Море подарило мне тебя.

      Кенма задумчиво осматривал пачку макарон уже минут десять. На самом деле в мыслях он был далеко от этого обветшалого супермаркета. С того случая с русалом прошло полторы недели. Акааши строго запретил Кенме появляться на пляже, опасаясь того, что это существо попытается снова встретиться с Кенмой. Козуме в душе отчаянно надеялся на повторную встречу, но старательно душил это желание на корню, ориентируясь на здравый смысл и инстинкт самосохранения. Тем не менее любопытство раз за разом тянуло его к морю. Но бдительный Акааши и гиперактивный Бокуто стояли на страже его безопасности. Поэтому Кенма старался забыть об этом русале. И вернуться в свою старую, обычную, безумно скучную жизнь, в которой нет ничего, кроме сменяющих друг друга однотипных дней и апатии. В Кенме боролись два противоречия. Страх перед неизвестным, чем-то, что определённо сильнее тебя, чем-то, что не внушает доверия и чувства безопасности, что совершенно не похоже на привычную жизнь. И это малодушное чувство, тихонько нашёптывающее откуда-то из кромки души о том, что возможно это его единственный шанс изменить все, получить что-то новое, вытащить себя из этого круговорота скуки и ненависти к себе и миру. Отвлекаясь от безрадостных раздумий, Кенма обратил внимание на то, что кто-то смотрит на него уже минуты две. Неотрывный взгляд заставлял табун мурашек пройтись по спине, а волосы на шее подняться. Кенма завертел головой, ища того, кто так интенсивно разглядывает его. Козуме посмотрел перед собой на щель между двумя полками и увидел тот самый взгляд, блеснувший с другой стороны стеллажа. Юноша застыл зачарованный этим блеском. Но взгляд пропал так же неожиданно, как и появился. Козуме бросил макароны (прямо на пол вообще-то), оббежал стеллаж, но за ним не было никого. Не мог же он просто взять и испариться? Если он, конечно, вообще тут был, может у Кенмы уже глюки из-за недосыпа и постоянной борьбы с самим собой. Козуме озадаченный подошел к стеллажу и провел пальцами по полупустой полке. Сзади послышался смешок, и Кенма вздрогнул всем телом. Парень было хотел обернуться, но к его спине прижалась чья-то могучая грудь, прижимая его к полке. Поверх его пальцев легла бледная ладонь. Кенма уже было успел испугаться, что вот сейчас здесь, в богом забытом супермаркете его и прирежут, но длинный изящный палец аккуратно погладил его по руке. Запахло морем, и Кенма вновь застыл изваянием, потому что запахло им. Обернуться хотелось еще сильнее. Потому что смотреть на эти завораживающие (как они вообще могут быть такими?) пальцы с каждой секундой было все сложнее. Кенма всем телом чувствовал, как он дышит и сам неосознанно подстроился под этот ритм. — Кого-то ищете? — донеслось сзади. Человек (? лол?) второй рукой придержал Кенму за талию и аккуратно развернул к себе. Козуме взгляд не поднял. Упрямо уставился в красную толстовку (человеческую!) на которой была нарисована сова. Бокуто бы понравилось. Кенма положил руку на грудь своему знакомому незнакомцу и очертил контур совы. Сверху донесся еще один смешок. Козуме поднял взгляд. На него со смешинкой смотрел один черный глаз, с желтым зрачком. другой был закрыт черной челкой. Можно было бы протянуть руку и убрать ее, но Кенма так и оставил ее на груди. Другая его рука была заключена меж цепких пальцев. Поза была такой, будто они в танце и ведущий — тот, кто стоял сейчас перед Кенмой. Кстати насчет этого. Козуме опустил взгляд вниз и обнаружил… ноги. — А где…? — неосознанно вырвалось у него. Парень (Кенма все еще не