Меченый

— А ну, вставай! Подъём! Поднимайся! — заорал визгливый женский голос, который напоминал звуки циркулярной пилы в свои лучшие годы. В дверь заколотили, забарабанили что есть мочи. Маленький мальчик на своей старой раскладушке, с трудом впихнутой в узкий чулан, пошевелился и открыл глаза. В дверь не переставали колотить. Его уже обзывали различной бранью и проклинали. Пришлось одеваться и вставать. *** Одним ударом по голове — да так, что нос мальчика встретился с кухонной панелью, родная тетка, именуемая Петуньей Дурсль, привлекла его к готовке бекона, предварительно рявкнув, пока он поправлял на носу заклеенные очки. Вдобавок, он забыл, что сегодня день рождения его кузена, Дадли Дурсля. Тому исполнялось целых шесть лет, и весь стол был буквально завален подарками. Несчастного звали Гарри Поттер. Его подбросили к порогу дома номер четыре Тисовой улицы ровно пять лет тому назад, после гибели в автокатастрофе его родителей. И это были его единственные родственники. Но относились они к нему как к пустому месту. Семья состояла из трех человек — старший Вернон Дурсль был владельцем небольшой фирмы по производству дрелей «Граннингс». Он был очень полным, с пышными усами и отвратительно скверным и склочным характером. Его жена Петунья Дурсль совмещала быт домохозяйки и матери. Сиденье в четырех стенах с ребенком не прошло мимо нее — она была жадна до слухов, сплетен и небылиц. Любая новость тут же из ее уст разлеталась по всей округе. Вдобавок тут властвовал еще и Дадли Дурсль, сын… к-хм, продукт обоих родителей. Туповатый, толстый до невероятности (единственные, кто не видел его плохих черт, это были его родители), любящий делать гадости другим, избивать и унижать — достойный отпрыск «предков». Сам Гарри напоминал жертву — худой до изнеможения, бледный, угловатый, хрупкий. Еще, вдобавок, выделялся своими иссиня черными волосами, вечно стоящими торчком, и невероятно зелеными глазами. Еще его лоб уродовал страшный, молниевидный шрам. Мальчик из-за своего плохого зрения вынужденно носил очки, но те постоянно спадали с носа, так как Петунья просто бесплатно взяла их на какой-то благотворительной ярмарке. Одежда доставалась мальчишке только после того, как Дадли ее поносил, изорвал, или она ему, по каким-то причинам, не нравилась, и он устраивал истерики, от которых дрожал потолок в обитаемом Гарри чулане. В общем, на Гарри Поттера не тратилось в доме ни единого пенни. *** Гарри снимал со сковородки вот уже, наверное, десятую порцию яичницы с беконом, как Вернон, метнув взгляд на часы, спешно засобирался. Но все равно успел застать истерику сына по поводу малого количества подарков. Мужчина пообещал Дадли купить еще несколько подарков… добавка к тридцати семи сверткам и отбыл в город, к своим дрелям и, как он надеялся, к новому выгодному контракту. Потом оставшиеся Дурсли отбыли в парк развлечений и оставили Гарри дома одного. Мальчик думал, что наконец-то зажглась его счастливая звезда, пусть и на короткое время. Кто же знал, что этот день, более-менее спокойно начинавшийся, так закончится… *** Гарри посмотрел телевизор, почитал книжки и учебники, даже поиграл аккуратно с некоторыми вещами и игрушками Дадли. Но этот "счастливый миг" кончился, и в дом вернулись трое Дурслей. Мать и сын поспешили сразу исчезнуть с глаз главы семьи. Зато Вернон начал голосить на весь дом, заправляясь из распечатанной бутылки виски. И мальчик, который только хотел прошмыгнуть в туалет, попался пьяному, злому от сорвавшейся сделки по дрелям неудачнику-предпринимателю. — Ты-ы-ы! — взревел почти кумачовый от гнева Дурсль, потрясая бутылкой и расплескивая содержимое во все стороны. — Это ты, щенок, причина всех бед! Недоносок! Поттер пытался, было, нырнуть обратно в свой чулан, но бесполезно. Рука с жирными пальцами-сосисками сгребла его за шиворот и отодрала от стены, куда тот вжимался изо всех своих сил. Дышать стало трудно. Мальчик съежился, но все равно на его тело обрушивался удар за ударом, и вскоре он закричал от нестерпимой боли, срывая все голосовые связки, а потом потерял сознание. А Дурсль продолжал избивать и так уже бессознательное тело ребенка, только уже отбросив и бутылку, и ремень. Он применял только собственные ноги, которые окрасились алой кровью ребенка. На мальчике не осталось ни одного живого места. Но, внезапно, тело его засветилось и пропало, а Дурсль, неожиданно заорал так дико, что его крик услышали в соседних коттеджах… Хваленая защита матери пала, как только на жизнь ее сына-сироты покусились родичи… И теперь защита и будущее ребенка были только в руках у него самого. *** Полковник Рогозина Галина Николаевна, припарковавшись, поставила машину на сигнализацию — хотя это было излишне, так как еще не бывало таких дерзких, чтобы прямо со стоянки Федеральной Экспертной Службы угоняли машины. Она приехала рано — надо было подготовиться к совещанию, составить отчеты и… Ключи и сумка выпали у нее из ослабевших рук, когда она увидела маленькое, окровавленное детское тело, лежащее с распростертыми руками на лестнице около входа. Зрелище разорвало ей сердце. — Боже! Женщина кинулась по ступеням, чтобы проверить пульс. Мальчик был избит так сильно, что его лицо напоминало лоскуты. Но он был едва жив, пульс был слабый. Она метнулась обратно за сумочкой и мобильником. *** Рогозина, плюнув на всех, поехала с неизвестным ребенком в «скорой», наплевав на совещание и прочие трудности. Врачи, прибыв на место, были до глубины души поражены увиденным…