verguenza

Кажется, он не нравится ей с самой первой встречи — с того пронзающего и жалкого взгляда, которым бармен считывает настроение своих клиентов за стойкой. Лу блестит как рождественская гирлянда, усыпанная блестками и бижутерией из бус, но Омару во всей этой истории положена роль второго плана со скучающим Андером и несколькими шотами текилы за счет заведения. Лукреция не замечает его на периферии их драмы, воспринимая наличие в своей жизни кого-то с фамилией Шана как угрозу своей превосходной розовой экосистеме принцессы в особняке за несколько миллионов евро, где нет места мигрантам и их скучным бедным проблемам. О, Омар — брат Нади — приторговывает наркотиками? Лу кивает плечами и выпивает свой разноцветный коктейль, переписываясь с кем-то похожим на неё (а значит понятным). Ей не пристало скучать и быть одной так долго — с момента расставая с Гусманом прошло больше шести месяцев — ровно как давиться пустотой в доме, до краёв залитом презрением родителей. Когда она впервые забредает в их район, максимально далёкий от презентабельности Лас Энчинас, Лу кажется, что она врет сама себе, делая шаг в милый семейных магазинчик с овощами и крупами. По правде, она ищет Надю, но на кассе натыкается взглядом на задумчиво тихого Омара, погруженного в книгу, и он без вопросов пробивает ей вафельный батончик с отвратительным составом, который Лу, несомненно, выбросит через две минуты. — Он выбереться из тюрьмы и надерет всем зад, — Лу кивает в сторону затертой мягкой обложки с графом Монте-Кристо. — Можешь не благодарить, милый. — Ну конечно, — закатывает глаза Омар, пряча книгу в стеллаж рядом с кассовым аппаратом и натянуто улыбается. — Спасибо, что рассказала. Пакет нужен? У нас действует система скидок для постоянных покупателей. Очень смешно. Лукреция обнажает белые идеальные зубы в подобии ухмылки. Кажется, она действует ему на нервы — Лу чувствует раздражение Омара, и хотя ей нет дела до чужих ссор (правда-правда), на днях Лукреция совершенно случайно подслушала их с Андером. Все сводится к тому, что они на грани расставания. Безусловно, у неё нет желания мирить их с помощью своих методов — но только потому как Лу сейчас тратит колоссальные силы на учёбу. В былые времена она бы, конечно, занялась подобной благотворительностью. — Спрячь меня, кретин, — Лу видит Гусмана, который посвистывая, направляется к входным дверям магазина, и хватает первый попавшийся журнал с витрины. — Ну же. Он не должен меня тут видеть. Омар без особого энтузиазма открывает ей дверь какой-то подсобки, и хотя Лу проведёт остаток дня, вытаскивая паутину из своих роскошных длинных волос, видеться с Гусманом в этом ужасном месте ей хочется ещё меньше.

***

У неё даже нет средств на собственную вечеринку у бассейна — вся платина кредитных карт у родителей — и Лу скучающе вздыхает, подпирая ладошкой щеку. Она протягивает свой пустой Блю Кюрасао с жестом «повторить» и размышляет над тем, чтобы свалить отсюда пораньше. Кто-то садится рядом, задевая мокрым плечом её нежную голую спину. — Эй, смотри в оба, — негодует Лукреция, надеясь, что бедность и унылость не передаются контактным путем через кожу. — Ваше высочество, не заметил, — насмешливо констатирует Омар и отвешивает ей шуточный поклон. — Желаете, чтобы я отсел или же переехал на другой континент? Она чувствует, что он просто смеётся над ней, и это действует на нервы гораздо сильнее, чем открытая конфронтация с взаимными оскорблениями. — Другой страны было бы достаточно, — по-детски обиженно отвечает Лу, понимая, что во всем виновато её дурное самочувствие. — Андер, кстати, только что ушёл домой. — Мне все равно, где Андер, — Шана делает глоток апельсинового сока и Лукреция отмечает, что со вкусом в одежде у него все не так безнадёжно. Ей даже нравится сочетание гавайской рубашки с футболкой и массивной цепью. Она знает, что они уже расстались, но не упускает возможности задеть Омара — он же брат Нади, как тут не уколоть. Лукреция поднимается с барного стула и вальяжно покачивает бёдрами, включая режим сногсшибательной походки на высокой плетёной танкетке. Один шаг в сторону, мокрый пол (кто вообще размещает стойку у самой кромки бассейна) и Лу с виртуозной показушностью летит в воду. Кто-то достаёт телефон, с досадой понимая, что не успевает запечатлеть исторический момент. — Я не собиралась сегодня плавать! Черт, — недовольно кряхтит девушка, выжимая мокрые волосы. — Зачем тогда надевать купальник? — протягивает ей руку Омар, чувствуя, как ногти Лукреции впиваются ему в ладонь. Он накидывает на неё сухое полотенце. — Ты в этом ничего не понимаешь, — кутается в него Лу и капризно надувает губы. Она чувствует крохотную благодарность, но говорить об этом не решается — к тому же, тут полно знакомых со школы. Кто-то зовёт её, и предвкушая пустой трёп, Лукреция прячется за солнцезащитными очками, но тщетно. Омар оставляет её и уходит, засунув пальцы за шлевки на шортах. Вместе с ним исчезает что-то, похожее на радость от коктейля с разноцветными соломинками. Лукреция предпочитает не замечать этого.