уверен что русал имеет пол, но по виду так обычный парень. Да еще и с ногами) перед ним тихо рассмеялся и опустил голову, скрывая клыкастую улыбку. Черная челка мазнула по лбу Кенмы, пощекотав его. Смех его был вовсе не насмехающимся и жестоким, а мягким, ласковым, словно мать смеется над забавами ребенка. Он даже погладил большим пальцем ладонь Кенмы. — А я его спрятал, — Кенма смутился из-за своего неловкого вопроса. — Негоже появляться в таком непотребном виде пред вами. Да, и полагаю, я бы привлек ненужное мне внимание. Голос его был мягок и тих. Он шептал почти на ухо. Словно мурчал. Кенма вздрогнул. Этот парень перед ним тянул к себе, заставлял подаваться вперед, втягивая носом тягучий соленый запах моря. Он был таким таинственным и интригующим, что даже устоять на ногах было тяжело. Но крепкая рука поддерживала за талию. Козуме внезапным порывом подался вперед и переместил руку с груди на плечо и повёл выше. Дотронулся до волос. Русал (как оказалось не совсем) ничего не делал, просто стоял и позволял касаться себя. Волосы на ощупь мягкие, что совсем не вяжется с морем. Кожа на шее горячая, в отличии от холодных пальцев. Этот контраст завораживает. Завораживает также, как и осознание того, что его, Кенму Козуме, сейчас посреди старого супермаркета зажимает у стеллажа русал, которого Кенма недавно освободил от заточения. От мыслей об этом голова шла кругом. От прикосновения холодных пальцев и горячей шеи, от размеренного дыхания прямо над ухом, от длинной черной челки, щекочущей щеку, от запаха моря. От всего этого Кенма был готов просто осесть на пол, но его крепко прижимали к себе, и Кенма не то чтобы против. Почему-то в этих руках Кенма чувствовал себя, как дома. Родной запах моря, горячее солнце скрытое в теплоте этого тела. Кенма словно вновь ощутил себя на пляже. Но он все еще стоял посреди магазина, а холодная полка стеллажа упиралась в лопатки. Почему-то раньше полка находилась ниже. Или это он был выше. Да, точно, колени и впрямь подогнулись, и Кенма чуть сполз. — Вы таете в моих руках, словно мороженное на солнце, — еще и издеваться удумал гад. Кенма вцепился свободной рукой в плечо, опираясь на парня, и встал ровно, стараясь привести мысли в порядок. — Не льсти себе, — язвительная фраза вырвалась сама. И хоть русал был прав на все сто процентов, Кенма не позволил себе так быстро проиграть. Поэтому он отпустил чужие плечи, оперся на полку и посмотрел в ответ нахально. Правда посмотрел куда-то в шею, выше взгляд не поднял. Сверху донесся довольный хмык. — Как пожелаете, — ухмылка в прямом смысле клыкастая. Острые клыки почему-то не внушали страха. Хотя выглядели внушительно. Кенма завис, смотря на них. Их обладатель нахально облизался, явно играясь, и наклонился ниже, заставляя посмотреть себе в глаз. Другой глаз все также был скрыт под челкой, но Кенма был уверен, что блестит он также. — Погуляем? — игриво предложил парень. Кенма поймал взглядом хитрый блеск и тихонько кивнул. Он сам не знал зачем он согласился. Но вот сейчас он шел по бордюру, раскинув руки, одну из которых учтиво поддерживает его спутник. Как оказалось русала зовут лаконичным «Куроо Тетсуро», он выглядит на двадцать, и длинная челка совсем ему не мешает. Он кидал хитрые взгляды на Кенму, был хорошо воспитан и ужасно вежливо разговаривал. Кенма о себе не рассказал ничего, кроме имени. На улице уже давно темно, и Козуме уже должен был быть дома. Акааши наверняка беспокоился и звонил, но телефон в рюкзаке, а лезть за ним, откровенно говоря, лень. Под ногами шуршали редкие