Стук в дверь разрежет тишину

      А Петра осталась стоять на месте, впиваясь недоумевающим взглядом в капрала. — Садись. — Леви глазами указал на стул стоявший правее от кресла, в котором сидел он. Петра, чуть покраснев, повинуясь, прошла вглубь комнаты и аккуратно села на край стула. Рал выглядела очень напряженной, взволнованной, но при этом, она совсем не дрожала, не чувствовала холода на своих руках, как бывало, когда девушка нервничала.       Петра не удержалась и своими карамельными глазами осмотрела капрала. Черные, как смоль волосы, тонкие брови, пепельные глаза покрытые ледяной коркой, острые нос и подбородок, немного сухие губы. Далее белоснежный шейный платок, светло-серая рубашка, форменная куртка. Все остальное скрывалось под столом.       Леви продолжал проверять отчеты, словно забыл о Петре. Девушку это напрягло, но она все же чуть-чуть пододвинулась к спинке стула. Тот предательски скрипнул, но зато вывел капрала из пучины своих мыслей. — Расскажи что-нибудь. — бросил капрал даже не взглянув на рыжую, тем самым озадачив ее. — Что… Что именно рассказать? — Сегодня новобранцы прибыли. Ты ведь обычно встречаешь их? — Да, встречаю. И сегодня встречала. — Расскажи про них. Я возможно возьму некоторых из них в спецотряд. — Ну… всего их 11 человек, из них 4 девушки. Все довольно высокие. С парнями я не пыталась общаться, так как на вид они… ну… высокомерны, что ли? Даже не знаю почему, но они все вызывали отторжение. Девушек заселили на 2-м этаже. Правда одной места в комнате не хватило и ее поселили в другую, на восточной стороне. Эту девушку зовут, кажется, Эвр. Ой, я заговорилась… — Повторю, возможно они станут членами моего спец отряда. Мне нужна информация про них всех. — Я больше и не знаю ничего про них. Хотя, когда я поздоровалась с одной из девушек, она не обратила на меня внимания, но, думаю, что та просто была занята и не заметила меня.       В комнате возобновилась тишина, время от времени нарушаемая скрежетом пера по бумаге. — Капрал. Можно вопрос? — Да. — все также, не отводя взгляда от отчетов, пробормотал капрал. — О чем вы мечтаете? — Почему ты уверенна, что я вообще мечтаю? — Леви все же оторвался от бумаг и посмотрел в глаза Петры. Капрал никогда не задумывался об этом, поэтому просто не знал что ответить. — Не бывает так, чтобы человек не мечтал. Каждый должен знать к чему стремиться. — Стремиться? — Если у тебя есть мечта, то нужно стремиться к ней. — Тогда в чем различия между мечтой и целью? — К цели ты обязательно, рано или поздно, но придешь. К мечте можно только стремиться. — Твои высказывания довольно спорные. — Для меня — нет, но я не собираюсь их навязывать всем. И вы так не ответили на вопрос. — У всех сейчас одна единственная мечта — закончить этот ад, начать нормальную жизнь без страха за свое существование. Только для кого-то это мечта, а для кого-то цель. — А для вас? Для вас это мечта? — Это уже второй вопрос. — Ну тогда… можно еще один вопрос? — Только если он не будет касаться этой темы. — Хорошо. — Петра слегка покраснела — Если мы победим, то… вы женитесь? — Рал, ты к старшему по званию обращаешься, не забыла? — за такой вопрос, он бы заставил в наказание убирать конюшни, но эта рыжая была единственным исключением. — Вы сами разрешили задать вопрос. — а она осмелела. — Поэтому ответьте на него. — очень осмелела. — Думаю… Да.       Солнце растворялось в горизонте, окрашивая своими последними, прекрасными лучами эти холодные, серые, безжизненные стены, которые защищали слабых людишек от кромешного ада. Только вот по какую сторону стен, ад страшнее? Этим вопросом никто не задавался, возможно поэтому ответа на него не было.       Горизонт поглотил светило полностью, а стены вновь стали серыми. Окна домов зажигались теплым светом, на узких улочках стало меньше народу, а воздух постепенно начал остывать.       В нос ударил легкий запах дыма от только что потушенной спички. Подсвечник перекочевал из руки капрала на стол, освещая аккуратно сложенную стопку бумаг. Дверь издала едва уловимый скрип и осторожно закрылась, оставляя капрала на едине с собой.

