Подарочек

      Один взмах ресниц — и горло Чонгука уже сжимает сильная рука дракона. Холодный немигающий взгляд парализует волю.              — Разве я позволял тебе обращаться ко мне на «ты»? С чего ты взял, что твоя смазливая мордашка вкупе с красивым телом заставят меня броситься на тебя, как на кусок мяса? Ты всё больше разочаровываешь меня, мой мальчик, — хватка на горле усилилась. — Вы, люди, зациклены на своей оболочке и придаёте ей слишком большое значение, когда нас — драконов — привлекает нечто совершенно иное.              Чонгук в полной мере ощущал нарастающий гнев в драконе и сам уже был на грани. Только, к сожалению, на грани обморока, а не той поглощающей холодной ярости, что бушевала сейчас в мужчине напротив. Возможно, это состояние было из-за нехватки кислорода, что с трудом проникал в лёгкие, из-за крепкой хватки чужих пальцев на его шее; возможно, из-за страха, что медленно опутывал парня своими липкими сетями. Но размышлять об этом Чонгуку было некогда. Важнее было сделать ещё один хриплый вдох, добывая драгоценный глоток воздуха.              — Впрочем, не будем об этом, — недобро улыбнулся Огненный и чуть приблизился. От его улыбки Чонгука прошиб холодный пот. — Ты знаешь, в чём заключается предназначение ритуальной жертвы?              Гук слабо помотал головой: рука на шее не ослабляла своей хватки. Каждое слово произнесённое драконом падало камнем в его оцепеневшее сознание, намертво там впечатываясь.              — Жертва должна за отведённый ей срок родить от дракона ребёнка. И что самое интересное, — рука с шеи сместилась к затылку, пальцы цепко захватили волосы, заставляя Чонгука безвольно запрокинуть голову, — все, абсолютно все, добровольно приходили ко мне в постель. Мне не надо было прилагать для этого никаких усилий. Проводимый обряд играет с вами, жертвами, весьма злую шутку: у вас появляется невероятно сильная тяга к своему «хозяину». В своё время мы с Хосоком придумали зелье, которое нейтрализует возникающее желание. Но даже после его применения, каждая из этих девиц пыталась залезть ко мне в постель с завидным упрямством. Использовать дарованный шанс для удовлетворения своих низменных желаний — это так по-человечески. Они так же, как и ты, были уверены в своей неотразимости, мой милый. Ты даже не представляешь, насколько меня тошнит от вашего самодовольства.              Дракон брезгливо отдёрнул руку, что сжимала волосы парня, и отодвинулся. Смерил Чонгука презрительным взглядом и продолжил:       — Ты будешь наказан. Я запрещу Хосоку давать тебе зелье. Время покажет, кто из нас на кого «запал» и кто будет лезть на стену от желания, при этом понимая, что оно никогда не сбудется.              Мужчина отвернулся и направился к оставленной на берегу одежде. Неспешно оделся и ушёл, оставляя Чонгука одного.              В голове потихоньку прояснялось, отодвигая на задний план недавний страх. Гук зажмурился до боли в глазах и медленно выдохнул. Что с ним такое творится? Зачем он постоянно провоцирует дракона своими выходками? Он же всегда был рассудительным и спокойным, а здесь в него словно бес вселился. Неужели это последствия проведённого над ним ритуала, как и говорил дракон? И если это только начало, то страшно подумать, что с ним будет дальше.       Чонгук шумно втянул воздух и распахнул глаза. Будем разбираться с проблемами по мере их возникновения. Главное не впадать в панику и продержаться пару дней до прихода лекаря. С ним Гук чувствовал себя в большей безопасности. И как самое важное на данный момент, постараться до этого времени не попадаться на глаза своему «хозяину». Мысленно одобрив свой нехитрый план действий, парень выбрался из воды и, одевшись, побрёл в свою комнату.       Поздним вечером, осторожно выскользнув из своей комнаты, он впервые заварил себе отвар из трав ведьмы. Иначе бы не заснул. В голову постоянно лезли мысли о том, как красив дракон: его лицо, его тело, его… в общем, и всё остальное тоже.              

***

             За два дня, что прошли в ожидании Хосока, Чонгук ни разу не пересёкся с драконом. Собственно, случайностью это не было, так как Гук прилагал все усилия, избегая любых столкновений.       По утрам ему удавалось незаметно прошмыгнуть мимо спальни дракона и добраться до кухни. Там он неизменно готовил завтрак (почему-то обязательно на двоих), съедал свою порцию, оставляя вторую для своего «хозяина». Потом тихонько пробирался обратно и предавался тягостным размышлениям о своей незавидной участи. Затем наступало время обеда, и Чонгук вновь крался на кухню. С непонятным для себя удовлетворением отмечал, что порция, оставленная им для дракона, съедена, и снова принимался за готовку. Опять на двоих. Потом ужин, где всё та же необъяснимая забота о драконе.       Хотя почему же необъяснимая… На самом деле парня терзало чувство вины. Он много размышлял о словах Огненного, о странном поведении того в отношении жертв. Неизвестно чем это было продиктовано, но оно ничуть не уменьшало его благородства. Дракон мало того, что не пользовался состоянием жертвы (правда куда они все подевались, тоже пока неизвестно), так ещё и делал всё для того, чтобы нейтрализовать действие ритуала. Понятно, почему так разозлился дракон на слова Гука. Вместо того, чтобы молчать себе в сторонке, да радоваться, что в живых остался, и между делом вникать в суть происходящего, он решил из себя обиженного построить, выставляя себя полным придурком. Ну кто в здравом уме будет спорить с драконом? Что он, двадцатилетний парень, хотел доказать древнему существу, повидавшему в своей жизни сотни таких «чонгуков»? В общем, было стыдно, и как теперь посмотреть в глаза «хозяину» он не знал. Да ещё невероятно смущал факт того, что Гук под действием ритуала, возможно, вскоре начнёт домогаться дракона. Чего парень даже в самых смелых фантазиях представить себе не мог. А знание того, что он самолично лишил себя возможности сохранить достоинство, бесил неимоверно. Короче, было о чём подумать и пожалеть, находясь в гордом одиночестве, дожидаясь появления лекаря.                     