камни, и Кенма подумал, что было бы забавно, если бы он сейчас упал. Почему-то он был уверен, что его поймают и получилась бы такая отвратительно-романтичная сцена, как в манге. Проверять не хотелось. — А зачем ты пришёл? — Кенма выбрал самый нейтральный вопрос из тех, что вертелись в его голове. — Увидеть вас. И отблагодарить, я же обещал, — Куроо говорил тихо, словно рассказывал тайну, что скрывалась в темноте ночи. — Не обращайся ко мне так уважительно, слух режет. И вообще не нужна мне твоя благодарность, — Кенма встал на месте и посмотрел на Куроо. Посмотреть свысока не получилось, потому что тот был выше, даже если Козуме стоял на бордюре. — Вы спасли мне жизнь, — упрямо повторил Куроо. — Желаете чтобы я ушёл? Этот вопрос ввел Кенму в ступор. Он как-то не задумывался чего хочет. Его совсем не напрягало общество Тетсуро, да и идти одному было скучно. Все равно макароны купить не удалось. Но и попросить сейчас, чтобы русал остался было бы слишком эгоистично, да и не в его духе. Кенма подумал, что будет весело посмотреть на лицо Акааши, когда он приведет Куроо в дом. Вопрос зачем ему вести его к себе домой благоразумно был закопан поглубже. — Проводишь меня до дома, — Кенма возобновил движение, старательно игнорируя хитрые взгляды. Может на речь Куроо и был учтивым, но эти хищные, чарующие взгляды красноречиво выдавали его истинную сущность. — А еще ты должен Бокуто нож, — вообще-то Котаро уже полторы недели тряс с Кенмы этот несчастный нож, утерянный в глубинах моря. Он даже клятвенно заверял Акааши, что вот прямо сейчас пойдёт и найдет этот нож. — Я могу отдать вам один из моих клинков, — Куроо пожал плечами. — Ты еще и вооруженный сюда приперся? — Кенма хмыкнул. Почему-то вся эта ситуация не внушала ему страха, а сам Тетсуро не казался тем, кто может навредить. Не ему. — Не посмел бы. Я смогу защитит вас и голыми руками. — Не сомневаюсь. Только при Кейджи такого не говори, он кинется на тебя с ножом. Он ходил на фехтование во втором классе, — угроза прозвучала не так, как планировалось. Куроо скептически приподнял бровь. — Я не собираюсь ни с кем сражаться. Только если они будут угрожать вашей безопасности, — почему Куроо записался в личные охранники к нему, Кенма спрашивать не стал. — И лучше не давай Бо ничего, он бешеный. — Приму во внимание, — Куроо очаровательно улыбнулся. Видимо он был очень довольный тем, что Кенма вот так свободно разговаривает с ним, да еще и рассказывает что-то о своих друзьях. Кенма предпочитал об этом не думать. — А кто… — Козуме хотел спросить, но быстро передумал. Куроо заинтересованно на него посмотрел. — Вы можете спрашивать все, что пожелаете, — Кенма остановился и нахмурился. — Прекрати так ко мне обращаться, — получилось громче, чем он рассчитывал. — Это раздражает. — Приношу свои извинения, — Куроо чуть ли не поклон отвесил. — Так что вы…ты хотел спросить? — Тетсуро явно было неловко обращаться так к Кенме. — Я тут подумал просто… А почему ты был прикован? И кто тебя так? Куроо помрачнел и Кенма уже пожалел, что спросил, но он хотел знать. — Кхм, это твои сородичи или мои тебя там заковали? — Мои, — сухо сказал Куроо. — А ты… ну, заслужил? Или они тебя зря? — Кенма поднял взгляд наверх, из-за волнения неосознанно начав пересчитывать звезды. — Зря. Хотя кому как, — Тетсуро невесело усмехнулся. — В любом случае ты освободил меня, и теперь я волен ходить к тебе сюда. Конечно если ты не против, — он подошел ближе. — Я не в праве тебе запрещать, — пожал плечами Кенма. И снова нахмурился. — А до этого тебе нельзя