Посмотри на меня!

      За окнами родительского коттеджа барабанил ливень. Юля сидела на подоконнике и думала о чем-то своём. Небо было затянуто тучами, и мир за стеклом казался до жути серым. Однако, сами звуки дождя успокаивали. Девушка с детства, когда испытывала сильную тревогу, страх, или боль, бежала в ванну, открывала кран с водой и просто, сидя под раковиной, слушала.       Мама болтала с их кухаркой в соседней комнате. Ждала, когда приготовится еда, чтобы помочь накрыть на стол. В этом была вся её мать: она не привыкла к этой жизни в достатке, всегда брала на себя много ответственности. Они с отцом кое-как привили ей любовь к отдыху в разных спа, шопингу и прочей женской лабуде. Папа что-то читал в электронной книге. В отличие от мамы, он быстро ко всему привыкал, да и любую информацию схватывал на лету: вот что значит человек, умеющий учиться. Родители Юли начинали с маленького газетного ларька, а сейчас имели целое издательство в подчинении. Девушка безумно гордилась ими. Сейчас она как раз и размышляла о том, что и сама хотела бы внести свой вклад в жизнь их предприятия. Да, она пошла на учителя, но всего-то ради наивной детской мечты. Юля знала, что не будет работать педагогом всю жизнь, а недавний разговор с её учеником как раз и заставил задуматься, когда же придется отойти от школьных дел и принять дело родителей. Глеб будто разбудил в ней червячка благоразумия. Она знала, что карьера учителя не для неё, ведь в ней нет так такового развития, в котором нуждалась Юля. Девушка не могла сидеть на месте, ей всегда хотелось большего, но она как малое дитя всё ещё тешила мечту стать учителем. Стоило бы задуматься о более серьёзных целях.       — Юля, дочь, иди кушать, — мамин окрик вырвал из размышлений.       — Конечно, — желудок давно требовал еды, поэтому девушка, соскочив с подоконника, быстро села за стол.       — Ну что, Юлия, когда мы можем узнать о твоей свадьбе, а может и детях, с Костей? — отец хитро улыбнулся.       — Оу, пап, понимаешь, тут такое дело, мы с ним расстались, — она сделала паузу, но продолжила, — но знаешь что, я задумалась о твоём предложении касательно моей работы.       — Вот как, хоть что-то радует, когда хочешь начать?       — Точно не раньше, чем через год, не могу кинуть классы без педагога.       — Благоразумно…       — Но всё-таки что у тебя с личной жизнью? Я не молодая и хочу внуков! — мать перебила своего мужа и скрестила руки на груди.       На счет возраста она грешила, пятьдесят лет по нашим временам не так уж и много.       — Маам, ничего, у меня даже на примете никого нет, — Юля почему-то решила умолчать о Петре, она пока не решила, что думает на его счёт.       — Ох и доведешь ты меня, дорогая…       — Ну мам, не начинай, лучше расскажите, что у вас там сейчас на работе творится.       — У нас скоро новая книга выйти должна, автор прекрасна, пишет детскую фантастику так, что и взрослому дух захватит, пришлось только перенести по техническим причинам печать, но скоро эти работы увидит свет.       — Ого, это прекрасно, ты всё больше мотивируешь пойти работать к вам.       — А чего ты ожидала, — мама улыбнулась, — кушай, пока не остыло.       Внезапно над домом раздался грохот. Звук был настолько внезапный и громкий, что Юля от испуга подпрыгнула на стуле.       — Как же я ненавижу чертов гром, — шепотом, но с чувством, проговорила девушка.

***

      Дни осени плавно перетекали в зиму. На смену жёлтым листьям пришли заморозки и гололёд. Люди падали на каждом шагу. Вот и Юля не была исключением. Молодая учительница спешила в школу, учеников почти не было, разве что прогульщики, но они, замечая педагога, притормаживали в надежде, что их не засекут. Как назло в воротах школы была эта проклятая маленькая горка, которую ни обойти, ни перепрыгнуть, и как назло даже плоская подошва зимних ботинок не помогала пройти эту полосу препятствий без ушибов. Каждый раз она чуть не падала, чувствуя себя каким-то слоном на шаре. Вот и сейчас Юля, забыв обо всём, стремилась к «любимому катку». Вот нога проехались вперед, и вот сильные руки уже схватили её за талию.       — Вы бы поаккуратнее, Юлия Александровна, — Глеб помог светло-рыжей девушке (ну не женщине же) встать на ноги и пройти на безопасную часть дороги.       — Да я, как всегда, вся в своих мыслях, — она улыбнулась, — кстати, спасибо за помощь, а чего ты не на уроке?       — Мммм, знаете, личные моменты, с отцом виделся, он в другое время занят, но для других я у врача, вот, — и парень обезоруживающе улыбнулся.       — Не боишься, что я расскажу? — Юлия тоже улыбнулась.       — Нет, или вам хочется?       — Думаю, что нет.       За таким шутливым разговором они дошли до самого здания школы, где и распрощались, расходясь каждый по своим делам.

***

      Юля давно заметила за Глебом странное поведение, странное для ученика. Глупая записка была давно забыта и у них вырисовывались дружеские отношения, однако, порой даже ими нельзя было обосновать взгляды парня. Шатен окончательно сменил своё место на первую парту, следил за ней и только за ней все уроки напролёт. Этот взгляд хитрых карих глаз напрягал, но в то же время подкупал. Глеб стал часто оставаться после уроков. Их совместное времяпровождение, конечно, не было до конца неформальным, но всё же порой субординация парнем нарушалась и он вроде как с иронией, а вроде как и без неё, делал молодой учительнице комплименты и откровенно флиртовал, вводя в ступор. Хоть Юле и было приятно запредельное внимание парня, но то, что могло твориться в его голове пугало. Он настойчиво пытался добиться самого близкого её расположения, с каждым диалогом и взглядом, размывая границы дозволенного в общении и фантазии.       На каком-то из уроков Юля в очередной раз словила взгляд парня и по непонятной для себя причине оробела. Её как будто к месту приковали, сердце прыгнуло к горлу, стало так неловко под изучающим взглядом. Шатен будто не внешне её оценивал, а заглядывал куда-то в душу. Юля впервые за долгое время почувствовала себя маленькой девочкой, которую может засмущать какой-то симпатичный парень. Она пыталась сосредоточиться на уроке, но так и не смогла, что-то в районе солнечного сплетения щекотало и учительница, психанув, дала всем задание, промучившись до конца урока от мыслей, что это всё неправильно.       Отношения с Петром развивались очень медленно и непонятно: никакого официального предложения не было, однако вёл себя мужчина будто уже решено — самка его. Но, во-первых, она не самка, а во-вторых, такое отношение её конкретно бесило. Однажды Юля в очередной раз задержалась после уроков за диалогом с Глебом. А до этого Петр сказал, что сколько угодно будет ждать её в машине и завезёт домой. В итоге, когда Юля присела рядом с водителем и чмокнула его в щеку, Петр начал свою тираду. Видите ли, гордого мужчину обидело то, что она проводит больше времени с каким-то мальчишкой. По ходу своей речи, он приписал им с Глебом какой-то роман и чуть не перешёл на оскорбления, когда до сих пор молчавшая Юля, хлопнув дверью, вышла из машины и быстро направилась в сторону своего дома. В спину она услышала что-то вроде извинений, но в итоге просто прибавила шаг. В тот день она окончательно для себя решила, что относиться к Петру серьёзно никогда не сможет.