По следу.

<<А власть над миром, справедливое общество, царство Божие на земле — это ведь не желания, а идеологии, действия, концепции.>>

— Домой хочу, — ворчал я, развалившись во всю длину полки в купе поезда. — Да ладно тебе, — не выдержала уже Церка, сидя на соседней полке, — Это же такие приключения! — Да в печенках у меня эти приключения, уже сидят, — продолжая ворчать, отмахнулся я, — а про тебя я вообще молчу. Подверг опасности... Церка нагло перебила меня. — Так, хватит! — я аж опешил от такого, — ты думаешь, будто я не знаю и не осознаю всей опасности? — А ты осознаешь? — пустив в голос скепсиса, ответил я вопросом на вопрос. — Да! — яро выкрикнула она. — Да ну? — усмехнулся я, — тогда ответь мне на вопрос. Какого хрена ты полезла лапать регалии Королевы Альмы? И если ты сейчас ответишь, "Я что-то почувствовала." То вот тебе другой вопрос. Почему не предупредила? Почему не поставила в известность? Церка замолчала и отвела пристыженный взгляд в сторону. — И вот по этому, я виню себя, а не тебя, — ответил я за нее. — Прости, — тихо отозвалась моя помощница. — Проехали, — отмахнулся я, — а теперь хвастайся, что ты там разучила. Церка поправила гитару и начала играть, совсем недавно разученную ей песню, группы Мельница. — Налей еще вина, мой венценосный брат, Смотри - восходит полная луна. В бокале плещет влага хмельного серебра, Один глоток - и нам пора умчаться в вихре по Дороге Сна. По Дороге Сна - пришпорь коня, Здесь трава сверкнула сталью, Кровью - алый цвет на конце клинка. Это для тебя и для меня - Два клинка для тех, что стали Призраками ветра на века. На втором куплете я все же стал подпевать. — Так выпьем же еще - есть время до утра, А впереди дорога так длинна. Ты мой бессмертный брат, а я тебе сестра, И ветер свеж, и ночь темна, и нами выбран путь - Дорога Сна. По Дороге Сна - тихий звон подков, Лег плащом туман на плечи, Стал короной иней на челе. Острием дождя, тенью облаков - Стали мы с тобою легче, чем перо у сокола в крыле. Так выпьем же еще, мой молодой король, Лихая доля нам отведена. Не счастье, не любовь, не жалость и не боль - Одна луна, метель одна, и вьется впереди Дорога Сна. Дорога Сна... По Дороге Сна - мимо мира поней, Что нам до Селестии и Луны, Что нам до того, как живет земля? Только никогда, мой брат-чародей, Ты не найдешь себе королеву, А я не найду себе короля. И чтоб забыть, что кровь моя здесь холоднее льда, Прошу тебя - налей еще вина. Смотри, на дне мерцает прощальная звезда Я осушу бокал до дна и с легким сердцем - по Дороге Сна. По Дороге Сна, по Дороге Сна... В коридоре раздался топот копыт поней. — А подслушивать не хорошо, — произнес я, смотря в потолок купе, — заходите, Чебурашки. Дверь в наше купе отъехала в сторону и в нее, извиняясь, протиснулись Кейденс с Шайнингом и Артур с Беатой. " Всякой твари по паре." Пронеслось в мой в моей голове. Я усмехнулся этой мысли. Когда все расселись, Кейденс обратилась с похвалой к Церке. — Ты красиво поешь, это твой родной голос? — Д-да, — смущённо ответила она ей. — Принцессе Луне наверняка понравится эта песня, — включился в разговор Артур. — Согласен, — поддержал Артура Шайнинг. — Поддерживаю, — вставила свои пять копеек Беата. — Плюс, — согласно хмыкнул я. Принимая тот факт, что даже не думал в таком ключе. — Разве? — робко произнесла, заваленная похвалой Церка. — А почему нет? — пожал плечами я и потянулся за гитарой, — дай-ка балалайку. Есть у меня ещё одна песня, что давно у меня в печенках сидит. Церка протянула гитару в мою сторону. Схватив ее, я устроился как можно удобнее в и так не большом пространстве купе. И взяв первые аккорды начал играть в стиле