было ходить сюда? Куроо состроил такое лицо будто пожалел о том что вообще открыл рот. Вместо ответа просто мотнул головой. — Так ты хотел сюда и они тебе запретили? — сделал догадку Кенма, внимательно смотря на мимику лица русала. — Типа того. Ну вряд ли это то, что должно волновать твой ум, — Куроо посмотрел в ответ и застыл. Он смотрел в такие понимающие глаза Кенмы и не мог контролировать свои эмоции. Потому что Кенма все понимал, ему и не нужно было рассказывать все. Кенма не жалел его, просто будто наизусть знал, что чувствовал Куроо. Тетсуро казалось, что небо обрушилось, и осколки звезд отражались в этих прекрасных чувственных глазах. Он даже неосознанно подался ближе, жадно ловя каждый блик. Кенма не отстранился. Все звездное небо меркло по сравнению с этими понимающими глазами Кенмы. — Пошли домой. Козуме отвернулся и протянул ладонь. Куроо был готов отблагодарить весь мир, только за одно право держать в руках эту ладонь. Он даже почувствовал, как у него краснеют уши от того, как хорошо прозвучала эта фраза. Кенма покраснел сильнее. Хватит с него сегодня болтать глупостей, теперь будет молчать всю дорогу до дома. Тетсуро молча принял ладонь и как верный пес последовал за Кенмой. Окно квартиры настороженно маякнуло Кенме светом с кухни. Вдруг встало стыдно за то, что он игнорировал Акааши, предпочитая отдыхать в обществе малознакомого русала. Бокуто наверное поднял шуму. Кенма дважды вдохнул и выдохнул прежде чем войти в двери подъезда, ведя за собой Куроо. Они все ещё держались за руки, и Кенма надеялся, что темнота скроет эту их маленькую тайну в своих хоромах. Четыре этажа и два поворота ключа, и вот он распахивает дверь в коридор. Свет включается сразу же, торопливые шаги с кухни и перед ним появляется Акааши. Уставший, взволнованный он смотрел на Кенму. Почти разочарованно. Потом перевел взгляд ему за спину. — Кейджи, это Куроо. И я не купил макароны. Акааши настороженно стучал по столу ручкой ножа. Кенма сидел напротив, старательно натягивая маску безразличия. Бокуто рядом скалился на Куроо и все норовил сесть так, чтобы прикрыть собой Акааши. — Объяснишься? — Кейджи укоряюще посмотрел на Кенму. — Я же говорю, это — Куроо, тот самый… ну, русал. Ты видел его тогда на пляже, — Кенма нервно повел плечом, Куроо молча стоял сзади. — О, это я понял. Объяснишь какого черта вы с ним вместе? — Акааши злился, и Козуме даже понимал за что. — Встретил его в магазине. Вернее он меня. — А ну конечно, всякие там подводные парни каждый день ходят в наш местный супермаркет, — язвительно заключил Акааши, — Ты следил за ним? — теперь он обращался к Куроо. Тот без обидняков заявил: — Я учуял его запах рядом и пошел по нему. — Учуял запах значит, — Бокуто строил угрожающее лицо, но каждый раз когда взглядом натыкался на сову с толстовки он терял концентрацию. — Он… ничего тебе не сделал? — тихо спросил Акааши. Он подался вперед и накрыл ладонь Кенмы своей. — Нет, Кейджи, все хорошо. Он правда ничего не сделал, — только сейчас Кенма понял насколько же устал от волнения Акааши. И это было оправданно. — Все действительно хорошо. Акааши облегчённо выдохнул и встал со своего места. Подошел ближе и прижал к себе Кенму, утыкаясь носом ему в макушку. — Я сильно волновался, — Кенма не был особо тактильным, но в ответ крепко сжал Акааши. Куроо сзади сощурил глаза, стрельнул взглядом и отвел его. Сделать хоть шаг или одно движение в сторону Кенмы он не осмелился. — Если все хорошо, значит я могу начать допрос, — громко хлопнув в ладоши для привлечения внимания, огласил