***

      Теплый июльский день, ничем не примечательный, но при этом такой особенный. В подобные дни даже разведчики старались освободиться от всех своих дел побыстрей и открыв окно в своей комнате, наслаждаться теплым ветром, который приносил запахи сена, выпечки, земли, свежей травы. Приносил аромат лета, а не смердящий запашок женой плоти, едкого дыма и крови с неприятным привкусом железа. К последним запахам в разведкорпусе не привыкли лишь новички, а для остальных разведчиков, да и для гарнизона, эти запахи на прямую ассоциировались с войной, потерями, ужасом. И именно поэтому, такие теплые, прекрасные дни, которые не ценят обычные горожане, некоторые разведчики ожидают всем сердцем. Только почему-то никто не рассказывает об этом друг другу. Но даже такие спокойные, казалось бы, дни не могут пройти без происшествий…       Двери столовой резко распахнулись, и оттуда вышел, кипевший от злости, капрал с мокрыми волосами, по которым стекали остатки чая. Следом за ним, все также, из столовой, выбежали Эрен и Жан. — Капрал Леви! Я же не знал! — в трусливом и взволнованном тоне прокричал Кирштайн. — Я думал это Йегер! — Дежурите эту неделю! Оба! — сквозь зубы, спокойно, но с яростью, при этом громко — на весь коридор, приказал капрал. — А меня-то за что?! — возмутился, догоняющий капрала и Жана, Эрен. Леви лишь обернулся через плечо и вонзил свой ледяной взгляд в пацана. — Все свободны. — бросил капрал прежде чем скрыться за углом. Пять пар пытливых глаз наконец вышли из столовой.       Кто бы знал, что члены нового спец отряда так по-детски себя ведут? Жан решил устроить засаду на Эрена, еще не пришедшего в столовую. Взял чашку горячего чая, не кипяток, конечно, и встал рядом с дверью. Но вместо Эрена в помещение вошел капрал, который и стал «жертвой горячего чая».       «Ну, держитесь, сосунки. Я вас так выдрессирую…» — капрал быстрым шагом шел к ванным комнатам, чтобы смыть с себя остатки чая и переодеться, но его отвлек какой-то странный шум. Леви остановился, обвел взглядом коридор, но так и не понял откуда был звук. Внезапно, слева что-то грохнуло. «Все ясно…» — слева была комната-кабинет Ханджи. Мужчина подошел к двери и постучал костяшками пальцев, ответа не было. Он постучал уже кулаком, ответа не было. — Эй, Очкастая! Какого черта ты шумишь?       Дверь резко открылась, а на пороге оказалась майор в мятой форме и каким-то хаосом вместо привычного хвоста на голове — О, Чистоплюй! Ты то мне и нужен. Поможешь прибраться? — Я тебе, что, горничная? — Эй, а чего у тебя волосы мокрые? — игнорируя вопрос заметила Ханджи. — Хах! Веселых ты ребят выбрал! Ты же сегодня спец отряд собирал?       Капрал взглянул сначала на Зоэ, потом куда-то ей за спину и пошел дальше, своей дорогой. -Эй, это не вежливо! — прокричала ему в след Аномальная, а затем, постояв еще немного в коридоре, зашла обратно в комнату.