***

             Хосок, как и обещал, пришёл спустя два дня. Чонгук столкнулся с ним в большом зале, когда вывернул из коридорчика, ведущего на кухню. Он настолько обрадовался появлению лекаря, что не удержался и почти повис на мужчине, загребая в свои объятия. Светя широченной улыбкой, он начал суетиться вокруг долгожданного гостя, на время позабыв о существовании ещё одного жителя пещеры.              — Хо, — раздался мягкий баритон дракона за спиной Гука, заставляя сердце парня невольно ускориться. — Рад видеть тебя снова.              — Я же обещал вернуться, — лекарь обнялся с Тэхеном и улыбнулся. — Вижу все целы и невредимы, что весьма похвально. Я, кстати, принёс зелье для Чонгука, — Хосок потянулся к своей плотно набитой сумке, но был остановлен драконом.              — Нет. Я запрещаю тебе давать жертве зелье.              — Не понял, — нахмурился лекарь и бросил быстрый взгляд на стоящего с виноватым видом парня. — Что произошло, пока меня не было?              Чонгук потупил глаза. Хосок требовательно посмотрел на друга, тот лишь пожал плечами в ответ:       — Жертва решила, что умнее своего хозяина и вправе указывать ему что делать.              — Жертва значит, — покатал на языке неприятное слово Хосок. — Не мальчик, не Чонгук, не мой милый или мой хороший, а жертва?              — Да, — с бесстрастным лицом кивнул Тэхен.              — Ты же понимаешь, чем ему это грозит? Оно тебе надо? — с нажимом произнёс Хосок, не сводя пристального взгляда с дракона.              — Я всё решил. Не беспокойся, я справлюсь. А вот жертва вряд ли. Но он это заслужил.              Чонгук, будучи свидетелем данного разговора, нервно облизал губы. Спокойствие дракона, его показное безразличие пугало сейчас даже больше, чем его ярость. Его участь решена — вот что это означало. Оставалась лишь надеяться на помощь Хосока, который был явно недоволен решением Огненного. Лекарь обернулся к побледневшему парню:              — Гук-и, будь добр оставь нас одних. Я чуть позже загляну к тебе.              Парень послушно кивнул в ответ и поспешил выйти из зала, потому что от близости дракона с ним начало твориться что-то необъяснимое. Очутившись в своей комнате, он бросился на кровать, сжимая голову руками. Потом с обречённым стоном зарылся в подушки. Ничто не помогало отвлечься — перед глазами стоял образ дракона. Слишком красивого и безумно притягательного. Желание тягучей волной прошло по телу, оседая в паху приятной истомой. Чонгук с силой зажмурил глаза и помотал головой, надеясь, что этот наивный жест поможет избавиться от наваждения. Стало только хуже: память сработала избирательно, размыв очертания лица, оставляя лишь ярко-зелёные глаза. Глаза, которые перестали быть холодными и пугающими. Теперь в них хотелось раствориться. Без остатка.       «Вот и всё», — обречённо подумал Чонгук. Как долго он сможет сопротивляться этому желанию? И словно в издёвку, тут же вспомнилась фраза дракона о том, что Чонгуку ничего не светит. Ни-че-го. Изощрённая месть дракона — не убить, но заставить мучиться и унижаться. Неожиданно эта мысль пробудила злость, которая, к удивлению парня, вернула его в нормальное состояние. Вытерев со лба выступившую испарину, Чонгук усмехнулся. Спасибо и на этом. Значит, ещё поборемся.               Полог в комнату шевельнулся, пропуская гостя.              — Чонгук, — лекарь приблизился к кровати, где валялся парень. — Мы сейчас пойдём прогуляться, заодно и поговорим.              — Он согласился? Разрешил дать мне зелье?              — Нет, но я не собираюсь потакать его капризам, — Хосок хитро прищурился. — Сейчас он слишком зол на тебя и ничего не хочет слышать в твоё оправдание. Придётся пойти на обман. Ты же не будешь против, Гук-и?              Чонгук порывисто соскочил с постели и благодарно поклонился:       — Спасибо за Вашу поддержку, господин. Но насколько я помню, вы как-то говорили, что без дракона я не могу покинуть пределы пещеры.              — Всё верно. Огненный будет рядом, но держаться на расстоянии. Так что найти момент и передать тебе зелье я смогу. А ты его примешь уже потом, в своей комнате, — лекарь тепло улыбнулся и дружески приобнял Гука. — Не бойся, всё получится.              Напряжение, в котором находился Чонгук последние два дня ушло, оставляя в душе зародившуюся надежду. Он ярко улыбнулся в ответ, заряжаясь уверенностью Хосока.              — Я не подведу Вас, господин. Думаю, нам пора выходить. Не стоит лишний раз злить нашего дракона.