Ароматы секса

Дыхание у обоих тяжёлое, они смотрят друг на друга со всей злостью и ненавистью. Но их грудные клетки соприкасаются, дыхание сплетается, а долгое воздержание делает своё дело и... — Мы, кажется, в дерьме, О'Нил. И он нападает на неё с поцелуем. Поцелуй настолько настойчивый, что Сара первые несколько секунд просто стоит в ступоре, не в силах пошевелить ни одной мышцей своего тела, которое Тёрнер так умело прижимает к стене. Он с диким желанием целует и кусает её губы, пока она пытается осознать происходящее. Но когда он касается своими холодными пальцами её шеи — она будто выходит из прострации, хоть немного начиная понимать ситуацию. Её целует Тёрнер. Майкл Тёрнер целует Сару О'Нил. Он трахает её рот языком, а не просто целует, прижимая всеми своими мускулами к стене чёртовой библиотеки. И главный его мускул довольно ощутимо упирается Саре в живот. Какого хрена? И как только Сара ощущает, что узел внизу живота начинает медленно, но уверенно стягиваться — она его отталкивает. — Тёрнер, ты с ума сошел? Какого чёрта ты творишь? Но он такой огромный, что оттолкнуть его оказывается совсем непросто, несмотря на то, что Сара занимается спортом. Она толкает его в плечи и грудь несколько раз, но отстраняет его буквально на несколько сантиметров. А он, зараза, ухмыляется и снова притягивает её за шею для нового поцелуя, но как только он касается её губ, тишину библиотеки разрезает громкий шлепок. Рука Сары горит от пощёчины, на щеке Майкла красуется след от девичьей ладони, но кажется, что ему всё равно. Просто похер. В его глазах сейчас не просто горит огонь, там бушует такой пожар, в котором стоит котёл, где черти в обнимку танцуют ламбаду. Он не видит ничего вокруг, кроме неё, кроме этой гадкой девчонки, которая его бесит, которую он ненавидит всю свою жизнь. Бесит даже сейчас, когда старается отстраниться, хотя у самой соски уже торчат сквозь блузку и так и манят взять их в рот. — О'Нил, просто заткнись и получай удовольствие. Что он творит? О чём он говорит? Какое удовольствие с человеком, которого ты терпеть не можешь? И главное, как Майкл-то может сейчас снова её целовать? Блять, его губы настолько вкусные, что хочется их сожрать, и представляется отличный момент сделать это. Как только он лезет своей огромной ладонью ей под юбку, Сара что есть силы кусает его за губу, что проступают капельки крови. Он отстраняется и смотрит ей прямо в глаза. Её голубые отражаются в его зелёных. Приглушённый свет библиотеки даёт им обоим разглядеть желание в расширенных зрачках. Он нависает над ней, её руки всё ещё упираются ему в грудь, а он уже нагло сжимает одну её ягодицу, а большим пальцем второй руки медленно стирает каплю крови с нижней губы. — Что, Сара, любишь пожёстче? — Тёрнер, ты, кажется, спятил, — шепчет не отрывая от него взгляда. — Я ненавижу тебя, и никогда в жизни не буду с тобой трахаться, ясно? — А ты думаешь, я тут влюбился в тебя? Ты даже сейчас умудряешься меня раздражать, на пороге охеренного секса. Он протягивает свой палец, где всё ещё оставалась капелька крови, к её губам, и она принимает его игру. Слизывает каплю кончиком языка, всасывает палец, слушает его тяжёлое дыхание, а потом резко и очень сильно кусает его за палец. — Не может быть охеренного секса, с таким чмом, как ты, понял? — Так проверь. — Ты не возбуждаешь меня, Тёрнер. Он в ухмылке поднимает бровь и медленно наклоняется к её груди. Благослови эту идиотку за то, что она не носит лифчик, серьёзно. Через блузку одним резким движением языка он проводит по её возбуждённому соску, и она срывается на стон, запрокидывая голову. — Серьезно? — он со смехом поднимается к её лицу. — Твоё слабое место — соски? Боже, даже здесь ты до ужаса примитивная. — Заткнись, сука! И она сама целует его с такой страстью, что находиться в библиотеке становится просто опасно. Здесь либо всё сгорит от жара Тёрнера, либо О'Нил затопит своими соками. Они кусают друг друга до крови; их языки не сплетаются, они борятся за главенство над ситуацией. Сара впивается в волосы Тёрнера, оттягивает их до боли, а на её ягодицах точно останутся синяки от того, как сильно он сжимает их ладонями. Но между ними происходит