Меченый

Сегодня день не сулил ничего хорошего. Даже погода испоганилась — мелкий-мелкий дождик моросил с утра не переставая. Гарри лениво листал учебник по зельям, освежая свои знания. Им предстоял урок по варке волшебных зелий и лекарств, а сведения, полученные им от матери в адрес Северуса Снейпа, были очень противоречивы, хоть и «познакомился» мальчик с преподавателем еще до школы. Рогозин закрыл книгу, когда метнул взгляд на наручные часы — пора было идти на завтрак. *** Как всегда — с утра было шумно. Зал весело гомонил, так как впереди было два первых в новом учебном году выходных, и все намеревались отдохнуть, так как пока задавали домашние задания не на максимуме. Летали совы с «Ежедневным пророком», с первыми письмами и посылками из дома. Гарри, наверное, был единственным - кто еще не получил ответ, но парень надеялся, что вскоре мама сможет написать ему. Ведь у нее гораздо больше работы и забот чем у обычного обывателя. Рядом с ним уселась Гермиона, но едва открыла рот, надеясь на разговор, как сверху на Гарри упал белый конверт, который метнула ему сова, и пролетела мимо. Мальчик снял его со своей шеи и раскрыл. По мере чтения рукописных строк его взгляд и выражение на лице становилось все довольнее и довольнее. В глубине зеленых глаз заплясали чертята, и Рогозин, метнув короткий взгляд на преподавательский стол, мстительно заулыбался… Господина директора после уроков ожидал большой сюрприз. *** Гарри спокойно ожидал начала уроков. Зелья проходили в одном из мрачных, подземных помещений замка, и соответственно обстановка сильно давила на эмоции. Как только они вошли в класс, то их встретил холод и влажность каменного помещения, банки и склянки на полках с различными заспиртованными гадами и частями плоти, и не менее страшноватый преподаватель. Снейп, после переклички, обвел взглядом, не предвещающим ничего хорошего, класс и молчавших как рыбы учеников и монотонно заговорил речь… Впрочем, довольно интересную. — Рогозин! — голос профессора хлестнул в воздухе словно плеть, — расскажите нам, пожалуйста, — что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? Гермиона Грейнджер явно знала ответ, и ее рука взметнулась в воздух. — Мне встать, профессор? — осведомился подросток, и Снейп холодно кивнул, — из этих ингредиентов, плюс дополнительные, разумеется, приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти или «мертвой водой». Зелье относится к первому классу опасности, профессор, и… Взмах руки — и Гарри замолкает. А девочка опускает руку. — Хорошо, — зельевар сходит с кафедры и направляется к мальчику медленным шагом. — А скажите-ка мне, мистер Рогозин, если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? — В желудке у козы. Иногда они образовываются и у обычных людей… Безоар является противоядием против большинства известных ядов. Северус Снейп скривился, и на миг они вступили с гриффиндорцем в короткий зрительный контакт. Короткий — потому что он попытался легилименцией залезть в разум ребенка, но защита ребенка не просто была похожей на материнскую — Гарри, вдобавок, «дал сдачи». Его собственный блок под таким напором затрещал, и на виски моментально навалилась непрошеная боль. Профессор едва устоял на ногах. — Х-хорошо, — Снейп невольно схватился за ближайший стол, — можете сесть на место… Один балл Гриффиндору… Почему не записываем?! — рявкнул он на остальных, и ученики испуганно схватились за перья и заскрипели по пергаментам. Рогозин послушно, как и все, склонился над своим свитком. Он скрывал ехидную усмешку. Они полагают, что залезть в разум — легко? Пускай так и дальше думают, а он сдаваться им так просто не намерен… *** Гарри Рогозин знал, что такое начало дня — это лишь цветочки. Ягодки наступили в конце дня. Но пока безмолвно восседал на своем месте, уплетая вкуснейшее тушеное мясо из глиняного горшочка — ужин, без сомнения, был выше всяких похвал. Учащиеся мирно ужинали в Большом зале, не подозревая о приближающемся скандале. Все тихо беседовали о том, о сем — и совершенно не ожидали такого визита… Двери Большого зала распахнулись. На пороге стояла женщина, закутанная в черную мантию с серебряной вышивкой. Учителя, ранее весело говорившие и обсуждающие что-то друг с другом, резко замолчали и уставились на незнакомку, а директор привстал со своего места, напоминающего трон. Незнакомка двинулась по рядам. Гарри моментально узнал в ней свою мать. Он встал и коротко склонил голову. Ощущение силы, что расползалось от нее в разные стороны, говорило о том что Галина Николаевна Рогозина была явно не в духе. Сильно не в духе… *** Рогозина, гневно сверкая глазами, предстала перед Альбусом Дамблдором, и, потрясая конвертом с пузырьком внутри, звучно произнесла — да так, что слышал весь Большой зал: — Как это понимать, Альбус Дамблдор?! Что это?! — Миссис… — пыталась ее остановить профессор МакГонагалл. — Рогозина, — выплюнула женщина. — Как это понимать, я вас спрашиваю, директор?.. Я немедленно потребую судебного разбирательства! В итоге, Дамблдор увел женщину наверх, в свой кабинет. После получаса напряженного ожидания за Гарри пришла профессор МакГонагалл — и повела туда же. *** Судя по всему — директор был очень зол. Зато сидевшая перед ним в удобном кресле Галина Николаевна лениво стучала пальцами по столу и улыбалась самой ироничной своей улыбкой, которой позавидовал бы сам Чеширский кот. Гарри подошел к матери, подмечая с новой стороны кабинет директора. Это была округлая, просторная комната, полная еле слышных странных и необычайных звуков. Множество таинственных серебряных приборов (о