Горстка любви в душе злодея

Азул скучал по морю. Ему было трудно признаться в этом самому себе. Объективно на суше было больше возможностей для получения выгоды и преумножения богатства. Равных ему магов в Коралловом море не было, и оттого он не чувствовал, что выкладывается на все сто. В колледже ночного ворона ситуация была иной, вызывая у него азарт. На суше он мог спокойно дурить головы остальным, и это приносило ему удовольствие, но были и свои минусы. Его тело. Пусть он учился в колледже уже не первый год, но все же, Ашенгротто до сих пор не мог целиком и полностью принять свой новый облик. Его тело. Такое непривычно тяжелое, неуклюжее, ноги всего две. Он скучал по щупальцам: их было много, и вещи они удерживали даже более ловко, чем руки. Кроме того, он постоянно чувствовал себя…тяжелым? Это было немного глупо. Его изначальный облик был в своих размерах побольше, чем нынешний. Но все же… «Почему они не пишут калории в меню столовой? Это так…аргх…неудобно», — Азул вертелся перед зеркалом в своей комнате, затягивая вокруг талии мерную ленту. В такие моменты он чем-то напоминал типичного студента Помфиора, однако, его беспокоило далеко не состояние его лица. В отличие от веса. «Я прибавил? Черт, по-моему прибавил. Надо посмотреть записи», — нервно подумал юноша, посмотрев на значение, которое ему показывала лента. Он в целом был склонен к полноте, и, что уж скрывать, смертельно боялся располнеть. Многие думали, что у Ашенгротто нет слабостей, и лучше бы им было не знать об этой. Бросив ленту на диван, Азул прошел к столу быстрым шагом и начал рыться в бумагах. Он действительно вел дневник, куда записывал свой вес и объем талии: но из-за всех этих дел и кучи договоров, которые свалились на него в последние недели, он пропустил несколько дней. Благо, тетрадь никуда не делась: вот она, лежит зарытая под кучей документации. Парень тут же вытянул ее и открыл, со страхом глядя на последние цифры. Произошло то, чего он так боялся. Лента показывала значение на два сантиметра больше последнего. Для кого-то это было ерундой — для него же — форменной катастрофой. Дрожащей рукой Ашенгротто вписывал новый показатель в тетрадку. Несмотря на любовь к еде, у него хорошо получалось себя контролировать, и он держал вес на одном значении уже два года, с максимальным отклонением в сантиметр в объеме талии. А теперь случилось такое. Разумеется, для него не будет проблемой скинуть этот вес — порой он морил себя голодом, если хотел сделать достичь цели побыстрее. Но теперь у него появился страх, что он не только не сможет сбросить уже набранное, но и потолстеет еще больше, раз подобное произошло. Его дыхание участилось, страх начал медленно пожирать его разум. «О Нептун, нет, нет, только не это, нет. Почему сейчас, почему это случилось?» — он уже представлял, как отреагировали бы на перемену в его внешности те, с которыми он успел заключить договор. Да, они бы расхохотались. Весь ужас, который он наводил своим внешним видом, вся властность, которая была в его глазах и лице, тотчас бы рассыпалась из-за пухлых щек и бедер. Думая об этом, он начинал паниковать — но вместе с тем понимал, что подобные истерики ему были не нужны. Необходимо было взять себя в руки, продолжить работу — у него было еще много дел. Но сердце Азула уже колотилось как бешеное, а в голове были только мысли о том, что он толстеет и становится еще более неуклюжим и неповоротливым, чем был. Надо было успокоиться, и была одна вещь, которая ему всегда помогала. Скинув с плеч плащ, он закатал рукав пиджака вместе с рубашкой заодно, после опустившись на кресло за столом. На бледной коже тут и там виднелись полукруглые ряды от его зубов — уже, правда, старые и потемневшие. Он редко прибегал к такому способу, чтобы привести себя в чувство, но сейчас он не видел иного выхода. Азул поднес запястье к губам и впился в него зубами — не чувствуя боли, только ненависть к самому себе. Клыки пробили кожу и вонзились в плоть, так что спустя несколько секунд он ощутил гадкий привкус во рту. Даже с таким телом его кровь все еще оставалась синей. Темные капли потекли ниже по руке, грозясь испачкать одежду. Ашенгротто было все равно: если вдруг возникнут вопросы, он всегда мог сказать, что перепачкался в чернилах, пока составлял договоры. Да и вообще, это его личное дело, почему у него пиджак в синих пятнах. Он закрывает глаза, позволив себе заскулить от осознания собственной слабости. Как хорошо, что Джейда и Флойда не было рядом — им уж точно не стоило видеть его таким. Медленно он отстраняется от запястья, но тут же припадает к нему вновь — уже с другой стороны, плотно сжав челюсти, так что плоть аж захрустела от нажима. Ашенгротто жмурится, влага выступает в уголках глаз. Больно. Даже очень. Но может быть, если он откусит от себя кусок, то станет весить поменьше? От данной идеи попахивало