***

— Эй, Очкастая, открой! — прошло около 15-ти минут, но капрал уже стоял со шваброй и веником в одной руке и со всяческими чистящими средствами и тряпками, сложенными в ведро, в другой, перед входом в комнату майора. — Сейчас, сейчас! — донесся из-за двери запыхающийся голос, после чего раздался очередной грохот и еле слышимые ругательства. Наконец дверь открылась. — О, как раз вовремя! — Ханджи отошла с пути и впустила Леви к себе в кабинет.       То, что творилось внутри было сложно описать: пола практически не видно из-за разбросанных бумаг, поверх них валялась одежда и осколки примерно от 2-ух чашек. В воздухе было много пыли, стулья перевернуты, а из стены торчал одинокий нож. Завершала этот бардак причина грохота — лежащий, дверцами в пол, массивный шкаф. — Ты окончательно рассудок потеряла? — скорее утверждал, а не спрашивал капрал. — Чего сразу-то рассудок? Титана! Из-за моей оплошности в эксперименте… — Ханджи была готова зареветь, но внезапный восторг не дал этому случится. — Но поверь, мы столько нового узнали! Во-первых, у титосиков кроме затылка нет уязвимых мест! Во-вторых, абсолютно все титаны настроены о-о-очень агрессивно к титану Эрена! Это может сыграть нам на руку! В-третьих… — Захлопнись уже и давай разгребай завалы. — скомандовал Леви.       Первым делом решили поднять и поставить шкаф. Он к слову оказался довольно тяжелым, но вдвоем его было не сложно поднять. Далее — собрать одежду, который было не так уж и много. Наконец самый первый слой — слой из бумаг, можно было с легкостью убрать. Ханджи начала собирать отчеты, документы и прочую макулатуру с одного угла, а капрал с противоположного. Ох, чего только не было! Здесь и парочка листов с отчетами о прошлых экспедициях, документы с таблицами затрат на вылазки, бумаги с записью экспериментов, вырванные из книг страницы, несколько прошений и объяснительных, множество пустых страниц и даже портрет Ханджи на желтой, потрепанной бумаге.       Стопки, стоящие вдоль стены, потихоньку росли, а работы становилось все меньше. К удивлению капрала, отчеты за 57-ую экспедицию ему на глаза не попадались. Но стоило лишь подумать ему об этом, как взгляд остановился на одном из свежих листов, а затем на следующем, еще одном и еще. Документов становилось все больше к середине комнаты, капрал только их и собирал, иногда пробегая глазами по строкам. И конечно же он нашел таблицу умерших и пропавших без вести в которой значились и его ребята: Эрд Джин, заместитель в ЭОЛ*, мертв. Гюнтер Шульц, член ЭОЛ, мертв. Оруо Бозард, член ЭОЛ, мертв.       Леви не любил скорбеть по павшим, но его команда была для него… опорой? Нет, скорее… поддержкой? Не совсем. Он и сам не знал чем была для него эта команда. Капрал положил лист в стопку с отчетами о 57-й вылазки и продолж… «Что? Показалось? Или…» — мужчина едва дрожащими руками потянулся к только что оставленному им листу, взял его в руки и принялся читать заново: Эрд Джин, заместитель в ЭОЛ, мертв. Гюнтер Шульц, член ЭОЛ, мертв. Оруо Бозард, член ЭОЛ, мертв… Петра Ралл… член ЭОЛ… мертва… «Должно быть… опечатка! Точно!» — Эй, Ханджи, подойди. — Леви был спокоен и холоден, но только снаружи. — Что такое? — Зоэ за два прыжка очутилась рядом с капралом. Сероглазый протянул ей лист указывая пальцем на имя Петры. — Это опечатка? — со скрытой надеждой на положительный ответ спросил капрал. — О чем ты? Нет здесь никакой опечатки. Хотя стой, не вижу… — майор взяла бумагу в руки и приблизила ее к лицу — фамилию или имя неправильно написали? — Да. Рал пишется с одной «л». — осуждающе взглянул на Ханджи Леви, при этом, как всегда, искусно скрывая треск и грохот внутри себя. — Отнесу после уборки Эрвину. — Давай я. Мне после ужина все равно ему отчеты нести. — бесстрастно, холодно ответил мужчина, но глаза выдавали его чувства своей опустошенностью, в которой не было даже привычного для взгляда капрала, льда и холода. — Ну, хорошо. Держи — Ханджи протянула ему документ еле дрожащими руками, ведь смерть такой доброй и светлой девушки была ударом для многих. О ее смерти даже никто не говорил, настолько все были шокированы. Ну, а как могло быть иначе? Петра ценилась в разведке не только как хороший боец, но и как хороший человек. Девушка никогда не унывала, дружила со всеми, всем помогала и приободряла… даже капрала, хотя ей говорили, что с ним лучше не связываться, но Рал все равно дарила ему свою улыбку, смех, вечера, заботу и даже любовь. Очень скрытую, непонятную, робкую, но любовь, которую никто и тем более капрал не видел.       А еще она любила закаты и рассветы, любила дождь и солнце, любила не спеша прогуливаться по коридорам, по которым сейчас стремя голову бежал капрал. Он бежал к себе в кабинет сжимая в руке документ с ее именем. В голове крутилось множество самых разных мыслей, в которых он не хотел разбираться пока не замкнется в тишине своего кабинета. Леви бежал. Бежал не обращая внимания на недоумевающие взгляды. Бежал как можно быстрее, словно куда-то опаздывал, словно пытался куда-то успеть, как в тот роковой день, когда он опоздал, не успел и поплатился тем, чего еще не имел.       Коридоры все тянулись и тянулись вперед, казалось они стали бесконечными, но вот наконец-то, заветная дверь, которая открываясь, из-за силы капрала чуть не слетела с петель. Леви вбежал в кабинет закрыв дверь и уперевшись спиной об нее отдышался. Легким не хватало воздуха, но далеко не из-за пробежки. Когда дыхание немного выровнялось, капрал развернулся, провернул ключ в замке несколько раз и замер.       Тишина. Ничем не нарушаемая тишина давящая на уши. А в окно смотрит красное солнце. Красное из-за остатков дыма от костров в которых сжигали трупы. Те, что удалось позавчера спасти, но только на кладбище места для них не нашлось.       Капрал на ватных ногах подошел к своему креслу и сел в него. Руки дрожали, крепко держа документ перед глазами. Взгляд, все еще пустой, застыл на ее имени.       «Я же видел ее. Три раза видел. Разговаривал с ней. Слышал ее. Она разговаривала со мной. Может и вправду опечатка. Просто остальных не стало, вот и ее имя написали. Да. Так и есть.» — капрал взглянул на часы. Ужин только начался, но аппетита не было. Во взгляд не возвращался лед, в голове была куча мыслей, тело напряженно, ноги ватные, руки трясутся. Словно в глубине души капрал осознавал, что нет никакой опечатки, что это правда, но не хотел ее признавать. Впервые в жизни не хотел признавать правду. Но пока, остается лишь ждать.

