Вход в бесконечность

Привет, дорогой дневник. Так же обычно пишут? Михи посоветовал мне записывать свои мысли в дневник, говорит, что это очень полезно, чтобы не забывать, кто ты на самом деле. Это заглавная страница, поэтому нужно написать введение. Так... Меня зовут Стивен Рудольф Тиман второй. Мне двадцать четыре года. Рост — 1метр 80 сантиметров. Вес — 69 килограмм. Глаза серые. Волосы короткие каштановые, часто, растрёпанные. Михи говорил мне, что описание внешности — самое важное в тексте, поэтому я это и написал. Работаю крупье в казино. И, между прочим, я лучший крупье месяца. Правда, так говорит только мой коллега Лиам. У меня просторная квартира в центре города, в котором живут двое мужчин и кот. Эти двое — я и мой парень Михаэль. Расскажу о нем. Михаэль Дрим. Самый красивый человек в мире, а, по совместительству, моя любовь. Невысокий; худой, но спортивный зеленоглазый блондин. Эх... Ему двадцать шесть. Три года назад он был фигуристом, но после травмы всем резко стал не интересен, хотя у него могло быть будущее в большом спорте. Примерно через неделю, после того как он ушел из фигурного катания, Михаэль очутился у меня в казино. Он проиграл много денег, и я захотел пообщаться с этим отчаянным красавцем, поэтому подошёл к нему после работы. Михи сидел на лавочке напротив казино. Я спросил, что случилось, и он рассказал мне про все случившиеся в его жизни, даже про то, что родители не пускают Михаэля домой. Поэтому-то я пустил его к себе пожить. Как понимаешь, он живет у меня до сих пор. Через полгода нашего бурного романа, я рассказал ему свою историю. Про мать, про отца, про "Ундину", про весь лживый образ, который я выстроил для родителя. Про различные моменты и факты, например, что мой отец даёт определенную сумму денег, которых мне хватает на жизнь, но я работаю в казино, просто потому, что хочу работать. Тем более в казино. Вот так мы и живём с ним три года: я каждый день делаю различную лёгкую работу для отца, а Михи работает консультантом в Икее. В особняке (да-да, папаша очень старомодный) есть моя комната, но я ночую в квартире, а отцу говорю, что мне нужно следить за котом Себом. Именно Михи спас меня от призраков матери, которые приследуют меня, когда я становлюсь своей "идеальной" версией. Не хочу быть как она. Наверное на этом все... Удачного прочтения, незнакомец. 20 июня Сегодня был ужасающе дикий день. Наверное самый поворотный в моей жизни, но сейчас ещё рано об этом судить. Начну с начала. Утром, как и всегда, я проснулся на своей кровати в обнимку с Михаэлем. Мне нужно было поехать к отцу, поэтому завтрак готовил Михи. Я съел сэндвичи, накормил нашего кота. У нашей семьи есть личный водитель, который заезжает за мной, когда отец во мне нуждается (всегда). Я причесал свои каштановые волосы, снял линзы и надел очки и деловой костюм с пиджаком, сделал серьезное лицо, и направился к машине. Михи, как всегда, назвал меня Брюсом Уэйном и тоже начал собираться на работу. У нас есть правило, согласно которому, он не показывается на улице, пока я не уеду с водителем. Поздоровавшись с Альбертом (водителем), я сел на заднее сидение. Всю дорогу, мы, как обычно, молчали. Когда ты постоянно врешь, молчание становится привычкой.

***

Единственное, что мне нравится в таких поездках — смотреть в окно на меняющийся пейзаж и представлять, что я сейчас еду с кем-нибудь на вечеринку и обсуждаю все на свете.

***

Через полчаса мы прибыли к "замку". Отец работал на втором этаже, я поднялся к нему по лестнице. Зайдя в комнату, он сказал: —Здравствуй, Стивен. Мне нужно с тобой поговорить сегодня на счет наследства. Говорил он это не отрываясь от своей работы, и так холоднокровно, как он умеет.

***

Я с детства слышу подобное и не принял это во внимание.

***

Неожиданно для меня, отец резко встал со своего места, и я увидел, каким немощным он выглядел, несмотря на свой возраст — 60 лет. Он медленно подошёл ко мне, заглянул в глаза (смотреть в глаза — единственная традиция, которую я чту в своей настоящей жизни), попытался сказать "Стивен", но оборвался на полуслове и упал без сознания. Я позвал Альберта и вызвал скорую. Она прибыла в течении пятнадцати минут. Мне пришлось ехать с отцом в скорой, чтобы первым узнать, что же с ним случилось.

