Ароматы секса

— Молодые люди, вы закончили? Я тут часы забыла, вернулась за ними, но мешать вам не стала, — доносится откуда-то из глубины библиотеки милым и тихим голосом. — Пиздец, — шепчет Тёрнер. — Походу бабка вернулась. О'Нил поднимает на него немного испуганный взгляд, а потом смеётся и тихо спрашивает: — Очень весело, и что нам делать? — Предлагаю одеваться. — С удовольствием, если ты, наконец, соизволишь убрать свой член от моего лица! — Называй вещи своими именами, О'Нил. У тебя явно не лицо. — Да пошёл ты! — шипит Сара, собирая по полу свою одежду. Она натягивает бельё, юбку, с трудом находит свои туфельки, а когда поднимает блузку — хочет убить Тёрнера. Блузка в клочья. Он, сука, порвал блузку, которая снимается через голову! На ней нет пуговиц! — Тёрнер, мать твою! — Что опять? — он раздражается от одного её голоса. — Ты порвал мою блузку! — она машет тканью в воздухе, явно пытаясь показать Майклу своё недовольство. С ума можно сойти, буквально десять минут назад они закончили заниматься нереальным сексом, а сейчас снова бесят друг друга. Прелесть. — Ну порвал и порвал, чё ты опять орёшь-то? — совершенно спокойно протягивает Майкл, натягивая футболку. — Да хотя бы потому, что у меня нет ни малейшего желания разгуливать по общаге с голыми сиськами! — Ой да не парься, там и смотреть-то не на что. — Тёрнер, блять! — Ладно! Держи мою рубашку, — он берёт клетчатую рубашку со стола и протягивает её О'Нил. — И можешь не возвращать, после тебя я её не надену. — Знаешь, я уже и сомневаюсь, что лучше, пройтись голой или надеть твою вещь. — Ну нет так нет, — он пожимает плечами и убирает руку, но она перехватывает её с громким вздохом. — Отдай! И то только для того, чтобы бабку инфаркт не схватил, с неё достаточно эмоциональных потрясений. Рубашка Майкла оказалась Саре велика. Ещё бы, он такой шкаф. Но пара манипуляций с пуговицами, закатанные рукава и завязанный узел сделали своё дело — сейчас О'Нил ещё более сексуальна, чем в просвечивающей блузке. Неловкость? А что это? Этим двоим явно неизвестно такое слово. Либо они так старательно делают вид, что им пофиг, либо им действительно пофиг на всё то, что сейчас произошло в этой чёртовой библиотеке. Сара наклонилась, чтобы поднять с пола упавшие книги и вернуть их на полки, а её юбка предательски задралась до неприличия высоко. — О'Нил, у тебя жопа в синяках. — Так неожиданно. От чего, не знаешь? — она хмыкает и направляется в сторону выхода из библиотеки. Её волосы сейчас больше похожи на огромное гнездо для птиц, макияж немного размазан, на шее и груди несколько огромных засосов, а губы просто одно огромное синее пятно. Распухшее синее пятно. Как и губы Майкла. На его шее куча маленьких засосов, на руках и шее виднеются царапины, в волосах бардак, а на выглядывающей из-под футболки ключице огромный след от зубов и запёкшаяся кровь. Картина маслом, просто. И эти два взъерошенных попугая в таком виде подошли к выходу из библиотеки, где их уже ждала эта злосчастная бабка, которая то ли прервала их кайф, то ли спасла от стихийного бедствия. — Божечки, детишки! — библиотекарь пугается, складывает руки как перед мольбой и несколько секунд молча смотрит на парочку. — Вы что же это, дрались? Я-то думала, что вы... Ой! А вы, выходит, дрались? Сара с Майклом переглядываются и в недоумении поднимают брови. Дурацкая одинаковая привычка. То есть, она не видела ничего? Не слышала? Получается, она вошла в самом конце и могла услышать только пару криков. Ну и прекрасно, дышать стало немного легче. — Ага, — опуская глаза, говорит Сара, понимая, что за секс в библиотеке стоять им на ковре у ректора и выполнять потом какие-то дурацкие работы. — Да разве же так мож... И около тридцати минут они выслушивали лекцию о том, как нельзя ругаться, драться и обзываться. О том, что нельзя вести себя подобным образом в библиотеке и что мальчикам нельзя обижать девочек и доводить их до вот такого состояния. О нет, бабуль, вот тут