Посмотри на меня!

      Погода стояла солнечная. А вот в душе у Глеба была смута. Если новая училка донесёт его приколы до родителей, будет стыдно, да и маму не хотелось подводить, но обещание есть обещание. Урок литературы был первым, Макс не забыл, и попросил пересадить его к Глебу под глупейшим предлогом. Но Юлия Александровна — добрая душа — разрешила ему.       Класс писал в тишине. Двадцать семь ручек ритмично выписывали что-то на бумаге. Глеб прекрасно знал тему сочинения, а также как написать его хорошо, и уже был на финишной прямой, но тормозил из-за нежелания писать любовную записку. Ну, вот какой черт, дёрнул его за язык согласиться на эту авантюру. Макс ощутимо толкнул шатена в локоть, сам пухляш похоже написал своим крупным, и каким-то будто размытым, почерком только вступление. Глеб понял этот намёк. До конца урока оставалось примерно пятнадцать минут. Парень быстро закончил основную работу и начал думать над тем, как лучше оформить вступление. В голове промелькнула мысль о небольшом стихе признании. Однако, поняв, что больше, чем: «Юлия прекрасная, мне снитесь вы порой, ах, Юлия, не выдержу без вас», он не сможет придумать, да и эти две строки звучат, как от калеки побитого. И кареглазый мальчишка решил ограничиться простыми предложениями. Он им тут не Пушкин, стихи сходу дамам посвящать. Быстро черкнув: «Дорогая Юлия, я покорен Вами в самое сердце, не могу больше держать это в себе, Ваш Глеб», парень удовлетворено двинул тетрадь Максу и вопросительно уставился на того, а получив довольную улыбку в ответ, начал проверку собственного сочинения на ошибки, благо время ещё позволяло.       Звонок резанул по ушам старшеклассников. Молодая учительница литературы коротко объявила, чтобы они все сдали тетради на край её стола и не забыли об уроке русского, который должен был состояться после следующей биологии.       Глеб грубо пихнул свою тетрадь Максу, не желая тащиться к учительскому столу, и стремительно направился к Стёпе, оставив полного парня ухмыляться.       — Ну что, написал? — блондин улыбнулся приблизившемуся другу.       — Конечно написал, этот жирдяй меня бы своей массой придушил, не сделай я этого, не зря же он свой толстый зад поближе ко мне передвинул, — Глеб одернул чёрный джемпер и по старой привычки поправил пирсинг в носу, — надеюсь, она адекватно отреагирует на эту записку от души и сердца, хах.       — А как, по-твоему, должно выглядеть это некое адекватно? Да и что ты вообще там написал? — всё-таки лучшего друга распирало любопытство.       — Да ничего такого по факту, — и он продекламировал содержание своей любовной записки, — ну, а реакция на это, хотя бы не вызов родителей, или вообще не обратить на данный момент внимания, вполне адекватно, как по мне.       — Хах, неплохое такое признание, главное от души, ахаха, главное, чтобы она хотя бы не сейчас взялась проверять тетради, а то вдруг решит взаимностью ответить, а ты у меня морально не готов, — Степу забавила сложившаяся ситуация, да и Глебу его настроение передалось, несмотря на беспокойство в душе.       Биология пролетела незаметно. Шатен весь урок рассматривал раскидистые кусты папоротника, стоящие позади стола учительницы, стараясь не уснуть. Невольно в голове возникла легенда о цветке папоротника, интересная. Легенды парень любил, они всегда вызывали в нем интерес, поэтому из литературы он любил фантастику, мистику и ужасы.

