Горстка любви в душе злодея

Рук любил охоту. Однако, охота, пожалуй, была не самым лучшим занятием для студента, живущего в общежитии Помфиор. Да, лук и стрелы выглядели довольно изящно, но все-таки охота не была «красивым» хобби. Его лук приносил смерть — по крайней мере, раньше так было. Разумеется, на территории колледжа и уж тем более на территории общежития, Хант никого не убивал. Однако, он просто не мог оставить свой талант прозябать без дела, а потому ему пришлось искать компромисс. Компромисс состоял в том, что он стрелял по неодушевленным целям. Не обязательно это были специально подготовленные мишени: чаще всего он шутки ради пытался попасть в предмет на горизонте или просто в отметку на стволе какого-нибудь дерева, максимум мог запустить стрелу рядом с какой-нибудь птицей, не убивая её. Правда, даже такие свои тренировки блондин старался проводить втайне от Вила: тот относился к подобному увлечению друга с пренебрежением. Рук не винил его в этом. В конце-концов, каждому свое — и потому он продолжал свои занятия, с удовольствием подмечая, что его навык стрельбы только возрастал. Только вот вылезать вечерами на территорию Помфиора с такой целью ему становилось скучновато. Хант исследовал уже каждое дерево и каждый камень в округе, и стрельба не приносила ему прежнего удовольствия. Хотелось новых впечатлений, и он решился на небольшую авантюру. *** Строго говоря, студентам было запрещено приходить на территорию чужого общежития, но многие обходили это правило — главное, чтобы о незаконном визите никто не сообщил. Рук, разумеется, не решился обговаривать с главой Саванаклоу свою вылазку: вряд ли бы тот оценил подобное посягательство на свою территорию. Потому Ханту пришлось выбрать очень позднее время, за полночь, чтобы быть уверенным, что его никто не увидит. Дыхание ночной саванны заставляло его сердце биться чуть чаще. Одно дело, охота в лесу, где самым опасным животным можно было считать медведя — и то, чаще всего бурый хозяин леса предпочитал не натыкаться на охотника. Другое дело — огромные африканские травяные просторы. Там обитало множество хищников, начиная от крокодила и заканчивая царем зверей. Мысль об охоте на льва будоражила Ханта, и потому он действительно был на взводе, оказавшись на широких просторах рядом с чужим общежитием. Голова льва — завидный трофей, а уж голова Леоны… Впрочем, он отогнал от себя эти мысли. Разумеется, он не собирался убивать Леону — даже если бы у него была такая возможность. Но сама мысль об обладании подобным сокровищем… Блондин слегка мотнул головой. Пожалуй, он слишком замечтался, пора было возвращаться в реальность. Реальность была нисколько не хуже мыслей. Легкий ветерок гулял по саванне, разнося прохладу и запахи самой природы: травы, земли, диких зверей… Впрочем, последнее Руку скорее всего чудилось: на деле обширное пространство перед ним пустовало. Хант продолжил свой путь, стараясь двигаться абсолютно бесшумно. Пусть место и было для него непривычным, однако охотником он был хорошим, а значит, практически незаметным. Кроме того, высокая трава хорошо скрывала его от чужих глаз, будь то ученики с бессонницей или же опасные хищники. Впрочем, не похоже, чтобы те или другие помешали бы ему заняться делом. Небо перед ним было полно звезд, которые наблюдали за крадущимся в ночи охотником, а тишину вокруг тревожили разве что трели цикад, раздающиеся то ближе, то дальше от него. Рук уже подумывал поступить, как он обычно поступал — то есть найти дерево, сделать на нем пометку с помощью магии, и потренировать дальность попадания, как вдруг рядом с ним вспорхнула испуганная ночная птица. Реакция последовала мгновенно: юноша даже не успел осознать, что делает, как его тело само повернулось в сторону улетающей пташки, а рука натянула тетиву. Да, вокруг было темно — однако для него это не было особой помехой. В тишине взлетела вверх стрела, пронзая птичью тушку насквозь, и та камнем упала в траву. --Oh mon Dieu… — прошептал блондин, осознавая вину за содеянное. Пожалуй, в диких условиях, до боли напоминающих просторы его родной