ты не права. До такого состояния, далеко не каждый сможет довести. А тот, кто сможет... тот получит глубокую благодарность. Долгими разговорами пришли к тому, что ректору их бабуля не сдаст, но если такое повторится ещё раз — пощады не ждите. Что ж, это лучший исход событий, который мог быть ровно с того момента, когда они поняли, что бабка вернулась. Они идут по коридорам общежития в нескольких метрах друг от друга, но каждый мимо проходящий студент задерживает на них свой взгляд. Ибо эти двое как с войны вернулись, не меньше. Они идут молча, только нервно вздыхая от очередного взгляда. Они не будут обсуждать этот секс и менять что-то в своих отношениях. Это был дикий секс, на который их натолкнула собственная ненависть, а приблизило к нему долгое воздержание обоих. Они выпустили пар, сильно выпустили, и поэтому смысла обсуждать происходящее нет. Всем спасибо, было классно. Больше не повторится. Сара вошла в блок первой и безэмоционально прошла мимо пьющих за столом чай и обсуждающих проект Стефани и Джона, которые от одного вида Сары потеряли дар речи. Но когда через несколько секунд в блок так же невозмутимо вошёл Тёрнер — они и дышать перестали. — Эм... Это что сейчас было вообще? — Стефани распахивает свои огромные глаза и устремляет взгляд на Джона. — Я понятия не имею. По очереди, так же молча, они приняли душ, так же молча легли спать, и уснули без задних ног, будто бы пробежали целый марафон. Хотя кто знает, что пережить было сложнее... Утро встретило Сару дикой болью всего! После самой изнурительной тренировки встать легче, чем после вчерашнего. Невозможно поднять голову, руки не двигаются, ноги тем более. На ягодицах просто больно лежать, а кожу от шеи до груди печёт от засосов. И стоило оно того? Определённо. С трудом, с огромным трудом, она оторвалась от постели и поплелась в душ. Стефани в комнате не было, а значит она либо ушла на пары, на которые у Сары сегодня нет никакого настроения, либо она в гостиной пьёт кофе. И лучше пусть она свалила на пары, потому что делать отчёт о каждом засосе Саре явно не хотелось. А так, у неё будет время поработать тоналкой и кисточкой до прихода подруги. В гостиной тихо и спокойно сидел и пил чай Тёрнер. Или кофе. Сара не спрашивала. Молча прошла в ванную выполнять утренние процедуры. Молча, но с трудом и хромая. Так же молча и с трудом она вышла и направилась к столу заварить себе кофе в тишине и спокойствии. Но разве может быть спокойствие, рядом с этим... Тёрнером? — О'Нил, а чего не присядешь? — с язвительной ухмылкой произносит Майкл, прекрасно понимая, почему же она не присядет. Действительно, Сара, чего это ты? Присаживайся на стул, он же такой твёрдый, как раз для твоей задницы, которая очень сильно болит. Прекрасно же. Присаживайся, Сара, не стой. — Остроумно, Тёрнер, очень. Препираться с ним сейчас нет ни сил, ни желания. Впервые в жизни ей не хочется ему едко ответить на его колкости. Единственное желание, которое сейчас есть у Сары — сдохнуть. Сколько времени и килограмм косметики ушло на маскировку всех тех прелестей, что остались после Тёрнера? До чёртиков много. Привычные домашние короткие шорты пришлось сменить на лосины, потому что синяки и засосы на бёдрах пришлось бы маскировать ещё около часа. Майку с вырезом сменила на футболку, чтобы скрыть грудь. Отёк с губ спал, но укусы и синяки не прошли никуда, пришлось маскировать. Ну зашибись, и долго ей так теперь ходить? Но, в сотый раз — оно того стоило. Тёрнер же, кажется, вообще не парился на этот счёт. Наверняка Джон привык видеть его в засосах и царапинах после очередной подружки. Поэтому он не маскировал ничего. Весь день Сара потратила на подготовку к этому несчастному семинару, из-за которого их поставили в пару с Тёрнером, из-за которого она пошла в библиотеку и... Ох! Возбуждение накрывает с головой, как только картинки из прошлой ночи всплывают в голове. Как бы она не ненавидела Тёрнера — это был лучший секс в её жизни. И даже