фингерстайл. — Он шел ночною, порой ночною За темной рекою, за быстрой водою. Не знал укора, не знал покоя, За жёлтой луною, за ней, вороною. Пришел желанный, ушел постылый, Чужая рана его томила, Чужая слава его манила Туда, где ходила ночная кобыла. Честного не жди слова, Я тебя предам снова. Не ходи, не гляди, не Жди, я не твоя отныне. Верить мне — мало толку, Не грусти дорогой долгой Не смотри назад с тоскою, Не зови меня за собою… Срезал дорогой высокий стебель, Смотрел себе под ноги и видел небо, Холмы кострами объял золотыми И, глядя в пламя, шептал ее имя. Искал кобылу, нашел кобылу, Как ночь сулила, весна молила; Пружинил силы сквозь мрак ревнивый, Связал кобылу ее же гривой. Честного не жди слова, Я тебя предам снова. Не ходи, не гляди, не Жди, я не твоя отныне. Верить мне — мало толку, Не грусти дорогой долгой Не смотри назад с тоскою, Не зови меня за собою… Весна хмельная, весна дурная, Зачем ты вела до последнего края? Уделом смелых зачем пленила, Что ты наделала, что натворила! Над жребием сильных, над древней страстью Нет — нет — нет — он был не властен. Река забыла, луна простила Кого сгубила ночная кобыла. Он шел ночною, порой ночною, За жёлтой луною, за ней, вороною; Весна забыла, река простила Кого сгубила ночная кобыла. Несколько минут, все сидели молча, наслаждаясь отзвуками песни в головах. Первым от впечатления отошёл Артур. — Нууу, — неоднозначно протянул Артур, — то что она обратит на эту песню свое внимание, это точно. Следующей была Кейденс. — Соглашусь с Артуром, — кивнула принцесса, — но тебе не кажется, что эта песня вызовет у нее неоднозначные чувства? Особенно учитывая ее прошлое. Я покатал эти слова из угла в угол своей черепной коробки. И пришел к интересному результату. Когда строительство дома было закончено, я на неделю заперся в нем и, откровенно говоря, хуи пинал, да книжки по истории местного государства грыз. Так что о темном прошлом младшего диарха, знал только со слов печатных страниц. Так что моим ответом было... —Черт его знает, — честно ответил я, — пускай сама Луна даёт оценку этой песне. И коль такая тема пошла, может тогда и ее старшей сестре чего сообразим? — А есть что петь? — тут же спохватилась Церка. — Обижаешь, — театрально возмутился я, — к примеру вот. Я стал играть песню группы Сплин - солнце взойдет. — След не стёрт. След не будет стёрт. Пыль летит в глаза. Город ждёт. Этот город ждёт. Близится гроза. Солнце взойдёт. Солнце застанет нас, когда нам будет всё равно, что близится гроза. Камень спит. Камень просто спит. Камень спит и ждёт. Дождь придёт. Этот дождь придёт. Камень оживёт. Солнце взойдёт. Солнце застанет нас, когда нам будет всё равно, что близится гроза. Солнце взойдёт. Солнце застанет нас, когда нам будет всё равно, что камень оживёт. Пусть вода. Пусть везде вода. Пусть вода во всем. Мы вдвоём. Мы с тобой вдвоём Всё переживём. Солнце взойдёт. Солнце застанет нас, когда нам будет всё равно, что близится гроза. Солнце взойдёт. Солнце застанет нас, когда нам будет всё равно, что камень оживёт. Солнце взойдёт. Солнце застанет нас, когда нам будет всё равно, что мы переживём. Солнце взойдёт. Солнце взойдёт. Солнце взойдёт. Купе наполнилось одобрительными аплодисментами. И вот так, распивая различные песни, смеясь и общаясь. Мы катили в купе вагона в столицу Эквестрии, в город Кантерлот. Прибыв туда в обед следующего дня и выйдя на перроне вокзала, я затяжно потянулся, с хрустом разминая затёкшие суставы. — Ёбушки-воробушки, — произнес я на исконно русском, — хорошо-то как. — Что ты сказал? — задала вопрос стоящая рядом Церка. — М? — не понял я её, а через секунду вспомнил, что она не