Как в былые времена

      

Начало ноября, 1418 год

Шифу — ученик мастера Угвэя, воин Нефритового дворца, 22 года

Китай, провинция Шэньси, Башань

Не поговорить с другом, который достоин разговора, значит потерять друга. А говорить с недругом, который разговора не достоин, — значит терять слова. Мудрый не теряет ни друзей, ни слов.

Продолжение «Назад к истокам. Мать»

***

      — Э-Э-Э-ЭЙ, — громко прокричала девушка. — ШИШКА!       Скривившись от боли, пронзившей черепную коробку, Шифу скорчил кислую мину и прижал к голове уши. Только не это. Справа, шагах в двадцати от поляны, по которой он шел, пушистое существо женского пола вскочило с резной деревянной лавочки и стало размахивать зелеными рукавами подобно последнему выжившему на необитаемом острове. Так утверждали смеющиеся взгляды обитателей Башаня, что проходили мимо и смотрели мастеру через плечо. Как ни в чем ни бывало, Шифу продолжил путь по тропе из камней и притоптанной травы. Но красная панда с имбирными ушками, в чьей крови копилось все упрямство рода Джинг, сдаваться не собиралась:       — Не беси, я знаю, что ты меня услышал! — Лин топнула ножкой и недовольно тряхнула головой: привычка, свойственная всем красным пандам без исключения. — Или ты капризничаешь умышленно, чтобы я разозлилась и создала дисбаланс энергий во Вселенной? И мы все скоропостижно умерли, не дожив до свадьбы Веики?!       Ненавистное чувство нахождения в центре нелестного внимания остановило Шифу раньше, чем гордость успела на это согласиться, а ноги развернули и повели его в другую сторону, через бледно зеленую полянку, детские игрушки и надкусанные яблоки. Повели в сторону неугомонной подруги, но никак не дома на окраине Башаня.       Лин успокоилась и перестала вести себя как одичалая, только когда Шифу подошел к их компании и, заслонив собой солнце, вопросительно на нее уставился. Взгляд, что поймала на себе Лин, обычно бросали старые дамы из ее окружения на капризных и избалованных внучков, которых обстоятельства выгораживали от воспитательных мер. Само собой, физического характера.       — Надеюсь то, что у тебя случилось, действительно оправдывает мое присутствие, Лин, — проворчал недовольный Шифу. — Ведь иначе я лишь испорчу настроение всем присутствующим. Тебе особенно.       Госпожа Джинг с джокерской улыбкой поправила зеленый подол и легко, как перышко, села на скамью между разодетыми подругами из именитых семей поселения. Настолько именитых, что за адресованными им «добрый вечер», «добрый вечер» и «добрый вечер» Янлин едва слышала собственные мысли. Она устроилась между подругами в единственной грациозной позе, которую отточила за жизнь, и посмотрела на воина. Короткие густые ресницы, трепещущие, как у принцесс из сказки о любви, подчеркивали игривость Янлин, развитую искусно и не по годам.       — Шифу, — ласкал ухо бархатный голосок, каким его мало кто слышал. — Как мило, что ты к нам подошел. Мы с девочками так удобно расположились под этим деревом, что я аж расстроилась, когда ты проигнорировал мои попытки до тебя докричаться. Пришлось встать, чтобы привлечь твое внимание.       — И половины Башаня, — добавила одна из пандочек, смеясь. Как бы ни был ироничен ее голос, подругой она искренне восхищалась.       Мастер задрал голову и посмотрел на ветки, поредевшие ряды серой листвы.       — Дерево как дерево.       Две госпожи, с которыми Шифу и близко не был знаком, захихикали по обе стороны от Янлин. Они были красавицами. Пожалуй, даже в его вкусе. И Лин, у которой удивленно изогнулась бровка, похоже, это только что сообразила.       — Гораздо приятнее разговаривать, не перекрикивая толпу из двадцати детишек, правда же?       — Я не слышал, чтобы кто-то меня звал. По имени, — холодно уточнил мастер, не уводя взгляд от дерева. — Имя для того и дают младенцу при рождении. А я не припомню, чтобы госпожа Чэнь назвала своего единственного сына в честь чешуйчатого побега хвойного растения.       Личико Лин чуть не стухло от скуки. Зато девушек пробило на ухмылку. Вдоволь насмотревшись на стебли, что отдаленно напоминали о персиковом дереве и уроках мастера Угвэя, Шифу начал медленно курсировать у лавочки.       — Имя, данное матерью, чаще всего просто красивое, но абсолютно бессмысленное, — младшая Джинг прижала руки к груди и взглянула на коготки правой руки. — Вот что такое «Шифу», а? Что оно значит? Учитель? Мастер? Мечта твоей матери? Допустим, что мастер, но чего и почему? — Лин засияла от восторга. — А вот «Шишка» — это не просто слово! Это…       — Не более чем банальная обзывалка, рожденная ртом Веики после того, как я сорвался с дерева.       Панды, похожие на благородных сестричек-близняшек, снова смущенно захихикали, на сей раз привлекая внимание Шифу. Он заглянул в их сияющие глаза и приподнятые в улыбке щечки и про себя отметил, что еще никогда так не радовался смеху, причиной которого послужили его шутки. Женскому смеху. За свои неуместные шутки.       Озадаченная обстановкой, что складывалась совершенно не в ее пользу, Янлин возмутилась:       — Ты что, обычному падению никто бы не приурочил имя! — Лин облокотилась на спинку и подперла голову ладошкой. Образ леди всегда давался ей не на долго. — Ты упал, как настоящая шишка! Держался на ветке сколько мог, а потом ка-а-а-к шлепнулся вниз головой. — Лин свела вместе указательный и большой пальцы, показывая размер окружности. — Вот такущую штуку на лоб себе поставил. Помнишь, как ты неделю прятал ее под маминой шляпкой? Такой, — Лин максимально неточно изображала в воздухе головной убор, — зелененькой? С кремовой лентой? Твой отец еще смеялся, говоря, что тебе идет больше, чем госпоже.       — Не было такого.       — Боже, господин Деминг, — сказала одна из девушек и посмотрела на мастера, прикрывая губы. Ее спокойный, теплый и сочувствующий голос, прямо как у госпожи Синь Ливэй, делал ее гораздо старше своих лет. — Вы хоть были более осмотрительным в следующий раз? Падать с дерева — это так ужасно.       — Если бы, — зевнула Лин, закатывая мечтательные зеленые глаза. — Не набей он еще десять таких же, Шишкой бы не стал. Хоть наш Шифу и башаньский малый, но перемещаться по деревьям — совсем не его стихия. От красной панды у господина вечно-кислое-лицо только преступное очарование.       — Попрошу заметить, что у всего преступного мира трясутся поджилки, — Шифу прервался из-за Лин, которая рассмеялась во всю мощь, — от моего очарования.       Девушки переглянулись от восторга, пока госпожа Джинг лежала животом на коленях и тряслась в припадке.       — Ого, вы настолько сильны, господин…?!       — Просто Шифу, — поклонился он. — Так как я воин, фамилия обычного смертного больше мне не принадлежит. Поэтому для всех я просто… — во рту аж поднывало добавить «мастер», — Шифу. Просто Шифу.       — Постойте, вы сказали Шифу? — девушка, что сидела слева от Лин, взбодрилась. — Так это вас встретила моя сестрица Шань днями ранее?       — Если вы говорите о прелестной девушке, что в одиночку несла корзину риса, то это правда. Мы действительно пересекались.       Лин выпрямилась и протерла оба глаза пальчиками. Разговор совсем ушел куда-то не туда, а это значит, пора срочно вклиниваться.       — И спасибо за добрые слова, госпожа. Я силен, поскольку круглыми сутками учусь, но мне все еще есть куда расти. И да, Лин, раз на то пошло, — Шифу довольно улыбнулся и посмотрел на умирающую со смеху подругу, — значение твоего имени не намного лучше моего.       — Да-да, это понятно, — она показательно выставила ладони. Участвовать в ритуалах восхваления Шифу или другой особы мужского пола ей никогда не приносило удовольствия. — Но теперь мне интересно…       — Нефрит, милый сердцу, — Шифу потер пальцами редкую бородку, попытался представить ситуацию, в которой он дал бы такое имя своей дочери, и скорчился, показывая, как эта идея изначально была обречена и безнадежна. — Ну… Как я и думал, о госпожи Джинг великолепное чувство юмора. Имя «Лин» утонченное, прямо как и ты.       