что-то такое, от чего хочется этих синяков и укусов. Они ненавидят друг друга очень долгое время, и если сейчас это вылилось в такую бешеную страсть, то главное, чтобы библиотека не взлетела в воздух. Она снимает с него футболку, вещь летит куда-то в сторону, а Сара с нескрываемым восхищением рассматривает накачанное тело Тёрнера, которым он постоянно бесил её, расхаживая по блоку без футболки. Его мускулы просто великолепны, и если бы не полумрак, она бы с удовольствием полюбовалась этим ещё раз. Вены, выступающие на руках, и идеально подкачанная грудь — это то, от чего трусы можно уже даже не менять. Просто дайте ведро. — Что, нравится? — Ты дрищ, Тёрнер. — Сука. Но, тем не менее, она впивается губами в его шею, кусает, оставляет кровавые засосы и зализывает языком. Это бешеная страсть, она похожа на голодного тигра, которому бросили кусок долгожданного мяса. Его грудь вся в ярко-красных пятнах, шея в укусах, а на прессе уже красуются царапины от длинных ногтей. Когда она успела их оставить? Совершенно непонятно и совершенно похер, потому что его джинсы уже где-то в другой стороне библиотеки, а боксеры одним смелым движением тоненького пальчика стягиваются вниз по мускулистым ногам. Её лицо на уровне его паха, и плотью он чувствует её горячее дыхание, а потом замечает хитрый взгляд прищуренных глаз из-под пушистых ресниц. — И член у тебя маленький. И Майкл хватает её за затылок и насаживает ртом на свой стояк, да так, что она немного давится, успевая ухватиться руками за его бедра и немного отстраниться. — Зато его вполне хватает, чтобы заткнуть твой грязный рот. Он толкается в Сару сам, она помогает себе руками и работает ртом с такой скоростью, будто бы заводит вечный двигатель. Обхватывает головку губами, всасывает щеки и одновременно царапает его ягодицы, вырывая из его глотки звериное рычание. Одна секунда — и Сара уже наверху, прижата к книжным полкам. — Член у меня, может, и маленький, но даже его ты сосать не умеешь. А умеет ведь. Да так умеет, что он чуть ли не кончил после минуты этого сумасшедшего языка на его члене. На его совершенно не маленьком члене. Она ненормальная, она абсолютно ненормальная. Майкл думал, что только мужчины после воздержания дикие. О нет, рядом с О'Нил ни один зверь не стоял, она может разорвать и оттрахать любого. И да, здесь ещё пока вопрос, кто кого трахает. Потому что это не он оттрахал её рот, это она его трахнула своим ртом, серьёзно. Они снова целуются, снова кусаются, снова чувствуют вкус крови во рту. После такого секса, наверное, нужно будет сходить в медпункт, слишком травмоопасно. Он разрывает её блузку, не в силах разбираться с дурацкими пуговицами, и мигом припадает к шикарной груди. Её грудь не давала ему покоя несколько дней после того голого дефиле по блоку, а пока он не насытится ею сполна — не отпустит. Соски для Сары — самое чувствительное место на теле, она даже не может носить кружевное бельё — постоянно на грани стона. А сейчас он всасывает их в рот, и она уже просто не может сдержаться, чтобы не закричать. И кричит, стонет, кайфует так сильно, как никогда раньше. Она не знает, чем его язык отличается от языков её бывших — но это что-то охеренное, что-то волшебное и фантастическое. Россыпь ярких засосов красуется вокруг её сосков, синяки от его пальцев точно останутся на её груди, а его волосы уже в который раз чуть ли не вырываются из головы. Но похер. Им обоим похер на боль. Потому что слишком хорошо. И хорошо именно так. Именно вот так сейчас хочется. Чтобы он кусал её за сосок, а она кричала и оставляла кровавые царапины на его плечах. От этого только круче, ощущения ярче. Никакая нежность не сравнится с этой дикостью, по крайней мере сейчас. По крайней мере для них. — А у тебя сиськи маленькие, О'Нил, — проговаривает Тёрнер, всё так же терзая ртом и руками её идеальную грудь. Идеальную для него. — Ненавижу тебя. Она не говорит, практически стонет, запрокидывая голову от наслаждения и царапая его шею и затылок ногтями. Майкл поднимается к её лицу, оттягивая пальцами её сосок, и смотрит в её затуманенные желанием и лёгкой болью глаза. — Это взаимно. Ненавижу, но пиздец как хочу. И снова поцелуй. Страстный, рваный, невкусный