Шутер

...Думаю, во всём этом есть куда больший смысл.

От яркого света, ударившего в глаза, Итан жмурится и морщится, ощущая звенящую боль в голове. Он не сразу решается приоткрыть глаза. Боль усиливается, в то время как яркий свет постепенно тускнеет, представляя взору множество смазанных и кружащих пятен. От гула в ушах хочется, чтобы сердце остановилось и отключился мозг. Тошнота, подступающая к горлу, грозится вот-вот вылезти наружу скупым завтраком, но Итан сдерживает себя каким-то чудом. Минута на то, чтобы распахнуть глаза, и ещё ровно столько же, чтобы привыкнуть к скудной обстановке вокруг: металлические серые стены, такой же металлический стол перед ним и… — Где я? — выдавливает он и громко проглатывает вязкий ком, вставший в горле. Привкус желудочного сока мигом наполняет рот. Его точно вырвет. Не сейчас, так после. Желудок давно отвык от таких потрясений. Последним была жёсткая посадка транспортного вертолёта, когда командование решило высадить его вместе с ещё дюжиной рейнджеров прямиком на головы пуштунов¹. — В месте, которое на ближайшие пару недель станет для вас домом, — звучит холодный голос. Только сейчас Итан соображает, что за столом напротив него сидит незнакомый и зрелых лет мужчина в деловом чёрном костюме с галстуком. Хотя, нет, пожалуй, знакомый — кажется, Итан видел его пару раз с братом, когда заявлялся в полевое отделение ЩИТ. Неужели… — Вы из ЩИТ? — всё же решает спросить он. Лучше получить ответ сейчас, чем метаться в бессмысленных догадках и ковырять собственную память. — Агент Фил Колсон, — сухо представляется сидящий и складывает руки на столе перед собой, внимательно рассматривая Итана, словно шпиона, который долгое время терроризировал ЩИТ и наконец был пойман. — Вы свободны, агент Бартон, — бросает он за спину Итану. Следом раздаются шаги, и Итан наблюдает, как из-за его спины выходит другой агент ЩИТ, которого он смутно, но так же припоминает. — Сэр, разрешите остаться? — агент Бартон останавливается справа от Колсона, поглядывая на него сверху-вниз. Итан всматривается в лицо Бартона. Ошибки быть не может: он узнал этого типа, но это было так давно. — Необычный случай. Я не против посмотреть, что из этого выйдет. Колсон отвечает ему сдержанным кивком головы в сторону, как бы прося агента Бартона держаться в стороне и не мешать. Однако Итану в общем-то плевать. Его схватил ЩИТ. За что, как и почему — наверняка расскажут в ближайшие секунд тридцать. Как бы то ни было, но хуже уже вряд ли будет. — Вы знаете, почему вы здесь? — спрашивает агент Колсон, вновь сосредоточив всё внимание на Итане. Тот неопределённо водит плечом и ощущает, что скован: руки заведены за спину, а в запястья вгрызаются кабельные стяжки. Досадно. А ещё неприятно. Напоминает одну из спецопераций по разминированию, после провала которой Итану пришлось почти неделю быть заложником пуштунов, решивших обменять его на пару автоматов Калашникова, ослов и ящик американских консервов. Обмен прошёл успешно, и Итан понял, во сколько командование сухопутными силами США оценивает его жизнь: два семьдесят четвертых Калашникова, три осла и сорок консервных банок. Или почти пять тысяч долларов в денежном эквиваленте — ровно столько стоит жизнь старшего лейтенанта отделения рейнджеров. Ни центом больше. — Я едва понимаю, что вы говорите, — признаётся он, ощущая, что череп готов лопнуть от непонятного давления изнутри, словно где-то в голове находится гидравлический пресс, работающий наоборот. — Нет, я не знаю. — Вы здесь, потому что своим фургоном протаранили ворота наземной парковки Башни Мстителей, — недовольным тоном поясняет агент Колсон, точно ожидал другого ответа. Стоящий позади него Бартон, опирающийся спиной о стену, шумно выдыхает. — Подобные инциденты не редкость. Мы бы закрыли глаза на очередной акт вандализма и передали дело юристам Старка, но… В вашем фургоне находилось почти десять килограмм взрывчатки в тротиловом эквиваленте, пять единиц огнестрельного оружия, два бронежилета, самодельное взрывное устройство, напалмовый взрыватель, детонатор и дымовые шашки, — закончив перечислять, Колсон откидывается на спинку стула, что отзывается тихим скрипом, и скрещивает руки на груди, пытливо взирая на Итана. — Вы планировали теракт? Кто был вашей целью? Старк? Беннер? Кто-то ещё? Но Итан не слушает. Его не волнуют все эти вопросы и фамилии, которые он слышал разве что по