Подруги Лин внезапно ахнули от ужаса сказанной бестактности и синхронно посмотрели на невозмутимое личико Джинг. Та сидела, даже не поморщив нос, хоть и стоило сиять и пахнуть от того, что Шифу собственным поведением сдул со своей умилительной морды розовую блестящую пыльцу.       — И как наши матери стали лучшими подругами, имея столь разные мечты, а, нефрит моего сердца?       — Лучше скажи, где ты шлялся в одиночку, — Лин оторвала взгляд от коготков и посмотрела на друга. — Окраины Башаня кишат интересными собеседницами? И где же вы болтали? Вон там, в кустах? Шифу, как не стыдно. А как же правила дворца?       Шифу тупо на нее уставился. Девушки посчитали его лицо донельзя забавным и захихикали вновь.       — У меня была назначена важная встреча. И если это все, ради чего ты меня позвала…       Лин поджала нижнюю губу.       — Вот оно что. Так ты теперь деловод и на все руки мастер, — она кивнула головкой в сторону садов. — С недавних пор.       — Я был им всегда. И по-моему, я слеплен не из того теста, чтобы походить на сердцееда.       — Да перестань.       В подтверждение словам Лин старшая сестра Шань смущенно увела взгляд. Шифу заметил это и, что удивительно, замялся еще больше, чем она.       — Ну, так что? — не унималась Джинг. — Мне еще несколько наводящих вопросов нужно задать, чтобы невзначай узнать всю правду, или сам поделишься?       — Я минуту назад расстался с господином Ливэем.       — А-а-а, — протянула зеленоглазая девушка и поникла, как ребенок, увидевший книгу вместо обещанного на день рождения воздушного змея. — Так у вас была личная встреча с господином важной шишкой. Да, я как-то позабыла, что он умеет выбирать места для душевных разговоров.       — Лин, — девушка справа коснулась ее рукава. — А господин Ливэй тоже падал с дерева? Почему снова шишка?       Та пожала плечами.       — Мы много о нем не знаем.       — Уверена, что даже это он делает с умным лицом.       Шифу повернул голову в сторону, куда ушла семья кузнеца. Странно, но мастеру казалось, что только ему оттуда особенно сильно веяло любовью и запахом ужина.       — Похоже, я крепко запал ему в душу, — сказал Шифу. — Он даже представил меня своей семье. Ян преступно сильно похож на отца. А дочери такие же прекрасные, как и Синь Ливэй. Как по мне, они идеальная пара.       — Еще бы такая плюшевая морда не запала кому-то в душу.       Шифу пожал плечами и улыбнулся. А ведь и правда. Язык его всегда был острым и неосторожным, как и непреклонна была привычка расправляться с несправедливостью одним и тем же оружием — жутким максимализмом. Детство научило его быть разным. И поступать научило по-разному: спокойно или импульсивно, с азартом или головокружительным волнением. Но сколько бы ни пытался, сейчас Шифу не мог назвать имя господина или госпожи, что не были бы рады видеть его. Мингли, вероятно, единственное исключение, и то еще не факт. В воспоминаниях Шифу мелькали обиженные детские голоса, разборки между родителями, лица из прошлого. Неприятели, что давным-давно стали друзьями. Но ни одна обида из прошлого больше не имела вес. Взять хотя бы Хана. Развязали войну в куче грязи, прячась за юбками своих матерей, чтобы в будущем стать братьями, пусть и не по крови. Шифу никогда не пожалеет, что в тот день заступился за Лин. Иначе тот самый ком из земли и травы вряд ли полетел бы Хану по затылку.       — И что же вы обсуждали? Твое великолепие?       Солнце медленно пряталось за Дабашанем, и вскоре неприметная крыша дома, в котором все были счастливы, растворилась. Приятная грусть поселилась в сердце Шифу, который опустил глаза на пожухлую траву и повернулся.       — А тебе прям обязательно нужно обо всем прознать? Или без сплетен тебе плохо спиться?       — Мы же девушки, — объяснилась Лин. — Нам интересны все события, что не доходят до наших ушей.       — Оправдываетесь, будто это ваше естественное и базовое состояние, — на одной ноте сказал мастер. — Как же много раз я уже слышал эту серенаду.       Лин молчала, пока в какой-то момент не всплеснула руками.       — Боги, Шифу, это просто невыносимо! Сейчас поднимется хороший ветер, а ты, пожалуйста, поймай момент и открой рот пошире. У тебя там смертельно душно, а после взаимодействия с Ливэем — тем более.       Шифу вздохнул, пусть девушки и посмеялись. Попытки Мей Линг участвовать в каждой секунде его жизни, как в прошлой, так и в будущей, невероятно выводили его из себя, и желание Шифу предпринять меры чаще всего приводило к ссоре или заключению «Между нами все несерьезно, поэтому ты и не хочешь посвящать меня в свои планы». Шифу, признаться честно, набрался немало высказываний из списка «ты меня не любишь», и поэтому, что делать со своей реакцией на женские капризы сейчас, он не мог даже представить.       — Ладно, как скажешь, — Шифу закрыл глаза и потянулся. Остатки дворцового режима клонили его в сон. — Госпожа Джинг, вы утолили любопытство? Я могу идти?       — Я думала, ты составишь нам компанию, — Лин не ожидала увидеть отрицательные повороты головой, как и то, что Шифу выберет своей стратегией самую простую: отступление. — Так, а теперь же мне интересно иное. После самой нудной беседы в жизни у тебя остались планы на вечер?       Шифу с трудом убедил себя в безобидности этого вопроса, и выражение его лица смягчилось.       — Никаких планов, Лин. С самого утра у меня во рту ни крохи не было, я голоден и хочу спать. Подумывал пошевелить нервишки, забежав к кое-кому, но чувствую, что вместо дополнительных приключений пойду домой. Изнурительный вышел день, я не настроен выяснять ни с кем отношения.       — Небеса, Шифу, — Лин выпрямилась и подсела ближе к краю лавочки. — Ты, выползая из дома исключительно под угрозой голода, уже умудрился вляпаться в разборки? А господин Ливэй в курсе?       — Кажется, ты с кем-то меня путаешь, — прозрачно намекнул мастер и тут же сменил тему, пока вопрос не ускользнул из его памяти: — Кстати, ты не знаешь такого господина как Чан Чэнь? Может, слышала что-то полезное.       — Чан Чэнь? — Лин вопросительно повернулась к подругам. — Девочки, Чан Чэнь это… Кто?       — Дядя Чан? — сестра Шань воспряла духом, поняв, что может быть кому-то полезной. — У меня дедушка с ним знаком. Хороший, вроде, господин, только говорят, что с головой у него с юности не ладится.       Лин повернулась к Шифу.       — У мастера кунг-фу есть дело к психу?       — Лин, он не псих, — вступилась госпожа, одним тоном своего голоса призывая ту к большей вежливости по отношению к старшим. — Он очень одинок. Чан Чэнь давно живет один. Его жена и дочь умерли. После этого, поговаривают, он и потерял себя окончательно. Господин Чэнь практически ни с кем не разговаривает, только шепчет что-то под нос, ходит черный, как грозовое облако. Но дедушка говорит, что сам по себе он абсолютно безобидный. Психом ты его очень громко назвала.       — А не подскажешь, где он живет? — между делом спросил Шифу, надеясь на лучшее.       — Я не знаю, но думаю, что любой старший в Башане скажет тебе об этом, если спросишь.       — Буду должен, если ты узнаешь об этом конкретно у своего дедушки. Для меня важно… Особо не разглашаться об этом визите. — Шифу увидел в женских взглядах следы сомнения, и решил не мелочиться в сочинении россказней. — Думаю, вы в курсе, что я его родной и единственный внук. Вот я и хотел… внезапно появиться и обрадовать господина.       Девушки растянулись в улыбке от умиления и закивали головами. Кажется, проканало. Выдохнув от облегчения, Шифу заметил, что у Лин после взгляда ему за спину испортилось настроение. Исчезли игривые искры в глазах, опустились уголки губ. Развернувшись, Шифу столкнулся глазами с Мингли, который смотрел по сторонам и ждал кого-то у бутика с пряниками. Ждал. Естественно, ждал. А не выслеживал Лин.       Вскоре, Шифу покинул компанию очаровательных девиц, обронив короткое вежливое прощание.