и некрасивый. Мокрый, пошлый и пиздец какой охеренный. Губы наверняка уже похожи на жертв избиения, и на ближайшие дни мазь от синяков станет их лучшим другом... но похер, да, снова. Слишком хорошо, чтобы думать о последствиях, слишком, пиздец как сильно, круто. Он поднимает её юбку до талии и усаживается на колени, оставляя кровавые засосы на внутренней стороне её бёдер, стягивает кружевные трусики и сжимает руками те самые охеренные упругие ягодицы. — Пиздец, передо мной Тёрнер на коленях. Кому расскажешь — не поверят. — Могу встать. — Только попробуй. И он пробует. Пробует её на вкус, слизывая языком весь тот потоп, который они оба тут устроили. И она вкусная, сука, какая же она вкусная. Она течёт от него как водопад Виктория, а он кайфует от того, как сильно она стонет от его ласк, как снова тянет его за волосы и как сжимает свою грудь. Он всасывает клитор, давит на него языком, целует её лоно так дерзко, что Сара находится на грани самого яркого оргазма в своей жизни. Но он не даёт ей кончить, снова резко поднимаясь к её лицу и подхватывая её на руки. — Что, уже готовиться к самому быстрому сексу в моей жизни, а? — Только если ты сдохнешь от кайфа. — Не льсти себе, ты же явно скорост...Аааа! Блять! Даже если он окажется скорострелом, она будет не против, потому что он насадил её так грубо и жёстко, что она кончила в ту же секунду. Просто. Кончила от первого толчка. Сука! С Тёрнером! Такое вообще возможно? Сара впивается ногтями в его плечи и оставляет сильный укус на его ключице, пока дрожит от бешеного оргазма. Краем уха она слышит, что этот рыжий козёл ржёт, поэтому поднимается, опираясь на его плечи, и насаживается на него сама, ощущая телом как напрягаются его стальные мышцы. — Что, не насытилась? Конечно, в твоей жизни явно не было нормального секса. — Ага, а учитывая то, что сейчас секс с тобой, то в моей жизни его и не будет. — Сучка. И он начинает двигать тазом, выходя из неё почти до конца и вбиваясь резко на всю длину. Каждый его мощный толчок сопровождается её громким стоном. Они отчаянно ищут губы друг друга, но от бешеного темпа только задыхаются, соприкасаясь лбами и изредка касаясь языками. Он кусает её шею, она царапает его спину с особым рвением, потому что хорошо настолько, что и сдохнуть сейчас не жалко. Задохнуться во время секса? Да пожалуйста, если она умрёт от этого умопомрачительного удовольствия, то это будет лучшая смерть в мире. В одну секунду она прижата к полкам лицом, в следующую он уже вдалбливается в неё, наслаждаясь шлепками об её охеренную задницу, наслаждаясь её криками и видом того, как его член скользит внутри неё. Не хватает слов, чтобы описать всё происходящее. Но каждый из них понимает — это лучшее, что могло произойти с ними и между ними. Он хватает её за волосы, крепко сжимает их на затылке и тянет её голову на себя так сильно, что она перестаёт дышать от кайфа. Книги падают с полок, воздух раскалён до предела, звуки шлепков и стонов заполняют всю библиотеку. Место тишины, спокойствия и умиротворения сейчас стало местом похоти, разврата и ненависти двух человек. Он трахает её с таким остервенением, что завтра они оба вряд ли смогут встать с кровати от боли в мышцах... и не только в мышцах. Майкл помнит про её слабое место и начинает сжимать пальцами её соски, и через минуту Сара кончает снова с таким громким криком, что от стен библиотеки отбивается эхо. И это полный пиздец. Этот оргазм — это полный пиздец. Она стоит перед ним на коленях и доводит своим ртом его до оргазма, толкаясь только глубже, расслабляя горло и ощущая в своих волосах его сильную руку. И он кончает. Кончает прямо в её глотку, толкаясь в неё на всю длину, притягивая её голову максимально. Он рычит, опираясь руками о книжные полки и пытается восстановить дыхание. Но когда он видит, как она смотрит на него снизу и слизывает со своих пальцев его сперму — он готов трахнуть её ещё раз. Прямо сейчас. Ещё сильнее и ещё жёстче. Но... — Молодые люди, вы закончили? Я тут часы забыла, вернулась за ними, но мешать вам не стала, — доносится откуда-то из глубины библиотеки милым и тихим голосом. — Пиздец, — шепчет Тёрнер. — Походу бабка вернулась.