Стук в дверь разрежет тишину

      Небо темно-серое, мокрое, тяжелое. Ветра нет, лишь журчание воды в водостоках кое-как пробивалось сквозь оглушительный шум ливня. Словно с особой жестокостью проливень хлестал по крышам и окнам. Но благодаря такой отвратительной погоде, солдатам не пришлось смотреть в глаза родителей павших героев, не пришлось слушать эти недовольства перемешанные с крайне редкими возгласами восхищения.       Разведчики уже добрались до штаба, раненых отвезли в лазарет, с коней сняли седла. Солдаты все делали быстро, ведь никому не хотелось задерживаться на лишнюю секунду под ливнем, который и не думал утихать. Грозы больше никто не слышал. Из-за этого некоторые разведчики говорили, будто самой природе было больно видеть, как сбрасывали трупы. Леви на таких смотрел косо, хотя при этом вспоминал слова Петры о дожде:"После неудачных экспедиций всегда идет дождь. Словно кто-то оплакивает наши потери. А может дождь — это все слезы выплаканные из-за павших? Но ведь дождь не соленый…»       Серая, чистая комната наполненная шумом дождя. Мебели не много: напротив большого окна стоял массивный письменный стол, справа от него новая на вид кровать, растянувшаяся вдоль стены и прикроватный столик из темного дерева. Большой, дубовый шкаф стоял вдоль противоположной стены, рядом расположился шкаф книжный в котором красовалось множество цветных корешков. Завершало композицию красное, тусклое кресло стоявшее рядом со столом, в котором, закрыв глаза, расположился капрал. Он уже успел принять душ и переодеться в белую рубашку и черные брюки, шейный платок же лежал на спинке кресла.        Взглянув на Леви можно было подумать, что мужчина вслушивается в удар каждой капли по стеклу окна. Но это совершенно не так. Капрал был глубоко зарыт в свои мысли:"Какой же дурацкий день. Я опять опоздал. Я позволил себе привязаться к ним, потому что уверял себя, что они не умрут? Так могло и быть если бы я не послушался Эрвина и его чертова приказа. А Петра? Что если бы она не смогла овладеть собой? Что бы тогда? Моя жизнь… Она бы осталась прежней, после ее смерти? Конечно же да, что в ней изменит очередная смерть дорогого мне человека? Что? Ну… да, Петра для меня важна, но… Черт надо завязывать с этим. Она моя подчиненная, не больше. ОНА. МОЯ. ПОДЧИНЕННАЯ. А какого черта я спорю сам с собой?! Я что, убеждаю себя? Убеждаю в том, что она для меня ничего не значит? Но я привязался к ней. А может и влю… НЕТ! Нет. Я не мог, нельзя. Я и не влюбился и тем более не полюбил. Просто, испугался. Да, просто испугался за ее жизнь… Это не лучше! С каких пор я боюсь, что кто-то из солдат распрощается с жизнью на поле боя? Черт. Петра, ты сводишь меня с ума…» Леви решил, что он обязан разобраться в своих чувствах сейчас. Пока не поздно. Он много думал и вспоминал и все же решил… Усталость брала свое, и капрал задремал под гул множества мыслей.

***

      В комнате темно, лишь тусклый свет освещает часть стола. Мужчина долго вглядывался в темноту, параллельно разминая кости и затекшие мышцы. Леви встал, в позвоночнике что-то хрустнуло. Тишина давила на его уши, он словно оглох от шума дождя.       Подойдя к окну, перед капралом предстала удивительно красивая картина: дождь прекратился, туча стала очень рваной, она скорее разделилась на множество мелких кусочков. Они проплывали мимо серой, яркой луны, то укрывая ее от взгляда Леви, то открывая полностью. Лучи ее сверкали в лужах, и в капельках, застывших на травинках. Словно ртуть вылили на траву, или множество кусочков серебра раскидали по земле. Во всяком случае это не походило на то, как в воде переливалось солнце. Нет, не из-за цвета, а из-за эмоций. На закате или рассвете земля сверкала медными, золотыми капельками, эта картина вызывала надежду, радость, уверенность, восторг. Сейчас же, ночью, в свете луны, это скорее заставляло почувствовать спокойствие, умиротворение, но при этом, совсем чуть-чуть волнение.        «Петре бы понравилось.» — с какой-то радостью и одновременно грустью проскочила мысль в голове Леви.       Тишину разрезал стук в дверь. Капрал от неожиданности вздрогнул. Он не хотел никого видеть, особенно в такой час, но он догадывался кто мог стоять за дверью. — Входи — холодом отозвался капрал в пустоту. Дверь открылась, а на пороге, словно из воздуха, появился маленький силуэт. Он робким и беззвучным шагом двинулся вглубь комнаты, пока его не осветили лунные лучи. Силуэтом оказалась рыжеволосая Петра. — Я подумала, что вы не спите. Простите если разбудила. — ее голос дрожал, руки тряслись, колени подгибались. — Я не спал. А вот почему ты не спишь? — Кошмары — девушка смотрела в пол. Но потом, ее словно кто-то одернул и она устремила свой взгляд прямо в глаза капрала. Она помнила, что тот терпеть не мог, когда при разговоре, собеседник отводил взгляд.       Петра многое знала о капрале, а не знала еще больше. Но даже теми познаниями, что у нее были она дорожила. Девушка помнила каждое его слово сказанное на тренировках, каждый его холодный взгляд. Слишком уж дорог ее сердцу этот человек. — Садись — капрал указал на свое кресло — Я принесу чай. Леви прошел мимо Петры и растворился в темноте коридора. Комната опустела.       Леви не знал, что на него нашло. В коридоре было очень холодно и темно, а до кухни идти далековато, тем более он не взял свечу. Благо иногда попадались окна из которых на пол выливался серебристый свет. Капрал добрался до кухни, приготовил две чашки чая и выдвинулся обратно в кабинет. Недельная бессоница давала о себе знать, и Леви все боялся, что из-за сонливости споткнется в темноте и разольет чай. Но все обошлось и до комнаты он добрался быстро. Только вот зайдя в нее он никого не обнаружил. Все было так, как капрал оставил при уходе: несколько бумажек на столе, раздвинутые шторы, колышемые слабоватым ветром исходящим из приоткрытого окна, кресло на котором словно никто кроме капрала и не сидел… И лишь Петра пропала.       Серебро выливалось из окна на пол, наполняя комнату сероватым светом. Но со временем в него начали вливаться медные, бронзовые и золотые краски. Пришел рассвет. Капрал же досыпал свои законные часы спокойствия. Две чашки чая так и стояли на столе нетронутыми.