телевизору, где по новостям вещали об очередных якобы достижениях героев Земли. Какие достижения, когда люди вокруг как были нищими, так и остались? Или эти герои слишком горды, чтобы помогать разобраться и с этим? От таких спонтанных мыслей начинает кружиться голова. Ощутив очередной рвотный позыв, Итан стискивает зубы, морщась, и чуть нагибается вперёд, чтобы рвотная каша осталась на полу, а не на его грязной одежде. Однако проносит и в этот раз. Рвота отступает, как и все эти мысли о глобальном. Остаётся одно: фургон, набитый взрывчаткой и оружием. Но откуда, чёрт возьми, этот фургон вообще взялся? А оружие? Итан старается держаться подальше от всего, что так или иначе связано с его военным прошлым, чтобы это грёбаное прошлое, оставившее лишь шрамы, надломленную психику и ночные кошмары, не явило себя вновь. Вот только этот тип, сидящий напротив, да и тот, что стоит у стены, похоже, всерьёз намерены получить ответы. Иронично, но Итан сам хочет знать правду. — Я не понимаю… — начинает он и сглатывает вязкую слюну, заполонившую рот. — Я ничего из этого не помню... — Момент удара вы и не вспомните: вам диагностировали лёгкое сотрясение, — пренебрежительно отзывается Колсон и поправляет полы пиджака. — Но то, что было до этого, вы помнить должны. Однако Итан не помнит. Точнее, помнит какие-то обрывки, слабо напоминающие полноценные эпизоды из жизни, которая была до того, как он «своим фургоном протаранил ворота наземной парковки Башни Мстителей». И во всех этих эпизодах он будто бы сам не свой. Будто наблюдает за собой со стороны. Словно он — это не он, а всего лишь марионетка в чьих-то руках, потому как Итан не представляет, насколько его должны были довести, чтобы он напихал сомнительный фургон сомнительным содержимым. Тем не менее, перебрав некоторые из смазанных эпизодов, Итан начинает понимать, что на самом деле произошло. Похоже, его сочувствие к обиженным и просто школьным изгоям вылилось… в нечто большее, чем банальное неравнодушие. Он лихорадочно прокручивает в голове эти моменты, не понимая, как вообще до такого могло дойти. Собрание в гараже. Брифинг в библиотеке. Тренировки с огнестрельным оружием на заднем дворе. Итан учит их вырубать. Раскладка «семь-на-один». Удар прикладом. Ещё. Бить в область виска. Удар должен напоминать крючок. Вырубай, если не уверен, что одолеешь. Будьте твёрже. Будьте увереннее. Не показывайте свой страх. После первого убийства вы почувствуете то, что уже не будете чувствовать после второго и третьего. Право на оружие — есть право на убийство. Нет лучшего инструктора, чем рейнджер, побывавший в плену. — Кто был целью вашего покушения? — заметно похолодевшим тоном повторяет свой вопрос Колсон. Итан поднимает на него непонимающий взгляд, а затем опускает на стол. Целью покушения были все, кто находился в школе в «час икс». Ученики, преподаватели, администрация и вспомогательный персонал, родители учеников и гости школы. Все, кто считал своим долгом диктовать свою силу другим, и все, кто равнодушно закрывал на это глаза. Они все это заслужили. Но смерти ли? Возможно. Но ему ли судить об этом? Или тем, кого он натаскал, словно каких-то бойцовых собак на запах человека? — Советую вам ответить на вопрос и начать сотрудничать, — снисходительно добавляет Колсон. — Иначе мы будем вынуждены прибегнуть к допросу третьей степени². Вы, как бывший рейнджер, побывавший в горячих точках, должны быть хорошо знакомы с этим термином, не так ли? — лёгкий налёт ехидства сквозит в голосе, в ответ на который Итан впервые реагирует куда оживлённее и даже позволяет себе усмехнуться. Мрачно. — Что, ЩИТ не приемлет пытки против радикальных исламистов? А разве это не ваши спецы по допросам приезжали в Гуантанамо и Абу-Грей³, чтобы «набраться опыта дознавательной практики»? — цитирует он слова одного из бывших командиров, когда увидел колонну оперативников ЩИТ, конвоировавших захваченных иракских террористов. Пока солдаты Армии США проливали кровь, отбивая у переброшенных из Саудовской Аравии моджахедов⁴ клочки разбомблённой авиацией иракской земли, павлины ЩИТ оставались в стороне, безмолвно наблюдая, точно за шахматной партией. — Пытайте и делайте, что хотите — мне похер. Даже если «развлекать» меня будет мой старший брат… — Ваш старший брат погиб, — сухо обрывает его Колсон, вынуждая Итана замолкнуть и застыть с приоткрытым ртом. Он шевелит искусанными губами в попытках