если сложить воедино все её сексы, то всё равно выйдет хуже, чем этот раз в библиотеке. Как ходить-то теперь туда? Как смотреть несчастной библиотекарше в глаза? Как подходить к этим полкам? Да, они оба ясно дали друг другу понять, что это была мимолётная страсть, но Сара же девочка. А девочки чувствуют всё по-другому. И как бы она не ненавидела Тёрнера, смотреть на него с презрением было гораздо сложнее, чем раньше. Что творилось в голове у Тернера? А хрен его знает. Он и сам не знал. Знает только то, что ни одна девчонка никогда не заводила его, как Сара той ночью. Ну, собственно, и всё. Когда подготовка к проекту была закончена, в комнату вошла Стефани и хитро посмотрела на Сару. — Что? — поднимает бровь Сара. — Что это было вчера? — Не понимаю, о чем ты. — Сара, не прикидывайся. Ты вчера как после драки вернулась, на пары не пришла. Что произошло? — С собакой подралась. — С рыжей? — Что? — Что? И как только Стефани хотела сказать ещё что-то по поводу вчерашнего появления Сары, в комнату заглянул Джон, напоминая Стефани о том, что они не закончили подготовку к семинару. Девочки вышли в гостиную, к ним присоединился Джон. Сара расположилась на диване, а на вопросы, почему она не идёт за стол, отвечала, что в той зоне освещение для чтения неблагоприятное. Ну да. Тёрнер вышел из душа в одних спортивных шортах и... Бог ты мой, Сара, ну ты и пиявка! Такое ощущение, что его пытали, серьёзно. У Сары намного меньше засосов, и нет огромных царапин на всю спину. — Воу, братишка, на тебя что, напали? — смеётся Джон, разглядывая засосы и царапины на теле друга. — Ага, — смеётся Тёрнер. — Кошка. Дикая. Щёки Сары мигом вспыхивают румянцем, и она ловит на себе красноречивый взгляд Стефани, который даёт понять ей, что разговора не избежать. — Слушайте, а вас же тоже в пару поставили? Вы подготовили уже тему? — будто опомнившись, произносит Джон. — Я подготовилась, а Тёрнер пусть лесом идёт. — Э, слышишь, так-то я тоже подготовился. Тёрнер подготовился? Тёрнер и учёба? Смешно. — Ребят, — начинает Стефани, — вообще-то препод вчера сказала, что рассказывать тему обязательно только в парах. И даже если ты знаешь на отлично, без пары она оценку не поставит. С горем пополам, не уходя из гостиной, под присмотром Стефани и Джона они смогли подготовиться к семинару и не поубивать друг друга. Хотя пару раз они были на грани.

***

— Стефани и Холл, молодцы, ставлю вам отлично! Следующая пара, Тёрнер и О'Нил, выходим, — произносит своим противным голосом миссис Киттэн. Отправив друг другу парочку испепеляющих взглядов, парочка-таки вышла лицом к группе и стала рассказывать выбранную тему. На удивление, всё прошло отлично. Тёрнер не забыл слова, не пытался помешать Саре, а просто повёл себя по-человечески, впервые в жизни. Преподаватели любили Тёрнера за его длинный язык. Хотя стоп. Его длинный язык теперь любила Сара. Преподаватели любили Тёрнера за его лёгкую и непринуждённую манеру общения и поведение с ними. Вообще, Тёрнер довольно интересный и приятный собеседник. Со всеми, кроме Сары. — Молодцы! Браво! Честно признаться, не ожидала такой хорошей подготовки от вас, — студенты сейчас в первый раз видят улыбку вечно злой миссис Киттэн. — Спасибо, миссис Киттэн, — улыбается Майкл, — мы старались. Буквально всю ночь из библиотеки не вылезали. Всё учили и учили. И с партнёром мне повезло, она так глубоко изучила тему доклада, Вы не представляете. — Я вижу, как досконально вы изучили тему! — Практически вылизали учебник, миссис Киттэн. — Тёрнер, заткнись уже наконец! — шипит Сара, отправляя ему уничтожающий взгляд. — Сара, хотела ещё заметить! — окликает её преподаватель. — Эти брюки вам идут куда больше, чем те короткие юбки. Ну конечно, миссис Киттэн не была бы собой, если бы не постаралась хоть как-то задеть кого-то из студентов. Конечно, вряд ли бы Вы оценили наш доклад, если бы заметили засосы на моих ляжках — Простите, что Вы сказали, мисс О'Нил? — Чёрт, я это вслух сказала?!