***

      Еще этой ночью коридоры были темными, пустыми, тихими. Сейчас, днем было светло, иногда проходили разведчики, а из-за дверей слышались голоса. Леви по душе приходились ночные коридоры, он не любил суету. А сейчас ему придется идти сквозь нее.       Он постучал в светлую, тяжелую дверь. За ней раздался голос: «Можно». Леви не успел зайти в кабинет, как в глаза бросилась улыбка. За столом сидел блондин с голубыми глазами. — Леви? Наконец решил зайти не по делу? — Ошибаешься. Я по поводу отчетов за 57 экспедицию. — Это я поручил Ханджи. Но не волнуйся, для тебя есть работа — Эрвин взял из ящика стола небрежную стопку бумаг — Это от Ханджи, перепроверь, пожалуйста. Занесешь завтра после ужина. Ах, да, чуть не забыл. Вылазок не будет около месяца. В последней мы понесли слишком большие потери. — Как скажешь. И еще, насчет спец отряда. — Уже хочешь взять солдат под опеку? Ну, как хочешь. Могу предложить выпускников 104-го кадетского корпуса. Там много способных ребят. Или же можешь взять новобранцев. Они должны прибыть сегодня после обеда. — Из 104-го? Если не ошибаюсь они в разведке недавно, так? — Да. Но все же какой-никакой опыт у них имеется. — Я был бы не против провести тренировки у 104-го и у новобранцев. Тогда и решу какой у них там опыт. — Тогда завтра в 3. — Хорошо. Это все. — Леви взял несчастную стопку бумаг и скрылся за дверью.

***

      Вечер. Летний, еще сыроватый воздух проникал в небольшую комнату. Слабенький сквозняк робко игрался с черными, как уголь, волосами. Леви проверял писанину Ханджи еле сдерживаясь, что бы не найти и не врезать этой Аномальной.       Он не любил это признавать, но ему было трудно физически проверять столь непонятные и омерзительные отчеты. «Какого черта Эрвин поручил ей еще и документы с 57 вылазки?! Петра… она когда-то помогала мне с отчетами, может придет и сегодня? Хотя нет, обычного ее присутствия будет вполне достаточно.»        Стук в дверь разрезал тишину. Капрал, словно зная кто стоит за дверью, удивился. Конечно же это была Петра. «Как же она вовремя» — пронеслось у капрала в голове.       Леви уже во всем разобрался, все решил, но ругал себя за такое решение.       «Мы живем один раз, и тот в кромешном аду. Мы живем одну короткую жизнь, и мы не знаем когда нас не станет. Так зачем тратить эту жизнь на одну лишь войну? Почему бы не радоваться каждому дню? Почему бы не заниматься тем, что нравится? Почему бы не говорить с теми, с кем хочется?..» — Леви помнит, как услышал это от Петры. Это было за ужином после одной из провальных экспедиций. Рал вновь, как и полагалось ей, поднимала дух товарищей. Леви тогда, сидел за столом командиров, который находился недалеко от стола спец отряда, и совершенно без увлечения и энтузиазма поддерживал диалог про экспедиции, отчеты, потери, планы и прочую рутину разведчиков.       Он знал, что Петра ничего особенного не сказала, ведь это было очевидно каждому. Но почему же тогда каждый с головой погружался в кровь, боль и войну? Почему никто не искал отдушину? Неужели лишь Петра знала и жила по этой очевидности? А ведь нет, капрал об этом думал и пришел к своим выводам.       Эта очевидность почему-то именно сейчас пришла к капралу в голову. «А правда, какой смысл тратить на войну последние частички своей души?» — капрал решил, смерился окончательно.       «Можно». Дверь открылась с легким скрипом, а на пороге появилась Петра. Леви невольно обвел девушку взглядом, из-за чего Рал чуть покраснела.       Рыжие, короткие волосы, карамельные глаза, детские черты лица, розовые от смущения щеки и легкая улыбка, уже ставшая родной. Ниже — тонкая шея, выраженные ключицы, часть которых скрывалась за белоснежной рубашкой и хрупкие плечи, что чуть дрожали от волнения. Далее взор капрала сразу перешел на тонкую талию, где заканчивалась кожаная форменная куртка. Изящные и худые, но до ужаса сильные руки были, как обычно, спрятаны за спиной. Ноги почти полностью скрыты тяжелыми солдатскими сапогами, но даже так можно было понять, что они стройные и так же изящны, как и руки. — Капрал — девушка отдала честь после чего вновь спрятала руки за своей спиной — я подумала, что вам не помешает помощь…—петра, хоть и не впервые была в кабинете капрала, очень смущалась. — Нет. Помощь не нужна. Петра замешкалась и покраснела еще сильнее:"Я его зря побеспокоила? Ох…» — Ну, я тогда пойду… — с некой грустью и обидой негромко сказала девушка. — Стой. Останься. — «И будь что будет»