня, — вместо благодарности произнёс колдун, отстраняя от себя руки Кристины. Внутри всё сжималось от дурной тошноты, давящей на голову. — Ты маленькая дура, Кристина, — он больно сжал плечо девушки в своей руке, и она не удержалась, рухнув ему на грудь. — Почему вернулась? — большая ладонь скользнула к волосам де Лис, крепко сжимая их на затылке так, чтобы угол головы задрался назад, подставляя голубизну глаз под чёрную бездну.       — Потому что уважаю вас и люблю вашего сына, отец Блэквуд. И эти чувства важнее моей жизни, их оспорить нельзя, — перенимая из образа Спеллман маленькую каплю искренней дерзости, чётко прошептала Кристин, заметно переводя взгляд на приоткрытые тонкие губы колдуна. Мужчина опустился глазами вместе с ней, резко разжимая пальцы.       — Иуду? — Кристина выпрямилась, схватившись за фиолетовую подушку, лежащую рядом с Блэквудом у изголовья кровати. — Ты пообещала ему своё сердце, ведьма?       — Я люблю вашего сына так, как должна была любить его ваша жена. И Юдифь тоже. Они мне, как родные младшие родственники, отец Блэквуд, — девушка потянула за верёвки на своей чистой зелёной водолазке, оголяя ложбинку меж грудей. Блэквуд нахмурился, внимательно наблюдая за налитой грудью и дрожащими пальцами, скользнувшими в чашечку верхней части белья. — А это знак моего уважения по отношению к вам, — Фаустус было хотел рассмеяться с отчаянности поступка своей ученицы — предоставление оголённого тела его очень развеселило, однако он вовремя увидел блестящий золотой ключ. — Ключ от Пандемониума. Теперь ваш, Тёмный Владыка.       — Как ты это сделала, Кристин?.. Он меня обманул, — колдун сел на кровати, бережно обхватив запястье ведьмы рукой. Пальцы ловко выхватили ключ из худых рук. Она принесла ему его спасение, его власть над всем миром. Маленькая невзрачная ученица — предтеча безграничной власти рода Блэквудов.       Робкая ведьма никогда не была жертвой его обстоятельств, она была его судьбой, ведущей к власти.       — Это не так важно… Теперь, — Кристина по-детски улыбнулась, оголяя острые белые зубки, счастливыми очами вглядываясь в восхищённые довольные глаза Первосвященника. — Вы простите то, что я не послушала вас?       Блэквуд, не сводя взгляда с ведьмы, встал с кровати и присел на матрас рядом с ней. Мужские ладони обхватили хрупкую фигуру Кристины, сжимая маленькие плечи в ладонях.       — Я очень рад, что мой сын нашёл защиту в такой благородной ведьме, как ты. Безгрешная ведьма — лучшая старшая сестра для Иуды. Намного способнее и вернее, чем Пруденс. Ведьма, готовая сделать всё ради защиты чести чистокровного рода. Пронеси эту любовь к чистой крови через всю свою жизнь, Кристин, передай своим детям. Таких, как ты, я хочу видеть рядом с собой, рядом со своими детьми, — Блэквуд улыбался без лести, медленно сокращая расстояние между ним с Кристин. Его губы коснулись кудрей волос и ровной бледной кожи лба, оставляя на них поцелуй.       — Слава Фаустусу Блэквуду, — ему на ухо шепнула де Лис, пуская волну мурашек по разгорячённой мужской коже. Колдун заметно замер, не сдержав похотливой оценивающей улыбки на губах. Голова сама собой наклонилась в сторону к уху ведьмы. Линия губ разомкнулась, высвобождая дух порока похоти, и сомкнулись в полоску — открылась дверь. Блэквуд выпрямился.       — Тёмному Отцу лучше, мадемуазель де Лис? — обнимая девушку за плечи, взрослая ведьма опустилась рядом с ней на кровать с другой стороны. — Старшая сестра чистокровного рода Биновиль ведьм Нумерии, — представилась женщина, вызывая неоднозначную реакцию на лице Блэквуда. — Ваша ученица показалась мне очень милой девушкой, я не смогла не помочь её горю. Вы прекрасный воспитатель, отец Блэквуд. Юное дарование блестит без свечения солнца.       — Спасибо за помощь, — он сдержанно, поджав губы, поблагодарил ведьму, переводя взгляд на юную ведьму. — Я учил сирену? Что ты скрыла от меня, Кристина? Я не узнаю в тебе прошлого, — Блэквуд не был напуган, но искренне поражён подобным изменением в умениях своей подопечной. Она едва не утонула в реке, но смогла справиться с двумя существами, хранящими в себе большее могущество.       — Не ругайте её за скрытые таланты. Меня удивил блеск ведьмовских глаз, — женщина схватила подбородок Кристины, приподнимая голову так, чтобы её глаза обратились к вниманию Блэквуда. — Вы когда-нибудь видели такие глаза у крещённых чернью? Только у тех, которые посвятили себя треклятым ангелам, а это — набожное Дитя Ночи. Уникальный экземпляр, не умеющий врать и грешить. Она звучит, как сирена, не имея в себе подобной природы. В ней нет никакой великой магии, но её слова и глаза влюбляют в себя любого умного существа. Верность и покорность… — Фаустус перебил ведьму, заканчивая предложение за неё.       — … украшение этой ведьмы. — Биновиль разомкнула пальцы на подбородке ведьмы, позволяя ей в смущении отвести взгляд. — Спасибо Тёмному Владыке за это создание.       — Если это не подарок вам от другой Богини, — вставила Элизабет, вставая с мягкого матраса. Блэквуд усмехнулся на такую фразу, в голове осуществляя план по привлечению ковена этих ведьм на свою сторону.       — Прошу, оставьте это, мне неловко. Давайте говорить о вас, отец Блэквуд? Как ваше здоровье? — мадам Биновиль коснулась плеча Кристины, успокаивая волнение в груди девушки.       — Останетесь до рассвета в нашем доме, гости. Несколько часов сегодняшней ночи не решат всех дел, — Элизабет кивнула на круглый циферблат часов на стене, блестящий белизной оправы с ненатуральным серебром стрелок, указывающих на одиннадцатый час. — Кристина, пойдём за ужином для отца Блэквуда.       Им не оставалось ничего кроме того, как принять предложение мадам Биновиль.