страны, он чрезмерно расслабился, и его инстинкт охотника сработал быстрее разума. В Помфиоре он бы в жизни такого себе не позволил. Однако, несмотря на то, что его начинала грызть совесть, Хант не мог отрицать и испытываемое чувство торжества и гордости за свои умения. Но птицу все равно надо было убрать — не ровен час, ее и стрелу в ней найдет кто-нибудь из местных студентов, и тогда несдобровать его репутации, а значит и репутации Помфиора! Что еще хуже — Вил придушит его собственными руками, если узнает об этом. Пригнувшись к земле, Хант принялся искать птицу — в темноте это было делать не слишком просто. К счастью, спустя пару минут ползанья в траве, тельце было найдено — оно все еще было теплым. Рук взял свою добычу: красивые перышки потемнели от крови, и хоть он не мог увидеть всей картины в ночи, зато чувствовал специфический запах от птицы. Запах ушедшей жизни. «Мне стоит уходить. Я сумел добыть трофей — пусть и настолько неказистый, но зато первый за годы обучения здесь. Разве это не чудесно?», — он вытащил стрелу и вернул ее в колчан за спиной, а саму птицу убрал в охотничью сумку на поясе, которую тоже взял с собой — по привычке, а не в надежде что-то поймать, хоть и на деле вышло иначе. Он уже хотел выпрямиться и вернуться обратно в свое общежитие, как вдруг услышал шорох. Рук замер — от ужаса, да и чтобы самому не издавать шума. Кто мог оказаться здесь в такой час? Неужели кто-то из студентов? Конечно, вполне возможно, что кто-то из них еще не спал, однако Хант ведь сознательно отошел подальше от основного здания, чтобы его не заметили! Он перестал дышать, сжавшись всем своим существом. Кто же мог дойти сюда в такое время? Конечно, Руку очень хотелось посмотреть на этого чудака, но если его увидят, да еще и с мертвой птицей в сумке, беды точно не миновать. Вслед за шорохом шагов раздался протяжный и шумный зевок. «Что? Немного необычное место, чтобы лечь спать», — подумал блондин, и вдруг вспомнил про скалу из множества крупных камней, мимо которой он прошел, пока следовал вглубь территории Саванклоу. Конечно, там, в теории, можно было лечь, но зачем? Тут он вздрогнул — неизвестный прошел с ним совсем рядом, и Хант ощутил дуновение ветерка. Впрочем, кажется, его не заметили, поскольку незнакомец проследовал дальше. Рук не выдержал — любопытство взяло верх, и он приподнялся — совсем чуть-чуть, только чтобы выглянуть из высокой травы. Вперед он увидел высокую мускулистую фигуру с длинными волосами. Хоть в темноте не было видно парня во всех красках, но Рук сразу понял, кто это может быть. Леона. Он едва удержался, чтобы не присвистнуть. Какая удача — не только получить в свои руки птицу, но и выследить самого царя зверей… то есть, лидера общежития Саванаклоу. Интересно, куда он направлялся? Это стоило выяснить. Блондин осторожно сдвинулся с места. Пусть это было опасно, ведь Кингсколар явно не обрадуется его присутствию тут, но он просто не мог сдержать себя. Конечно, в полной мере нельзя было назвать это охотой, но ощущение слежки за столь важной персоной заставляло его трепетать от радости. К счастью, Леона был слишком сонным, чтобы заметить за собой «хвост». Он периодически выходил спать на улицу, ему нравилось ощущать свободу и простор своих «владений», хотя потом на утро жутко болела спина. Он действительно направлялся к скале — на ее вершине лежал большой плоский камень, который он облюбовал для сна. На него Леона и залез — без всякого труда, на нем же лег, и почти сразу заснул — засыпал он всегда ужасно быстро. За всем этим с трепетом наблюдал Хант, пожирая взглядом напряженные мышцы Леоны, когда тот забирался на скалу. Рук, конечно, не понимал мотивов поведения того — но это было неважно. Главное, он сумел проследить за львом и остаться незамеченным. По сути, он получил уже более чем достаточно впечатлений на сегодня, и стоило бы уходить, пока Леона не проснулся, или к нему не пришел еще кто-то. Однако, Рук уходить не собирался. Все, кто хоть немного был знаком с Леоной, знал, что если тот засыпает, то разбудить его становится почти невозможным. Кроме того, засыпал