По следу.

- НЕМЫСЛИМО!!! - ЧТО ВЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТЕ!!!? - ВОН СО СЦЕНЫ!!! Ну, в принципе какой-то такой реакции я и ожидал от этой высЫкЫродной публики. И по всей видимости мою группу их реакция тоже была, глубоко до одно места, в особенности Церке. Отставив гитару в сторону и выхватив магией микрофон со стойки, она вышла на центр сцены и наплевав на все запела. Хотя нет, не так. Она, ЗАПЕЛА! Наплевав на гомон толпы, на плевав на чужое мнение, взгляды, крики и протесты. Ее голос заткнул весь зал. - Давай начнем сначала, назначим рандеву Ее голос был спокоен и твёрд. Она, без страха смотрела со сцены, на толпу гостей. - Как видишь, я скучала, быть может, я приду. Я переглянулся с ребятами и перекинулись короткими кивками, я подхватил гитару и собрав всю волю в своих непослушных пальцах левой руки, с силой сжал гиф. - Мы будем осторожны как будто в первый раз. Все снова станет сложно, но утром, а сейчас. И как только Церка произнесла последнею строчку вступления, мы взорвали сцену! - Забирай, уноси я сегодня твоя! Безответственная и отчаянная! Этой ночью не спим, удиви же меня! Здесь один на один только город и я... В момент когда Церка запела припев, она была особенно притягательной. Я совру, если не скажу, что мне захотелось, прямо сейчас её схватить и умчаться с ней в спальню. - День цитадель успеха ночь омут грешных глаз Мне будет не до смеха под утро, а сейчас К припеву подключились и остальные девчонки, запев его в три голоса. А зал взорвался одобрительными возгласами. - Забирай, уноси я сегодня твоя! Безответственная и отчаянная! Этой ночью не спим, так взбодри же меня! Здесь один на один только город и я... Отойдя от микрофона, Церка стала энергично отплясывать. Я же, в свою очередь выдал не менее энергичное соло. Вернувшись к микрофону, Церка вновь запела своим медовым голосом. - Ты новый дашь мне повод Разрушить нашу связь Под утро станем снова Чужими, а сейчас... И вновь, три наших девчат, засияли, вместе стеновых софитов. Как нужно выступать на большой сцене. - Разжигай, не гаси! Я сегодня твоя! Непосредственная, печальная! Этой ночью не спим! Так согрей же меня! Здесь один на один! В моменте мы резко прекратили играть. И последнюю строчку, Церка пропела в полной тишине. - Только город и я. Окинув быстрым взглядом зал, я еле сдерживал улыбку. Ну и морды, их так и разрывает от противоречий внутренних мнений. Найдя взглядом Октавию и дождавшись, когда наши глаза встретятся, я жестом поманил ее на сцену. На её милой мордашке, тут же выступило удивление и явная доля испуга. Она тут же отрицательно замотала головой. - Последний шанс, - с усмешкой в голосе и лёгкой ухмылкой на лице, произнес я в микрофон. Замерев и уставившись не решительным взглядом в пол. Октавия никак не могла сделать первый шаг, в своем маленьком, но великом деле. В этот момент, на помощь к ней пришла Винил. По-дружески толкнув Окти в бок и обнадёживающе улыбнувшись ей. Она кивком головы указала на сцену. Наконец-то решившись, Окти, не менее решительно посмотрела на сцену и стала пробираться сквозь толпу. Внутренне улыбнувшись, я благодарно кивнул Винил. На что та, подмигнула мне. Кажется я теперь должен ей. Ну да плевать. Главное, что Октавия наконец-то смогла сделать первый шаг. - Твой выход, - подмигнул ей я. Как только Октавия поднялась на сцену. - Я точно совершаю ошибку. - произнесла Октавия, подходя к скрипке. - Эй, - я опустился не колено, напротив неё и схватил ее мордашку в свои ладони, - мы живем для того, что бы совершать ошибки и учиться на них. И сейчас ты докажешь, как же сильно они все ошибаются. Я погладил ее по голове и обнадёживающе улыбнулся. - Вперед Октавия. Пора выйти в свет не только как аристократка рода Мелоди. А как та, кто перевернет все представление о музыке. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула и взяв скрипку, пошла краю сцены. Увидев ее, гости тут же зашушукались. Октавия встала на задние ноги и приняла позу для игры. Смычок легко лег на струны и она заиграла.Свет софитов упал на нее, высвечивая ее фигуру на сцене. Октавия играла так, будто от этого зависела её жизнь. Сначала это была классическая, чистая мелодия — тягучая и строгая, как и подобает кобылке её круга. Но с каждым движением смычка в музыку вплеталась агрессия, драйв и та самая «грязная» энергия, которую она так долго в себе давила. Я почувствовал, как по коже пошли мурашки. В Зоне такая музыка предвещала бы либо Выброс, либо встречу с контроллером, но здесь... здесь это был чистый экстаз. - Давай, Окти, жги! - прорычал я себе под нос, чувствуя, как внутри просыпается старый добрый азарт. Я посмотрел на парней и девчонок. Церка уже стояла в низкой стойке, готовая в любой момент ворваться в этот поток звука со своей гитарой. Синджи прикрыла глаза, ловя ритм, а её копыта уже начали отбивать дробь по полу. По залу пронесся шепот, переходящий в гул. Аристократы, эти холеные любители фуршетов, замерли с открытыми ртами. Кто-то выронил бокал с шампанским, и звон разбитого стекла стал идеальным акцентом в очередном переходе скрипки. Октавия не просто играла - она выплескивала на них всё: годы муштры, скучные балы, давление семьи и страх быть непонятой. Я переглянулся с Церкой и кивнул, ударил по струнам, вклиниваясь в её соло мощным дисторфном. Это было похоже на то, как если бы в чистый родник бухнули канистру бензина и подожгли. Церка подхватила вторую партию, создавая стену звука, от которой задрожали хрустальные люстры под потолком. Бас Винил (откуда она его вытащила? Неважно!) ударил в грудь, заставляя сердца присутствующих биться в унисон с нашими инструментами. Октавия вскинула голову, её грива растрепалась, а в глазах горел такой огонь, что я на секунду засомневался — а точно ли я её учу, а не она меня? Она начала двигаться по сцене, смычок летал так быстро, что казался размытым пятном. Толпа, которая еще пять минут назад требовала выгнать нас взашей, начала медленно, но верно менять полярность. Сначала застучало чье-то копыто. Потом закивала одна голова, вторая... И вот уже молодой жеребец в строгом фраке, забыв о приличиях, начал активно мотать головой в такт нашему безумию. Мы не просто играли музыку. Мы ломали их мир, перекрашивая его из пастельных тонов в цвета выжженной Припяти и ядовитого заката над Радаром. В какой-то момент Октавия оказалась в центре, а мы с Церкой встали по бокам, создавая вокруг неё живое кольцо из рычащих гитар. Она выдала финальный пассаж — высокую, пронзительную ноту, которая, казалось, разрезала воздух пополам. Тишина. Секундная пауза, во время которой было слышно только наше тяжелое дыхание и гудение усилителей. А потом зал просто рухнул. Это не были аплодисменты. Это был рев. Дикий, первобытный восторг, который не купишь ни за какие биты. Я вытер пот со лба и посмотрел на Октавию. Она стояла, тяжело дыша, со скрипкой в копытах, и на её лице медленно расцветала улыбка — не вежливая маска, а настоящая, зубастая улыбка победителя. - Ну что, Окти, - я подошел и несильно хлопнул её по плечу, - кажется, «ошибочка» вышла что надо? Она посмотрела на меня, и в её взгляде я прочитал то, что понимает каждый сталкер, вернувшийся из глубокого рейда: «Мы это сделали». - Это... это было... - она запнулась, подбирая слово, - это было по-настоящему, Бэр. - Ещё бы, - хмыкнул я, замечая в толпе перекошенное лицо какого-то важного мерина в монокле. - Гляди, у того парня сейчас инфаркт случится от культурного шока. Зовите медиков, или налейте ему водки! Хотя, откуда здесь водка... Церка подошла к нам, сияя не хуже софита. Её глаза всё еще светились тем странным огоньком, который появлялся после «кормления», но сейчас это была энергия самой музыки. - Мы их порвали, - просто констатировала она.