***

      В голосах, уславших улицу, Шифу услышал тонкую мелодию. Это была флейта. Он остановился посреди опустевшей дороги и прислушался. Флейта? В Башане? Шифу ускорил шаг, его уши радостно выпрямились и повернулись в направлении источника звука. Музыкант играл, практически не сбиваясь. Так, будто его игру на флейте слушали самые близкие друзья, самые дорогие сердцу члены семьи. Немного пробежавшись, Шифу остановился перед зеленой вывеской, на которой нежно сочетались черные рисунки и бежевые иероглифы, написанные от руки. «В бамбуковом лесу», с улыбкой прочитал он про себя и понял, что это и есть место, откуда доносится чудесная музыка. Она так и возвращала его в долину Мира.       На каменной стене у входа на зеленых ниточках висело меню в виде дощечки, что крепилась к декоративным балкам главной арки. Пестро красные столбцы с названиями блюд завлекали гостей зайти и скорее попробовать, на что способны мастера кулинарного дела. Прочитав первые пять, Шифу без единой мысли сомнения вошел в «бамбуковый лес».       陕            老            冰            三            拉       西            福            冰            环            面       华            水            什            子            自       健            最            么            新            制       从            好            冰            鲜            的       菜            的            冰            采            酱       单            谷            奎            摘            油       中            物            你            的            和       选            饮            最            蘑            辣       择            料            喜            菇            香       任            加            欢            包            料       何            蜂            的            裹            面       菜            蜜            扁            在            条       肴            和            面            薄       我            水            包            薄       都            果            里            的       会            来            面            甜       添            改            有            面       加            善            蔬            团       我            你            菜            中       们            的       独            心       特            情       的                   巴                   山                   辣                   椒                   让                   您                   的                   夜                   晚                   变                   得                   热                   辣                   

Шэньси хуа цзянь! Выбери любое блюдо из меню, и я добавлю к нему наш уникальный Башаньский перец для того, чтобы вечер стал ГОРЯЧЕЕ!

Лао Фу Шуй! Лучший напиток на злаках с медом и фруктами, чтобы настроение улучшилось!

Бин Бин, что? Бин Бин Куи! Ваш любимый плоский хлеб с овощами внутри!

Саньхуань цзы! Свежесобранные грибы в тонком сладком тесте!

Лямянь! Домашняя лапша в соевом соусе и с острыми специями!

