verguenza

Ребекка — ни больше, ни меньше — очередная знакомая, с которой не скучно перехватывать ревнивые праведные взгляды Нади и её нового мусульманского парня на дежурной вечеринке у Лу, опьяненной славой лучшего организатора попоек в их школе. Ребекка, кажется, целовала всех кроме самого Гусмана, но когда он чувствует её умелый язык в своём рту, ему не хочется оттолкнуть её и продезинфицировать его водкой в туалете — нет, единственное, чего хочет Гусман в эту чёртову ночь — забыться и переключиться, чтобы кошмары с Мариной в главной роли перестали ломать ему кости подобно ненависти к некогда лучшему другу, способному на такую подлость. Ребекке нет дела до его прошлого и настоящего, хотя она в курсе всех перепетий их премиального общества лжецов и ублюдков, и она решительно оттягивает на себя пряжку ремня, когда Гусман закрывает дверь своей комнаты. Она пьяна и изранена не меньше самого Гусмана — болезненная влюбленность в их маленького святого Гарри Поттера вкупе с матерью-наркобаронессой не делают кого-то счастливым — но Ребекка тянет все эти камни сама, просто потому что привыкла. Ему не нужны чужие проблемы — что, впрочем, взаимно. Она не выгибается под каждым толчком и не стонет так фальшиво как Лу — Гузман почему-то думает, что с Ребе будет именно так, попсово и правильно с точки зрения порно. Но ему нравится, что она думает о своём удовольствии больше, чем о его, и странная улыбка вкупе с тихим тяжёлым дыханием не сходит с её лица ещё некоторое время. Ребекка чертыхается от нового сообщения Самуэля, наспех пряча телефон и презервативы в свою сумку. Гусман не сводит взгляда с её напряженной спины и лопаток. — Чего уставился, спи давай, — бурчит Ребекка, зашнуровывая кеды на босую ногу. — Обувь натрет, у девушек вечно же с этим проблемы, — говорит он. Ребекка кривится. Она уходит, и Гусман растягивается на кровати в свей комнате, закрывает глаза и пытается игнорировать мысли о том, что он облажался, заранее решив, что с ней можно будет хорошо развлечься. Но Гусман не собирается все усложнять. Он хотел этого. Он получил это. Точка. … В школе она ведет себя так, словно бы ничего и не было. И где-то между её туповатыми шутками и полным отсутствием интереса в отношении задней парты Гусмана, он замечает вспышку гнева в её глазах. Она как будто презирает его за долгие тоскливые взгляды в сторону занятой конспектами Нади, и ему есть что предъявить ей в ответ в случае чего — стоит маркизе только поманить к себе Саму своим изысканным французским маникюром, тот сразу же забудет о существовании боготворящей его Ребе. Видимо, у них — у Гусмана и Ребекки — есть что-то общее. — Тебе, я вижу, нет дела до заявок в Калифорнийский, — бросает он ей через плечо, уже собираясь домой, и Ребекка закатывает глаза в ответ, лениво затягиваясь сигаретой в недозволенном для этого месте. Нет, она не бегает в библиотеку не из-за солидарности с Гусманом; не потому что стипендию спонсирует фонд родителей Поло, ей действительно фиолетово на учёбу. Она сидит на тёплой брусчатке недалеко от главного входа, нахально откинувшись к стене и аккумулируя в себе то, что он не приемлет в девушках. Ребекка в штанах, он никогда не видел, чтобы она носила юбку в школе. — Мне абсолютно посрать, — выпаливает она, пряча за напускным равнодушием что-то горькое и сложно считываемое. — Может, это тебе стоит задуматься над своим будущим и отпустить прошлое? — Ты не знаешь, о чем говоришь, — Гусман сжимает кулаки и смотрит на машину, в которую садится Поло. — Мне нужна месть. Он чувствует, что Ребекка его не осуждает, хоть и считает всю эту ситуацию несколько утомительной. И он не должен трепаться с ней на виду у всей школы, на виду у Нади, но его ноги внезапно слегка подкашиваются. — Дерьмо, — он не позволяет себе вылить на неё все, что накопилось за это время. — Сигареты твои дерьмо. Он кашляет от дыма, но все равно машинально протягивает ей руку, когда она пытается встать. Небо над красными крышами кажется неестественно синим без единого облака. — Потому что ты не куришь, — она поднимается, наблюдая, как к ним почти бежит Лукреция, возмущённо прижимая к своей дизайнерской блузке тетради. — Я сваливаю, трёп твоей бывшей меня утомляет. Он растягивает губы в улыбке, не понимая, почему не замечал её раньше. … — Спорим, ты бы никогда не обнимал ее так по-домашнему мило в своей спальне, — Гусман вздрагивает, чувствуя себя застигнутым врасплох на чем-то неприличном, но он всего лишь рассматривает кружащихся на танцполе Надю и ее бойфренда, поэтому быстро перехватывает руку Ребе, не давая театрально потрепать себя по щеке. — Я ведь знаю, на что ты способен, Гусман. — Отвали, — Гусман делает глоток сидра и оченивающе пробегается по ней взглядом: яркий наряд в кислотных цветах, высокий хвост и дрожащая нижняя губа. Он уже и забыл, когда видел ее с