Последнее воспоминание

Время не щадит никого и ничто. Вся конструкция нашего мира так хрупка, что ее действительно может сломать что-то, что даже не имеет реального веса. Время уничтожает цивилизации, рушит империи, строит новые и так по кругу. Одна эпоха меняет другую и очень часто, ты и сам не замечаешь, как временной вихрь затягивает тебя. Разве можно почувствовать что-то такое нематериальное, как время? Разве может "время" нарисовать у твоих уголков глаз такие глубокие печальные морщины, а уста лишить той яркой алой улыбки? Разве может время стереть из сердца всю колкость, все желание шутить и слышать шутки в ответ? Разве может время отнять твой смысл жизни. Такой долгой и теперь уж мучительной жизни. Может быть. Здесь давно уж не видно восходящего солнца, только ветер поет все так же. Он напевает все такую же английскую песенку, все так же стучит по крышам, все так же гуляет в трубах. Он залетает в открытые форточки, колышет занавески и исчезает; здесь больше нет того аккуратно выстриженного газона, которым каждое утро занимался усердный слуга; здесь больше нет той гущи деревьев и прекрасного фруктового сада, в котором так любили проводить вечера домочадцы; здесь больше нет ничего, только ветер, рассекаемый огромными высокоэтажными зданиями. Отныне, здесь только каменные джунгли, выстроенные на могиле памяти. Громкий смех часто раздавался в поместье семьи Фантомхайв. В саду милый Финни часто хохотал, завидев новые ростки фасоли. На кухне, Бард, читающий пошлые журналы, купленные с разрешения господина, иногда ехидно хихикал, перелистывая страницы одна за другой. В беседке заливисто смеялся Сома, окружённый заботой Агни, который в очередной раз со всей душевной простотой пытался помочь неуклюжей Мейлин с починкой очков. В кабинете же, кажется, забывшись, улыбался глава поместья - Граф Фантомхайф, вчитываясь в страницы нового детективного романа "Шерлок Холмс", который произвёл огромный фурор на книжном рынке. Здесь всегда было шумно. Но время, столь беспощадное и жестокое время забрало и это. Каждый вечер, в этом новом живом комплексе стоит мёртвая тишина. Словно у людей, живущих тут, совершенно нет никаких забав, кроме постоянной скучной работы. Здесь непривычно спокойно. И это спокойствие уничтожает. Но вскоре, и это изменится; скоро время заберёт и это нерушимое спокойствие. Одно остаётся неизменным: каждый день сюда приходит мужчина. Он не делает ничего. Просто смотрит, и, кажется, чего-то ждет. Он странно одет: на нем старомодный фрак, белые перчатки и все такие же, начищенные до блеска туфли. В его глазах живет глубокая печаль, что тенью отпечатывается в тех самых морщинах в уголках глаз. Он молод, но выглядит потрёпанным, словно жизнь, а быть может и время, сыграло с ним одну большую шутку. Он демон, и он ищет успокоения. Каждый день приходя сюда, Себастьян никогда не отдаёт себе отчёта зачем. Ему больше не приходится иметь дела ни с какими отчётами. Уже сотни лет он скитается по свету в полном одиночестве, но все равно, как бы ни было, попадает сюда. "Сердце не привяжешь" - говорил он однажды, но похоже ему, самому бессердечному творению Господа, это удалось. Сиэля нет уже целую вечность, и как бы абсурдно горько не звучало, для демона это самая длинная вечность во всей его жизни. – Здравствуй, Себастьян, - до дрожи знакомый голос раздался где-то слева и Михаэлис поднял голову к фонарному столбу, у которого, оперевшись плечом, стоял все такой же яркий Грелль. Похоже, единственная неизменная вещь в этом мире. – Грелль Сатклиф, - он говорил без лишней колкости в голосе, словно на это больше не осталось сил, – не думал, что мы встретимся, не уж то это судьба? – Нет, просто совпадение, ‐ усмехнулся жнец, вспоминая их абсурдные диалоги, - ты ведь так говорил раньше? – Да, раньше я думал, что способен верить в такие совпадения, - Себастьян приподнял уголок губ и посмотрел внимательно на Грелля, словно именно сейчас он был готов внимать каждому его слову. Наверное в первые за долгую жизнь обоих. – Да ты изменился с нашей последней встречи, сколько лет назад это было? 180? 