озвучить хоть что-то, но лишь растерянно хлопает глазами. — Погиб во время проведения штурмовой операции. Впрочем, вы наверняка всё знаете сами. Только не нужно делать такое лицо, — хмыкает Колсон, заметив вопрос в глазах Итана. — Против вас дали показания охранники, несколько преподавателей и учеников. В распоряжении полиции также имеются записи с камер видеонаблюдения. Слушая Колсона, Итан понимает: всё то, что казалось ему бредом, не бред вовсе. Всё это было наяву. Захват школы. Убийство людей. Затея с подрывом. Трой всё-таки воплотил свою задумку в жизнь — произвёл фурор и устроил массовый подрыв. — Признаться, идея с тем, чтобы с помощью взрыва избавиться от возможных улик и следов подготовки, — впечатляет, — без тени иронии произносит Колсон. — Стало ясно, что этих подростков готовил кто-то… опытный. У нас было множество вариантов, но рейнджер со специализаций «подрывное дело», побывавший в Афганистане и в Ираке… С таким боевым опытом прямая дорога куда угодно, но только не в школьную библиотеку. Нравится пыльная и рутинная работа? — начинает допытываться Колсон, совсем не обращая внимания на тот факт, что Итан до сих пор не может отойти от одной мысли. Его старший брат — говнюк Кевин, который, однако, всё же был его братом, — мёртв. Ублюдок, с которым он рос вместе. Который раз за разом макал его в дерьмо, но никогда не забывал поздравить с Рождеством и Днём благодарения. Кевина больше нет. Его старший брат погиб. Погиб по его вине. Если бы Итан настоял… Если бы во время их последнего разговора контролировал себя, контролировал свои эмоции… Возможно, Кевин остался бы жив и продолжил проедать мозг своим превосходством над младшим братом. — Или вы страдаете некоторыми… наклонностями, которые и привели вас к этой должности? — с намёком на возможную сексуальную озабоченность несовершеннолетними спрашивает Колсон. — Или это всё Локи? — внезапно подаёт голос доселе молчавший агент Бартон. Услышав режущее слух имя, Итан резко вскидывает голову, вопросительно взирая на оперативника. Тот, словно добившись нужной реакции, чуть задирает гладко выбритый подбородок. Во взгляде проскальзывает нечто, похожее на насмешку с примесью сочувствия. — Это он сделал? — Агент Бартон, — начинает Колсон, чуть повернув голову в его сторону. По тону становится ясно, что Колсону не по душе то, в каком направлении начал развиваться допрос. Но Итан не даёт ему договорить, найдя в этом ключ ко всем объяснениям и, возможно, к своему спасению из этой дыры. — Да, это был он, — машинально отвечает Итан, глядя теперь на Бартона, что продолжает неподвижно стоять у стены. — Он… отдавал приказы. В моей голове постоянно звучал… его голос, — он морщится. — Всё было окутано синим светом. Всё как… — …В тумане, — уверенно заканчивает за него Бартон, заставляя Итана воззриться на него ошеломлённым взглядом. Именно так всё и было: туман, синева и... до жути знакомый голос. — Вы тоже… — однако теперь очередь Колсона перебить Итана: — Агент Бартон, достаточно, — холодно осекает Колсон, вынуждая Итана замолкнуть и просто не оставляя возможности развивать эту тему. Затем Колсон вновь впивается в сидящего Итана пытливым взглядом. — Вы утверждаете, что в момент планирования и непосредственного нападения на школу вами управляло некое... божество? Понимая, что петлять вокруг да около уже не выйдет, Итан решает сыграть ва-банк и сдавленно кивает. — Его зовут Локи? — уточняет Колсон. В ответ — очередной сдавленный кивок. Тогда Колсон ухмыляется. — Забавно. — Я не понимаю, — признаётся Итан, не видя во всём этом ни капли забавного. Что вообще забавного в том, что тобой управляет какое-то божество, причём ни разу не христианское? — Забавно то, что это божество сейчас находится не в нашем мире, — наконец, поясняет Колсон и смотрит на Итана как на неразумное дитя, которому вынужден объяснять элементарные вещи. — Я не уполномочен посвящать вас в детали, но скажу лишь то, что это был не Локи. Вам хочется так думать, чтобы… найти оправдание своим действиям? Это удобно. С момента официального признания существования Мстителей и других миров, угрожающих нашей планете, большинство людей стали винить во всём именно эти события. — Я не спятил, — настаивает на своём Итан. Он действительно не спятил. Он видел Локи. Именно Локи предложил ему сделать то, что и было сделано. А как же разговор в машине? Скипетр, что так ярко светил в