перепутье

ты такой жестокий, потому что теперь я привязана к тебе, и если всё по-настоящему, то мне будет больно.

из рук едва не выскальзывает ваза, яширо инстинктивно прижимает её к себе и тихонечко облизывает пересохшие губы. он молчит уже некоторое мгновение, его вид не давал понять ничего — ни единой эмоции, лишь холодность и взгляд, что устремлён за движением собственного пальца по-верхнему слою торта. с трудом она заставляет себя зашевелиться, мысленно абстрагируюсь от волнительного чувства опасности, которое создает как минимум своей мертвецкой внешностью: черные, как копоть, ногти на коже белее снега, излишнее цепкие, но худые пальцы и такие же плечи, а глаза… обманчивая сладостно-медовая радужка с острым, диким взглядом. вазу от цветов она ставит на прежнее место, рядышком находится смятая кухонная салфетка, девушка сжимает ее в ладони и медленно направляется к парню. подушечки пальцев нервно теребят ткань, перебирают меж собой и крепко сжимают. она смотрит в сторону, на стену, — очень обои просто красивые —, но только не на него, не в глаза, не может. цокнув от неуместного ощущения напряженности в теле, девушка начала: — коу-кун… — яширо смотрит на него и улавливает как его рука замирает, прекращая бесхитростные движения вдоль выпечки: — есть… люди, которые будут мне дороги. и он один из них, понимаешь? вновь отводя от него взор, она опускает подбородок, теперь любуясь своими босыми стопами. его пальцы отрываются от торта и устремляются к лицу девушки. невольно веки зажмуриваются, ногти впиваются в мягкую ткань салфетки, но к её счастью… он мягко, дабы успокоить обеспокоенную яширо, проводит по нежной щеке, и за этим движением остается сладкая полоса шоколада. ее плечи слегка дергаются от этого действия и красные глаза сталкиваются с янтарными. — понимаю, — согласно кивает тот и слизывает слой шоколада с испачканных пальцев: — а ты понимаешь, что ты моя? — он застает ее врасплох, взгляд смотрит растерянно и призрак поддается к ней ближе. в этот момент с губ слетает незаконченное ругательство «че за…» и следующая бранная фраза так и застревает не высказанным звуком на языке, потому что она пугается его глаз, ставшими мрачнее ночи: — а он понимает это? яширо злостно хмурится и протестует против этих слов, этой реакции и против него самого. манипулировать собой не позволит! — еще бы! именно потому он так спешно и ушел, невзирая на собственные разбитые чувства! — раздражение стучит напряженной жилой на шее, она небрежно стирает костяшками сжатой в кулак ладони след крема на щеке и бросает в него салфетку, которой еще совсем недавно хотела в знак извинения вытереть намокшее лицо и волосы. теперь же понимает… с хера ли должна это делать! та прилетает ему в грудь и бесшумно падает на согнутые колени. он поднимает брови в непонимании ее действий, но девушка лишь горделиво отворачивается и покидает кухню. янтарные глаза провожают ее силуэт и чуть дольше, чем следует, задерживаются на выпирающих из-под полотенца лопаток. яширо чувствуя это, замирает. — проваливай с моей квартиры, — сухо подытоживает и едва успевает шагнуть вперед как тут же упирается носом в него. от неожиданности йокнув, она чуть пошатывается в сторону и потирает ушибленное место. цукаса задумчиво наблюдает за ней и внезапно хмыкает. — так и быть, — послушно отвечает он и щелкает пальцами. над его рукой загорается черный округлой формы огонек и бледные уста складываются в дьявольскую улыбку, а взгляд становится острее: — есть дело и позанятнее. открытая угроза. в его голосе отчетливо слышится насмешка и полная издевка над ней… и так высокомерно смотрит… она хорошо осознает куда намерен направиться и с кем повеселиться. это непроизвольное давление, которое оказывает на нее… безвыходность ситуации вынуждала сделать как он того хочет, а хочет он… ее. она хватается за узел на полотенце и внимает своим размышлениям, твердившим дать наглецу отпор. сказала себе… манипулировать не позволит. взглянув на него уверенного и довольного тем, что вынуждает дважды обдумать решение в те моменты, когда он жаждет получить свое… она мысленно соглашается… действительно, она —его. яширо заостряет внимание на красных пятнах на его белоснежной шеи и сглатывает. пол беды в том… что и она знает чего хочет, а хочет она… его. и цукаса это знает. хватка на ткани ослабевает и махровое полотенце постепенно соскальзывает с девичьих плеч, талии, бедер и опускается к босым стопам. — занятнее… меня? — подрагивающем голосом интересуются и стойко выдерживает его победное превосходство: — уж кого не позволю тебе тронуть, так это коу, — бросает она с вызовом, красные глаза дерзко полыхают. его лукавая улыбка дергается и становится сдержаннее, а взгляд мрачнеет. очевидно, что этим только провоцирует его, и что это выражение лица отражает пробудившуюся ревность, поэтому теперь сама смиряет его высокомерным взглядом, хотя щеки и горели от понимания как сейчас выглядит со стороны… худые пальцы взбираются во влажные серебристые пряди, ладонь обхватывает ее затылок и надавливает на него. от такого натиска она обессилено поддается вперед и насупившись, смущенно вглядывается в хищные глаза. — тот мальчик экзорцист, конечно же… — вслух рассуждает он, — изгонять призраков для него рутинное дело, — безжизненные губы краткими поцелуями касаются женской кожи, покрывшуюся мурашами: — а избавиться от меня ему теперь особенно важно, — парень отстраняется от нее и касается ледяным носом теплого девичьего: — значит наше столкновение неизбежно. яширо в ужасе покрывается испариной и с горечью упрямо отрицает. манипуляция… не более! уж коу она знает получше его! коу ведь не такой… алчность и расчетливость ему несвойственны! этот паршивец просто запугивает!.. как и всегда!… — сукин сын, — слезы безысходности стремительно подступают в страхе за друга, зубы впиваются в губу, чтобы сдержать накатывающую истерику. призрак довольствуется подобной реакцией, упивается ее извечной эмоциональностью, трепещет от этой болезненной гримасы. он любовно обхватывает побледневшие щеки и томно протягивает: — я тебя хочу, — легкий румянец выступает на белой коже, эта жажда овладеть дурманит, а эта девушка сводит с ума… он страстно прильнул к ней и поцелуй с привкусом солености только больше взбудораживает. нежные ладони сжимают его рубашку, она отвечает ему и заплаканными глазами молит о снисходительности к другу. — цукаса…— рьяно выдыхает его имя от недостатка воздуха в легких. тело дрожит в этих жестоких руках, сердце гулко бьется, он ласкает ее очень приятно и пылко, она вновь стонет от его прикосновений и утопает в удовольствии вместе с ним, упуская тревожные мысли о блондине. это перепутье. я пытаюсь сохраниться, а ты пытаешься разорвать напополам…