знает русский язык, — я сказал, что очень рад, что мы наконец-то прибыли. — И вправду, — согласился со мной, подошедший белый единорог. — Вы чего встали? — со счастливой улыбкой на мордочке произнесла Кейденс, — идёмте, тётушки наверняка уже нас ждут. Я ухмыльнулся настроению розовой принцессы, но спорить не стал. Ибо хули спорить с очевидным. Так что, поправив рюкзак за спиной и подтянув того лямки. Мы, всей дружной толпой, направились прямиком в замок. Без препятствия пройдя по улицам города, мы, не сбавляя шаг, вошли на территорию замка. Пройдя, опять и снова, по этим злоебучим и запутанным коридорам. Мы вошли в тронный зал, где нас уже ждали принцессы. После быстрого обмена приветствиями, мы направились в зал приема послов, где бы все могли разместиться с комфортом. Сев за продолговатый овальный стол, Селестия вновь, первая взяла слово. — Я так понимаю, вы уже открыли ту дверь? — задала она вопрос всем нам. — Да, тетушка — согласно кивнула Кейденс, — за той дверью оказался кабинет. Что в прошлом принадлежал древней Королеве чейнджлингов, Королеве Альме. — Я так понимаю, есть что-то ещё, — заговорила, до этого молчавшая Луна. — Церка, — обратился я к своей помощнице, привлекая ее внимание, — расскажи им, что видела. — Хорошо, — кивнула она и вздохнув, начала свой рассказ. Как только Церка закончила рассказ, в зале на несколько мгновений, повисла тишина. Я кинул взгляд на Селестию с Луной. По их напряжённым мордочкам и бросаемых друг на друга короткими взглядами, было ясно, что они очень тщательно переваривают полученную информацию. Я уже хотел, было, грубо нарушить, стоявшую уже несколько минут тишину, но Луна опередила меня. — Теперь у нас есть прямое подтверждение некоторых записей из дневника. Селестия согласно кивнула. — Кстати насчёт дневника, — обратился я к принцессам, — есть что-то стоящее, о чем нам всем, необходимо знать? — В большинстве своем, это личные записи и мысли самого Гейна Фридома, — начала говорить дневная принцесса, — так же есть краткие записи о прошлом самой Кристальной Империи и о событиях в ней и вокруг нее. — Так же, в дневнике, есть записи о событиях рассказанных Церкой, — продолжила говорить за Селестию Луна, — последняя запись гласить о том, что Гейн винил во всем случившимся себя и хотел добровольно покончить с собой но последняя запись говорит о том что он не смог это совершить с собой. — А любовь, и вправду, страшная сила, — усмехнулся я, — без обид Кейденс. В ответ на что, она, мило надувшись фыркнула. Но после, с озорством в глазах, улыбнулась, показывая всем видом, что не держит зла. — Только вот есть несколько моментов, что лично меня, настораживают, — включился наконец-то в разговор Артур, — а именно, те самые руины и его обитатели. — В особенности, — дополнил я слова Артура, — его обитатели. И то как они вообще там оказались? Селестии и Луна переглянулись. — Вы предлагаете собрать экспедиционную группу? — спросила Луна. Теперь пришла наша очередь обменяться с Артуром взглядами. Я кивнул в его сторону, невербально задавая ему вопрос, "что думаешь?". На что он ответил пожимая плечами и разводя руки в стороны, мол "вообще не знаю." Я прикусил щеку, став раздумывать над предложением Луны. Экспедиция - это, конечно круто и весело. Да вот только есть не одно НО. А именно, как мы до туда доберёмся? И насколько долго мы там застрянем? Я уже не берусь даже думать над вопросами о снаряжении и охране экспедиционных групп, что полезет в те самые пещеры. Ведь что-то мне подсказывает, что те кусты ходячие, по прошествии всех тысячелетий, далеко не мертвые. Но все это тухнет на фоне, по сравнению с, возможными, ответами на