***

      Прошел час, а капрал так и сидел в кресле, иногда поглядывая на часы. Ужин подходил к концу, пора выдвигаться. Леви взял стопку бумаг, тот документ и отправился в кабинет Эрвина, пряча страх и надежду за пустотой своего взгляда.       Капрал довольно быстро дошел до нужного кабинета и постучался. После монотонного «Можно» Леви открыл дверь. За столом, державшим на себе множество стопок бумаг, сидел Эрвин, как обычно, что-то записывая. Блондин поднял глаза на капрала и отложил перо. — Ужин закончился минуту назад, а ты уже пришел? — Как видишь. — Леви подошел к столу и положил на него отчеты — Как и просил. Есть еще вопрос. — капрал протянул Эрвину документ указывая на ее имя. — Можно как-то исправить?       Мужчина нервничал и боялся сделать поспешные выводы, поэтому вопрос был довольно размытый. — Что именно? — блондин напряг глаза и несколько раз прочитал одну и ту же строку — Рал с одной «л», а здесь написано с двумя? — Да. — сердце пропустило удар. — Хорошо, исправим. Это все? — Да. — опять треск. Треск надежды скрываемый холодной маской. — Ты как-то растеряно выглядишь. Все нормально? — но на Эрвина эта маска, по всей видимости, не действовала. — Все прекрасно! — бросил на повышенных тонах капрал, прежде чем скрыться за дверью. Капрала распирало от чувств, которых нельзя показать. Нужно дойти до кабинета, нужно еще на немного удержать маску. Но не успел мужчина отойти от кабинета, как в него врезалась Ханджи. — Эй, чистоплюй, куда это ты несешься? — Не твое дело. — прорычал Леви. Ему даже было плевать на то, что ей, а не ему нужно было задавать этот вопрос. — Ты чего такой агрессивный? Эрвин что-нибудь поручил, а? — Заткнись. — мужчина уже проходил мимо майора, как та поймала его за плечи. — Не хмурься! Всю жизнь хмурым будешь! — злорадно заулыбалась Ханджи. Капрала сейчас и без этого переполняли самые разные эмоции, поэтому он резким движением заломил руку майора, да так, что в ее плече что-то хрустнуло. — Эй! Больно! Видимо денек не выдался, да? — Зоэ продолжала драконить капрала, на что, тот отпустил ее руку и как ни в чем не бывало пошел к своему кабинету. — Нервный ты какой-то. — потирая плечо сказала Ханджи ему в след. Капрал был погружен в свои мысли на столько, что даже не помнил как дошел до своего кабинета. Войдя уже в не наполненную светом комнату, капрал тут же замкнулся и оставив ключ в замочной скважине, побрел к своему креслу. Бессильно упав в него, к Леви начало приходить истинное осознание. Только сейчас, когда он скрыт от глаз, маска равнодушия слетела сама собой, ведь он — сильнейший боец человечества, которому неприсуще показывать смятение и страх. А сейчас, в одиночестве, осознание хлынуло огромным потоком в его разум принося с собой отчаянье, отрицание, страх и сожаления. «Как?! Я видел ее. Слышал! Она ведь жива! По другому быть не может!» — осколки надежды впивались в грудь принося огромную боль. «Она… она же… я сам видел…» — руки дрожали как никогда. Леви видел самые ужасные, кровавые картины, но даже они не вызывали такого страха и паники. «Так. Спокойно. Нужно просто разобраться.» — но естественно, спокойствие в такой ситуации не может настигнуть капрала. «Так. Нужно мыслить трезво. Почему я видел ее? Когда? При каких обстоятельствах.» — внутри него разворачивалась война эмоций со спокойствием. «Когда я ее увидел в первый раз? Ночью после экспедиции…» — даже внутренний голос Леви дрожал. «…когда я проснулся посреди ночи. Что я тогда делал? Выглянул в окно. Что потом? Увидел красивый пейзаж. И? Вспомнил, что Петра любит природу и подумал, что ей бы понравился этот вид. А потом? Она пришла. Вывод? Возможно она приш… я увидел ее когда, подумал о ней. То же самое было и вчера вечером и тогда, после битвы» — Капрал сидел в своем кресле неподвижно, словно каменная статуя и впивался тонкими пальцами в подлокотник. А внутри мужчины все горело, взрывалось, трескалось. Шла целая война, а может и несколько. Эмоции начали переполнять все тело, а мысли, догадки, вопросы разрывали голову изнутри.       «Почему? Почему ты не выходишь из моей головы? Почему именно ты, Петра? Я ведь… стольких потерял… но с ними я смог расстаться! Но ты? Почему не могу смириться с этой потерей? Потому что… люблю? Да… Да!» — Да! Я — капрал Леви! Сильнейший воин человечества! Бездушная машина для убийств! Вечно холодный и бездушный! И я полюбил! Полюбил ее! Петру Рал — самого светлого и доброго человека в этом кромешном аду! — Леви вскинул голову, устремив взор в потолок, а пальцы еще сильнее впились в подлокотники.       И так хорошо стало. Когда признался. Признался в пустоту, но капрал знал, она слышала. И сейчас не хотелось думать о ее смерти. Хотелось верить, что она приходила по настоящему. Что он видел ЕЕ, чувствовал ЕЕ, а не свое воображение. Что она вновь прейдет, вновь постучится в дверь…       Петра. Ну, а ты? Любила ли ты его? Леви не знал наверняка. Но она переживала, боялась за него. За сильнейшего воина человечества, у которого все искали защиты! Любила? Наверное… Возможно… Конечно же любила! — Любила… А я не видел, не замечал. Какой идиот! — его губы расплылись в безумной, кривой улыбке. Словно мозг дал сбой из-за таких разных чувств. Леви наконец двинулся и вонзив свой локоть в мягкую ручку кресла, рукой оперся о лоб. — Прости. Прошу, прости. Я… я не успел тебя спасти, я не захотел жить по твоей очевидности, не решился признаться в своей слабости. Прости. — шепот, который в такой идеальной тишине казался криком, дрожал.       В войне победили эмоции. Казалось, что капрал сходил с ума: глаза, все еще пустые, широко раскрыты, губы растянуты в безумной улыбке, руки трясутся, как у новобранца на первой вылазке, ноги ватные, словно после жестокой тренировки, а сердце, остатки живого сердца разбиты вдребезги. «А может… Она вновь придет? Как было бы славно… Прошу… Петра… Прошу, последний раз… Я хочу увидеть твою улыбку» — Пожалуйста… Петра… Вновь робко постучись в дверь. Вновь нарушь обожаемую мной тишину… Петра… Только ты можешь нарушить мою тишину… Больше никто кроме тебя… Пожалуйста… В последний раз… — капрал, взмолившись, поднял безумные глаза на дверь, вновь застыв в ожидании.

***

      Утром следующего дня, Леви выйдет из своего кабинета, как будто вчерашний вечер был совершенно обычным. Пойдет в столовую. Сядет за пустой стол спец отряда, за которым будет стоять всего четыре стула. Позавтракает. Подойдет к столу своего нынешнего отряда, отдаст указания и исчезнет за дверями столовой. Вновь пойдет к Эрвину, за отчетами и получит тот документ, только с ее исправленной фамилией, из-за которой внутри опять все заболит, но повседневная маска равнодушия все скроет. Леви пойдет по коридорам и скроется в своем кабинете, замкнувшись. Сядет за стол, за отчеты, вспомнит Петру, и скрежет пера по бумаге будет слышен в тугой тишине. А потом, капрал будет ждать. Ждать и жить. Жить скрывая чувства за пустотой глаз, которая не наполнится отныне даже льдом. Жить так, как жил раньше, подавая надежды человечеству. Жить с неизлечимыми ранами на сердце. Жить и любить ту, чьи волосы похожи на огонь, до самой своей смерти. Жить в ожидании. В ожидании чуда. В ожидании Петры. В ожидании стука в дверь, что разрежет его тишину… Но тишина останется нерушима…