      Невозможно пройти мимо ресторана, где половина меню — буквально мамина рецептная книга из детства! В подростковом возрасте Шифу слезно просил поваров дворца приготовить ему бин бин куи в обмен на генеральную уборку кухни, но те отказывали, зная, что сочетание красной панды и уборки скорее уничтожит все живое и нарушит законы гравитации, нежели наоборот. Да и поощрять, разумеется, под свою ответственность, любовь Шифу к изделиям из теста никто не собирался. Но теперь он взрослый. Эхо прошлого, согревающее грудь, не позволит ему отказаться от возможности посмаковать тем, что готовила когда-то мама.       С извинениями протискиваясь между посетителями, Шифу обошел несколько столов и остановился. Ресторан, где готовили местную еду, выглядел, как зеленый уголок среди кирпичных джунглей. Шифу осмотрелся и прошептал тихое «Вау». Дома в Башане строили из камня, дерева и бурой черепицы, что придавали поселению мрачновато-серьезный образ. Но как только в земле пробивалась зеленая трава и расцветали во дворах яблони, это место превращалось в сказку. А ресторан «в бамбуковом лесу» был этой сказкой, не в зависимости от времени года. На его территории рос сорт бамбука, который не боялся Башаньских зим, и когда наступал мороз, его листья лишь слегка чернели. Столы во дворике, деревянные, но покрашенные кремово-белым мелом, действительно выглядели так, словно кто-то спрятал их в лесу и сделал все, чтобы место стало уютным. Шифу смотрел по сторонам. У каждого посетителя был укромный уголок и место, где открывался чудесный вид из окна: хочешь, на улицы Башаня и светящиеся окна, хочешь, на реку, долину и могучие горы, а хочешь, кроны бамбуковых деревьев качнуться из-за ветра и откроют взору звездное небо. Стоит только выбрать, и вечер, полный воспоминаний, будет гарантирован.        Шифу не успел одуматься, как его встретили два молодых юноши в бело-зеленых шапочках. Они поприветствовали гостя и, держа в руках пустые деревянные подносы, провели его туда, куда он с перепугу пробормотал. Юноши усадили Шифу за чистый маленький столик, рассчитанный для двоих, приняли заказ и убежали. Один на кухню к повару, а второй — любезничать с посетителями, что, не оставив от ужина и крохи в тарелке, собрались уходить. Чувствуя себя неуютно из-за кимоно, что не могло не привлечь внимание, Шифу поежился, устроился поудобнее и увел взгляд в крохотное окошко, вырезанное в каменной стене. Высоко в горах он увидел вытоптанный путь, по которому пришел. Непроизвольно Шифу улыбнулся. Он вспомнил, как несся вперед, перепрыгивая через торчащие корни деревьев и упавшие валуны. Настолько сильно́ было желание увидеть родной дом.       — Может, все, что случилось, и должно было случиться?       Голубые глаза ослепило оранжевое солнце, последние его лучи. Шифу морщился, но продолжал улыбаться. Запахло лесом и плавленым воском. Весь двор светился от оранжевых фонарей.       — Ведь не был бы так ценен этот момент, если бы не путь, который я ради него преодолел. Мама. Дворец. Мей Линг. Кунг-фу.       Шифу отвлекся на звонкие голоса позади себя, и почувствовал, как мурашки побежали по его рукам и спине. Смех панд, собравшихся компанией где-то за деревьями, ласкал его душу, которая десять лет не видела обычной жизни. Шифу слушал и слушал, его улыбка расплывалась вслед за тем, как разливался по ресторану смех, и казалось бы, что поток его мыслей безвозвратно оборвался, что время вовсе замерло. Но это было не так. Замер только он. В мире, который жил и продолжает жить.       — Я вернулся, как и мечтал, — внезапно пришло ему в голову. — Я чувствую, что по-настоящему счастлив. Что хочу наслаждаться каждой секундой. Но что я чувствую… Еще?       Умиротворенное выражение лица, с которого лениво и медленно спускались оранжевые лучи, окрасила серость.       — Все добры ко мне, я вижу это. Улыбаются, смеются. Даже незнакомые малыши почему-то рады меня видеть, хотя я не сказал им ни одного доброго слова. Я не чувствую, что чужой.       Но мысль, которую Шифу так избегал, все же его нагнала.       — Как и не чувствую того, что я свой.       За столиком справа послышался плач младенца. Шифу без энтузиазма повернул голову и среди деревьев увидел молодую женатую пару. Мать качала на руках крошечную девочку, а отец стоял над ней, размахивая руками и корча потешную рожицу. Малышка засмеялась.       — Может, мне нужно время, чтобы ко всему привыкнуть. А может, я зря на что-то надеюсь. Былых чувств, тех, что жили во мне раньше, теперь ведь невозможно вернуть. Как и мою маму.       Шифу продолжал молча наблюдать за семейной парой, пока малышка, которую мама усадила себе на коленки, не посмотрела на него. Крошечные черные глазки заблестели от любопытства, и малютка не постеснялась, начав хихикать и рассматривать его. Словив умопомрачительный ступор, Шифу нелепо раззявил рот и отвернулся от нее.       — В любом случае, все так, как и должно быть, — судорожно подумал он. Девочка потянулась пальцами к губам, сплющила их вместе и, выдув весь воздух, сделала «бр-р-р». Привлечь внимание взрослого дяди ей не удалось. — Я благодарен тому пути, который остался позади. Я обрел себя, силу, мудрость и семью: учителя Угвэя, Зинши, друзей Чао, Бонга и Киана. Хрен с ним, даже Джунджи иногда бывает адекватным. Возможно, я однажды обрету даже любовь. Настоящую. Неподдельную. И непорочную, — он снова повернулся. Ребенок при виде его радостно захлопал в ладоши, едва не задевая мать. — Как у этих замечательных ребят. Как у меня не получилось с Мей Линг.       Официант поставил перед Шифу деревянный поднос, пожелал приятного аппетита и ушел. Шифу его даже не заметил. Он улыбался маленькой девочке во все зубы.       Девушка прервала разговор с мужем, угомонила ручки малышки и повернулась посмотреть, что же так привлекло ее внимание. Когда она увидела молодого неместного воина, с которым так хохочет ее дочь, личико ее напряглось, а во взгляде промелькнула тревога. Она взяла в охапку дочурку, прошептала ей что-то на ушко и отвернулась от мастера кунг-фу. Улыбка на устах Шифу медленно растаяла. Он отсел подальше от народа и сел лицом к окну.       — Мне нужно вернуться во дворец, — мысль пришла ему в голову, как само собой разумеющееся. — Давно пора приступить к тренировкам, освоить новые техники. Довести до совершенства предыдущие. Колоссальное количество времени и сил я спустил в никуда пока убивался по Мей, поддавался слабостям и глупым чувствам. Самому себе в глаза стыдно смотреть. Ох, столько всего еще впереди, столько всего нужно успеть за эту тяжелую, скоротечную жизнь, а я так не хочу двигаться с места. Это все моя лень? Я ведь уже два месяца не прикасался к свиткам… Да, действительно два месяца. С того момента, как я в последний раз видел ее, моей ноги не было ни в библиотеке, ни в зале тренировок. Как же ослаб мой характер. Я только и хочу, что сидеть здесь и смотреть на маленькое пушистое солнце, на их дочь, — у Шифу в горле образовался ком. — Которой у меня никогда не будет.       Компания девушек, что оккупировала дальний столик почти под окном повара, внезапно возрадовалась и захлопала в ладони. Им принесли долгожданные напитки и сладости. Одна из прелестных юных дам встала и подняла свою чашечку. Ее красота тут же приковала к себе взор подруг.       — Девочки! — сказала она певчим голоском. — Мы столько лет не собирались все вместе, я сейчас расплачусь! Давайте пообещаем друг другу больше так не пропадать!       С воплями и аплодисментами они выпили и успокоились. Закончив тост, девушка села и невзначай повернула голову. Ей всегда было интересно, сколько привлекательных мордах повернулось в ее сторону спустя две секунды, как она провернула что-то эдакое. От увиденного содержимое ее щек чуть фонтаном не выплеснулось наружу. Среди столов и голов, склоненных над тарелкой, Веики разглядела черное кимоно. Точнее, меланхоличную позу, в которой сидел его хозяин, отвернувшись от всего и вся.       Естественно, в голове Веики произошло короткое замыкание. В панике она поправила свое новенькое бордовое кимоно, которое удачно прикупила утром, и пригладила шерстинки на голове. Пока Ксин слушала историю от еще двух сплетниц из их собравшейся компании, Веики быстро заглянула в ее миску с супом, убедилась, что в отражении ее губы все еще красные и аккуратно подведенные, вздохнула и с видом королевы балла вышла из-за стола. Подсела Веики к Шифу как раз на момент самого разгара его мыслительного процесса.       — Бытие мастером кунг-фу всегда приобщает мужчин к отшельническим повадкам или бывали дни, когда ты навещал таверны и рестораны с компанией?       Пелена спала с глаз и голос в голове заглох, но Шифу не с первого раза сообразил, что обращаются к нему. Тогда-то Веики и пустила в ход беспроигрышный прием.       — Вы меня простите, дорогой господин Деминг, — почти простонала девушка, что аж заставило Шифу вздрогнуть от испуга. Он поднял на нее взгляд в момент, когда Веики повернулась боком и грациозно закинула лапку на спинку скамьи. — Сегодня вы невероятно красивы, просто невозможно пройти мимо. У вас свободно? Я не помешаю, если присяду?       Шифу смотрел на нее, как на незнакомку. На кончиках шерстинок девушки блестел оранжевый свет фонарей. Позади колыхались стебли бамбука. А сама она театрально вздыхала и недовольно закатывала глазки. Словно перед Веики сидел не горячий и влиятельный мужчина, а старый дед.       — Ох уж этот чертовски соблазнительный образ воина-одиночки. Ты смотришь на меня так, словно впервые видишь, хотя кто, если не ты, мой сладкий мастер кунг-фу, рассматривал меня со всех сторон пока был мелким, — она приняла на себя удар теперь уже озадаченного взгляда голубых глаз.       Шифу долго и тупо смотрел на красные губы и пряно-красные ушки, самые красные в Башане и среди всех существующих на планете малых панд, пока с четвертой попытки не признал в девушке Веики Сямей.       — Боги, что же с тобой случилось, Деминг, — она игриво заморгала и покрутила личико в разные стороны, демонстрируя щечки и дарованные природой идеальные пропорции. — Я настолько красивая, что ты ешь меня глазами?       — Скорее не верю, — наконец выдавил Шифу, — что я только пришел, а ты уже тут как тут.       — А ты расстроен, пирожочек? — Веики подсела ближе и оперла личико о кулачок. Выглядело все это, как досконально срежиссированная сценка.— Ну, чего ты надул губы? Совсем не рад меня видеть? Монашеское нутро жаждало одиночества, а я его прервала?       — Что-то около того. Не в обиду.       — Родной, прости, если сможешь, я всего лишь подбежала поздороваться, — она подмигнула ему и отстранилась. Не давить же на беднягу, который десяток лет просидел в храме для «слишком правильных». А то еще, глядишь, убежит. — Рассказывай, дорогой. Как тебе дома? Как спится, как естся? Вспомнил что-нибудь? Узнал?       — В процессе, Веики, — отмахнулся Шифу. — Спасибо, что интересуешься.       — Какая вежливость, — она улыбнулась и наклонила головку. Обычно это значило, что Веики испытывает неописуемое удовольствие от игры со своей жертвой. — Если что-то понадобится, не стесняйся обращаться за помощью. Я тоже участвовала в твоей жизни, как не крути. И много чего могу тебе припомнить. Не связанного с матерью, правда…       — Спасибо, Веики. Как будет минутка, обязательно пообщаемся с тобой… — Шифу отчаянно перебирал в голове подходящие обстоятельства, — за чашечкой вина.       Шифу улыбнулся и уклончиво кивнул головой несколько раз. Его взгляд опустился на поднос с едой. Мастер выпучил глаза и усиленно попытался вспомнить, как давно его сюда принесли.       — Ты выглядишь уставшим, — подметила девушка. Ее пальчики переплелись между собой, как ветви лозы, и удобно устроились под подбородком. — Это Лин замучила тебя до смерти?       — Нисколько.       Веики Сямей игриво улыбнулась.       — Я знала, что ты это скажешь.       — Нет, не знала. Не имела ни единой догадки.       Шифу откинулся на стул, его ладони потянулись за ним по столу. Правая рука коснулась палочек.       — Шифу, — ласково позвала Веики, и тот, что удивительно, даже поднял на нее взгляд. — Не глупи, пожалуйста. Бери свои хлебные лепешки и присоединяйся к нам. Девочки будут рады познакомиться с героем, — Она накрыла его руку своей. — Негоже в Башане вести себя подобно изгою. Ты дома. Здесь все свои. Уж мы-то с девочками найдем способ снять с тебя напряжение. Об этом не волнуйся.       Шифу стало стыдно. Его затылок укрылся мурашками.       Подбежав ко входу во двор ресторана, Хан застыл под вереницей оранжевых фонарей в арке и бегло осмотрелся. Отыскав глазами нужный объект, что сейчас неподобающе обжимался ладонью с какой-то развязной дамой, он двинулся вперед, протискиваясь между столами и не уводя взгляд в сторону, дабы не потерять Шифу из виду.       