Ароматы секса

— Слушай, а эта девчонка вполне ничего. Я бы ей засадил пару раз. — Бля, Джон, ты достал уже, садовник херов. Разбирай уже свои вещи и вали спать. Или умолкни хотя бы. На улице уже практически ночь, а Джон всё никак не разберётся со своим чемоданом, то и дело отвлекаясь на обсуждение их новых соседок. О'Нил явно приглянулась Джону, потому что всё это время он рассказывал Майклу о том, как хочет её на всех поверхностях этого блока. — Чё ты ведёшь себя как импотент? Тебе только дай повод баб пообсуждать, что сейчас не так? — Господи, Холл, какая же ты зануда, серьёзно, — Тёрнер сдаётся под нападками брюнета, садится на кровати и полусонным взглядом и голосом пытается объяснить, что же, всё таки, не так. — Давай, я жду суперинтересную историю. — Интересного нет ничего. Вот скажи, тебя когда-нибудь бесил человек? — Ну... наверное. Всех людей кто-то да бесит. — Нет, ты не понимаешь. Бесит настолько, что вот прямо тошнит. Я О'Нил знаю с первого класса, и с того же дня она меня раздражает. Без причины. Голос этот писклявый, вечно недовольная чем-то ходит. И скажи, как я должен обсуждать её задницу, если для меня дохлая собака приятнее, чем она? — Фу бля, чё так грубо? — Зато доходчиво. А теперь заткнись, я хочу спать. А вот Саре этой ночью точно не уснуть. То ли это волнение так сказывается, то ли она просто боится, что Тёрнер отрежет ей волосы во сне. А он может, от этого козла всякого можно ожидать. Она крутится на кровати как юла, но сна ни в одном глазу. А завтра, вообще-то, первый день учёбы, вставать рано — нужно быть красивой и бодрой. Но сейчас три часа ночи, и Сара вспоминает, как в седьмом классе Майкл толкнул её, и она упала в лужу, содрав колени и намочив все тетради. Она ненавидит Майкла Тёрнера каждой клеточкой своего тела, потому что благодаря ему, учёба в школе была сущим адом. В университете всё было немного проще, его здесь легче было избегать, да и, к счастью, идиотский возраст пакостей прошёл. Но жить в одном блоке... до сих пор не укладывается в голове. Под утро Саре удалось, наконец, уснуть. Но лучше бы она и не ложилась, потому что полтора часа сна оставили под её глазами огромные синие впадины. На секунду забыв о том, что их соседи теперь не первокурсницы, а двадцатилетние мужики, Сара по привычке вышла варить кофе в одной шёлковой ночной рубашке, обрамлённой кружевом, что с трудом прикрывала попу. Она потянулась к шкафчику за кружкой, когда услышала за спиной тихий свист, и чуть не упала от неожиданности. — Мать твою, ты чё так пугаешь? — Прости, просто засмотрелся на твои аппетитные булочки. Щеки Сары мгновенно покрылись румянцем, а рот приоткрылся в немом удивлении. Она этого Джона и знать не знает, а он позволяет себе так открыто флиртовать. Ещё и так пошло. — Знаешь, подкат так себе, можешь пойти ещё поучиться. В эту же секунду дверь в спальню мальчиков открылась, и из комнаты вышел Тёрнер. Долбаный Тёрнер в одних шортах. С долбаным голым торсом. Слишком накачанным и слишком татуированным голым торсом. — Ты себя-то в зеркало видела? На твоём месте я бы не отшивал Холла, большее тебе всё равно не светит. — Уже представляешь себя на моём месте, Тёрнер? А я всегда подмечала у тебя пидорские замашки, — парирует Сара и, злобно улыбнувшись, быстрым шагом направляется в ванную, наплевав на свой кофе. Провозилась в ванной Сара специально чуть дольше обычного. Стефани всегда просыпалась раньше всех и занимала ванную комнату, а вот лишний раз побесить Тёрнера — святое дело. Когда Сара вышла, перед её глазами развернулась прелестная картина. Её любимая и лучшая подруга Стефани сидела за одним столом с Джоном и мистером идиотом и, мило беседуя, пила с ними кофе. Предательница. — О'Нил, где ты взяла такую подружку? Почему на той ярмарке, на которой ты нашла эту прелесть, тебе адекватности не перепало? — ухмыляется Тёрнер, пожирая глазами кудрявую брюнетку, в то время как Джон пожирал глазами Сару. — Стеф, ты уже сказала мальчикам, что ты лесбиянка, или я обрадовала их первая? Сара ликует, глядя на лицо Тёрнера и на смеющуюся Стефани. Подруга никогда не скрывала своей ориентации, а наоборот пользовалась этим, чтобы отшить надоедливых парней. — У тебя просто не было нормального мужика никогда, — Тёрнер не теряет надежды затащить в свою койку очередную красотку. Сара тут же подходит к Стефани сзади, склоняется над ней, обнимает за шею и целует в макушку, а после, глядя прямо в его изумрудные глаза, произносит: — Не надейся, Тёрнер, у меня гораздо больше шансов трахнуть её, чем у тебя. И с победной улыбкой направляется в свою комнату, слыша только крик Стефани: — Детка, я записала всё это на диктофон, и в этот раз ты от меня точно не отвертишься. — Ух, а я бы с удовольствием на это посмотрел, — с энтузиазмом произносит Джон. К счастью, парни ушли на пары чуть раньше, чем девушки. Саре не придется выслушивать "шутки" о том, что каблуки на кривых ногах не смотрятся, а короткая юбка идёт только красивым девушкам. К слову, выглядела Сара великолепно. Лёгкая белая блузка, короткая клетчатая юбка и лодочки на высоком каблуке в сочетании с фигурой Сары делали из неё практически плохую училку. Такую, что