Бокуто. Куроо скептически поднял бровь и усмехнулся. Акааши отстранился от Кенмы. — Бокуто-сан, ты не будешь пытать Куроо, — Акааши снова сел на место и отодвинул нож, потом увидел как Бокуто потянулся к нему и снова взял в руки. — Ну, Ака-а-а-аши! Он же похитил Кенму, — Бокуто активно жестикулировал. — Никто меня не похищал, — хмыкнул Кенма. — И мы этому очень рады, — клятвенно заверил Бокуто, — Но он же русал! Настоящий! С хвостом. То есть сейчас без него, но мы же видели собственными глазами. Куроо на такую речь только снова усмехнулся. — О, я сейчас! — Котаро умчался. — Сядь что ли, чего застыл изваянием, — Акааши устало потер переносицу. Тетсуро посмотрел на Кенму, ожидая его одобрения. Кенма пожал плечами. Стул подвинулся и Куроо сел, так чтобы касаться коленом ноги Кенмы. Козуме эта тактильная черта нового друга каждый раз заставляла вздрагивать. Тетсуро будто всеми силами стремился быть как можно ближе к Кенме и постоянно его касаться. Бокуто вернулся, держа в руках ноутбук. — Сейчас мы нагуглим все про русалов! Он застучал по клавиатуре. Куроо завороженно осматривал странный предмет. — Эм, ты когда-нибудь видел ноутбук? — неловко спросил Кенма. Куроо покачал головой. — Когда я последний раз был тут, такого не было, — под «тут» он имел в виду сушу. — А когда ты последний раз был тут? — три пары глаз уставились на Куроо. — Чуть больше 80-ти лет назад, — Тетсуро сказала это так спокойно, как само собой разумеющееся. Повисло молчание. — Кхм, а сколько тебе всего-то лет? — надо было спросить раньше, но у Кенмы как-то из головы вылетело. — 221 год идет, — Бокуто пораженно охнул. — Значит 21, — меланхолично заключил Кенма. И зевнул. — Как пожелаешь, — Акааши снова устало потер переносицу. — Тут пишут, что вы едите людей, — резюмировал Бокуто, — Ты что, собираешься съесть нашего Кенму? Он тебе не обед! Куроо вскинул брови. — Я не собираюсь его есть. Он спас мне жизнь, освободив меня. — А почему ты вообще был закован? — серьёзно спросил Акааши. — За то, что 80 лет назад посещал сушу. Нам это запрещено, — Куроо склонил голову и хмуро посмотрел в пол. — Почему? — Нам нельзя контактировать с людьми. По сути вы являетесь нашими классовыми врагами. — Однако ты здесь, ещё и пристал к Кенме, — Козуме зашипел на Акааши. — Разве твои не будут беспокоиться и искать тебя? — Нет, с тех пор, как я был прикован к скале, я был изгнан из племени, — Куроо пожал плечами, Вряд ли его кто-то будет искать. Наверняка все уже считают, что тот просто умер. — Ты был прикован к скале все эти 80 лет? Почему же ты жив? — Кенма был шокирован. В голове промелькнула мысль, что если бы он не заметил ту цепь, Тетсуро все ещё был бы закован. Мог даже умереть. Козуме передернуло. — Да, но ты спас меня и теперь я обязан тебе жизнью. А жив я просто потому, что мне повезло. Я могу не питаться годами, хотя и ловил редких проплывающих мимо рыбёшек. Сложнее было, когда хищные рыбы пытались меня съесть, но мне каждый раз везло и они сматывались, — Куроо с благодарностью подобранного на улице щенка смотрел на Кенму. — Так людей вы не едите? — Бокуто снова погрузил кухню в тишину. Акааши глубоко вздохнул. — Не совсем, — Куроо поморщился, а Кейджи, только расслабившийся, снова напрягся, — Только вожди. Так они набирают силу. Обычные, такие как я, не едят людей, нам это ни к чему. Мы питаемся морскими дарами и реже — выходим на сушу, охотиться на диких зверей. — А петь, как киты ты умеешь? А у вас свой отдельный язык? Можешь что-нибудь сказать на нем? — Бокуто просто завалил Куроо вопросами. — Нет, мы