безумием — однако, юноша тянет запястье от себя, будто бы всерьез намерен вырвать из руки кусок мяса. Синяя кровь мерно капает на стол, пачкая бумаги, но Азул не замечает этого — мысли о ненависти к себе сменяются желанием оторвать от себя кусок, стать легче, стать лучше… Чья-то рука легла на его плечо, и он вздрагивает, выпустив руку изо рта. — Азул-сан? Вы в порядке? Юноша поднимает взгляд — над ним нависает Джейд. Дверь чуть приоткрыта — вероятно, из-за шума в ушах и собственных мыслей Ашенгротто просто не заметил, как к нему кто-то зашел. Лицо Лича искажено беспокойством — впрочем, неудивительно. Но он не должен был этого видеть, и Азул несколько теряется, не сразу найдя, что тому ответить. Врать все равно не получится — глубокие следы от зубов на коже тот наверняка уже заметил. Впрочем, Джейд и не ждет ответа. — Что же Вы наделали, Ваши руки… — вздыхает Джейд и отходит — на долю секунды глава Октавинелля думает, что может быть, тот уйдет, и вся ситуация забудется как его пустяковое чудачество, но не тут-то было. Близнец возвращается — с бинтами, которые он нашел в комнате — и с ними же подходит к креслу раненого, опускаясь перед ним на одно колено. — Ты ведь знаешь, не нужно. Уж с этим-то я в силах справиться сам, — с кислым выражением смотрит на подобное проявление заботы Азул. Обыкновенно он целиком и полностью доверял этим двоим, но сейчас он предпочел бы, чтобы его оставили в покое. — Вы уверены, босс? — вдруг раздается ласково-хитрый голос, и руки Флойда обвивают Ашенгротто за шею, а сам их владелец трется щекой о щеку юноши, спихивая с его головы шляпу собственной макушкой. — Флойд! Тебя только здесь не хватало. Идите прочь, оба! Я сейчас не в настроении, — раздраженно шипит Азул, но хватка у первого близнеца была крепкая, а тут еще и второй все-таки взял его за поврежденную руку, пользуясь замешательством. — Вы так много сделали для нас, Азул-сан. Как мы можем бросить Вас в таком состоянии? — готовя развернутый бинт, говорит Джейд, в то время как второй близнец безбожно тискает Ашенгротто, словно тот был плюшевым медведем, а не грозным главой Октавиннеля. Видимо, сопротивление было бесполезно. Что же, оставалось лишь смириться и понадеяться, что потом эти двое уйдут с миром. — Ладно, заканчивай побыстрее и оставьте меня в покое, вы оба, — он поправляет очки на переносице, прикрыв глаза на несколько секунд. В этот момент Ашенгротто ощущает прикосновение к своим ранам — но вовсе не бинтов, а влажного языка Джейда. Он едва не вскакивает с кресла — вернее, он бы это сделал, если бы его не удерживал на месте Флойд. Опустив взгляд, Азул видит, что Джейд зализывает его раны, при том прикрыв глаза от удовольствия. Все мысли о самоненависти и лишнем весе тут же улетучились — ситуация была смущающая и неловкая. — Что ты…делаешь? — он запнулся в середине вопроса, потому как язык Флойда коснулся его шеи, медленно проводя по ней снизу вверх, а затем Лич прошептал ему в ухо: — Вы переживаете насчет своего веса снова, да? ~ Ну ничего, мы с братиком вам поможем. Мы любим вас любым, Азул-сан, разве Вы этого не знаете? Он это знал. Пожалуй, он поспешил в своем желании закрыться ото всех и остаться наедине со своей болью. Ведь у него всегда были эти двое, Флойд и Джейд, которые действительно принимали его любым. Злым, грустным, веселым… Пухлым и неуклюжим. — Да, — вздыхает Ашенгротто, ощущая, как успокаивается от чужих ласк. Он поворачивает голову к Флойду, нежно касаясь его щеки губами, а пальцы раненой руки запускает в волосы Джейда, гладя его по голове. — Я тоже вас люблю. *** Наверное, их отношения были в какой-то степени ненормальными? По крайней мере, иногда Азул спрашивал себя — правильно ли любить сразу двоих? С другой стороны, как бы он не хотел, он не мог выбрать кого-то одного. Ашенгротто сел на кровати, обняв себя за коленки — осторожно, чтобы не спугнуть близнецов, спящих по обоим сторонам от него. Тело слегка ныло после проявления их страсти и любви — все-таки выдерживать напор сразу двоих было задачей не из легких, и частенько ему приходилось потом прикрывать синяки и укусы на шее с помощью шарфа. Ему не спалось, но он не чувствовал себя плохо. Напротив, глядя на умиротворенные сном лица братьев, Азул думал, что он может быть счастлив и без денег и всех тех контрактов, что он заключал, дуря наивных магов. Ведь у него уже было самое большое сокровище на свете. — Азул-сан, все хорошо? — Флойд слегка приподнялся, потирая глаза. Его второй, открытый желтый, ярко светился в ночной тьме. Джейд тоже встал — однако, он молчал, хотя лицо у него было взволнованное. — Да, мои дорогие, — вздохнул Азул, мягко улыбаясь. Он вытянул руки — одна из них была заботливо перебинтована — и обнял обоих Личей, прижав их к себе поближе. Близнецы улыбнулись, ответив объятьями на объятья. Азул скучал по морю. Но эти двое сглаживали его тоску.