***

Она наверняка случайно выбирает этот бар — свободных мест почти нет, но для Лукреции всегда найдётся. Лу пытается держать марку, не изменяя умопомрачительным шпилькам и блестящим (в буквальном смысле) вечерним платьям, и никому нет дела, сколько алкоголя в её бокале. Почти никому. — Уймись, папочка, — безуспешно вырывает из его рук напиток Лукреция, когда Омар пытается отобрать её коктейль. Он кивает сменщику и вызывает ей такси. — У тебя загоны, а не великая драма, — бросает он ей напоследок, прежде чем хлопнуть дверью авто. — Перестань вредить себе. — Хороший совет от того, кто приторговывал наркотой в недавнем времени, — в Лу яда больше, чем в фужерах любого из Людовиков, но давить на чужие болевые её истинное призвание. Она чувствует, как начинает реветь, не понимая, зачем Омару быть таким заботливым с кем-то на подобии неё. Машина сворачивает к вилле и Лу надеется, что родителей нет дома.

***

… — Ты всегда хочешь то, чего не можешь получить, сестрёнка, — широко ухмыляется Валерио и хватает морковку с её подноса в столовой. — Скажем, этого сладкого гея. Он кивает на стоящего рядом с Гусманом Омара, и Лу давит острым каблуком туфельки по его ноге. Она ненавидит Валерио за то, что он видит все гораздо раньше, чем сама Лукреция. — Что за чушь, — она отправляет в рот салатный лист и смотрит, как они приближаются к ним. — Ладно, мне пора на занятия. Валерио довольно барабанит длинными пальцами по столу, ведь Лу никогда не умела бежать от себя по-настоящему. Ему любопытно, к чему это приведёт.

***

— Мне интересно, неужели тебе никогда не нравились девушки, — между слов бросает Лукреция, присаживаясь возле Андера на таком-то скучном факультативе. Всё дело в том, что ей нужны дополнительные баллы по учёбе, а самому Андеру — разрешение на летнюю поездку в Берлин от матери, которая по совместительству является директором Лас Энчинас. — В далёком детстве, — он потирает висок и наклоняется над тетрадью. — Ты ведь не для проформы спрашиваешь? — Ну, я бы хотела тебя соблазнить, но учитывая, что у меня нет шансов, — она явно намекает на его нового горячего парня, — я попыталась, что уже неплохо. Андер улыбается, поправляя воротник рубашки, а Лу понимает, что навязчивые мысли относительно Омара все больше и больше проникают в её сознание. Она думает о нем даже за обедом, для вида ковыряя вилкой мидии (наверняка их семейный шеф-повар просто забыл, что у Лукреции на них аллергия) и стирает сообщение, так и не отправив. Она просматривает все его фотки в профиле, не понимая, что такого в нем вообще нашла. Ведь он — полная противоположность всему, что выбирает Лу (базовый набор финансовой состоятельности, собственная недвижимость, веснушки на теле). Лукреция прячет телефон под салфетку.

***

Надя смеётся, когда она подходит к ней с предложением хорошо заплатить, если её брат почистит бассейн на следующей неделе. Лукреция придумывает слишком глупый повод, чтобы снова увидеть его хмурый взгляд исподлобья и вычурную гавайскую рубашку, от которой веет секонд-хендами и барахолками «все за два евро». — Не думаю, что он согласится, но я скажу, — пожимает плечами Шана и доверительно понижает голос до шёпота. — Хотя мой брат и не боится любой работы, кажется, он тебя недолюбливает. Надя поясняет, что все те разы, когда они вместе готовились к экзаменам (Лукреция боится, что это делает их подругами), Омар избегал её и просто уходил, оставляя магазин на родителей. Конечно, мусульманское терпение любого можно испытать слишком короткой юбкой и ёдкими шутками о новом мускулистом бойфренде Андера, но она и подумать не могла, что он станет от неё прятаться. Шана спешит на урок, оставляя Лу в полном недоумении — позже никто не поймёт, из-за чего у неё снова включился режим прошлогодней стервы в несколько облегченном варианте без изощрённых издевательств в сторону врушки-Каетаны. До момента, когда она чувствует его губы на своих.

***

Лу снова перебрала с коктейлями — алкогольная карта слишком разнообразна для одной жизни — и теплая летняя ночь после выпускного и того кошмара, который они пережили все вместе, став соучастниками смерти Леопольдо, кажется настоящей блажью. У неё на руках стипендия и такие желанные билеты в Нью-Йорк, и Надя, оказавшаяся гораздо лучшей подругой, чем кто-либо до неё в жизни Лукреции, настаивает, что им не помешает отметить столь важное событие. Она уже представляет, в чем пойдёт в первый день учёбы в университет, и соглашается — не часто праведная тихоня Шана делает такие громкие заявления. Лукреция торчит в том клубе почти час, но Надя не отвечает на звонки и сообщения. В конце концов, ей не остаётся ничего другого, кроме как залить в себя несколько яблочных Маргарит и выйти на танцпол. — Ты съела почти всю свою помаду, — голос Омара шепчет ей в спину, в шею, и это уже было в чужой мизансцене старой киноленты. — Тебе повезло, что не твою жизнь, — ей остроумия не занимать, ровно как и фантазии: в разрезе его рубашки видны чёрные волосы, сексуальные чёрные волосы. — Возможно, я бы не отказался попробовать, — она чувствует, что он разворачивает её к себе, и это похоже на фламенко посреди неонового тик-тока; никто, никто не смеет так делать. Особенно он. Наверное, он не понимает, что творит с ней, и что следующим шагом станом её пьяный поцелуй, на который Омар никогда не ответит взаимностью. У Лу дрожат ресницы, музыка исчезает, потому что он гладит её лицо руками. И целует. Сначала в висок, как нерадивого ребёнка. Дальше — последние дни перед вылетом, волны над берегом, клетчатый плед и босоножки, которые жутко натирают, поэтому Лу нужно нести на руках. У Омара они мозолистые и шершавые. Лукреция получает то, что хочет, и впервые в жизни чувствует всю ценность момента. .