не поем с китами. Да, у нас есть свой язык, разительно отличающийся от вашего. Нет, я не могу ничего сказать, потому что он действует только под водой. — Ты поэтому так странно говоришь? Как будто с акцентом. Только не акцент, а звук получается такой… мурчащий, — Котаро сконфузился из-за своей болтливости. — Полагаю, да, — Бокуто продолжил штрудировать интернет, время от времени задавая Куроо особо интересующие его вопросы. Тетсуро с поразительным терпением отвечал на них. Кенма почувствовал, как его голова ощутимо стала тяжелее, от насыщенности сегодняшнего дня. Он со вздохом прижался лбом к столу. Несомненно встреча с таинственным знакомым подняла ему настроение, но, даже будучи радостным из-за невероятных событий, он просто банально устал от слишком большого количества общения. Кенма любил приключения, но не любил тратить на них много энергии. Тем более Кенма не любил знакомиться с кем-то новым, и даже Куроо попадал под эту категорию. Хотя факт того, что он принадлежал к подводному народу накидывал ему парочку очков в пользу общения. — Устал? — удивительно внимательно поинтересовался Бокуто. Он может и казался глупым и гиперактивным чурбаном, но он был хорошим и внимательным другом, проявляющим когда надо понимание и даже бывающий молчаливым. — Немного, — прохрипел Кенма и прикрыл глаза. Куроо внимательно оглядел его и даже наклонился ближе, словно пытался унюхать что-то. — Тогда предлагаю закончить все наши «дружеские» посиделки и отправиться всем на отдых, — бесцветным голосом заключил Акааши, глядя на нежелательного гостя. Несомненно он всё ещё был недоволен странной для Кенмы беспечностью, тем, что подводный парень не хотел отставать от его друга и излишней легкомысленностью Бокуто. Хотелось накричать на них всех, но он не был никому из них матерью, а потому просто хмуро сидел. — Хорошая идея, — Кенма поднял голову со стола и, щурясь, посмотрел на Кейджи. Потом на Куроо. Тот просто наклонил голову и также молча посмотрел в ответ. — Тебе пора, — коротко заявил он. Куроо словно разочарованно посмотрел на него, но просто кивнул и медленно поднялся, застыв в нерешительности, словно хотел чего-то, но не осмеливался спросить. Кенма мученически вздохнул и, кряхтя, поднялся. — Я провожу, — прояснил он и поманил за собой Тетсуро. В коридоре он дождался пока тот обуется и почти открыл входную дверь. Почти, потому что Куроо вцепился в его запястье. — Погоди, — шепнул он, и на лице его отразилось беспокойство. — Я должен дать тебе кое-что. Шустрым движением он стянул с себя толстовку и остался в одной видавшей явно мало хорошо футболке. Прямо рядом с воротником красовалась дыра, будто прожженая. Скомканным движением он сунул толстовку под нос Кенме. Козуме кислым взглядом посмотрел на него. — С чего это я должен брать это? — сова с ткани смотрела на него негодующе. — Ты в опасности, Кенма. Я пришёл сюда действительно защитить тебя, — шёпот Куроо звучал завлекающе, но он говорил странные вещи. — От чего? — подозрение прокралось в голову Кенмы, и он только нахмурился. — Времена меняются, часть моего народа выходит на сушу в поисках чего-то или кого-то. Я не знаю точно что они ищут, но думаю, что тебя, — сжав в своих больших ладонях руки Кенмы, Куроо доверительно заглянул ему в глаза. — Мне кажется ты бредишь, Куроо, — вкрадчивым тоном сказал Кенма, но не перестал хмуриться. Тетсуро выглядел слишком обеспокоенным. — С чего ты взял, что они ищут именно меня. — Ты пахнешь, — Кенма поморщился от того, как фигово это прозвучало. — Я же сказал, что нашел тебя по