предназначении которых можно было только догадываться) стояло на вращающихся столах — они едва слышно жужжали, выпуская небольшие клубы дыма и пара. Стены были увешаны разнообразными портретами прежних директоров и директрис, которые мирно спали (или прикидывались, что спали — ссору директора и женщины ясно слышали все) в красивых старинных рамах. В центре находился громадный письменный стол на когтистых лапах перед которым и восседала его родительница, а за их плечами, позади директора, на полке — потёртая, латаная-перелатаная Волшебная шляпа, чьей функцией было распределять юные умы первого сентября. Полковник, на миг стерев все ядовитое, что было в ее улыбке, искренне заулыбалась при виде сына. А потом снова сменила искренность на язвительность. — Гарри, — обратилась она к нему, — все, что в этом пузырьке, — она демонстративно взболтнула его перед длинным дамблдоровским носом, что вызвало новый приток гнева у «светоча магического мира», — правда? Взгляд директора заледенел. — Да, — честно сказал Рогозин-младший, не глядя на старика, — да, это чистая правда. — Хорошо, — голос матери неожиданно лязгнул — будто бы только что капкан захлопнулся, — я немедленно отправлю это в Гильдию, а уж она с этим, — женщина вновь тряхнула пузырьком с заклятием неразбиваемости, — разберется. Альбус Дамблдор нервно сглотнул. Неприятности такого рода в последнюю очередь интересовали старого интригана. — Это недоразумение… — самым сладким голосом проговорил он, — это больше не повторится… — Это может быть все, что угодно — но ни в коем случае не недоразумение! — отчеканила мать, — чтение мыслей против воли у лиц до наступления совершеннолетия и без участия родителей и опекунов карается по закону. Вам прекрасно это известно, господин директор. — Не только господин директор этим балуется, — сказал Гарри, и тут же поймал одновременно два направленных на него взгляда — ненавидящий директорский и стальной, кинжальный материнский. — Гарри? Расскажи нам… Что ж, Гарри рассказал… и показал, оставив матери еще одно воспоминание. *** Спустя полтора часа напряженных уговоров семью Рогозиных — сына и мать вынужденно отпустили так и не добившись от них «смягчения приговора». Рогозина пригрозила двум осмелевшим мерзавцам судом и разбирательством с Гильдией мировых судей. Гильдия судей была основана во времена преследования людьми магов, колдунов, колдуний и ведьм. Это была на тот момент реальная защита одаренных магическим даром. В каждой стране была сформирована своя ячейка, а затем из нее выделялись лучшие маги и волшебницы-ведьмы. Затем двое лучших отправлялись в мировое отделение Гильдии, и служили гарантом той или иной страны и государства до самой смерти. Если маг или колдунья жаловались в Гильдию на какие-либо действия, то начиналось всестороннее расследование инцидента, и можно было со стопроцентной вероятностью сказать то, что суд и решение по вопросу будут беспристрастными. Гильдия была вне политики и закулисных игр. Для них было важно одно — сохранение законов и правил магического мира, численности колдунов и колдуний. Но если возникал риск или опасная ситуация (например войны), то Гильдия приходила на помощь той или иной стороне. Они все как бы олицетворяли Магию в своем лице. И не могли, не имели права опозориться. И Альбусу Дамблдору было ой как не с руки привлекать внимание таких могущественных сил. *** Дамблдор вызвал к себе в кабинет Северуса Снейпа. Зельевар, будучи весьма недовольным, нехотя вошел в директорские пенаты: — Что такое, Альбус? У меня зелье… — Забудь про зелье, Северус. У нас проблема. Старик говорил это, как будто у него разом заболели все зубы. -??? — Насчет Гарри Поттера. Точнее Гарри Рогозина. — Вздохнул Дамблдор. — Этот вздорный, неблагодарный мальчишка? Я говорил, что у нас от него будут одни лишь проблемы. — Его мать и дед, оказывается, входят в Гильдию и являются гарантами СССР… Снейп, порывающийся еще что-то сказать в адрес Гарри, моментально затих при этих слова. Стычка с Гильдией — это уже не детские шалости с навозными бомбами. -… Гарри зафиксировал нападение на свой разум — больно я хотел… посмотреть в каких условиях он вырос и у кого, и послал флакон с воспоминаниями и своими ощущениями, жалобу в письме, матери. Снейп так и сел на кресло, где часами тремя ранее восседала злая, как дракон, русская. — И? — Она обещала созвать Гильдию по этому недоразумению. Вдобавок Гарри «слил» еще одно воспоминание — как уже позже и ты сам пытаешься проникнуть в его разум… К Снейпу вернулась вся его головная боль за день в уже утроенном размере. — Я попытаюсь уговорить Гарри снять свою жалобу на нас — когда поблизости не будет его матери, — развел руками директор, — очень и очень плохо привлекать пристальное внимание Гильдии к нам… Это сулит нам неприятности. *** Гарри, тем временем, разговаривал с мамой нанесшей такой «дружественный визит» школе чародейства и волшебства Хогвартс. — Как ты? — заботливо спросила полковник, с жалостью глядя на сына (он не хотел ехать сюда, но его вынудил магический контракт, заключенный его тогда еще живыми родителями), — как здоровье? — Нормально. Не привык что мало уроков так, вдобавок они совершенно не занимаются развитием своего магического ядра. — Понимаю, — сказала женщина, — если бы не Контракт, то ты бы тихо-мирно продолжил учиться у нас. — Да. *** Полковник велела не замалчивать те или иные факты о школе — ибо верхушку айсберга еще предстояло отыскать, и покинула его. Гарри было немного жаль — но он понимал, что у матери могут быть и еще дела. Но подросток знал твердо — он под крепкой защитой.