Посмотри на меня!

      Стёпа должен был выйти в школу ещё вчера, но мать не пустила, сказала, отлежись сын еще хоть немного. Но вот день Х настал. Глеб ждал Степана возле ворот школы, хотелось поскорее увидеть всегда нахальную морду друга. И вот этот герой трагедии вышел из-за поворота. Рукопожатием парни не ограничились. Глеб на радостях оторвал друга от земли, зажав в объятиях.       — Тише ты, задушишь, смотри, сейчас Марго еще заревнует, хах, — Стёпа поправил ветровку и уложил рукой светлые волосы.       — Больше не заревнует, не переживай, так что ко мне? К тебе? — друзья рассмеялись.       — Придурошный, пойдём пока не опоздали к Ларисе-крысе, расскажи лучше, что тут новое произошло, пока меня не было.       — Да по факту ничего, кроме того, что я бросил Маргариту, и у нас новая учительница русского и литры, молоденькая, Макс уже во всю по ней слюни пускает, даже записался в сдающие литературу.       — А ты говоришь, ничего не произошло, ля-ля-ля, у нас сегодня есть её предметы? Интересно посмотреть на это новое чудо света.       — Да, третьим.       — Отлично.       Уроки проходили спокойно, даже не похоже на их чудной класс. Расписание вело к кабинету Юлии Александровны. Почти весь класс уже столпился около дверей, в том числе и Макс. «Нет, ну этот жирдяй точно ко мне присосался»: подумал Глеб, заметив движение массивного тела к нему.       — Привет, Степаныч, как здоровье, слышал уже про новую училку? — Макс протянул руку парню.       — Привет, во-первых, не Степаныч, а Стёпа, во-вторых, слышал, — несмотря на недружелюбный тон, блондин пожал руку.       — Глеб тоже уже оценил, хах.       — Что? Опять ты бред несёшь? — возмущению не было предела.       — Что, что, весь урок на неё пялился, когда она только пришла, даже Стешка заметила, потом полдня об этом подружкам втирала, — Макс хохотнул, его это забавило.       — Придурок, я просто спать хотел, вот и пялился в одну точку, совсем ты поехавший, — Глеб начинал закипать, ну, а кому понравится такая откровенная клевета, — я не настолько отбитый, чтобы на девок постарше залипать, в отличие от тебя, сходи, полечись…       — Глеб, что ты разошёлся то, — Стёпа знал, что вывести друга удаётся лишь избранным, и Макс входил в их число, но всё же…       — Ничего.       — Да ладно, ладно, понял я, не нравится она тебе, — Макс немного вжал голову, но инстинкт самосохранения у него точно не было, поэтому он продолжил, — а раз так, то и приколоться тебе над ней будет легче лёгкого.       — Хах, ты что придумал, жирдяй? — блондин крепко держал Глеба за плечо, как бы говоря: «не заводись, он же придурок», но задорное настроение никогда не покидало парня.       — А пускай твой дружок напишет романтическую записку нашей Юлии Александровне, прямо в сочинении, мы же пишем его на днях, там как раз тема романтическая, — последнее слово он премерзко протянул.       — Ты отстанешь от меня, если я это сделаю? — неожиданно подал голос Глеб.       Понимая, что предстоит что-то весёлое, Макс с широкой улыбкой кивнул. Стёпа только приподнял брови. Прозвенел звонок. Очередной урок проходил спокойно. Ну что за день та такой, даже класс никакой ерунды не творит, наверняка Максу скучно, вот он и достаёт. Юлия Александровна вещала что-то про антитезу, о том, как она помогает донести смысл. В этот раз Глеб примерно вёл конспект, чтобы никакие умалишенные Максы, и похоже ещё и Стеши, не подумали, что он захотел засадить учительницу на восемь лет. Он конечно и не смог бы, потому что уже был совершеннолетним, мать отправила в школу на год позже, но не суть.       Под конец урока Юлия Александровна напомнила о том, что завтра они пишут по произведению сочинение, но это не отменяет домашней работы и по русскому, который тоже будет завтра. Всё-таки строгость в ней присутствовала.       — Ну знаете, обычная учительница, ну да, выглядит неплохо, слушать её интересно, а так… — Степа пожал плечами.       — Вот! И я того же мнения, поэтому не надо тут меня обвинять в извращениях…       — Однако, обещание ты уже дал, поэтому завтра напишешь ей любовное признание в сочинении! — перебил Макс, боясь, что такое веселье сорвётся.       — Ну, а как ты узнаешь, что я написал? — Глебу, конечно же, не особо хотелось играть роль клоуна.       — Сяду к тебе, скажу, что слышу, или вижу плохо.       — Ой всё, договорились, только отстань от меня сейчас.       — Хорошо, хорошо, какой ты нервный стал, — пробормотал толстяк, но отошёл.       — Жесть, ну друг, удачи тебе, — хохотнул Степа       — Ага, сегодня, кстати, тётя Света приезжает с Риной, погнали ко мне? Посидим втроем? — Глеб улыбнулся, тётя Света была лучшей подругой его матери, а Рина, ее дочь, лучшей подругой Глеба с детства.       — Конечно, — парень улыбнулся.