запаху и это действительно так. Еще в самую нашу первую встречу я понял, что твой запах отличается от других людей. Я не уверен почему ты другой, но я давным давно слышал в своем племени легенды о том, что море время от времени «метит» собой нечто на суше, что-то способное принести много благ водному народу. Если они смогут найти то, что оказалось «помечено» морем, и вернуть его обратно в море, все вокруг них зацветет и заблагоухает, и жизнь станет лучше. Это старое поверье, но многие поколения русалов знают о нём. — Хочешь сказать, я «помечен» морем? — это звучало странно, и сам разговор начал раздражать Кенму. Он не мог ничего поделать с собой, но когда кто-то яро доказывал ему что-то, не имея при этом никаких доказательств, ему хотелось просто закатить глаза. — Таких как ты называют «дети моря». Вас с детства влечёт к нему, вы чувствуете себя в воде, как дома, запах моря кажется вам родным, потому что это действительно так. Вы словно русалы, рожденные на суше. Пойми, Кенма, — Куроо нежно поглаживал пальцы юноши. — Множество веков наши люди выбирали сильнейших и отправляли их на сушу, искать «помеченных». Это не всегда обязаны были быть люди, иногда в число «помеченных» входили разного рода вещи, но их всегда можно было отличить от других. Мой отец был предводителем прошлой группы избранных для поиска таких, как ты. Это опасное и важное дело, которое несет в себе кучу угроз, но если бы оно увенчалось успехом это принесло бы просто огромную удачу всему моему народу. Мой отец не вернулся, — мрачным тоном заключил Куроо. — А я всегда рвался на сушу, меня словно манило что-то. Теперь я понимаю, что это был ты. — 80 лет назад я еще даже не родился, — Кенма начал сомневаться в том, что Куроо свихнулся. В конце концов все было действительно так, как тот описывал. Кенма чувствовал себя единством с морской водой, он провел на пляже большую часть своего детства, а в далеке от моря он чувствовал себя плохо и удрученно. Словно был привязан к этому синему и казалось безграничному морю. — Я знаю, но я словно ждал твоего появления. И вот дождался, — он поднёс ладонь Кенмы к своим губами и прижался ими к теплым пальцам. — Ты — влечешь меня так же сильно, как море тебя. Мы связаны, понимаешь? Я с детства знал, что однажды стану тем, кто поведёт избранных на сушу, дабы забрать то, что оставило там море, ведь я относился к тем, кто наиболее ярко чувствовал вас, кто был крепче связан с вами. Но, когда мой отец не вернулся, я обозлился на эти глупые «подарки» моря. Все мое племя называло моего отца слабаком не способным принести своему народу пользу. Я злился, считал, что мой отец пропал зря, и по собственной глупости вышел на сушу. Во мне кипело желание найти тебя и убить, чтобы ты не достался никому. А потому я и выбрался на сушу в одиночку 80 лет назад. Кенму поразило понимание. Куроо собирался его убить, и Кенме просто повезло, что он родился позже. А теперь по стечению обстоятельств Козуме стал тем, кто спас Куроо. — Но я естественно не нашел тебя. А когда вернулся домой, все уже прознали об этом. По собственной дурости, желая отомстить им всем за то, что они ругали моего отца, я раскричался, сказал, что совершил задуманное и теперь тот, кто должен был стать даром моему народу, канул в небытие. Я бы умер сразу же, — на лице Куроо появилось мрачное выражение. — Но за меня вступился кое-кто, — казалось воспоминания приносили ему физическую боль. — И потому я лишь получил длительное наказание, заключение на том камне. Они рассчитывали, что я быстро умру. — Но ты не