Ароматы секса

Когда Саре задали вопрос о том, счастлива ли она сейчас, она рассмеялась. А счастлива ли? Сложно ответить, особенно сейчас, особенно собственной матери. Всю жизнь Сара жила с мыслью о том, что она станет певицей или танцовщицей, будет много работать, блистать на сцене, а к сорока годам задумается о создании семьи. Сейчас Саре двадцать, она учится на юриста, никакого творчества и сцены в её жизни нет, а её семья сейчас сидит перед ней и ждёт ответа на дурацкий вопрос о счастье. Сара ничего не знает о счастье, если задуматься. Мечта о творчестве не исполнена, юриспруденция ей не нравится совершенно, а мама так и сидит перед ней с этим чёртовым вопросом! Вопрос личной жизни — это вообще отдельная тема для Сары. Сколько в жизни ей попадалось хороших, и не очень, парней, истинное спокойствие рядом с парнем она обрести так и не смогла. И сейчас она сидит перед матерью и пытается найти оправдание, какого же чёрта она приехала без Тёрнера, если обещала тогда, по скайпу, приехать вместе с ним. Рассказать, что расстались? Так мама скушает ложечкой весь мозг на тему, какого прекрасного парня потеряла Сара из-за своего скверного характера. Поэтому Сара уклоняется от ответа всеми способами и только натянуто улыбается, потому что расстраивать маму она совершенно не собирается. А узнав истинную причину отсутствия Майкла в гостях — мама расстроится.

***

Сара вернулась в общежитие через несколько дней, как приехала к маме на каникулы. Впервые она будет проводить летние каникулы в стенах уже родного общежития, а не у мамы в Сентфоре. Причиной тому был один человек — Тёрнер. Забавно, что раньше Сара не хотела находиться в городе из-за наличия там Майкла, а сейчас — из-за его отсутствия. В какой-то момент всё стало напоминать о нём, о его губах, руках и об их отношениях. Часто эти воспоминания доводили до слёз, поэтому Сара приняла решение уехать из Сентфора. Совершенно дурацкий город, который принес ей его. Этого противного, ужасного, совершенно несносного человека, из-за которого было пролито сотни литров слёз. И она отказывается понимать, какого чёрта судьба её связала именно с ним. Майкл лежал на кровати и плевал в потолок. Это одиночество порядком раздражало. Он привык быть в центре внимания, а не отлёживать себе бока в одиночестве. Майкл был небритый, и, кажется, даже не расчёсывался. А зачем, если живёшь один? Сара вошла в блок и сразу же свернула в комнату мальчиков. С тех пор, как Джон уехал, они с Майклом там оборудовали себе отдельную комнату. Стефани подселили соседку, и, кажется, у них всё хорошо. По крайней мере, по ночам. — Детка? Майкл приподнялся на локтях с удивлением глядя в глаза Сары. Она уехала на месяц к маме, а прошло только четыре дня. — Как ты тут без меня? Сара даже не подходит к Майклу, отставляет сумку, снимает обувь, стягивает тугую резинку с волос. Дорога очень вымотала её, а отдохнуть у мамы за несколько дней она совсем не успела. — Как я могу быть без тебя? Лежу. Майкл смеётся, а Сара закатывает глаза, бесит до ужаса. Она подходит к кровати и садится рядом с ним в позу лотоса, заглядывая прямо в зелёные, ставшими уже такими родными, глаза. — Смешно тебе, Тёрнер? Нет, посмотрите, ему смешно! — Ты чего так рано вернулась? Что-то случилось? — Конечно! Ты случился, Майкл, на мою голову. — Ты серьёзно вернулась из-за меня? Майкл поднимает брови в удивлении, а Сара в секунду вспыхивает, как спичка. Он издевается над ней? — Майкл, что за дурацкие вопросы? Как я могла сидеть в чёртовом Сентфоре целый месяц, когда ты лежишь здесь с поломанной ногой? Как я могу спокойно гулять по городу зная, что тебе до уборной-то сложно дойти? Такого ты обо мне мнения, да? Она намеревается психануть и встать с кровати, но он тянет её на себя за запястье, и она падает, оказываясь лицом к лицу с Майклом. — Детка, ты нереальная. — А ты нереальный придурок, Тёрнер! — пыл немного приутих, но она всё ещё шипит в бешенстве. — Это был единственный раз, единственный за всё время наших отношений, Майкл, когда я попросила тебя не идти на тренировку, а остаться со мной. Единственный, понимаешь? Но кто меня послушал? Никто, конечно, а зачем? Я думала, убью тебя за то, что ты вернулся с гипсом и тебя вели под руки санитары, понимаешь? Майкл смеётся и начинает покрывать мелкими поцелуями всё её лицо, придерживая её за талию и усаживая удобнее на своих бёдрах. — И не надо меня целовать, Тёрнер, ты испортил мне отдых, ясно? — Да замолчи ты уже, ради бога... Он всегда знал, как успокоить её, всегда. Нужно просто подойти и поцеловать. В магазине, метро, в парке или в кафе, всё равно где, главное — поцеловать. И он знает, она знает, да все знают, что она секунд десять будет возмущаться, а потом сама станет целовать его ещё жарче, ещё страстнее. Они знают, чем заканчивается каждая их ссора, маленький спор или просто тяжёлый день. Вещи незамедлительно разлетаются по комнате, и уже через пару минут пространство заполняют пошлые звуки шлепков разгорячённых тел и сладкие стоны, а потом комната наполняется тишиной и спокойствием, где есть место только сладким поцелуям и объятиям. Каждый из них знает слабые и сильные места друг друга, они постоянно ругаются, вечно не могут поделить какие-то мелочи, а потом мирятся так, что приходится извиняться перед соседями за испорченный сон. Ну, или чинить кровать. Их отношения невозможно назвать идеальными, они, скорее, в праве называться сумасшедшими. Но если их так устраивает, то почему нет? Сара двигалась на Майкле в том темпе, в котором он позволял. Несмотря на то, что из-за перелома Сара всегда была сверху, он всё равно всегда контролировал процесс, двигая её бедра своими сильными руками. Она стонала так громко, что казалось, могут вылететь окна. Но она не может по-другому рядом с ним, не получается, она пробовала. Он крепко держит её за ягодицы, насаживая на себя, а губами поочередно втягивает в рот её возбуждённые соски, доводя её до пика блаженства и кончая следом за ней. Сара падает на его грудь, утыкается носом в любимую шею и тихонько шепчет, пока он улыбается и поглаживает её спину: — Ненавижу тебя, Тёрнер. — А говорила, что любишь. — Вот как полюбила, ещё больше стала ненавидеть.