Драко, сын Лафея

***

Лететь во Тьму было страшно. Очень жутко. Зверски холодно. Локи видел в отдалении вспышки Биврёста и даже, как ему казалось, слышал крики брата. Хотя… какой он ему брат, с разными отцами и матерями? «Названый» — упорно стучало в мозгу, и именно это слово отпечаталось в угасающем сознании бывшего принца Асгарда, полноправного короля Йотунхейма, приёмного сына Одина, полукровного сына Лафея, Трикстера, Бога Зла и Коварства…

***

— Драко, сынок, — чей-то нежный голос звал и не давал окончательно погрузиться во мрак. — Пожалуйста, не покидай нас, ты же знаешь, как мы тебя любим… Через мириады вспышек боли и огненного жара, сжирающего тело изнутри, послышался мужской усталый голос с лёгкой хрипотцой. — Дракон, ты просто обязан прийти в себя. Я требую, чтобы ты выжил. Я приказываю тебе как глава рода. Сынок, пожалуйста, не оставляй нас, мы этого не перенесём… Тьма говорила с Локи двумя голосами, которые он уже узнавал. Иногда к ним добавлялись ещё какие-то, видимо, целителей, потому что они уговаривали смириться и подготовиться к прощанию. Локи только отстранённо удивлялся, что кому-то он так нужен, что из-за него ругаются, грозят какими-то страшными карами, умоляют сотворить чудо. Странно. В Асгарде нет ни одного жителя, который бы вступился за колдуна. Его презирали и боялись, ведь истинный ас машет оружием и кулаками, а не хитрит, избегая рукопашного боя. Очень странно. Локи не заметил, когда именно Тьма начала светлеть и постоянная разрывающая боль начала отступать. Вначале он почувствовал, что может двигать пальцами на руках, потом слегка пошевелил ногой. Эти нехитрые действия занимали всё время, пока он находился в сознании, но всё же Локи старался изо всех сил, пока не смог слегка приоткрыть глаза. Он чуть не ослеп от пламени камина, возле которого в большом кресле дремала пара. Женщина спала в кольце рук мужчины, который даже в забытьи бережно держал её в своих объятьях. Оба блондины, но большего Локи разглядеть не мог — в глазах всё плыло, а в горле полыхал пожар. Он попытался что-нибудь сказать, чтобы привлечь внимание и попросить воды, но из горла вырвался только какой-то невразумительный сип. Но даже этот тихий звук заставил пару моментально вскинуться и подбежать к кровати. — Драко, милый, как ты себя чувствуешь? — женщина прикоснулась к его руке своей прохладной ладонью, а Локи устало удивился тому, что понимает её речь, ведь это точно был не Асгард — звёзды за огромным окном были совершенно незнакомы. Тем временем мужчина вложил ему в рот кусочек льда со вкусом каких-то чуть кисловатых фруктов, и Локи почувствовал, как мучительная жажда отступает. Он сумел рассосать ещё пару кубиков божественного лакомства, прежде чем снова провалиться в забытьё. Вот только теперь это было не падение во мрак, а спокойный сон, в котором он — маленький белокурый мальчик — рос в тесном кругу своей семьи и близких людей. Он резвился среди больших веселых собак с длинной золотистой шерстью, играл с детьми в цветущем саду, занимался со строгим учителем, беседовал с отцом, читал книги с матушкой, летал на метле. А потом он прокрался в конюшню и взобрался на огромного дрессированного гиппогрифа, просто на спор с мальчишками. Послушный крылатый зверь позволил вывести себя на волю и по сигналу взлетел. А Драко упал, не удержавшись без упряжи, и разбился. Видимо, насмерть. И вместо маленького любящего и любимого, но немного избалованного сына родители получили кукушонка — злобного и разочарованного в жизни недолговременного царя Асгарда. Выздоравливал Локи долго и тяжело. Он чувствовал в себе магию, но не мог запустить её для регенерации, слишком по-другому было устроено тело мидгардского волшебника, да и возраст пока был мал — Драко должно было исполниться одиннадцать лет только через пару месяцев. Так что приходилось лежать, копить силы и наблюдать за всеми. Чаще всего за ним присматривал магический прислужник; несколько раз в день заходили родители, которые наконец-то стали выглядеть живыми людьми, а не тенями из мира Хельхейма. Любовь — вот что чувствовал Локи. Во всём: в заботливой руке отца, который поправлял его подушку и слегка сжимал худое плечо сына; в лёгком поцелуе матери, которая читала ему странные книги и обтирала лицо ароматным тёплым полотенцем; в том, как они оба с тревогой и радостью следили за каждым его движением. Не надо было доказывать, что он лучше брата, никто не требовал демонстрации доблести и чести — его просто любили и были счастливы, что он выжил. И Локи дал себе зарок, собрав остатки всего хорошего, что осталось в его душе, что он сделает всё, чтобы эти люди никогда не пожалели о том, что он не их маленький Дракон, а Трикстер из другого мира. Недели через две после его возвращения в мир живых маленькая домовушка Элли, которая собралась умывать «юного мастера Драко», вдруг вскрикнула и испарилась из комнаты, позабыв обозначить своё перемещение хлопком. Через несколько минут в спальне больного появились встревоженные родители, они вглядывались в лицо сына, чему-то радуясь и улыбаясь. — Что? — шёпотом спросил Локи. — Что со мной? — Милый, у тебя изменился цвет глаз, — ответила мать и погладила его по щеке. — Они теперь ярко-голубые, а это признак счастливчика, отмеченного любовью Магии. — Ну и хорошо, — порадовался Локи, — счастье нам понадобится и лишним точно не будет. — Ты прав, сын, — отец с гордостью смотрел прямо ему в глаза. — Малфои всегда получают всё самое лучшее, а теперь ты поднимешь наш род на самую вершину. Локи бы сказал, что с вершины очень больно и иногда смертельно падать во Тьму, но усталость снова сморила его, и он уплыл в целительный сон, не чувствуя, как его очищают чарами, умывают, переодевают и перестилают постель.

