Карантин

Антон вышел из кухни, а Арс продолжал свою трапезу; вдруг его внимание привлёк телефон Шастуна, который разрывался от сообщений. Для них это дело привычное, поэтому Попов обычно это игнорировал, но на телефон продолжали сыпаться уведомления, и брюнет решил, что это может быть что-то важное, поэтому взял телефон, намереваясь отнести его хозяину, но взгляд зацепился на сообщении и его отправителе. Арс не хотел это читать, он не хотел этого видеть и знать про это. На экране телефона сообщение от Иры. Их было много, но выделялось лишь последнее. <left>Ириша ❤ Я тебя люблю, я скучаю по тебе. Прости меня! Прошу, вернись, и мы начнём все с начала!</left> Арсений напрягся — губы непроизвольно вытянулись в тонкую линию, а рука со злостью сжимала смартфон, он хотел разбить его, ну или хотя бы удалить сообщение, однако он верил Антону, поэтому не стал ничего делать — просто положил телефон на место, а после, поставив кружку и выходя из кухни, сказал Антону, что ему кто-то написал. Брюнет внимательно смотрел на возлюбленного, чтобы оценить его реакцию на эти слова. Ему понравилось, что Антон поменялся в лице: улыбка исчезала с его лица, а зелёные глаза стали предельно серьезны, но потом Тоша улыбнулся, словно до этого что-то обдумывал в голове, а потом вспомнил, что Арс все еще здесь и смотрит на него. Улыбка вышла фальшивой, и Антон наконец произнес: «Все хорошо, это, наверное, рассылка, Арс. Я в магазин, скоро приду», с этими словами Антон вышел из комнаты, а затем и из квартиры. Шатен не понимал зачем ему пишет Ира. Когда они последний раз говорили по телефону, она его оскорбляла самыми грубыми словами, обещала всем сказать, что расстались потому, что у Антона не встаёт, ну... или встаёт, но только на голубоглазых брюнетов лет 37, которые живут в Питере и снимаются в кино. Кузнецова явно дала понять, что она не хочет отношений с ним, а сейчас простит вернуться. Антон испытывал отвращение. Ему было так неприятно от поведения Иры. Да, она не вызывала в его сердце тех чувств, которые вызывал Арс, но она была для него близким человеком и смогла задеть. Ее слова не прошли мимо, а засели камнем обиды. Антон, выйдя из дома, прислонился к стене и закурил. Он боялся, что его Арсений увидел кто писал и что писал. Сейчас он действительно испытывает счастье, искреннее и беззаботное. Он наслаждается чувством любви, расцветшим в его сердце. И то же самое он видит в бездонном океане любимых глазах. Да, именно в любимых. Антон понял и признал, что это не симпатия или влюбленность, это любовь. Та самая, о которой он невольно задумывался в детстве. Докурив сигарету, он решил позвонить Ире. -Ир, не пиши мне пожалуйста,- тихо проговорил парень, его тон был пронизан холодной отчуждённостью. -А что? Твой гей-парень ревнует? — с иронией подметила Ирина. -Я тебя не понимаю,- и снова шатен закуривает сигарету,- то ты говоришь, что я гей, то хочешь, чтобы я вернулся, то я опять гей. Ты уже определись: вернуться мне или быть геем. Антон сбросил вызов. Он посмотрел в небо, чистое и прозрачное, такое спокойное и ни о чем не тревожащееся небо. «Какого быть облаком, плывущим по бескрайнему лазурному небу? Иногда я сам чувствую себя облачком, плывущим по небу. Такому же голубому и чистому». Антон перевел взгляд на дом и увидел открытое окно их квартиры, он боялся, что Попов что-то услышал. Зеленоглазый рванул наверх, он бежал по лестнице, потому что так было быстрей, потому что он боялся опоздать. - Сеня! - раздаётся крик, как только открывается дверь. - Я же просил меня так не называть, Тошечка, - Брюнет знал, что Шаст не любит этот вариант своего имени, - что в магазине купил? - А? Магазин... - Антон совсем забыл про своё оправдание для выхода. - да там не было того, что я хотел, - с улыбкой пролепетал парень и поцеловал Арса в губы. «Он не слышал!» Фраза в голове — и камень с плеч Шатена. Но Арсений слышал. Все слышал. Следующие несколько дней проходили как в тумане. Ира постоянно писала и звонила, Антон убегал из дома «в магазин» и говорил с Ирой, а Арсу говорил, что печенье никак не завезут, любымых чипсов