***

Это дневник и его никто не прочитает (надеюсь), поэтому я могу быть максимально откровенным. Я надеялся, что он умрет. Уже давно надеялся. Он испортил мою жизнь уже в тот день, когда решил зачать ребенка. Возможно, другой сперматозоид смог бы пережить смерть матери, вечную ложь и низкую самооценку, но не я. Я мечтал о его смерти уже давно. Он прожил свое. Он загубил множество девочек и девушек поддержанием своих идей перед их родителями. Мы прибыли в больницу. Для него освободили палату и взяли анализы. Все это время, я сидел около его койки и ждал. Просто ждал.

***

Через четыре часа пришла врач. — Здравствуйте, Мистер Уильям Тиман? — Это он. Я его сын. — У нас очень плохая новость. Главное сохраняйте спокойствие. Это может вас шокировать, лучше сядьте. У вашего отца рак в четвертой стадии. — Что?! Но как у него могла развиться последняя стадия, и я не замечал этого? — Это не так заметно, как кажется. Он не посещал врача более сорока лет, поэтому я удивлена, что у него только рак. Я работаю в этой больнице около пятидесяти лет, но такое отношение к своему здоровью вижу впервые. — Сколько ему осталось? — От двух месяцев, до полугода. Если начать лечение сейчас, то, возможно, он сможет прожить побольше. Я сожалею... Дальше я не слышал. Я зашёл в кабину туалета и начал улыбаться и смеяться.

***

Его убила его же натура. Он постоянно говорил мне, что современная медицина бесполезна. Старый дурак! Это так смешно, что именно то, что я хотел, сейчас происходит. Моя жизнь часто напоминает мне черную комедию, но сейчас особенно аутентично.

***

Когда я вернулся в палату, отец уже очнулся. — Она все мне рассказала — проговорил он, когда я вошёл. — И что теперь? — ответил я, стараясь изображать скорбь всем своим видом. — Приходи сегодня в пять домой. Я обговорю с тобой кое-что. Можешь идти. И я ушел. Поехал домой на такси. По пути я был радостным, каким не был очень давно. Я расстрепал волосы, снял очки, хоть и плохо вижу, снял пиджак и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Даже подмигнул водителю, но я не уверен, что он увидел, и, вообще, не уверен, что подмигивал ему, а не фонарному столбу. Без линз и очков, я — слепой. Михи не было дома. Его смена в Икее ещё не закончилась. И я просто уснул гладя кота. Проснулся от звука открывшейся двери. — Ты почему здесь? — С порога поинтересовался Михаэль. — У Уильяма Тимана, моего отца, рак! — торжественно ответил я — Ты же знаешь, что мне не нравится, когда ты шутишь про смерть своего отца. — Нет, я серьезно, у моего папаши рак в последней стадии! Мы скоро будем свободны, Михаэль Тиман! Мы свободны! Поехали в Россию! Ты давно хотел туда. Я отвезу тебя... — Стивен... — Он взял меня за руки и медленно говорил, смотря прямо в глаза. — Каким бы плохим он ни был, он твой отец и он человек. Смерть — это не то, чему стоит радоваться. Я знаю, что ты переживаешь из-за него, но не стоит становиться таким злорадным.

***

То, что я люблю в нем больше всего — его способность говорить мне в лицо о моих недостатках, так, что мне не хочется ударить ни его, ни себя. А хочется стать лучше.

***

— Да, ты прав. Буду сдержаннее. Только ради тебя. Я поцеловал его в щеку, а он улыбнулся. Мы съели мандарины, и я начал собираться на ужина с отцом. За мной заехал Альберт. Дальше повторилась молчаливая поездка. И, наконец, когда я прибыл, Альберт сказал, что отец ждёт меня наверху.

***

Наверху, для нас, значит на крыше.

***

Горничная приготовила стол с вином и овощным салатом. Уже темнело и вдалеке виднелись грозовые тучи. Ко мне присоединился отец. — В чем причина застолья?— говорил я, стараясь быть спокойным. — Мне нужно с тобой поговорить. Мы присели, он разлил вино и продолжил говорить: — Ты наверняка слышал, что сказали врачи. Я им не верю. Я думаю они просто хотят собрать с меня деньги...

