Битва двух влюбленных

Вот он — тёмный зал, больше напоминающий пропасть, и среди него, как мерцающая искра в гуще чёрной пустоты — гладкий, холодный, голубой опал. Такой миниатюрный, такой притягательный и в то же время могущественный Лунный Камень, способный решить дальнейшую судьбу Короны. Глаза Рапунцель с удивлением округлились, изучая помещение, но уже через пару мгновений в зелёных очах можно было прочесть радость и спокойствие, ведь горячо желаемая цель, к которой они стремились уже как год, находится прямо перед её обзором. Принцесса, решив поблагодарить верных друзей — Юджина и Кассандру, за приложенный в этом нелегком путешествии труд и стойкость в навалившихся на их пути препятствиях, теперь осторожно шагает по ледяному каменному полу, который норовит всячески оцарапать кожу её крохотных ножек. Каждый несмелый шаг приближал к камню. С каждым прикосновением к полу сердце начинало биться чаще. С каждым метром дыхание становилось труднее, но расстояние между Рапунцель и опалом неминуемо сокращалось. Спустя несколько утомительных минут принцесса Короны уже завороженно стояла возле Лунного Камня, протягивая к нему тонкую, чуть дрожащую руку. Девушка не знала, какими последствиями может обернуться контакт с опалом, ведь сама блондинка была обладательницей противоположной ему силой Солнечной Капли, но узнать тайну чёрных камней ей было жизненно необходимо. От худеньких пальчиков до светящегося опала оставалось пару сантиметров, как к блондинке подоспел её возлюбленный Юджин, по совместительству — принц Тёмного Королевства. — Красотка, постой, мне пришла одна мысль. Так как я — принц Тёмного Королевства, опал может принять меня, как своего далеко не первого хранителя, поэтому, прошу, дай мне самому взять этот опал. Я не хочу, чтобы ты пострадала от него, — завершил свою мысль Фицерберт. Принцесса Короны задумалась над предложением суженого. Страх растекался по венам девушки, вполне возможным исходом слияния двух противоположностей может стать её смерть. Волнение безжалостно перекрыло горло девушки. С одной стороны, Рапунцель хотела самостоятельно окончить путешествие, победно обхватив опал в свои хрупкие пальчики. Но с другой… едкий страх неизвестности уничтожал это желание. И, в конце концов, светловолосая уступила свою участь любимому, тихо поблагодарив его за заботу, и, улыбнувшись, отошла к непримечательной Кассандре. Теперь свет опала озарял мужской лик, который не стал поддаваться красоте голубого опала. Шатен резко схватил драгоценный камень, который мигом заискрился и стал выпускать волны ярких небесных лучей, сжигающих густую темноту и ослепляющих каждого находящего рядом с ними. Опал накалился, будто защищаясь от тисков грубой ладони. Кожа на руке плавилась, принцу хотелось кричать от жуткой боли, но он решил стиснуть ровные зубы, не давая возможности вскрику разнестись по пространству. Но терпеть бывшему вору пришлось недолго, скоро он почувствовал, что его рука уже не ноет от боли, значит, опал «успокоился» и принял нового хозяина. Рапунцель, заметив, что всплески света прекратились, встревоженно подбежала к будущему мужу, чтобы узнать его состояние. Фицерберт опустился на колени, опустив взлохмаченную голову. Взгляд устремился на руку, твёрдо держащую крохотный опал. Блондинка положила свою руку на плечо возлюбленного, с тревогой взглянув на его правую руку. Точнее на то, что от неё осталось. Ткань, покрывавшая кисть, выгорела, кожа была покрыта сплошным чёрным камнем, который резко заканчивался на середине руки. С ужасом на лице, левой рукой Юджин дотронулся до «тёмной корки» — колючий холод, без признаков жизни. Принцесса, чтобы уберечь любимого от волны отчаяния, обняла его, шепча приятные слова о том, что все будет хорошо. Проглотив поглощающие его эмоции, принц Тёмного Королевства выдавил улыбку, адресованную Рапунцель, как благодарность за понимание и поддержку. Пара подошла к не менее встревоженной фрейлине и на расспросы об их самочувствии светловолосая заключила: — Что же, Кэсс, теперь мы официально завершили нашу главную цель, поэтому предлагаю незамедлительно отправиться обратно в королевство! — Я рада, Рапс, что вы с Фицербертом серьезно не пострадали. Сочувствую тебе и твоей руке, бывший вор, но, думаю, мы справимся с этим каменным покровом до первого седого волоса на твоей голове. — Скорее раньше, чем ты найдёшь себе мужа, тиранка. Но я согласен с красоткой, миссия завершена, значит, самое время возвращаться в Корону. Но