***

Пятого июня в старинном поместье семьи было непривычно шумно. Гости, самые близкие и доверенные люди, прибывали ровно в полдень через камин или аппарировали к воротам, где их встречали домовики. Фуршетный стол для благородных волшебников и их любимых отпрысков накрыли на лужайке, окружённой цветущими розами и высокими деревьями, в тени которых журчал ручеёк. Погода радовала теплом, солнце пригревало, но открытые белоснежные шатры прекрасно спасали от слишком жгучих лучей. Именинник, юный Драко, был пока немного слаб, но уже мог присутствовать на празднике, посвящённом его одиннадцатилетию. Он сидел в удобном кресле, а прибывающие гости подходили к нему, желали много хорошего и преподносили подарки, которые складывали на отдельный столик. Локи помнил почти всех из своих снов-воспоминаний, поэтому вежливо приветствовал каждого, но от него и не требовали много. Наконец, все приглашённые волшебники разбились на группы по интересам, а возле именинника собрались его детские товарищи. — Драко, ты как? — смущённо пробасил Грегори Гойл, тот самый мальчик, после спора с которым и случилось знаменательное похищение гиппогрифа. — Я почти в порядке, Грегги, — заверил друга Локи, — а ты сам? Тебе не досталось? — Ну… — подросток инстинктивно потёр себя чуть пониже спины и ойкнул, заметив строгий взгляд отца. — Немного наказали, конечно. Но это не страшно. Мы такие идиоты, что начали всё это… — Разве мы когда-нибудь шалили по-другому? — усмехнулся Локи, вытащив из воспоминаний предшественника все их проделки, как то: ощипывание хвостов у белоснежных птиц, попытки самолевитирования с огромной ивы (хоть хватило ума делать это над рекой) и прочие небезопасные приключения. — Это да, — уже успокоенно рассмеялся Грег. — Мы такие. А теперь и в Хогвартсе покажем всем, как именно мы умеем веселиться. — Мальчики, — вмешалась в их разговор маленькая симпатичная брюнетка Панси. — Нам надо вести себя прилично, вы же знаете, что слизеринцам нелегко в школе, которой правят гриффиндорцы. Да и декан не позволит, чтобы мы теряли баллы. Ещё и Избранный поступит в этом году, а значит, вражду будут подогревать со стороны. Локи смотрел на этих детей-подростков и поражался их взрослым речам. Он сам, проживший более тысячи лет, считался молодым среди асов, а эти одиннадцатилетние дети рассуждали о внутренней политике школы, как умудрённые опытом старички. — Посмотрим, — согласился он со всеми сразу. — В конце концов, шалости бывают разными, и нам вовсе не обязательно лезть на рожон. Мы — наследники своих семей, каждый из нас ценен, так что рисковать собой ради глупых забав не стоит. Я слишком расстроил родителей и увидел, что, если со мной что-то случится, им будет очень тяжело. Матушка сама чуть не слегла от горя, а отец с трудом сдерживал себя от отчаяния, ведь все заботы всегда лежат на его плечах. Так что мы будем вести себя так, чтобы лишний раз не огорчать наши семьи, а развлечения мы придумаем, только неопасные и не позорящие наши имена. Дети покивали, видимо, представив своих родителей на месте четы Малфоев, и перешли на более приятные темы. Потом все переместились в шатёр с угощением, домовики подали огромный именинный торт. Счастливые родители помогли Драко отрезать каждому гостю по кусочку восхитительного нежного десерта. Взрослые беседовали, дамы пили лёгкое вино, мужчины курили сигары и трубки, расположившись в отдельном уголке. Дети перешли к играм, весело гомоня и перебрасывая друг другу бадминтонный воланчик. Наряду с ракетками использовали лёгкие чары, поэтому было интересней вдвойне. Потом решили играть в крикет. На лужайке с короткой травой установили «калитки», игроки разобрали биты и начали соревноваться в точности ударов по маленькому мячику. Локи наблюдал за своими товарищами, сидя в тени и попивая вкусный лимонад. Новая жизнь среди волшебников Мидгарда ему определённо нравилась. Трикстер не знал, что ожидает его в ближайшем будущем, но не сомневался, что он — тысячелетний Бог — теперь сполна насладится новой жизнью с любящей семьёй.