Меченый

Гарри встал необыкновенно рано. Похоже, организм полностью восстановил силы, и ему требовалась разрядка. Телу хотелось движения. Он оделся в спортивный костюм и кроссовки, и побежал дышать воздухом за стенами замка. Створки массивных дверей были приоткрыты, и из них тянуло свежестью раннего сентябрьского утра. Рогозин несколько минут постоял на пороге, вдыхая ароматы осени — пахло чуть влажной землей, осенними листьями и откуда-то донеся едва уловимый запах яблок. А затем спустился с лестницы. *** Поле ему понравилось, и мальчик с удовольствием пробежал пару кругов в не быстром темпе, разогреваясь. Затем принялся за акробатические элементы — чтобы держать себя в тонусе, а заодно — и магию, и вскоре почувствовал что окончательно сбросил с себя сонное оцепенение и взбодрился. Тем временем солнце начало подниматься из-за горизонта и золотить верхушки далеких гор. Гарри, внимательно осмотрев все вокруг, нашел большой валун, и вскарабкался на него. Один взмах волшебной палочкой — и он уже не боится застудиться или простыть. Огненный шар постепенно выползал из-за туч и верхушек гор; мальчик, налюбовавшись всласть, скоро спрыгнул с камня и направился обратно в факультетскую башню. Он прошел мимо дверей, ведущих в Больший зал — первые ученики и учителя уже приступили к завтраку. Ему тоже было пора на завтрак, тем более сегодня у них начинались занятия. *** Гарри не требовалась помощь в поиске кабинетов — он спокойно спрашивал путь у картин на стенах замка, и вскоре стоял у нужного кабинета вместе с другими учениками. У них первым предметом в расписании была трансфигурация, то есть знакомство с факультетским деканом. По звонку все вошли в класс. В аудитории преподавательницы не нашлось, зато на учительском столе восседала полосатая кошка. Рогозин хмыкнул — деканша явно хотела произвести первое впечатление о себе в положительном ключе. Он уже знал — имя-фамилия профессора значится в списках магов-перевертышей (или анимагов). Анимагия — очень редкое магическое искусство перевоплощения в животное, поэтому те, кто проходили официальную регистрацию, вносились в специальный список таких вот личностей. Гарри присел за первую парту. Вводный урок наверняка будет интересным. Но в кабинете присутствовали не все. Как минимум двоих своих сокурсников мальчик в кабинете не нашел. Не хватало Рона Уизли и Дина Томаса. Оба ввалились спустя несколько минут после звонка, запыхавшиеся, и громко говорящие о том что, хорошо, что учительницы еще нет — им не влетит. Рогозин только хмыкнул, глядя на то, как кошка прямо на глазах всего класса перекидывается обратно в человека. Профессор МакГонагалл жестко велела обоим опоздавшим сесть и предупредила о том, что, если, они в следующий раз опоздают, то не миновать им снятия баллов. Урок начался. *** Они сначала записали сложные для запоминания фразы — что нужно было выучить к следующему занятию, а затем МакГонагалл раздала всем спички и показала заклинание, превращающее их в иголки, и велела превратить. Гарри, едва не зевнув от скуки, превратил свою спичку в иголку с первой же попытки. МакГонагалл тут же обратила на мальчика внимание, и наградила десятью баллами. Показала ему обратное заклинание — и с ним Рогозин успешно справился, заработал очередную «премию» для Гриффиндора от профессора. И, вдобавок, получил гневный взгляд со стола напротив — Гермиона Грейнджер пыталась превратить свою спичку, но пока это не удавалось. Лишь частичное превращение пока смогла осуществить эта девочка, чьи любопытные взгляды Рогозин ловил на себе. Вскоре прозвучал звонок, и все начали собираться на другой урок. *** Гарри не много разговаривал с сокурсниками в этот день. По сути, все разговоры в этот день сводились к «Понравилось?» и «Да-нет». Пока он был сторонним наблюдателем и присматривался к школьникам и атмосфере. И, мягко говоря, ему не особо все нравилось. Школьники однозначно приехали в школу с разным уровнем знаний, умений и подготовки. Кто-то был как «белый лист», кто-то смог пролистать учебники, а кое-кто, как