Хан фактически рухнул третьим к ним за стол. Ручка Веики в страхе отпрыгнула от Шифу, а второй сделал вид, что сосредоточенно уплетает палочками рисовые шарики. Зачем-то.       — Прошу простить за прерванное свидание. Господин Джинг как всегда в роли главного злодея по делам любовным.       — Хан! — ушки Веики прижались к голове, а нос зашевелился от злости. — Я тебя сейчас прибью. Исчезни туда, откуда пришел, ты нам все испортил!       — Нам?! — Шифу чуть не подавился. — Каким нам?!       — Я уже и не надеялся найти тебя здесь! Забежал поужинать, Шифу? Госпожа Сямей, — зеленые глаза Хана поглядели на Веики свысока из-под оправы очков, — умоляю, ведите себя потише в заведении. Ваш звонкий голосок — все еще эхо в моей голове. А в ней, знаете ли, места совсем немного осталось. Под вас я его точно не выкраивал.       Под злобное трепыхание Веики Хан обернулся. По лицу и вздоху Шифу стало ясно, что новой компании он рад не больше, чем предыдущей. Он смотрел в тарелку с лепешками и рисовыми шариками так, будто они единственная надежда на спасение.       — Шифу, есть свободная минутка? Мы можем поговорить?       — Да как ты… — закипала Веики. — Как ты смеешь, Хан Джинг, вклиниваться в нашу с Шифу беседу, да еще и указывать, что делать?! У тебя есть хоть капля воспитания?       — Веики, — терпеливо вздохнул Хан. Повторно взглядом парень ее не удостоил. — Не пила бы ты уже сегодня. От вина ты опухаешь больше некуда, а когда злишься, так вообще мрачное зрелище.       Веики выпучила глаза и забегала пальцами по лицу. Поверив в припухлость, о которой сказал Хан, она рванула в неизвестном направлении. Господин Джинг высвободил подол кимоно, на которое случайно сел, и рассмеялся, смотря Веики вслед.       — Во дурная, — он прищурился. — Бежит, аж подпрыгивает.       — Что случилось, Хан? — встреча с другом, который не так давно выгнал его из дома, совсем умножила на ноль желание Шифу веселиться. — Выдалась свободная минутка, и ты решил прямиком из дома последовать за мной? Я вообще имею право на одиночество в этой деревне или нет?       — Пытаешься меня задеть, Шифу, но мимо. Отчасти все так и было. Я вышел перевести дух после работы во дворе и увидел, как ты пошел по этой улице. Вот и подумал, что тебя можно словить в «бамбуковом лесу», — Хан проверил, нет ли за его спиной лишних ушей. — Но вот чтобы словить тебя вместе с Веики…       — Ты просто «умеешь» находить момент!       Хан подцепил официанта, подносившего заказ столику позади, уверенно буркнул ему что-то и возвратился к Шифу. Парень в бело-зеленой шапочке кивнул головой и поспешно затерялся среди столов и бамбуковых деревьев.       — В любом случае нам нужно поговорить. Не сегодня так завтра.       — Да, не помешает, — добро съязвил мастер, благодаря кивком головы другого официанта за поставленный перед ним чабань с горячим чаем и лао фу шуем. Шифу решил пировать по полной программе. — А то, понимаешь, нелегко телу монаха выносить в себе угрызения совести.       — Давай для прояснения картины, — Хан откинулся на скамью и выставил пальцы для подсчета пунктов. — Ты расположен к разговору или мне пойти куда подальше?       — Расположен.       — Ты не вычеркнешь меня из своего семейного древа, если наши мнения снова разойдутся?       — Нет.       — Хорошо, и последний вопрос, — Хану осталось загнуть последний палец. — Ты на меня сердишься?       — А сам как считаешь?       — Считаю, что нет.       Приятно удивленный, Шифу помотал головой и подвинул ближе к себе поднос с хлебными лепешками.       — За благосклонность сказать ничего не могу, но твое предчувствие однозначно еще пашет.       Шутки отошли в сторону. Хан Джинг виновато вздохнул, стянул с лисьего носа очки и покрутил их в тонких пальцах. Насколько же миловидную мордаху умеет строить этот парень после того, как наломает дров. Будь здесь Янлин, уже б визжала от восторга.       — Прости меня за тот вечер, Шифу. Я сказал много…       — Откровенного дерьма, — мастер поймал его детский перепуганный взгляд. Видать, крепкие словечки режут ему ушки. — Давай будем называть вещи своими именами.       — Хорошо. Откровенного дерьма.       — И это еще слабо сказано!       — Я не буду крыть себя оправданиями, но попрошу тоже понять меня, братец, — Хан протер очки и вернул их на переносицу. Наплевав на этикет, Шифу уже с аппетитом пихал в рот свой лучший в жизни ужин. — Я очень переживаю за свою маленькую сестру. Из уличной проказницы Лин выросла в невероятно красивую и сообразительную госпожу, а теперь скажи, какой мужчина не обратит на нее внимание?       — Не спорю, от Лин сейчас… глаз не возможно… отвести, — Шифу до придела набил щеки и закатил глаза от удовольствия. — Я запомнил ее совсем другой. Как минимум, с кучей веток в голове и соплей под носом.       — Вот именно! Мелочь пузатая, из-за которой мы с тобой подрались в луже и которая издавала непристойные звуки подмышкой, выросла и стала желанной женщиной! Знаешь, сколько на данный момент прохвостов числиться в списке ее бывших подражателей?       — Не-а, — жевал Шифу. Не то что бы ему было сильно интересно, но не мог же он молчать в ответ на вопросы друга. — И сколько же? Целая монголо-татарская армия?       — Вдвое больше чем у Веики! С некоторыми мне лично доводилось беседовать, чтобы внести в ситуацию ясность!       — Значит, я угадал. Постой, — Шифу перестал жевать и покосился на товарища. Всей душой он надеялся, что ему не послышалось. — Ты вел подсчет ухажеров госпожи Сямей?       — Ты головой ударился?       — Что, прям в блокнотике? — не отрывая взгляд от Хана, объединитель сердец укусил овощную лепешку. — И что, на каком ты там месте? На триста двадцать первом? А я? Не обидишься, если я вдруг опережаю тебя на пару столбиков?       — Шифу, — настроение Хана поменялось быстрее весенней погоды. — Прекрати.       Мастер утолил жажду потешиться и решил больше Хана не кошмарить.       — Так вот, почему Лин все еще не замужем, — добавил он к предыдущей теме. — Лин боится, что в какой-то момент ты выпрыгнешь из-под ее брачного ложе и с топором у горла устроишь допрос.       Во взгляде Хана виднелась благодарность.       — Я дорожу ей, поэтому и стараюсь повлиять на ее судьбу, насколько это возможно. Ты сам знаешь, какова женская доля без вмешательства извне. Я принял бы ее достойно, если бы не возможность предпринять меры, которая у меня есть, поскольку я родился мужчиной.       Шифу поморщился.       — Не буду врать, говоря, что понимаю тебя.       — А что непонятного?       — Лично для меня — все. Извини, Хан, но прошло двадцать лет. Наши взгляды на мир внушительно разнились еще в детстве, но сейчас эта разница даже очевидна.       — Допустим, но смогу ли я услышать продолжение? — Хан обменялся поклонами с парнем, что принес его заказ. Взяв в руки палочки, господин Джинг приступил к лапше. — Я искренне хочу услышать твою позицию.       — Чтобы поссориться вновь, но на трезвую голову?       — Шифу, после дня, загруженного учебой, функционал моей мыслемешалки начинает затормаживать. А теперь представь, что со мной происходило после идентичного дня, но еще и в хмелю?       — То есть, ты признаешь, что говорил в сердцах?       — Конечно признаю!       — Даже касательно того, какая я поскуда матриархальная? — Шифу с интересом посмотрел на него, запивая рисовый шарик лао фу шуем. Хан состроил лицо, словно не имеет к сказанному никакого отношения.       — Не припомню, чтобы выражался прямо так.       — Не выражался, но смысл был передан явно этот.       Внезапно за спиной Хана из ниоткуда материализовалась Веики. Она замахнулась и со всей силы врезала парню по затылку. Тот подавился и аж пригнулся. От силы удара стук сердца послышался в его собственной голове, а перед глазами закружился мир. Подражатели Веики Сямей, которые сидели во дворе «бамбукового леса», закрыли рты, чтобы не охнуть.       — Идиот-заучка! — выпалила красная панда, у которой растрепалась шерсть и размазалась помада, так тщательно она искала на лице замеченную Ханом припухлость. — С таким отвратительным характером, Джинг, я не удивлюсь, если до конца жизни ты сможешь подержать в своих чистых белоснежных ручках только корешки вонючих книг!       Жизнь с Мей Линг научила Шифу быть готовым ко всему, но похоже, что даже этот опыт лишь капля в море. Чтобы предвидеть появление разгневанной Веики нужно глубинное понимание женщины, а мастер что и успел сделать, так это пригнуться от кусочков лапши, которые вылетели из рта Хана. В бамбуковом лесу затихли все посетители. Казалось, что и деревья перестали шелестеть листвой.       — Как вернусь домой, — срывалась Веики на гортанный рык, — обязательно стану на колени и попрошу небеса, чтобы твоя хваленая учеба принесла хоть сколько-то юаней. Иначе я чувствую, что без книжек с красивыми девочками ты так и умрешь нетронутым непорочным мальчиком!       Грозно, но не менее эпатажно виляя бедрами, Веики удалилась к подругам за стол. Те же, за исключением Ксин, жрали парня ядовитыми глазами. Постепенно вернулся гомон голосов и приветствия официантов. В кроны бамбуковых деревьев просочился ветер. Хан еще полминуты пробыл в согнутом положении, а потом, смущаясь чуть ли не до смерти, выпрямился. Больше всего на свете он терпеть не мог прилюдно складывать о себе неправильное впечатление, но похоже, сегодня без этого никуда. Взгляды посторонних так и впивались в его спину.       — Но ты ведь, кхм, и правда матриархален, Шифу, — продолжил Джинг, переступая через желание встать и уйти. — Мне интересно с научной точки зрения, откуда в тебе это. Наследственное? Мало вероятно, — поникший, Хан вновь приступил к лапше, но уже с меньшим аппетитом. — Оба господина Деминга, что Широнг, что его отец Дженцзи, точно не славились более благосклонным отношением к женскому полу, насколько мне известно, так что это вряд ли гены. А если посмотреть на линию твоей матери, то с господином Чан Ченем и так все понятно.       Шифу услышал знакомое имя, и уши его дрогнули. Как удачно, что господин Ливэй поведал эту историю именно сегодня.       — Ты его знаешь? — невзначай спросил мастер. — Чан Ченя?       — Не то что бы, — пожал тот плечами. — Бывает, пересекаемся на ярмарке или на еженедельных собраниях, но большего, наверное, я и не смогу тебе поведать. Словами Чан Чень перекидывается только с моей матерью.       — Ясно.       — А почему ты спрашиваешь? Уже надумал чего?       — Я же могу тебе доверять, Хан?       От такого вопроса парень с трудом проглотил еду.       — Всегда.       — Я хочу встретиться с ним.       — Так, Шифу, — Хан запил лапшу, что со скрипом поползла по его горлу, напитком Шифу и отложил в сторону палочки. — А вот эта идея уже так себе. Тебе напомнить, что Чан Чень не дружит с головой?       — Он мой дед! Единственный родственник, который у меня остался! Единственный! Скажешь, я не заслуживаю повидаться даже с ним?!       — Ты же явно встречался с господином Ливэем и знаешь, что господин Чень из себя представляет. Разговор с ним ни к чему не приведет. Разве что, к поножовщине.       — Да, я обо всем в курсе. Но я обучен судить по собственному опыту. Ты скажешь мне, где он живет?       — Шифу.       — Скажешь или нет?       Хан долго смотрел в уверенное лицо и вскоре сдался.       — Поминальный храм помнишь? — Хан достал из кармана огниво. Он высек искру, и на их столе засветился оранжевый фонарь. Солнце давно село, и глазам Хана порядком надоело высматривать лицо собеседника в полумраке. — Мы с тобой познакомились недалеко от него, тогда шли сильные дожди.       — Помню, — Шифу повернулся. Молодая семья с малышкой девочкой собирались уходить. — В день нашего знакомства наши мамы пошли туда почтить память твоей бабушки.       — Все верно. Так вот, храм нужно обойти с левой стороны. Ты увидишь две дороги. Тебе нужен спуск. Как будешь в самом низу долины, свернешь с дороги и увидишь старый-старый большой дом. Он такой один, ни с каким больше его не спутаешь. Там и живет старый господин Чень.       Поймав сонный взгляд малышки, что устроилась головкой на отцовском плече, Шифу широко улыбнулся. Та, не ожидав еще раз повидаться со смешным взрослым дядей, довольно пискнула и оставила папу глухим на одно ухо.       — Спасибо, брат, — он увел взгляд, сложил пустую посуду и отставил ее в сторону. Из мастера лучилось счастье. — А по поводу моих особенностей… Не нужно рыть настолько глубоко. Я просто иначе воспитан. Кровь родителей здесь не причем.       — Иначе это как? — Хан тоже отставил пустую тарелку и приступил ко второму блюду. Шифу смотрел на него с удивлением. Он уже и забыл, как это, есть каждый день столько, сколько желает душа, а не распорядок дня. — Каковы твои морали?       — Справедливость. Уважение. Честь. Верность себе и избранному пути.       — В китайском патриархальном обществе? В династии Мин? Ты серьезно? Если женщина имеет право голоса, тогда самурай — отрубить своему хозяину голову и остаться безнаказанным.       — Все мы от рождения имеем предназначение и личность, которую общество должно уважать. Поэтому я с тобой не согласен, — Шифу напугала тишина, и он поднял голову. — Что с твоим взглядом? Я будто в убийстве тебе сознался.       — Так в этом и дело, Шифу: убийство гораздо легче оправдать, чем мнение, заплывшее за границы общепринятого. Какое уважение? Сильные стоят над слабыми. Мужчины главенствуют над женщинами. Так заведено уже много веков. Аж дико, что монахи храмов кунг-фу настолько отстали от стандартов.       — Если ты за меня переживаешь, просто вспомни о том, что правая рука правосудия сидит сейчас с тобой за одним столом, и в случае чего именно мне решать, кто достоин смерти, а кто шанса на исправление. И поверь. Никто не близок к истине настолько, насколько близки мы.              Хан поразился. Внутри Шифу уживались две противоположные стороны — самомнение и скромность, но даже в этом парадоксе была своя привлекательность. В его словах слышалась преданность определенным принципам. А Хан уважал принципиальных.              — Все же есть прелесть в том, что ты воспитанник Шаолиня.       — Пора бы запомнить. Я не из храма Шаолинь.       — Я образно.       — Ну хорошо, не отрицаю. Я иначе отношусь к женщинам, впрочем, как и господин Ливэй. И что с того? К нему ты не питаешь неприязни и вопросов не имеешь.       — Господин Ливэй — мужчина старой закалки. Ему это к лицу. Но вот ты… Кажешься совсем другим на первый взгляд.       — Поэтому ты решил, что поженить меня и Лин — хорошая идея? А ее мнения ты спрашивал? Как думаешь, она хочет выходить за меня замуж? Быть всю жизнь с мужчиной, который обучен обращаться только с оружием, звучит, как наказание, а не дар судьбы.       — Я не действовал безрассудно.       — Готов оспорить каждое твое слово, Хан. Во-первых, безрассудно. А во-вторых, ты не действовал.       — Шифу, я буду прямолинеен, — Хан сложил перед собой руки. — Самым счастливым днем в моей жизни стала бы ваша с Лин помолвка. Говори, что хочешь, но я считаю вас прекрасной парой, а тебя — лучшей партией для сестры. И это не потому, что ты мой друг.       Прискорбно, но Шифу ожидал услышать половину из сказанного.       — А почему тогда?       — Ты отличаешься от парней Башаня. Возможно, именно потому, что ты здесь не рос.       — Вот! — подсел Шифу ближе, наконец радуясь тому, что до Джинга снизошло озарение. — В том-то и дело, Хан! Я отличаюсь настолько, что для меня выглядит дико буквально все, чем вы здесь занимаетесь. Начиная работой в саду и заканчивая употреблением вина по поводу и без. В храме, где я вырос, все то, чем вы живете, считается неправильным. Не тем, чем должен заниматься воин. А я уже воин. И у меня нет обратного пути. Я так решил еще десять лет назад.       — Все это мелочи, — не желал слышать Хан. — При желании себя можно перевоспитать либо обучиться чему-то новому. Я же говорю о том, что ты иначе мыслишь. И всегда мыслил иначе, даже до Нефритового дворца. Вспомни, Шифу. Как мы с тобой познакомились?       — Ты обижал Лин из-за того, что она громко плакала.       — А ты посчитал это неприемлемым, и запустил в меня кусок земли. Открыто. При наших матерях. Прямо у ворот поминального храма.       — Ты был груб и жесток, несмотря на то, что Лин слабее и младше тебя. Ты возвышал свое самомнение за счет маленькой девочки, которая всего-то оплакивала бабушку. Это было бессердечно. И бесчестно с твоей стороны.       — Поэтому ты идеально ей подходишь, — Хан озвучил это так, словно подводил итог. — В твоих глазах любая девушка, пусть даже маленькая и глупая, это уже госпожа. И ты не дашь ее в обиду никому. Даже ее старшему брату, которого вовсе впервые видишь.       — Я вступился, потому что мог. Я посчитал это правильным. На месте Лин мог быть кто угодно.       Хан досадно охнул. Он начал терять терпение.       — Помнишь празднование моего дня рождения у тети Аи? Веики ты не помог, когда Мао порвал ее платье. И плачущую Ксин ты не спас, когда Бонг начал катать ее на спине. А вот на следующий день, чтобы тот же Мао вернул Лин ее украденные сладости, ты, наш тихий и послушный Шифу, затеял настоящую драку! Говоришь, на ее месте мог быть кто угодно?       — Хан. Ты сравнил Веики, которую я в детстве на дух не переносил, и Лин, что стала мне сестрой. Сильный должен защищать слабых, и это единственная правда. Я мастер кунг-фу и уже не смогу мыслить иначе.       — Так защити ее. Мою Лин.       Шифу посмотрел тому в глаза. Взгляд Хана стал мягким и впервые походил на дружеский. Бамбуковый лес почти полностью опустел. Как и столик, за которым сидела компания девушек хохотушек.       После долгого молчания Шифу вздохнул и покачал головой.       — Я не могу, Хан. Не спрашивай, почему. Просто не могу. Прости.       Голос повара оповестил о том, что время закрытия ресторана вот-вот наступит. Хан со вздохом опустил глаза.       — Что ж. Если ты говоришь, что чего-то не можешь, значит, это действительно так. Спасибо, что сказал мне правду. Теперь я хотя бы отмету эту идею.       — Я не сомневаюсь, Хан, что даже учебе ты посвятил всего себя ради благополучия Лин. И знаю, что ты хороший брат. Но ты меня извини. Я ничем не могу помочь. Таковы правила дворца. И таково мое желание.       Хан подозвал парней в бело-зеленых шапках, которые очень удачно проходили мимо. Те унесли пустую посуду, взяли с парней оплату и удалились, поблагодарив за посещение. Шифу и Хан встали со своих мест, так как тоже собирались расходится.       — Я тут подумал, — начал Джинг, пока поправлял верхнюю накидку. — В качестве извинения за тот разговор быть может… Ты согласишься зайти к нам завтра на ужин? Мама будет рада тебя видеть не меньше нас с Лин.              — Извинения уже давно приняты, — Шифу улыбнулся и похлопал того по плечу. — А на ужин я зайду.       — Вот и чудненько.       — Только просьба.       Они остановились перед аркой, внимательно глядя друг другу в глаза. Наконец Шифу произнес:       — Никакого соджу.       Хан изобразил разочарование, так как ожидал услышать что-то более грандиозное, и сложил перед собой руки.       — Как скажешь.       Поклонившись друг другу, парни разошлись в разные стороны.       — И еще! — крикнул Шифу, не оборачиваясь. — Извинись перед Веики, невежда!       Хан расхохотался.       — Обязательно!       По пути Шифу зашел к посланнику и передал ему свиток Нефритового дворца. С лицом, довольным от сегодняшнего дня, мастер дошел до самого дома.