он очень быстро — иногда Хант замечал, что Кингсколар впадает в дрему на занятиях от скуки буквально за секунды после начала пары. Потому он и решился залезть следом. В конце-концов, что может быть более волнительным, и доказывающим его навыки как охотника, чем если он подберется к спящему льву на расстояние вытянутой руки. Встав на камень поменьше как на ступень, Хант подтянулся вверх, оказавшись на плоском камне, который занял Леона. Тот спал на спине — довольно крепко, судя по тихому сопению. «Ah, ce Lion est beau», — подумал Хант, довольно улыбаясь. Жаль, он не взял с собой телефон — так бы мог сфотографировать это уникальное зрелище. Он подобрался еще ближе — настолько близко, что мог разглядеть косы Леоны в темноте, и чуть взлохмаченную шерсть на его ушах. Дыхание спящего было ровным и безмятежным. Хант любовался им, довольный собой. Он был рядом с самым опасным хищником в этой саванне, с ее главой, по сути говоря, а тот спокойно себе спал, не зная, что охотник рядом. Он подполз еще поближе, опьяненный собственным успехом, и наклонился над лицом спящего, рассматривая то, едва дыша. Благородные черты Леоны были хорошо видны в лунном свете. Весь его вид, даже когда он был настолько беззащитен, все еще говорил о том, что Кингсколар был не кем-то там, а вторым принцем своей родины…и родины Рука тоже. Охотник рассматривал роскошные густые волосы, изящный изгиб губ, пушистые львиные уши, которые дергались даже во сне. «Blanche Neige… Жаль, что я не принц, да и опасно будить тебя поцелуем. Хотя, быть может, ты даже не проснешься?» — он поджал собственные губы, глядя на чужие. Такая наглость могла ему дорогого стоить, хотя с желанием подобраться еще ближе бороться было трудно. Леона был красив, и его красота влекла к себе Ханта, как свет лампы влечет к себе мотылька. Блондин прекрасно осознавал этот факт, но неужели он просил столь о многом? Конечно, он не мог обладать Леоной как трофеем, но может быть, вся эта ситуация была его шансом ощутить того ближе к себе? В обычной жизни вряд ли Леона бы им заинтересовался, ведь тому явно не по душе был стиль жизни Помфиора. Неужели он не может побыть счастливым хоть несколько секунд? Едва сдержав вздох, юноша все-таки решается и наклоняется к губам Кингсколара, почти касаясь их собственными. — Рагги, ты опять ко мне приперся? — недовольно рычит Леона, и Рук вздрагивает, тут же выпрямившись и приготовясь убегать… Однако, веки Кингсколара все еще были опущены. Леона еще дремал, однако у него была дурная привычка разговаривать, когда его сон был зыбким и находился на грани с реальностью. Сам он терпеть не мог, когда такое происходило, а вот Рагги каждый раз хихикал с подобных казусов. Свидетелем одного такого и оказался Рук. У Ханта сперло дыхание, и он всерьез намерился уйти, как вдруг рука Кингсколар обхватил его за талию, притянув к себе. — Да ладно, ладно, иди сюда, — пробормотал он, а его рука скользнула пониже поясницы Рука, заставив того смущенно покраснеть. «Какие «интересные» сны ему снятся… Рагги, значит? Пора бы мне уходить отсюда», — подумал он, с болью глядя на чужое лицо. С другой стороны, на что он вообще надеялся? Было бы странно, если бы лидер Саванклоу был одинок. Неправильно. Неправильно, теперь еще больше, было чувствовать что-то к Леоне. Надо уходить, уходить, уходить… И все же. Раз тот все еще спал, у него была последняя возможность завершить начатое. Единственная возможность коснуться того, кто ему нравился. Разве в этом есть что-то плохое? Глубоко вдохнув, дабы успокоиться, Хант наклонился снова, с грустью глядя на безмятежное выражение лица Леоны. Он улыбался — хороший, видимо, был сон. Он явно был счастлив. Но почему ему самому было больно смотреть на это счастье? Хотя, наверное не стоило об этом думать. Рук закрыл глаза, а через несколько мгновений их губы встретились. К его удивлению, Леона ответил на поцелуй. Блондин ощущал, как чужие губы прижались к его собственным, а шершавый язык коснулся влажной кожи. Юноша вздрогнул — ощущения, хоть и необычные, были очень приятны. Ему хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше, однако, настолько сильно рисковать он не мог — и так уже зашел слишком далеко. Нехотя, юноша отстраняется, печально глядя на Леону. Стоило оставить его один на один с его снами. — Извррращенец. Прорычал Кингсколар, оголив клыки. Он все больше просыпался, и его движения становились осознанными — впрочем, глаза открывать он не спешил, уж больно было лень. Рука, лежавшая на ягодицах охотника, сжала свои пальцы, едва не заставив того охнуть. Хант попытался вырваться — аккуратно это сделать уже не получалось, уж слишком сильно Леона схватился за него. Его самого, мягко говоря, смущало все происходящее, да и кроме того, его «добыча» вот-вот сцапает его, если проснется окончательно. — Куда собрался? — словно угадав ход мыслей Рука, прошипел лев. — Ведешь себя как трусливая сучка. Подкрадываешься ко мне, пока я тут поспать пытаюсь, — ворчал он, вдруг приподнявшись и укусив Ханта за шею. Тот, в кои-то веки совершенно растерявшийся от страха и неожиданности, не сдержал вздоха: клыки у льва были довольно острые. Однако, сокрушаться над поврежденной кожей у него возможности не было, уж слишком много ощущений накатило сразу. Рука, еще недавно так грубо схватившая его, поднялась выше и скользнула под ткань брюк и белья, опускаясь ниже по ложбинке между ягодиц. Блондин замер: он понимал, к чему все идет, однако, отпихни он сейчас Леону или скажи ему что-то, тот точно откроет глаза, и ох, как же сильно он будет злиться… Рук только и мог, что схватить парня за плечи, пытаясь хоть как-то помешать его движениям, в то время как Кингсколар самозабвенно вылизывал его шею. Дыхание Ханта участилось: несмотря на ощущение неправильности всего происходящего, в глубине души ему хотелось большего. Он это «большее» получил, потому как через несколько секунд пальцы Леоны вошли в него. Тут он застонал от удовольствия, смешанного с болью — неожиданно громко для самого себя. Сонный Леона улыбнулся, отстранившись от шеи любовника. Парень хищно облизнулся, вталкивая пальцы еще глубже, вызывая со стороны партнера тяжелые, развратные вздохи. — Да и звучать ты стал как сучка, а уж какой узкий… Ну давай, иди-ка ко мне — насмешливо произнес Леона, и в этот момент Рук, еще не совсем потерявший голову от похоти, увидел, что ресницы того дрогнули, а веки начали подниматься… Кингсколар ощутил, как грубо его схватили за руку, отстраняя от себя. Он изумленно распахнул глаза, дабы посмотреть на Рагги — однако, никого рядом не было, точно все происходящее несколько секунд назад ему привиделось. Леона сел, озадаченно осматриваясь, благо в темноте он видел довольно неплохо. Никого. Лишь едва заметный сладкий аромат начинал таять в воздухе. *** — Скажи мне пожалуйста: где ты умудрился так расцарапать себе руки? Ладно руки, но колени! Рук, тебе ведь не пять лет, надо уметь твердо стоять на ногах — ворчал Вил, колдуя над целебным снадобьем по просьбе друга, пока они были одни в кабинете зельеварения. Шоэнхайт вообще редко отказывал тому, а сегодня Хант почему-то ходил как в воду опущенный, и это-то при его характере! Вил никогда бы себе в этом не признался, но подобное поведение со стороны товарища его тревожило. Впрочем, тот не был настроен на диалог, а выпытывать информацию силой Вил пока не хотел. — Держи. Это исцелит твои ссадины. И давай быстрее, скоро занятие начинается. Рук? Судя по всему, Рук его не особо слушал. Охотник сидел, отстраненно глядя в окно. На улице был хороший день, светило солнце, и многие прогуливались по территории рядом с колледжем. Среди них был и Леона с Рагги. Рагги смеялся над чем-то, в то время как Леона устало поглядывал на него, что-то отвечая. Два лучших «друга» проводили свое время вместе. — И жили они долго и счастливо, — протянул Хант, устало прикрыв глаза — сказывалась бессонная ночь. — Рук! Я к тебе обращаюсь. Держи — Вил коснулся его плеча, протягивая флакончик с жидкостью. Хант благодарно кивнул, но почему-то это не удовлетворило главу Помфиора. — Ты о чем это так задумался, что до тебя не докричаться? Хант неожиданно беззаботно улыбнулся в ответ. — Да так. Об охоте.