Подарочек

      За те несколько дней, что понадобились дракону для полного выздоровления, Чонгук успел прочно обосноваться в чужой спальне. Собственно, никаких возражений со стороны Тэхена не было. Им обоим нравилось засыпать и просыпаться в объятиях друг друга, беспечно валяться в постели, выползая оттуда лишь для вылазок на кухню или к подземному озеру. К тому же дракон, как и обещал, рассказал без утайки причину своего ранения и кто к этому причастен. Заодно поведал и историю возникновения дружбы с Хосоком и Сунми, и то, что они связаны с ним так же, как и Чонгук. Парень с нескрываемым любопытством впитывал истории из жизни Тэхена, желая знать о нём как можно больше. А уж о том, что во время своих увлекательных рассказов дракон частенько прерывался на поцелуи с Гуком, от которых неизменно становилось невозможно жарко и просыпались совсем уж непристойные желания, Чонгук старался не думать. Хотя это, если честно, было практически невозможной задачей.       Дракон же, словно издеваясь, никуда не торопился, и это было невыносимо. Он, как истинный змей-искуситель, подбирался медленно, завораживая свою «жертву» сладкими поцелуями, утягивая в западню мучительно-нежных прикосновений, что становились с каждым разом всё более откровенными. Тэхен с наслаждением истинного эстета изучал податливое тело Гука и постепенно подводил того к неизбежному. Чонгук не отставал — куда только делась его нерешительность — с фанатичным рвением он запоминал всё, что вытворял с ним Тэ, и проделывал то же самое с телом дракона, учась доставлять наслаждение своему партнёру. Желание отдать себя Тэхёну, тем самым окончательно подтвердив свою принадлежность дракону, росло в парне с каждым днём всё сильнее. Единственное, что останавливало Гука от последнего шага — это, как ни странно, ранение мужчины. Рана, хоть и заживала невероятно быстро, но пока всё-таки причиняла дракону боль, как он не стремился этого скрыть. А Чонгук был не настолько эгоистичен, чтобы вынуждать своего любимого терпеть дискомфорт во время их близости. Так что пока они довольствовались более чем откровенными ласками, которые помогали снижать накал между ними и дарили обоим столь необходимую разрядку. Но то, что желанная близость не за горами, Гук ни капли не сомневался.              

***

             — Тэ, а куда делись все твои предыдущие ритуальные жертвы? — задал очередной волнующий его вопрос Гук, невесомо выводя пальцами узоры по обнажённой коже дракона, медленно продвигаясь вниз, к напрягшемуся прессу мужчины.              Чонгука постоянно тянуло касаться Тэхена, изучать его тело поцелуями или, как сейчас, прижиматься к груди дракона и млеть от приятного тепла, слушая размеренный стук чужого сердца.              — Куда-куда… замуж отдал, — со страдальческим выражением на лице произнёс дракон и хмыкнул, увидев неподдельное удивление парня.              — Замуж?! — недоверчиво протянул парень.              — Да. Что ты так удивляешься? Или действительно думал, что я их ем? — насмешливо изогнул бровь дракон.              — Нет, конечно. Просто не укладывается в голове — ты и в роли свахи, — со смешком проговорил Гук.              — А лучше было бы, чтобы я их убивал или они умирали из-за обряда? — резко став серьёзным, поинтересовался Тэхен.              — Не обижайся, ты же понимаешь, что я вовсе не это имел в виду, — Чонгук виновато посмотрел на нахмуренного дракона. — Расскажешь, как так вышло? — и, хитро блеснув глазами, быстро чмокнул в губы Тэхена, а потом ещё раз и ещё, пока тот не сменил гнев на милость.              