и отшлепать может. Первый день учёбы пролетел незаметно. Знакомство с парой новых преподавателей, получение расписания на первый месяц, что-то вроде вводного урока, и студенты были свободны. Девушки сходили в кино, поболтали в кафе и вернулись домой только к вечеру, где тихо, мирно и одиноко пил чай Джон, сидя за столом. — Боже, неужели этого рыжего придурка нет, и можно спокойно выпить кофе? — Это Сара так здоровается,— смеётся Стеф. — Привет, Джон. — Да ладно, наверняка я привыкну к вам, подружки-лесбиянки. — Но-но-но, это Стефани у нас по девочкам, я вроде как ещё верю в любовь между мужчиной и женщиной, — улыбается Сара, наливая себе кофе и присаживаясь за стол, поближе к Стефани. — Ага, значит у меня-таки есть шансы? — Джон! Ты, главное, прекрати так тупо подкатывать, как утром. И будет тебе счастье. Джон оказался довольно неплохим парнем, хотя на первый взгляд он тот ещё придурок. Троица смеялась над очередной историей Стефани о весёлых временах работы в летнем лагере, когда дверь в гостиную распахнулась, и в комнату вошёл Тёрнер, держа за талию какую-то девушку. Прошел он молча, что удивительно, попросив только Джона в ближайшие пару часов в комнату не входить, и скрылся вместе с пассией за дверью спальни. — Странно, что ты ему сейчас никак секс не обломала, — ухмыляется Джон, намекая на то, как сильно заметна их ненависть друг к другу. — Я, конечно, терпеть его не могу, но не изверг же я, в конце концов. — А утром он сказал, что у тебя жирная задница. Джон смеётся вслух, а Стефани прячет лицо в ладонях, понимая, что это край. Сару можно обзывать любыми словами, можно называть её некрасивой и тупой, но трогать её задницу никто не имеет права... Она занимается танцами и ходит в тренажёрный зал, не ест вредные продукты и поддерживает здоровый образ жизни. Поэтому никто не имеет права говорить что-то плохое в сторону её идеальной задницы. — Что сказал этот индюк? — она уже тяжело дышит от злости, растягивает каждое слово и медленно поднимается со стула. — Что у тебя жирная задница. Кстати, я с ним не согласен. Орех у тебя что надо. Но поздно. Сару уже не остановить. Она уже направляется в сторону комнаты мальчиков, чтобы ему отомстить. Слишком долго она терпела его издевательства, пора нанести ответный удар. Под удивленные взгляды соседей, она достаёт из аптечки первую попавшуюся таблетку, наливает стакан воды и стучит в дверь. — Бля, Джон, я же просил! — слышится раздражённый голос Майкла. — Прости, Майки, это я, — она говорит так сладко, щебеча, словно птичка, словно они с Майклом точно лучшие друзья. — Какого хрена? Он бесится, что пришла ненавистная О'Нил и что оторвала его от губ девушки, имя которой он уже не помнит. — Простите, что отвлекаю. Майкл, вот, ты забыл выпить, — она кладёт таблетку на рядом стоящий комод и указывает на неё пальцем. — Майкл, ты болеешь? Господи, а голос-то какой писклявый. — Ох нет, девушка, не беспокойтесь. Это таблетка для потенции. Понимаете, он уже неделю водит сюда разных девушек, и каждая уходит от него недовольная. А мы с Майклом кучу лет знакомы, вот я и хочу помочь по старой дружбе. Не расстраивайся, Майки, выпей таблетку, и с этой точно всё получится. Ну, не буду мешать, — и, подмигивая, удаляется из комнаты. Секунда — две — три — в комнате раздается громкий шлепок, отборный мат, и девушка пулей вылетает из блока. Компания из трёх человек заливается смехом настолько сильно, что из глаз просто текут слёзы, а животы болят от напряжения. Лишить Тёрнера секса было отличной идеей. А сделать это таким образом — лучшая месть. Правда Саре приходится быстро убегать от разъярённого Тёрнера в свою комнату и держать оборону до тех пор, пока его пыл не утихнет, и он не стукнет кулаком по двери последний раз и не произнесёт: — А теперь ходи и бойся, О'Нил. — Боюсь-боюсь, ха! Боится. Ой как боится. Зачем вообще она это сделала? Сидела бы себе, пила кофе. Ну послушала бы стоны пару минут, на большее-то он явно не способен. Но это было эффектно, стоит признать. Только теперь снова спать страшно, а так всё хорошо, да. В её жизни всё хорошо пиздец.

***

Всю чёртову неделю он не давал ей спокойно жить. Каждое утро и вечер он то обзывал Сару, то как-то злостно комментировал любой её шаг. Единственным местом, где она могла спрятаться от рыжего тирана были пары. Но сегодня суббота и... на луну ей, что-ли, улететь, чтобы не видеть его? Она проснулась пораньше, чтобы сходить в душ в тишине и спокойствии. Но кто же знал, что на выходных Майкл бегает по утрам? — Да не стучи ты, занято! А он стучит. Специально стучит. Громко. Медленно. Так противно. Бесит. — О'Нил, блять, выходи, ты здесь не одна живёшь! — Отвали, Тёрнер, я в душе! — Мне насрать, вываливайся давай. — Тёрнер, блять, я в душе, что не ясно? — Сара, если ты не выйдешь через пять секунд, я выбью чёртову дверь и вытащу тебя сам. Ах так? Ну держись, наглая морда! — Да пожалуйста! Перед носом Майкла открывается дверь, и абсолютно обнажённая и мокрая от воды Сара, виляя бёдрами направляется в свою комнату, хлопая дверью. Она прошла мимо него секунды четыре, а Тёрнер в ступоре стоял ещё несколько минут. Какого хрена у него встал?!