200? – 196 лет назад, - пробормотал демон, опуская тяжёлую голову, наполненную ворохом мыслей. – Точно, тогда я пришел забрать его плёнку, - неподобающе тихо усмехнулся жнец, - в прочем, его воспоминания были не такими уж и интересными, но ты все равно меня определил. Что ж, контракт есть контракт, тут не поспоришь. – Ты тоже изменился, Грелль. Зачем ты пришел? Не поверю, что просто поговорить, - Михаэлис сделал короткую паузу и громко, отчаянно выдохнул, подняв глаза на Сатклифа. - Действительно, я пришел не поговорить, Себастьянчик, - последнее слово он произнес все в той же, привычной манере, но уже более спокойно, как будто, это не доставляло ему былого удовольствия, – Я пришел попрощаться. – Попрощаться? Неужели тебя уволили, Грелль? – наигранно захохотал Себастьян, нарушая тишину и идиллию в округе домов. – Нет, меня благословили. Ты же знаешь, что работа жнеца даётся самоубийцам, которые обязаны много работать, чтобы получить прощение. И вот, я заработал свое прощение. Что ж, я наверное действительно задержался на этой должности и мне пора. – На тот свет значит, - уже без остроты улыбнулся демон, сжимая кулаки. – Да, Себастьянчик, на тот свет. Надеюсь, там у меня получится повеселиться, – он замолчал лишь на минуту, но кажется и эта минута тянулась вечность, – Знаешь, мне дали пару часов, чтобы попрощаться со всеми, кого я знал, работая жнецом. И знаешь, я потратил на твои поиски огромное количество времени, ублюдок. Да мне и прощаться то было... не с кем. – Не прикидывайся идиотом, Грелль, ты прекрасно знал, где меня искать, – Себастьян повернулся лицом к домам, словно пытаясь спрятать лицо в кромешной темноте. – Ну вот, надо тебе было все испортить! Никакого уважения к дамскому труду, а я между прочим пару часов красился! – закричал Сатклиф, совсем как раньше. Так же импульсивно размахивая руками. Ему бы бензопилу. – Нет, ты все-таки такой же как раньше. Что ж, это мило с твоей стороны, что ты почтил меня своим присутствием в столь поздний час и в столь прекрасный вечер. Даже снег пошел, удивительно. – Я знаю, что ты чувствуешь, Себастьян, я не буду говорить о том, что мне тебя жаль, но просто знай, что время лечит. Даже холодного, эгоистичного демона, как ты, – улыбнулся Грелль, наверное, впервые искренне пытаясь поддержать своего единственного друга, хоть ни одна из сторон и не считала так, – А в прочем прощай, было приятно иметь с тобой дело, Себастьян Михаэлис, прекрасный демон и такой же прекрасный дворецкий. – Прощай, Грелль Сатклиф, безмозглый жнец, вечно устраивающий неприятности. – Эй, я вообще-то по-хорошему, а ты, – он свёл брови к переносице и подошёл к демону, смотря прямо в его алые, сочящиеся болью глаза. – Только без прощальных поцелуев, жнец, – рассмеялся Себастьян и смахнул с ресниц маленькие белые снежинки. – Ну уж нет, никаких поцелуев, кто же целуется на последнем свидании? – Грелль стер с щеки слезу и похлопал демона по плечу, – Просто будь счастлив. Через минуту его не стало. Он растворился в воздухе, как запах алых маков, цветущих вокруг поместья семьи Фантомхайв. – Вот и последнее воспоминание о той поре медленно стерлось с этих страниц, - Себастьян печально улыбнулся, окинул взглядом это ныне убогое место, и надев шляпу, отправился прочь, оставляя здесь свое последнее воспоминание о мальчишке, чье сердце он все-таки смог привязать.