I am the jade dragon(Я Нефритовый дракон)

Ну что сказать. В нашем мире много грязи и гнили. Дело тут не только в экологии и наплевательском отношении людей к окружающей среде. Вся суть в самом человеке, в его духовном устройстве. Есть люди вампиры: общаясь с ними, кажется, словно теряешь жизненные силы. Есть люди батарейки, или их еще называют зажигалками, которые мало того, что сами не разряжаются, так еще и заряжают своим позитивом всех вокруг. Люди бывают разные: большинство из них входит в разряд «дьяволы». Они, как истинные жители ада, втаптывают человека в грязь, сравнивая с землей. Таких не заботят чужие чувства, таким все равно на то, что оскорбленный ими человек вчера весь вечер справлялся с депрессией. Они просто топчут слабых, не давая им и шанса проявить себя. Но есть та маленькая часть людей, которая как капля в море: есть, но мало. Я считаю их людьми «ангелами», и вы наверняка согласитесь со мной, так как эти люди появляются из неоткуда. Казалось, человека не было в момент унижений вообще, и он не знает, что произошло, но всеми силами тянет тебя наверх, даже если его самого закидывают грязью. От тонны мокрой земли на теле он не становится менее прекрасным, он все равно кажется слишком чистым и светлым, а еще улыбается так приветливо, словно единственная цель, ради которой он живет — это помогать тебе. Но даже ангелы бывают падшими. И за поступками добродетели может скрываться злоба. Самое страшное попасться на такую игру людей: вас разорвут, растопчут, а когда придет действительно «ангел», то вы его выгоните, но… Тот может и остаться… (основано на личном опыте). И, знаете, какое бы говно в жизни не происходило, сколько бы раз ты не падал и не спотыкался, всегда должно быть место, куда ты можешь прийти и просто посидеть. Дом. За время, которое я прожила, я поняла, что любовь родительская самая важная на свете. И вечным ангелом, в котором ты не можешь усомниться, является мама. Какой бы строгой она не была, какой бы злой и вредной — она мама, она дала жизнь, но она не имеет права ей распоряжаться. Чимин думал о многом, пока шел домой эти несколько часов. Например: Как посмотрит в глаза матери, как признается во всем? Как она отреагирует? За всеми этими вопросами он и не заметил, как очутился возле широкой и старой двери. Как сказать? Да очень просто. С тяжестью на сердце, но главное правду. Мать чувствует ложь, а лгать Чимин ей не привык. Рука толкнула дверь, и та с привычным скрипом открылась. Наверное, ей уже сообщили о нападении во время похода. Ноги аккуратно ступали по деревянному полу и пытались избежать сильно скрипучих мест. Но свет в коридоре резко включился, а в дверях прихожей стояла мама. Такая родная, привычная и теплая. Она смотрела пару секунд на шатена с полным шоком, но потом взгляд смягчился и появилась улыбка. Чимин точно знал — нет, не так, он был уверен на сто процентов, что мама будет рада видеть его в любое время. — Мам, — тихий зов, а женщина просто спустилась со ступенек и прижала кулак груди. — Как хорошо, что ты в порядке, — легкие прикосновения к волосам действительно успокаивали и дарили ощущение спокойствия. Дом – это личный замок, в котором можно спрятаться, несмотря на то, что он наполовину прогнил. Но одно не давало покоя. Да, Чимин в порядке, но это пока что. Парень отодвинулся от матери и посмотрел в ее уставшие глаза. — Пойдем в дом, — тихо зовет, и Чимин готов идти куда угодно, но... Вечно это «но». Всегда как что-то, так «но». Женщина прошла на кухню, включив свет и там. — Кушать хочешь? — Пак отрицательно покачал головой. — Мам, — он взглянул на нее, а в его глазах – ужас наравне с печалью. — Что случилось, сынок? — она смотрела так, словно готова жизнь отдать за него. — Давай лучше чай, нужно серьезно поговорить, — и этих