вопросы. Кто они? И как они сюда попали? И есть ли другие? — Прошу прощения, принцессы, — обратился я серьезным тоном, к аликорнам, — не посчитайте за грубость. Но мне надо поговорить с Артуром, на нашем родном языке. Оба диарха понимающе кивнули и лишь Кейденс бросила вопросительный взгляд. На который я не стал обращать внимание. — Арт, — обратился к нему я, перейдя с эквестрийского на родной русский, — мы обязаны туда спуститься. — Согласен, — кивнул он, — если, конечно, там что-то ещё осталось по прошествии времени. — Угу, — я растер ладонью лоб, — а если ещё брать к сведению, что те мутанты ещё живы, то встаёт ещё проблема охраны и обороны. И я боюсь, что одного меня с калашом на перевес не хватит. — Ты хочешь начать разработку огнестрела для пони? — догадался Артур. Я лишь согласно кивнул. — Принцессам это не понравится, — произнес он, ненадолго бросив взгляд на трёх аликорнов. — Не думаю, что им понравится больше то, что из-за их упертости, весь персонал сгинет где-то глубоко в пещерах, — парирую я. — Аргумент, — хмыкнул Арт. — Но есть проблема большего масштаба, — вздохнул я, — транспорт и разработка оного. — Ну да, — протянул он, почесав затылок, — не на лыжах же нам всё оборудование нести. — Кстати насчёт лыж, — уцепился я за слово, — нам по-любому будут нужны снегоходы и гусеничная техника. У меня перед глазами всплыло сразу несколько вариантов утилитарной техники, предназначенных для дальнего севера. К примеру такая как снегоход "Барс 850" и "ДТ-10 <Витязь>", или вовсе "ГАЗ-3344". — Согласен, — кивнул Арт, — а что насчёт нас? Где спецовку брать будем? Если с поняхами все понятно, то с нами что? Синтетику и синтепон тут ещё не придумали, а заворачивается в дубовый ватник у меня желания нет. Я тяжело вздохнул, признавая его правоту. В хреновой одежде, даже если и на технике, долго не побегаешь. А уж если куда-то и лезть ещё надо будет в опасное место. То в этой же одёжке и ласты склеишь. Ещё раз вздохнув, я стал тереть переносицу, обращаясь к Артуру. — Как думаешь, сколько нам понадобится времени, что бы все это подготовить? — Если мы были на Земле, сказал бы, что-то около месяца, то тут нам понадобится, — Арт задумчиво почесал затылок, — где-то от полутора до, возможно, двух лет. — Нехило, — выдохнул я, — ладно, вернём к вопросу об одежде... Пять часов тяжёлого совещания, мы наконец-то вывалились из зала. Требование о вооружении охраны более новым оружием, а не копьями с мечами, принцессы с огромным трудом, но, все, же, приняли. И аргументом стало далеко не то, что вся экспедиция может тупо сдохнуть в этих пещерах. А то, что после того, как все закончится, это оружие будет сохранено где-то в недрах хранилища замка и закрыто на большооой такой замок. А вот требование на разработку транспорта и снаряжение, приняли, так сказать, на ура! И обещали выделить самые светлые умы и помогать всем, чем можно. Так же, я, выдвинул ультиматум, что не буду браться за работу над подготовкой к экспедиции, пока не скатаюсь с группой хотя бы в один музыкальный тур по всем городам. Ибо я в первую очередь, хочу быть в Эквестрии рок-музыкантом и лидером рок-группы. И только во вторую очередь авантюристом и сталкером по прозвищу Бэр. Ведь пора уже оставить всю ту жизнь в прошлом. Сейчас я здесь, и мне не надо больше шататься меж смертельных аномалий и мутантов, в попытках достать, сколько-нибудь ценный артефакт или часть мутанта. Я подошёл к окну в коридоре и, раскрыв его, закурил предпоследнюю сигарету из предпоследней пачки. — А ведь нужный человек, в нужном месте, всё-таки, может перевернуть мир, — произнес я, смотря в открытое окно на только начавшийся закат.