Гермиона, маниакально вцепился в книги, ища и заучивая малейшую информацию о магическом мире, но знания-то в мире не ограничиваются только лишь книгами. А некоторые, как Драко Малфой, который вырос в магическом мире, кичился этим, зазнавался, что он чистокровный волшебник. Но он-то не видел, не знал обычного, магловского мира! И поэтому тоже был уязвим, как и остальные. Но, на удивление, явных преимуществ ни у кого не было! Гарри заподозрил неладное… *** Рогозин наслаждался скорее не учебой, а самим замком, атмосферой в нем. Он-то учился в лицее, который специально не делали «магическим» — чтобы не выделяться из общей массы. В нем не было движущихся лестниц, говорящих портретов, волшебного Зала с магическим потолком. Они входили в специально предназначенные классы, и колдовали непосредственно там. Магия на переменах была строго запрещена, и после того, как выявлялся факт использования, в школу вызывались родители. Они же существовали рядом с неволшебниками могли попасться в любой момент. Первому, что их учили, это контролю — над собой и над магией. Магия не должна создавать иллюзию вседозволенности. *** Итак, Рогозин окунулся в свое «первое расследование» — почему все юные маги почти не отличаются друг от друга и при колдовстве у всех получается одинаковый результат. Долго, впрочем, над феноменом гадать не пришлось. Помог Гарри Невилл Долгопупс. — Невилл! — Гарри мягко остановил сокурсника, когда они шли с урока травологии, где Долгопупс показал себя талантливым травником. — Можно мне взять твою волшебную палочку? Ненадолго. Невилл был удивлен, но палочку протянул. Гарри поднес ее к самым глазам и с удивлением увидел на самом кончике выточенную знакомую руну. Если не присмотришься посильнее, то и не разглядишь. Ограничители. Вот и весь фокус. *** Находясь в третьем классе, Гарри, однажды, досталось написать сочинение. Сочинение было на тему «Виды магического контроля спонтанной магии», и как раз содержало главу об ограничителях. Нередко они накладывались вручную родителями совсем еще юных колдунов и колдуний, но большей частью детей со спонтанной магией, которая проявлялась в возрасте пяти-семи лет, сдерживали магическими предметами со специальными рунами. Но то, что эти руны наносятся прямо на магический инструмент — это Рогозин видел впервые. Также, он осмотрел рукоять невилловой волшебной палочки и нашел знак слежения. То есть, каждое заклятие отслеживалось! Поблагодарив и вернув палочку хозяину, Гарри подошел к старшеклассникам и попросил их палочки — прикрывшись домашним заданием. Дали. На палочках тех, кто не достиг семнадцати лет, были такие же знаки. Но вот у достигших возраста семнадцатилетия или магического совершеннолетия, их не было. Свою волшебную палочку Гарри заказывал у специализированных мастеров-артефакторов. Вдобавок, пришлось оставить им каплю крови, свои волосы. Также мастера узнавали и физические параметры клиентов, дату рождения и знак зодиака. В России волшебные палочки делались специально под каждого человека и были только индивидуальны. И никаких ограничителей. Их, наоборот, считали очень вредными так как привыкаешь колдовать не в полную силу, и есть большой риск того, что станешь сквибом! Такая палочка затормаживала «магический рост» хозяина, ломала его. Не было ограничителей и по «магическому ядру» проводника магии, и форме. Хоть можно было иметь в сердцевине и сердечную жилу феникса, кожу мантикоры, даже кусок плаща дементора! Можно было заказать и кольцо, и посох, и медальон, и прочее в таком же духе. Можно было колдовать и без проводника — такое тоже допускалось. Гарри изначально хотел магическое кольцо (или браслет), но мать оспорила его выбор, и указала на волшебную палочку. Сердцевина его волшебной палочки была необычайной по всем параметрам — светлое сочеталось с темным, и давало эффект «двойственности» заклинаниям. «Темные» получались мощнее, а «белые» держались по времени более долго и стойко. *** Следовательно, все действительно колдовали сравнительно одинаково! Излишки у одних блокировались, у