слов хватило, чтобы мать напряглась каждой клеточкой тела, но поставила чайник. — Ма~ам, — протянул снова парень, когда женщина села на стул напротив него. Пальцы рук потирали лоб с бровями, собираясь с мыслями, и казалось, что все лицо чешется от волнения, — я знаю, в это будет очень трудно поверить, но, пожалуйста, не устраивай истерики, потому что мне тоже страшно, — он взял ее руки в свои и тихонько сжал. Без понятия, кого он таким способом пытался поддержать: себя или мать. — Ты убил человека? — Что? Нет! — Попал в плохую компанию? Увлекся наркотиками? Своровал что-то? — вопросы лились из нее, как из-под крана. — Мама! Нет! Что за глупости ты несешь! — шатен нахмурился, а женщина прикрыла глаза. — Я не знаю, что и думать тогда… — Не думай, мам, просто послушай меня, хорошо? — он увидел ответ в ее глазах, встал с места, и, выключив чайник, заварил им чай. Ночка обещает быть длинной. — Мам, сначала хочу сказать о походе. Ты в курсе того, что там прошло нападение великана, и то, что сами дарованные чудом спаслись, — Чимин смотрел на нее, а она вместо этого смотрела в темную воду и водила пальцем по краю стакана. — Их спас я. Вроде простой ответ, но женщина вскинула голову настолько быстро, что можно было решить, будто она кинет кружкой в него за якобы ложь. — Что… — Причина в том, что я в день своего рождения стал, как бы помягче сказать... Дарованным. И проблема в том, что я не простой дарованный, а избранный Нефритового дракона, из той самой легенды для младшеклассников, — он вновь посмотрел на ее реакцию, но ничего. Спектр эмоций был настолько разным, что женщина не понимала, как ей реагировать. — И в тот поход великан пришел за мной, а не за другими. Я часто стал пропадать в школе, потому что занимался часами с человеком, который поколение за поколением воспитывает избранных. И я хотел сказать, что… Могу умереть, мам, — он замолчал, а голос впервые дрогнул. Каково это говорить о своей смерти, как об обычных вещах? — Я могу умереть... И мне страшно… Женщина же смотрела с таким ужасом: был вариант, что она обружится на сына с криками, воплями и пинком под зад с «вали из дома». — Мини, скажи, пожалуйста, что ты пошутил, — она еще надеялась. — Нет, мама, это не шутки, — и в доказательство он поднял ладонь, не выше плеча, и движением пальцев вызвал зеленые искры. Затем просто закрыл глаза, шептал что-то неразборчиво, а, открыв, заставил женщину чуть ли не слететь со стула. Глаза затянуло зеленой пеленой, а в полумраке было видно, что они как у хищника: злобно сияют сквозь мглу. А затем, моргнув пару раз и прогнав это доказательство, он виновато посмотрел на нее. Мама вскочила и прижала руку к груди, тяжело дыша. Ее чудо, ее маленький Чимин может умереть и черт с тем, что тот оказался дарованным… Жизнь одна же, она бесценна… Женщина скатилась вниз по стене и заплакала, а шатен просто соскочил с места, разливая так и нетронутый чай на пол. Мама. Человек, с потерей которого Пак может потерять и смысл существования. Руками он обвил ее тело, прижимая к себе. — Не плачь, пожалуйста, не плачь, мама, — мольба, а слезы с его щек сами покатились вниз. Ему жаль? Однозначно. Но разве у него был выбор? Он, как и все остальные, стоит перед фактом судьбы. Только, по остальным никто плакать не будет, а вот по Чимину… — Прошу, не плачь, мам, — он взял ее лицо в свои ладони и прижался лбом ко лбу. — Не плачь, — шептал, как молитву. — Я обязательно придумаю способ выжить. И вернусь. Мама, слышишь меня! Я вернусь к тебе! И это своего рода клятва небесам. Ему есть куда вернуться, и он обязательно вернётся к ней. К своему ангелу, к своей маме. Только... — Верь в меня, пожалуйста, — последние слова за эту ночь и легкий поцелуй в лоб, — и я всё смогу… Только верь в меня... —Верю, сыночек...верю.