я хочу попрощаться с Эдмундом, то есть, с папой, поэтому пока идите без меня, я вас догоню! — произнёс Юджин, передав опал Кэсс. — Лучше не торопись, Фицерберт. Мы с Рапунцель и без тебя сможем вернуться в Корону и решить вопрос с чёрными камнями. Когда закончим и будет лишнее время — вернёмся за тобой, — съязвила Кассандра, не желая упускать из виду недавно сказанную Юджином фразу. — Хватит, Кэсс! Милый, не слушай её, мы тебя обязательно дождёмся, — обхватив загорелыми ручками руки любимого, сказала принцесса. — Не переживай, блонди. Конечно, тиранка не решится оставить меня здесь, ведь больше ей не с кем будет устраивать шуточные перепалки, если достойный соперник останется далеко за пределами Королевства. Дочь Капитана Гвардии закатила глаза, но добрая ухмылка расползлась по её лицу. Рапунцель и Кэсс решили не медлить и стали удаляться от Тёмного помещения, которое редкими всплесками света продолжал освещать опал в руке фрейлины. Секунду проводив девушек взглядом, Юджин вышел в главный зал, где пару часов назад покоились безжизненные каменные статуи предыдущих правителей Тёмного Королевства. Каждая человеческая статуя выражала особенности правителя: у одного взгляд выдавал гуманность, у другого — суровость и властность. Но все они, как солдатский отряд, принимали стойкую позу силы и мужества — истинного, непоколебимого императора, который сможет вести верную внутреннюю и внешнюю политику. Таким королем оказался и недалёко стоящий Эдмунд, который всё не решался подойти к своему сыну. Сейчас в помещении царил хаос: статуи теперь были обыкновенной грудой камней, от которых веяло лишь воспоминаниями; стены и обширный пол были пронизаны чёрными ледяными пиками, готовыми проткнуть любую материю на своём пути. Среди развалин и непробиваемых камней покоится одинокая фигура бородатого мужчины, уже привыкшего разговаривать со своим «необычным» вороном. Тёмное Королевство пустовало настолько, что Король Эдмунд разучился скрывать свои мысли, предпочитая высказывать их в окружении ворона, гулкой тишины и уже не существующих величественных статуй. Фицерберт с долей неловкости подошёл к Эдмунду, отцовство которого он пока не способен морально признать, и решил первым начать диалог: — Как бы вам так сказать… Спасибо за помощь в сражении со… статуями моих предков, да. — Не стоит благодарности, Хорас, ты — мой сын, и если тебе понадобиться помощь — я с радостью протяну тебе свою руку, — с улыбкой во все зубы произнёс король. — Теперь самое время заключить юношу в объятия, как делают хорошие отцы со своими детьми, — отвернувшись от Юджина, вымолвил Эдмунд, заставив бывшего вора покоситься на Тёмного Короля и немного смутиться. Король снова развернулся к Фицерберту, стоявшему в ступоре, и обхватил юношу своими едва тёплыми руками — объятия короля были мягкими, робкими, но такими душевными и чистыми. Юджин же первое время не решался обнять отца в ответ — не так давно-то и знакомы, чтобы разбрасываться крепкими объятиями. Но всё же Фицерберт позволил себе приобнять своего отца — всё же, ничего плохого для него Эдмунд не сделал, наоборот, всеми силами защищал сына и его друзей от взбунтовавшихся «каменных императоров». Жаль, возлюбленный Рапунцель не мог себе представить, что сейчас чувствует Эдмунд. Мужчина, мягко говоря, был счастлив. Эти объятия возместили ему годы одиночества, годы страданий без родной кровинки, годы без чувственных разговоров и собеседников — эти объятия смогли заменить все плохие воспоминания, хранившиеся в сознании Эдмунда, как в копилке, которая смогла расколоться на части благодаря Юджину — его потерянному сыну. Король хотел, чтобы эти объятия никогда не кончались, чтобы пространство затмилось, но рядом с ним был бы Хорас. Но, увы, суровая реальность не позволяет мечтам Эдмунда осуществится. Юджин прерывает объятия, лёгкой улыбкой одарив отцовское действие. В это время в душе юноши начинает цвести что-то новое, уникальное, интересное — неизвестное ему чувство, загадку которого, в скором времени, он сможет понять. — Спасибо ещё раз, Эдмунд… Папа, — закончил Фицерберт, развернувшись к выходу из замка. Бывший вор чувствовал, как спину сверлит пристальный взгляд. Но Юджин понимал — рано или поздно они ещё встретятся, и, кто знает, какими событиями будет сопровождаться эта встреча. Сейчас возлюбленный принцессы Короны распахнул тяжелые округлые врата, изредка покрытые мелкими царапинками, и отправился встречать свою девушку и… Кассандру, как же без неё.