кого-то ограничитель съедал и без того не сильную магию, а кому-то он и не мешал вовсе — маг и без того был почти беспомощным. Но такие волшебные палочки, опять же, были не у всех. Например, факультет Слизерин — их прямые «конкуренты», пользовался явно не этими «отмеченными» палочками. Они даже по виду отличались. Волшебная палочка Гарри тоже отличалась ото всех — дерево было бело-черным, с четко проведенной границей, да еще и имелся наконечник в виде фиолетового аметиста. Она невольно притягивала взгляд, и стала первым поводом по которому его вызвали к директору. *** МакГонагалл хотела, было, оставить своего ученика у директора, как делала неоднократно, но вдруг этот парень ехидно напомнил ей старинное школьное правило — без присутствия родителя, опекуна или взрослого учителя допрашивать и спрашивать ученика категорически запрещено. Пришлось идти вместе с ним. Директор был тоже не очень доволен, но поделать ничего не смог. И старик явно скрыл свое неудовольствие за фальшивой улыбкой: — Мальчик мой… — Давайте оставим это фамильярное обращение в прошлом, господин директор, — голосом Рогозина можно было сейчас замораживать заживо, — допустим, что этого я не слышал. — К-хм, — прочистил горло директор, — маль… мистер Рогозин, скажите, что это у вас? — Моя волшебная палочка, — бесстрастно сообщил обоим взрослым мальчик, доставая свою палочку. — А что? — Где ты… вы, ее приобрели? — спросил Дамблдор. — Как — где? В лавке. В магической лавке артефакторов Строгановых. Это на Арбате, в Москве. Там почти все русские волшебники закупаются… профессор Дамблдор, — спешно добавил подросток. — Так вы жили в России? — потрясенно спросила МакГонагалл. — Моим законным опекуном, точнее приемной матерью, является Рогозина Галина Николаевна, — сухо сообщил им парень. — Разумеется, я живу в России. И моя фамилия больше никакой не «Поттер»… сэр. Мне нет дела до того, как, я, будучи младенцем, победил этого злого мага, и поверг его в прах… Сейчас меня интересует только настоящее и будущее. Альбус Дамблдор выглядел так, будто бы его заставили сейчас проглотить целый лимон. — Вот как, — процедил он сквозь зубы, разом растеряв облик очарования «доброго дедушки». — Можете идти, мистер Рогозин. Гарри сразу же встал, чуть поклонился, и вышел из кабинета. МакГонагалл была явно потрясена услышанным: ее глаза за стеклами очков были слегка расфокусированы: — Альбус? Как это понимать?! — воскликнула она, — почему Гарри Поттер воспитывается не у нас, а в… в России? — Понятия не имею, — директор хмурился, раздумывая о коротком разговоре произошедшем между ними. — Наверняка замешана высшая магия. Вы же знаете, Минерва, что ее пути для нас скрыты… *** Гарри, держа спину прямо, вышел из кабинета директора, не теряя достоинства. Но как только за ним хлопнула дверь, то он, зажав рот обеими руками, кинулся со всех ног по коридору. Найдя мужской туалет, он склонился над унитазом, где его тяжело вырвало. Несколько минут он простоял над «белым троном», ожидая окончание приступа подступившей к горлу дурноты. Затем промыл рот, лицо и руки холодной водой из-под крана и вытерся насухо одноразовыми салфетками. А потом сжег их своей волшебной палочкой. Внутри помимо дурноты нарастала ярость. Плюс, и он был в этом уверен, через час у него будет адски болеть голова. Альбус Дамблдор не погнушался попробовать залезть ему в голову. К счастью, мать приняла все меры — чтобы защитить сына от малейшего ментального воздействия, и Рогозин-младший не пустил пронырливого старика в свой разум. Похоже, без матери противостоять мерзавцу будет трудно. Прямо в туалете, прислонившись к грязноватой стене, Гарри Рогозин написал письмо на клочке пергамента, где, не особо стесняясь в выражениях, описал все, что с ним произошло, его наблюдения за окружающими и расследование об ограничителях на палочках. Нужно было продумать грамотный ход действий, а без взрослого человека это сделать было решительно невозможно. Да и не совсем он понимает, почему так дико нужен этой Англии и директору в частности…