распущенными волосами. — Кажется, я пересекался с Самуэлем в туалете две минуты назад. — Да пофиг, на самом деле, я уже ухожу, — Ребекка шарит по карманам в поисках зажигалки и матерится, потому что оставила ее в той злощасной сумке. Сумке, которая разрушила ее надежды на долго и счастливо. — Вечеринка же в самом разгаре, — Гусман непонимающе кивает на потные тела в неоне, решая, что между ними очередная предсказуемая ссора из-за Карлы. — В моём доме их было уже столько, что эта кажется заурядной колыбельной, — равнодушно пожимает плечами Ребекка и прощается, но ее уход почему-то не приносит ему облегчения, хотя, возможно, всему виной депрессивное поведение Андера. Да, Гусман слышал, что мать Ребекки не отличалась присущей старшим рассудительностью, но даже представить себе не мог, насколько все плохо. Он не понимает, откуда его друг знает обо всем этом — об аресте, опечатанном доме и причинах Ребе ненавидеть весь мир, но ему до омерзительного не все равно. Подвыпившая Лу ловит его в дверях и виртуозно подкидывает общие воспоминания, явно намекая, что не против снова стать его девушкой, но Гусман сжимает кулаки, пробегая глазами по новому сообщению с неизвестного номера, надеясь что музыка глушит тоны сердца. «Я не думаю о будущем, потому что его не существует». Чертова невротичка. Он лихорадочно ищет Самуэля, который в этот вечер успевает выучить все дешевые напитки на баре до единого, и трясет его, хвататет за футболку, не конролируя силу, потому что она, Ребе, его забота, его проблема — не Гусмана. … Когда Ребекку хотят исключить из школы из-за торговли наркотиками, Гусман принимает её сторону почти не думая, но на секунду позже Самюэля, чего достаточно для самой сумасшедшей девчонки в их классе. — Знаешь, тебя никто не вынуждал, — она болтает ногами в воздухе, рассевшись на столешнице у раковины в туалете. — Твои родители будут в восторге. — Значит, я сам так решил, — он ослабляет галстук у шеи и набирает в ладони холодной воды, пристально втупившись в свое отражение. — Конечно, у меня нет фонда, я не смогу потянуть стипендию для Нади и Лу, но несколько козырёй в рукаве для директора вполне смогу найти. Он не знает, правильно ли она истолкует его слова, но дело не в манипуляции из-за дружбы с Андером. На Ребекке короткая юбка, а не брюки, и Гусман пытается не смотреть на её ноги, но она палит его почти сразу же, отчего щеки парня немного краснеют. — Если ты не забыла, Самуэль тоже в нашей лодке, — он почему-то пытается состроить из себя праведника. Кроме того, они наверняка уже снова вместе. — Это ничего не изменило, — она апатично листает что-то в телефоне и цокает языком. — Милый малыш Самуэль принадлежит Карле, а я больше не хочу подбирать объедки. И вообще, ты становишься слишком любопытным, Гусман. Ладно, меня же заждались торчки. Ребекка хочет уйти, но он преграждает ей путь и с силой сжимает в предплечье, сминая под пальцами белую рубашку. Ребекка делает шаг назад, и Гусман нависает над ней, вжимая в стену рядом с сушкой для рук. — Я не знал, — он сглатывает тяжёлый ком в горле и смотрит на неё под каким-то новым углом — ему не нравится то, что он делает. — О всем, что ты пережила за последнее время. Ребекка молчит, втупившись в пространство внизу — ещё немного, и она пойдёт трещинами, как кафель под ногами. Пожалуйста, свали, не трогай. — Ты прав, обувь без носков жутко натирает, — она смахивает с уголка глаза капельку влаги, понимая, что ведёт себя как слабачка. Он наваливается на неё всем телом, обрезая пути к отступлению, и крепко обнимает — Ребекке не хватает воздуха, но она затихает, чувствуя пульсацию вен на шее и запах одеколона Гусмана. Впервые за долгое время она не засыпает одна, и для этого вовсе не нужно раздеваться. … — Поздоровайтесь с нашими нью-йоркскими заучками, — Валерио грациозно тянется к ним через парту и поднимает мобильный над головой. — Hola, задроты. У нас, кажется, биология. Гусман слышит смех Лу, но картинка немного отстает от звука. Надя занята книгой, а Лукреция бокалом просекко — и он счастлив за них, на самом деле. После смерти Поло прошло уже несколько месяцев и он действительно простил его. — Не снимай меня, придурок, — беззлобно шипит Ребекка, отмечая митоз в лабораторной тетради. — Я тут действительно пытаюсь что-то понять. Гусман придвигается к ней поближе и незаметно кладет руку ей на бедро — ему нравится отвлекать Ребе, когда она занята, но, в отличии от Валерио, ему ничего за это не будет. Максимум, сломает ему руку в постели. Гусман рад, что Ребекка завязала с семейным наркобизнесом и тратит свою энергию на более легальные занятия — он даже установил для неё боксерскую грушу. Возможно, у них никогда не было любви с первого раза, но ничто не мешает наслаждаться друг другом сейчас. Гусман поднимает глаза на учителя и кивает, делая вид, что внимателено слушает.