***

      — Ах-ха-ха, Глебушка-хлебушка, не играть тебе в карты на раздевание, — заливалась смехом Рина, а в её зелёных глазах прыгали задорные искорки.       — Ой иди ты, вы оба сто процентов мухлюете, — и парень открыл свои карты лучшим друзьям.       — Да-да, умей проигрывать, братан, — Степа поддержал подругу.       — Так что вы мне там про молодую училку, которая к вам пришла, говорили, я так и не поняла, — девчонка скрестила ноги и поудобнее уселась на середине кровати Глеба, благо ее размер позволял поместиться всем друзьям.       — Да нечего там даже говорить… — шатен замялся.       — Да наш сбрендивший Макс решил, что Глеб училку новую решил засадить, вот и кидает приколы, — начал разъяснять Степа, попутно убирая светлые волосы с глаз, — предложил нашему другу написать любовную записку, на слабо взял.       — Уууу, а ты Глеб как всегда повёлся, — девушка растянула губы в улыбке и привычным движением забрала короткие волосы, под каре, за уши.       — Ну да, а что мне, напишу, а потом забудется просто, какая проблема та.       — Да вообще никакой, только вот реакцию Юльки та не предугадать, — ответил Степа.       — А ты уже ее Юлькой называешь, может это тебе писать любовные записки ей надо было, —Рина положила руку на плечо блондину.       — Ой, знаешь, я не стремлюсь пополнять коллекцию своих пассий, все равно тебя мне не переплюнуть, мелочь, — и Степа не больно щелкнул девушку по носу, та отшатнулась и насупилась, на лицо упали каштановые волосы.       — А ты, ты верзила, причем ещё и старый, — и она показала парню язык. Ну да, она была ниже и младше на два года, но это как раз и задевало ее.       Глеба все игнорировали. Он наблюдал за перепалкой друзей и будто не находился здесь и сейчас. Мысли были где-то далеко, на душе скребли кошки. Шестое чувство подсказывало, что зря он подписался на эту авантюру с запиской, потому что последствия все же не предугадать, а ещё это предчувствие поганое, бр. А ведь и друзьям как-то стыдно рассказать эти мысли, подумают еще, что он слово не держит, или боится, или вообще за слабака его примут.       — Эй, Хлебушек, ты на этой планете вообще? — Рина помотала рукой перед глазами друга.       — Я же говорил, не называй меня хлебом, что вообще за кличка на миллион, я же тебя мелкой, как Степа не называю.       — Ну и молодец, что не называешь, но всё же Хлебушек тебе подходит.       — Ага, мягкий ты у нас, — и Степа потрепал друга за щеку, как мамочка сыночка.       — Знаете, мальчики, никогда не понимала зачем вам девушки, вы же так хорошо вместе смотритесь, — Рина расплылась в улыбке, в нее сразу же полетела подушка со стороны Глеба.       — Только мы можем про это шутить, мелочь, — с видом мудреца проговорил Степа, теперь в него полетела подушка.       — Я же говорила, не называй меня мелочь! — и девчонка обрушилась на парня с подушкой.       Друзья смешно вели бой и Глеб только ухахатывался. Его поражало, как обычно тихая и молчаливая Рина преображалась в их компании. Они знали друг друга с детства и были как брат и сестра, поэтому парень отлично знал эту девчонку. И всегда она поражала его своей противоречивостью: вроде тихая, но такая болтушка, вроде стеснительная и необщительная, но если захочет завести диалог, то запросто сможет сделать это. По внешности девушка была очень милой: большие, но немного узкие глаза, наверное, достались от бабушки казашки, аккуратный маленький носик. Парни к ней так и липли, хотя и девушек тоже было немало в рядах фанатов. Однако, заводила отношения она очень редко и избирательно. Парень знал, точнее, предполагал, что Степа давно положил глаз на его подругу, но вопросов не задавал, так как ни один, ни второй пока не проявляли друг к другу признаков внимания.       Когда друзья разошлись, Глеб начал усиленно готовиться к сочинению и обдумывать, что же такое ему написать в любовной записке, чтобы и реалистично, но и не слишком перебор. Когда мысли пришли в тупик, он решил лечь спать. Сон не шел, и в душе зародилась паника, так часто приходящая теперь. Откуда она появлялась не ясно, но создавалось ощущение полного одиночества, и скоротечности жизни. Его пугало, причем сильно, приближающееся будущее. Время шло так неумолимо быстро, что это не могло не заставлять задуматься. А мысли были разнообразные. Часто его спасали от такого состояния аудиокниги, которые он по факту и не слушал, просто ставил на фон, чтобы сбить поток отрицательных мыслей и эмоций. Вот и сейчас парень разблокировал телефон, чтобы вновь уснуть под рассказ о каких-то ведьмах и колдунах.

***

      Юлия любила школу, любила животных, любила людей, любила детей. Порой ей казалось, что она соткана из любви. Однако с романтическим чувством в её жизни всегда было трудно. Однажды напоровшись на измену первого молодого человека, она больше не смогла нормально кому-то довериться. И теперь в личной жизни её преследовали неудачи. Костя был хорошим парнем, но таким, таким напористым, что только пугал. Девушка давно начала задумываться над расставанием, но её мучал страх возможного одиночества. Ей было двадцать три года, да она так точно в девках засидится, хотя может этого и хотела. Но всё же было страшно такой человеколюбивой, общительной, остаться в одиночестве. Юля привыкла делать, как душа велит, и советовала окружающим так поступать, но сейчас было тяжело просто взять и прислушаться к себе. Страх глушил разум. Поэтому поворочавшись в кровати, под рукой своего молодого человека, девушка всё-таки уснула, решив оставить думы на потом.