***

Старый дурак!

***

— Я прекрасно себя чувствую, у меня не должно быть проблем со здоровьем. Я молюсь каждый день, такого просто не может быть.

***

Как же уверено ты говоришь этот бред, старик!

***

— Да, отец, мне тоже кажется, что они просто наживаются на людях. — Но главное не это. — Он отвернулся от меня и подошел к краю крыши. — Я хотел напомнить тебе о том, что ты должен делать.

***

Нет, я ничего тебе не должен!

***

— Ты должен унаследовать "Ундину" и следить, чтобы все было по правилам. Ты должен найти жену: здоровую, покорную, лучше всего искать среди послушниц "Ундины".

***

Но мне не нужна жена! Я люблю Михаэля и никогда не полюблю безвольных кукол, которые умеют и хотят только подчиняться!

***

— Зачатие ребенка должно происходить только после свадьбы.

***

Нет! Нет! Нет! Нет! Ты скоро умрешь, и не будешь мне мешать. Не будешь! Я буду носить линзы и целовать Михи прилюдно и буду говорить, а не молчать!

***

Не успел я понять, что произошло, но когда опомнился, тело моего отца уже лежало лицом в дорожку, отделанную мрамором по желанию моей матери, когда мне было десять. Через тридцать секунд я понял, что случилось. Я его столкнул.

***

Я его столкнул! Михи предупреждал, что нужно быть сдержаннее, но я его не послушал и теперь меня могут посадить.

***

Я успокоился, поправил очки, а Альберт уже вызвал скорую и полицию. Через полчаса, когда уже стемнело и начался ливень, приехали нужные спецслужбы Меня начали расспрашивать офицеры, и я сказал им, что он был шокирован новостью о болезни и покончил с собой во время последнего ужина с любимым и единственным сыном. Во время допроса, я повернул голову и мой взгляд зацепила девочка лет четырнадцати с фотоаппаратом, которая снимала местность и тело Уильяма. У нее были длинные черные волосы, которые скрывались под красным капюшоном, черная, достаточно короткая для ее лет, юбка и черные массивные сапоги. — Простите, офицер, тут, видимо, любопытные подростки развелись?

***

Даже сейчас я могу шутить и быть собой. А всего лишь нужно было убить одного человека.

***

— Ах, да, это Робин. Расслабьтесь, она тоже работает с нами. — Это как же? — Ее приемный отец — бывший лейтенант. А сейчас, после одной неудачной перестрелки, он стал овощем. Может общаться только какими-то неясными жестами, которые понимает одна лишь Красная шапочка. Мы не разрешали ей работать под его значком, но и не запрещали. Пока офицер описывал Красную шапочку, она подошла к нам, пряча от дождя фотокамеру и блокнот. — Здравствуйте, я —лейтенант Кельвин.— она протянула мне руку. — А вы, кажется, сын. — Робин, боже, не называй себя лейтенантом, это же незаконно. — Незаконно — домогаться до сотрудниц, урод. — Ладно, уже ухожу. — сказал офицер— И если ты расскажешь моей жене — тебе не жить. — А теперь угроза. — Робин повезло, что офицер не слышал ее из-за дождя. — Самоубийство. Как не оригинально. — А..э...что? — Я знаю Уильяма Тимана. Он владелец "Ундины". Приходил когда-то он к нам в школу и агитировал девочек, хотя бы, посетить его секту. Если он действительно был так верен своим принципам, то не свел бы счёты с жизнью. Он попал бы в ад. Так ведь?

***

Никогда не думал, что дети могут быть такими умными и опасными одновременно.

***

— Нет, ты не права. Такие вещи, как болезни, могут подкосить человека. — Не тыкай на меня, мажор. Я найду подтверждение моей теории, обещаю. И ты, для меня, первый подозреваемый. — Вы ошибаетесь, лейтенант. — Может быть... Да, вот так все и произошло. Я старался приукрасить, чтобы было интересней. Всегда мечтал стать писателем. Теперь у меня есть такая возможность. И отца мне не жалко. А что? Как будто ему было жалко мою мать. Он ублюдок и заслуживал смерти. Цитата сегодняшнего дня: " It's funny how some things just change in a day..."