Чонгук довольно улыбнулся — совсем не трудно успокоить вспыльчивого дракона, если, конечно, знать, как это делать. А когда горячая ладонь Тэхена огладила парня по плечу, скользнула по шее, а потом и вовсе зарылась в его волосах, ласково перебирая тёмные пряди, Гук окончательно расслабился и, млея от удовольствия, прикрыл глаза. Хорошо-то как…              — У меня давно родилась эта идея, — начал неторопливо Тэхен. — Ты ведь даже не догадываешься, но не только ритуальные жертвы являются марионетками в проводимом обряде. Да, девицам дают зелье любовного приворота, дабы они не смели перечить воле своего хозяина, но и для драконов Древние придумали не менее поганую штуку. Зов — так мы называем тягу к своей жертве. Противостоять ему можно, но для этого требуется огромная сила воли. На тот момент я был слишком молод и сопротивляться ему не мог — приходилось подчиняться даже вопреки собственным убеждениям. Это приводило в ярость: ощущать себя беспомощной куклой, исполняя то, что ненавидишь всей душой. Вроде бы чего такого: переспи с девицей, чтобы она забеременела, и ты свободен. Больше зов себя не проявляет, а ты потом лишь со стороны наблюдаешь: как она вынашивает ребёнка, как заботится о нём на протяжении пары лет, помогая тому осваивать окружающий мир.              — Вроде бы звучит не так и уж и плохо, — тихо обронил Гук, но тут же осёкся, увидев промелькнувшую в любимых изумрудных глазах боль.              — Да, неплохо… — задумчиво проговорил Тэхен и горько усмехнулся. — Вот только за это время красивая и здоровая девушка превращается в древнюю старуху. Полукровка вытягивает из своей матери все жизненные силы, медленно, но верно её убивая. Люди не способны противостоять нашей крови: она для них смертельна. Даже если она разбавлена наполовину. Знаешь, как иногда я сожалел о том, что не могу оставаться равнодушным как мои сородичи? Да, мы смотрим на людей, как расходный материал, и не испытываем по отношению к вам никаких угрызений совести. Для нас вы слишком приземлены и примитивны. И если бы не тот случай в моём далёком детстве, то и я сейчас ничем бы не отличался от своих соплеменников…       Я был ещё слишком мал для участия в обряде, но был прекрасно осведомлён обо всём. Та девушка… Джихё… она была ритуальной жертвой для моего брата, как и положено: красивая и здоровая. А ещё, как оказалось, невероятно добрая. Видел бы ты, с какой радостью она нянчилась со своим ребёнком, даря ему любовь и тепло, даже зная, что в скором времени он её убьёт. И меня, строптивого и надменного дракона, она почему-то восприняла как своего младшего брата и тоже окружила трогательной заботой, несмотря на моё презрение и холодность к ней. И постепенно внутри меня что-то начало откликаться на её искренность, заставляя по-другому смотреть на привычные вещи. Я начал осознавать всю мерзость проводимого обряда и своё нежелание в нём участвовать. Смерть Джихё стала последней каплей в принятии окончательного решения. Даже вы, смертные, имели право на жизнь, которую у вас так бесцеремонно забирали. Правда, мои попытки саботажа обряда привели в тому, что меня изгнали из Рода. Впрочем, я ни разу не пожалел об этом. Вот только зов сразу преодолеть у меня не получилось. Так что первое время я просто убивал свои жертвы, считая такую смерть для них более гуманной.              Чонгук прерывисто выдохнул.              — Считаешь меня ужасным? — негромко спросил Тэхен у притихшего парня.              — Нет, — Гук сморгнул с ресниц набежавшие слёзы. — Я понимаю, что ты был вынужден так поступить. Как же ты смог справиться?              — Хосок и Сунми помогли мне в этом. А я просто проверил одну свою догадку и оказался прав. Магия дракона — вот что являлось важным аспектом. Девице достаточно было забеременеть в моём присутствии, чтобы правила обряда считались выполненными. — Чонгук тихонько хмыкнул. Тэхен щёлкнул парня по носу. — Не надо считать меня извращенцем. Я находился в соседней комнате, этого было достаточно. Хотя ты в чём-то прав, меня не смутило бы, даже если бы молодожёнам пришлось заниматься любовью на моих глазах. В народе тут же появилась байка о том, что ребёнок, рождённый от жертвы, считай невесты дракона, приносит в семью удачу и достаток. Так что отбоя от женихов у моих девиц не было: выбирай, кто больше душе приглянулся. Единственно условие — жить она должна как можно дальше от родных мест, чтобы не портить легенду о злом и ужасном драконе. А я получал свою выгоду: счастливый жених был готов в знак благодарности сделать для меня что угодно и становился моим должником.              — А не проще ли было бы тогда Сунми не проводить обряд? Зачем всё так усложнять? — поинтересовался Гук, поудобнее устраиваясь на плече Тэхена.              — Потому что я не собираюсь подставлять Сунми перед её ковеном. Никто не сможет предъявить ей обвинение в том, что она недобросовестно относится к своим обязанностям.              — А полукровки? Что с ними делают дальше?              — Их забирает ваша правящая династия в ряды своей элитной охраны. Полукровки отличаются исключительной преданностью, а ещё из них получаются отличные воины, которые на порядок выносливее и живучее обычного смертного. Вообще, изначально это было идеей людей, а нашим Древним это пришлось по вкусу, потому что за полукровок платили золотом по весу.              — Кто бы мог подумать… Но почему никто не расскажет об этом?              — Потому что всех всё устраивает, Гук-а, — спокойно произнёс Тэхен. — Каждый получает свою выгоду, и все довольны.              Дракон помолчал, а затем, потрепав Чонгука по макушке, негромко рассмеялся:       — Теперь ты понимаешь мою злость, когда вместо ритуальной девицы я увидел тебя?              Чонгук, вспомнив их эпичное знакомство, не выдержал и рассмеялся тоже. Такое забыть трудно.              — Ну да, из меня невеста та ещё… Но я не жалею, что так вышло. Знаешь, я даже благодарен духам за их выбор, иначе я бы не встретил тебя и не узнал правду о себе.              — Как бы я не был зол в начале, теперь и я с уверенностью могу сказать то же самое, Чонгук-а. Ты моё главное сокровище. Никому тебя не отдам, — Тэхен неожиданно замолк, внимательно разглядывая Чонгука. В воздухе разливалось что-то странно-тягучее, будоражаще-волнительное, от чего дыхание парня сбилось на раз, и сердце забилось трепетной пичужкой.              Тэ склонился к Чонгуку и поцеловал. Сначала нежно, потом более требовательно, уверенно беря инициативу. Гук прикрыл глаза, наслаждаясь мягкостью чужих губ, медленно теряя связь с реальностью. Руки дракона начали свою сладостную пытку, заставляя парня задыхаться от чувственных прикосновений. Желание получить больше, ощутить ярче, прочувствовать сильнее, делало Чонгука всё развязнее и безумнее. Он не желал уступать Тэхену, не менее жарко целуя в ответ, жадно исследуя привлекательное тело дракона, провоцируя того зайти за грань, чтобы, наконец, получить столь желаемое обоими удовольствие. И ведь удалось!       Глаза Тэхена вспыхнули ярко-зелёным, завораживая, утягивая в свою бездонную глубину, подчиняя своей воле. Сознание Гука окончательно затуманилось, вытесняя все мысли из головы, зато обострились ощущения. Он призывно застонал, ощутив, как его начали осторожно растягивать, подготавливая к принятию чего-то более существенного, чем пальцы. Запах ароматического масла заполнил комнату, приятной сладкой тяжестью оседая в лёгких с очередным жадным вдохом. А потом с каким-то душащим восторгом Гук почувствовал, как его заполнили полностью единым слитным движением, и окончательно потерялся в нахлынувших ощущениях, безоговорочно доверяясь своему любимому. Тем самым ставя последнюю точку и подтверждая, наконец, свою абсолютную принадлежность самому невероятному в этом мире дракону.