нет или последнюю газировку купили, ничего не оставив. А Попов все слышал и знал. Он видел как мучается Антон, как он мечется и чувствует вину за свое вранье и детские оправдания. Он умчался сам. Он переживал за своего парня и переживал, что этот парень перестанет быть его. Но после очередного похода за печеньем, которое не привезли, что-то произошло. - Арс, не поверишь, так и не привезли! - Антон не успел снять с себя куртку, как его впечатали в стенку и начали целовать. Целовать жадно и страстно. - Ты чего? - сквозь поцелуй смог спросить Шастун. - Сегодня я твоё печенье, - ответил Арсений и потащил парня в спальню. Антон не верил, что это происходит. Он много раз просил Арса об этом, но тот не хотел торопиться, а сейчас губы питерского графа целуют его шею, иногда оставляя красные, а то и фиолетовые метки, значащие, что Антон занят, что он принадлежит лишь ему, лишь этим глазам. - Ты мой, - шептал Попов, кусая шею и ключицы, иногда целуя губы, расстегивая рубашку его чуда. Но терпения не хватало, хотелось больше касаний, поэтому пуговицы летят в разные стороны, рубашка рвётся. - Я тебе куплю новую, - Арс снимает с себя футболку «Батон Шастун» и она летит на пол. Брюнет нависает над Антоном и проводит дорожку поцелует от шеи до ремня и обратно, слыша вздох разочарования. Арс обращает своё внимания на сосок и начинает его вылизывать, кусать и всасывать. Когда до его ушей доносится стон Антона, который запустил свою руку к нему в волосы, а другой рукой он прикрывает свой рот, чтобы было тише, его начинает вести. - Убери руку, я хочу тебя слышать, - просит брюнет, - Хороший мальчик, - говорит Арсений, когда Шаст убирает руку и целует его. Затем голубоглазый возвращается к соску, но уже добавляя руки. Одной из них он играет со вторым соском, а другая рука опускается на бугорок. Снова стоны. Стоны, ради которых Арс готов на все. - Антон, я... - телефон Антона звонит. Ему звонит Ира. Шастун хочет встать и пойти в магазин, но его останавливают. - Не пойдёшь ты ни в какой магазин! Не пойдёшь ты курить! - Арс, я должен... - Нет! - Попов срывается на крик. - Как ты не понимаешь. Ты делаешь мне больно тем, что я вижу как ты страдаешь, делаешь мне больно тем, что можешь вернуться к Ире! - кричит брюнет, - Пойми, - после паузы шёпотом продолжает он, - Тоша, ты глубоко во мне звучишь музыкой, ты все мое, самое важное*. Я слышал все ваши разговоры. Я видел сообщения, но не все. Я не хотел читать, я видел лишь пару смс. Но я не могу так. Она мешает. Я боюсь, что все это лишь момент для тебя, когда для меня это жизнь. Я уже не смогу без тебя. Тоша, вспомни, Ира уже не первый раз нас так отвлекает, а ты не первый раз уходишь от меня, как только видишь ее сообщения или звонок. Антон, твою мать, ты даже не переименовал ее в своём телефоне! Если ты так хочешь к ней, то выметайся из моей квартиры раз и навсегда! - снова крик, - Черт! - Сеня... я знаю, ты просил меня так тебя не называть, но послушай меня. Ты мне важен, я много чего понял, будучи с тобой. Например, я пообещал, что твои глаза не будут плакать, хотя плачут они из-за меня. Твои глаза... твои глаза синие, и ощущения такие сильные, что хочется просто обнять тебя и не отдавать никому! Но я понял почему! Я застрял навсегда в этом мире, в новом мире, раскрашенном в синий. Только в синий.* Арсений, твои глаза сводят меня с ума, ты делаешь меня сумасшедшим; рядом с тобой я не могу ни о чем думать, только ты, только твои глаза, только твои губы, только твоё тело, только твоя душа... только ты! Арс, за это время я признал, что люблю тебя. Я не могу без тебя. Ира мне не нужна, я прямо сейчас при тебе пошлю ее, а ещё... я не могу от тебя уехать. У нас карантин. Город закрыли. Прости, тебе придётся меня терпеть, — печально закончил парень. -Что ты сказал? Повтори. -В стране карантин, я не могу уехать. -Не это, дебил! - Ах, я ещё и дебил! Ладно. Я люблю тебя. Попов Арсений Сергеевич, я чертовски сильно люблю тебя! Они целуются, но не страстно, нет. Нежно, мягко и с любовью. -Я тоже тебя люблю, Шаст, а ещё предлагаю продолжить то, от чего нас оторвала Ира.