***

      У Юлии между уроками образовалось окно, и она решила что будет вполне уместно проверить работы своих учеников, а не тащить всю стопку тетрадей домой и сидеть с ней до ночи. Проверка одной работы занимала примерно пятнадцать минут. Молодая учительница отработала проверку текстов, когда в студенческие годы зарабатывала редактурой различных статей.       Девушка быстро проверила первые тетради. Они принадлежали Маше и Кате, тем девочкам, которые собирались сдавать её предмет. Юлия удовлетворенно улыбнулась, работы у них были хорошие, да и провозились они дольше всех, можно надеяться, что юные дарования смогут хорошо сдать экзамен. Следующая тетрадь, которая подверглась проверке, принадлежала Глебу Фрутифову. Аккуратным, почерк парня назвать было нельзя, а вот разборчивым можно. Девушка быстро проверила сочинение. Своей работой парень её порадовал, Юля не ожидала, что кто-то сможет так хорошо понять тему и раскрыть её, однако радость её была не долгой. Глаза быстро проскочили на соседнюю страницу, где было, по сравнению с сочинением более аккуратно, выведено пару строк. Их содержание кинуло молодую учительницу в шок. Этого ей ещё не хватало. Ну, вот будто других проблем не хватало. Тело стало будто чужим, девушку охватила лёгкая паника. Признания в любви от ученика она никак не ожидала и не могла даже предположить о возможности такого развития событий. Может это просто злая шутка? Надо поговорить с его матерью, хотя нет, это будет как-то неправильно, лучше поговорить с ним самим, лично, вот как раз прямо после следующего урока русского. Что говорить Юля конечно же не знала, но надо было, не оставлять же подобное без внимания, а что если она разобьёт ему сердце? Нет, так нельзя, это неправильно. Парень, конечно, симпатичный и выглядит старше своих лет, но… Так! Что это вообще за мысли?! Он ученик, а она учитель, у них априори не может быть ничего больше покровительственных взаимоотношений. Может он и не выглядит, как десятиклассник, но это не отменяет того что он младше её, и возможно ещё даже несовершеннолетний, а это разница в возрасте целых пять лет. Для кого-то может и небольшая разница, но она черт подери учитель, а он её ученик. Как вообще на это другие посмотрят? И почему она вообще об этом думает та, у неё пока что парень есть, уже конечно почти списанный со счетов, но всё же есть, да и не испытывает она никаких романтических чувств к Глебу, даже мысли не допускает. Вот так та. После урока возьмёт и аккуратно с ним об этом поговорить, чтобы не ранить чувства юной души.       Ни о какой дальнейшей проверке тетрадей не могло быть и речи. Юля была слишком взволнована, поэтому отыскал небольшой термос в своей сумочке, и отпила из него горьковатый кофе, надо же себя перед уроком в чувства привести.