умер, — спокойным голосом сказал Кенма. Липкий страх прокрался ему в голову, гребанный народ русалов все это время собирался поймать его и убить во имя процветания собственного мира, а он все свое детство проплавал на этом пляже, не зная ни о каких угрозах. Кенму почти затошнило, но Куроо нежно сжимал его ладонь, а в грудь упиралась мягкая ткань толстовки. — Нет, не умер, — подтвердил Куроо. — Каждый раз когда ты, еще маленьким ребёнком, плавал в этом море, прямо рядом со мной, меня просто раздирало на куски от желания найти тебя. Меня так сильно тянуло к тебе, что временами казалось, будто веревки и цепь разорвутся от этого напора. Но я не мог освободиться сам. За время проведенное там я многое переосмыслил и совсем передумал тебя ловить и убивать. Я видел ваш людской мир, но в то время гнев застилал мои глаза, а затем эта пелена сошла и у меня было много времени подумать о вас, людях. Я понял насколько это несправедливо по отношению к таким, как ты. Мысль о том, чтобы кровожадно ловить вас и приносить в жертву начала казаться мне ужасной. Когда же ты родился, а затем и вырос на этом пляже, я, можно сказать уже привык к тебе, — Куроо неловко и тихо посмеялся, — Знаю, странно звучит. Но ты казался мне таким удивительным, даже если я никогда и не встречал тебя до недавнего времени, только чувствовал. А потом ты пришёл за мной и я понял кто ты. Ты выглядел словно одно из ваших людских божеств, весь такой добрый, тёплый и хрупкий, ты казался мне самым прекрасным созданием на свете. Кажешься и сейчас вообще-то, — мурлыкнул Куроо, на что Кенма просто фыркнул. Очень мило сначала говорить ему о том, что он находится в смертельной опасности, а потом флиртовать. — Я хотел бы сразу никуда не уходить от тебя и подарить тебе нужную защиту, но был вынужден уйти. В конце концов я только освободился из плена и защитник из меня тогда был слабый, мне нужно было восстановить силы. А сейчас у меня складывается ощущение, что одно твое существование способно сделать мир лучше и совсем не нужно приносить тебя в жертву. Но пожалуй так считаю только я, — на лицо Куроо вновь вернулась былая серьёзность. — Избранные моего народа уже вышли на настоящую охоту на тебя, они могут почуять тебя и прийти сюда. А потому я хочу дать тебе вещь, пропатанную моим запахом, чтобы перебить твой, — Куроо настойчивее пихнул Кенме свою кофту. — Это сбережет тебя на время. — А потом? — у Кенмы в душе похолодело от мысли о близости опасности, и он вцепился руками в отданную ему толстовку. Словно морской народ уже дышал ему в спину, а бежать было некуда. — Я вернусь вскоре, чтобы защитить тебя, — Куроо обоими руками взял Кенму за лицо, поглаживая тому щеки. — Кенма, верь мне, я не дам им навредить тебе. Куроо говорил с такой уверенностью, что Кенма просто кивнул. Затем Тетсуро ободряюще улыбнулся и поцеловал его, наклонившись. Мягкие шершавые губы Куроо сминали раскрывшиеся от неожиданности губы Кенмы. Тетсуро облизнул его верхнюю губу и отстранился. — Это тоже чтобы перекрыть мой запах? — ошеломленно спросил Кенма. — Это просто мне жутко хотелось так сделать. Но да, можно считать и так, — Куроо ярче улыбнулся и, приобняв Кенму, сам открыл дверь и скрылся за ней. Кенма, все ещё сбитый с толку огромным количеством информации и хлынувшим в кровь адреналином от чувства опасности, захлопнул ногой дверь и, крепко прижав к себе кофту пропахшую Куроо, вернулся на кухню. — Кажется я в дерьме, — Акааши и Бокуто, до этого тихо говорящие о чем-то, застыли, нерешительно глядя то на Кенму, то на кофту в его руках.