***

      Этот проклятый звонок наверняка когда-то кого-то доводил в этой школе до нервного срыва. Ну почему его нельзя поменять? Этим вопросом, наверное, задавался каждый.       Глеб сонно потянулся, собрал вещи и, дождавшись друга, пошёл по направлению класса, где должен был проходить русский язык. На ходу парень зевал, а потому не особо видел что-либо на своем пути, и когда, проходя мимо учительской, ощутил, что в него что-то врезалось, дернулся от неожиданности, как собственно и столкнувшийся с ним человек. Это была Юлия Александровна, парень вмиг потерял остатки сна и, кажется, покраснел, она же немного испуганно на него уставилась, но тут же резко, не произнося ни слова, прошла мимо, опустив взгляд.       — Опачки, думаешь, она уже проверила твою тетрадь? — Стёпа сочувственно взглянул на друга, он был свидетелем произошедшего столкновения.       — Мне кажется да, ой черт, зачем вот я вообще согласился на это? — он вымучено посмотрел туда, где скрылась Юлия и тихо выругался.       — Да не парься, и не в такое попадали, и тут подфартит, ну вот что она сделает из-за такого безобидного прикола, сам подумай.       — Не знаю, ты прав, конечно, но всё равно как-то неловко, она же хорошая такая, а шутка по факту не очень приятная, — в душе поселился червячок стыда.       — Совесть это хорошо, но когда её немного, — с видом знатока выдал Стёпа, заставив выражением своего лица, улыбнуться друга.       Учительница русского языка зашла в кабинет спустя несколько минут после звонка. Юлия была в столовой, всегда, когда она нервничала, девушка пила много воды, вот и сейчас жажда мучила. Молодая преподавательница дала классу несложное задание — написать конспект, хотя план на урок был другой. Но сейчас девушка навряд ли смогла бы его реализовать. Нет, если бы Глеб был её ровесников, она бы без зазрения совести грубо отказала, ну или согласилась, но он был её учеником, и это значительно всё усложняло.       Класс был рад такому лёгкому заданию, только у Глеба кошки скребли на душе. Он заметил состояние учительницы, да то и дело ловил на себе её пристальный взгляд. Даже жалко её, стресс все-таки, а она хоть и старше, но всё равно молодая, значит наверняка, восприняла эту записку в штыки. Надо было что-то делать, если она не оставит поговорить после урока, то он сам останется. Расскажет, что это всё тупая идея Макса.       Урок закончился быстро и Глеб, как и думал, начал медленно собираться, чтобы весь класс успел выйти, Юлия Александровна это заметила и сразу поняла, что тот задумал. А так как она и сама хотела обсудить с ним эту тему, начала подгонять остальной класс.       — Юлия Александровна, я хотел сказать… — парень было начал, но учительница его прервала.       — Подожди, послушай, Глеб, ты же понимаешь, что я старше, ещё и учитель и поэтому у нас ничего не получится, и я надеюсь, что ты это понимаешь, — она сейчас была как маленькая девочка, оправдывающаяся за какую-то проказу.       — Да не переживайте, на самом деле я хотел извиниться за это, — парень напрягся, сильно похоже он заставил её побеспокоиться, — просто понимаете, есть некоторые люди с отклонениями, а я ведусь на всякую ерунду, ну и в общем это было не больше чем прикол, но мне очень жаль и стыдно, что я заставил вас переживать.       Юля поджала губы, прикол значит. С одной стороны это хорошо, а с другой почему-то задело женское самолюбие.       — О, это хорошо, а то я уже волноваться начала, да и ты не в моем вкусе совсем, наверняка тебе нет и восемнадцати, — не понятно, даже для себя самой, почему она вообще начала всё это говорить парню, который по факту являлся её учеником, девушка долбилась головой об стену внутри себя, хотя внешне выглядела спокойнее некуда. Она уже пожалела о брошенных словах, но как говорится слово не воробей, вылетит, не поймаешь.       — Восемнадцать мне есть, если вас всё-таки сдерживает только это… — сам не понимая, зачем начал, Глеб нахально улыбнулся, он взглянул на Юлию как-то по-другому, не как на учительницу, после этих слов, брошенных как от самой обыкновенной девчонки, а не педагога.       — Ты совсем сдурел? Мне двадцать три, мальчик, я детьми не интересуюсь! — Юля понимала, что сама дала начало диалогу в подобном ключе, но прекратить его как-то надо было.       — Даже так, ну что ж, я всё же приношу извинения за беспокойство, и обещаю, что подобные шутки больше не повторятся, — Глеб ухмыльнулся, теперь он видел перед собой не взрослую женщину, а девчонку, гордую и самонадеянную.       — Очень надеюсь на это!       Когда дверь кабинета закрылась за парнем, Юлия громко выдохнула и наконец-то расслабилась. Если быть честной с самой собой, то внимание такого видного парня, было ей приятно. Однако она всё-таки педагог и действительно всё ещё состоит в отношениях, а потому пускай этот Глеб со своими тупыми шуточками катится в одно место.       Глеб же вышел из класса с приподнятым настроением. Юлия повела себя как обычная девушка, видимо отсутствие опыта в работе дало о себе знать. Однако шатену понравилась эта простая девушка Юля, как минимум было бы интересно изучить её. Она казалась экзотическим фруктом, который непонятно как достать, но очень интересно узнать его вкус. Однако, она всё-таки педагог, но ничего, почему бы и не попробовать…       — Ты как? Выглядишь слишком счастливым для человека, о котором распустили слухи, — Степа, встретил друга около лестницы, и перебил мыслительную работу того.       — Да ничего, она мне ничего не сделала, стоп что, слухи? Макс? Серьёзно? — Глеб напрягся, такое не входило в его планы, и надо было как-то менять обстановку.       — Да, братан, — блондин поджал губы и положил руку другу на плечо.       Мысль промелькнула и была схвачена за хвостик. Надо было восстановить свое честное имя, и, кажется, он уже придумал для этого план.