салоне, когда они стали проезжать под тоннелем, держа путь к штаб-квартире Мстителей? — Я видел его. — Как и все, кто когда-то попал под воздействие гипноза, — отстранённо резюмирует Колсон и поднимается, придерживая полы пиджака. Услышав очередное непонимающее: «Гипноза?», Колсон вздыхает и, переглянувшись с Бартоном, отвечает: — Прикосновение скипетра Локи способно воздействовать на разум человека. Для нас это уже пройденный этап. Сидя в догадках и барахтаясь в собственном непонимании от услышанного, Итан пустым взглядом наблюдает, как агент Колсон задвигает стул, на котором сидел несколько секунд назад, и подходит к Бартону. Приходится как следует напрячь слух и сконцентрироваться, чтобы суметь вслушаться в следующий диалог: — Как я и сказал, сэр: необычный случай, — произносит агент Бартон, поглядывая на Итана и словно бы ожидая бессмысленной попытки побега с его стороны. Бежать и вправду бессмысленно: место, где его держат, как минимум, находится в отдалённой местности, не говоря уже об охране и системе безопасности, разработанной как раз на случай побегов. Даже рейнджеру с его базовыми «Выживание. Уклонение. Сопротивление. Побег»⁵ не выбраться отсюда без посторонней помощи. — Кажется, это новый рекорд, — бесстрастно отзывается Колсон и также кидает редкие взгляды на Итана. — Последний, кто так долго был под гипнозом, скрывался пять месяцев. — Шесть, сэр, — позволяет себе ремарку Бартон. — Но это слабо напоминает тот гипноз, который мы знаем. Скорее, состояние между гипнозом и выходом из него. Во всяком случае он действовал более осознанно и осторожно, чем те, кого Локи сумел обыграть. — Удар о ворота был сильным. Всё это должно было вылезти из него, — Колсон фыркает. — Я велю специалистам заняться им — может, всплывёт что-то ещё. Это точно он? — внезапно спрашивает Колсон. Бартон не торопится с ответом, пристально глядя на Итана, как смотрит хищная птица, наблюдая за вознёй снующих на земле пресмыкающихся. — Точно, — звучит уверенный ответ. — Я помню его, потому что он помог заминировать базу, где укрывался Локи перед своим нападением в Германии. Настораживает одно — он присоединился к нам добровольно. Во всяком случае я не помню, чтобы Локи принуждал его. — Так, значит, всё-таки не гипноз? — решает поставить точку Колсон, скрестив руки на груди. — Не могу дать точный ответ, сэр. Скипетр Локи — аномальный артефакт, способный на многое, как и сам Локи. Возможно, мы упустили что-то ещё, ведь неясно, почему на месте трагедии обнаружено излучение, аналогичное тому, что было в Мохаве. — Тессеракт? — предполагает Колсон. Бартон лишь неопределённо водит головой, не решаясь давать ответ на этот вопрос. Тогда Колсон вновь обращает взор на Итана. — Или он сам… — задумчиво протягивает он и переключает внимание на подчинённого. — Пригласи-ка сюда Романофф — пусть с ним пообщается. Я хочу знать всё. И разыщи Селвига — кажется, он до сих не вернулся с осмотра руин школы. Его консультация нам не помешает. — А что насчёт полиции? — резонно замечает Бартон. — Это ведь их подозреваемый. — Он не выйдет из этой комнаты, пока не расскажет всё, что знает, — осекает Колсон, глядя на подчинённого сверху вниз. — Локи или нет, но вряд ли мы узнаем правду, сэр. — Значит, попытаемся, — бросает через плечо Колсон, прежде чем скрыться за дверью.

* * *

— Знаете, когда всё это началось, никто из нас не поверил, что это происходит с нами на самом деле, — от подрагивающего голоса шестнадцатилетней блондинки, что не перестаёт теребить подвязки своего серого свитера, Питер поджимает губы, с сочувствием глядя на неё. — Что всё это… реально. Выстрелы, крики, кровь — кто-то сказал, что это просто розыгрыш. И некоторые поверили в это. Отнеслись к этому как к какой-то… шутке. А потом… — она замолкает и всхлипывает, окунув мокрое от скатившихся слёз лицо в дрожащие ладони. — Всё в порядке, Эмили, можешь не продолжать, — звучит тёплый и подбадривающий голос темнокожей миссис Уайт — куратора группы психологической помощи, в которую Питера, ЭмДжей, Эмили и ещё дюжину подростков, сумевших выжить после налёта на школу, определила городская администрация. Каждые вторник и пятницу они приходят сюда, садятся в кружок и рассказывают о событиях того дня. О том, как пережили это, как изменились и как стали жить после. Своеобразная психотерапия, призванная помочь встать на ноги. Вот только Питер уверен: им уже ничто не поможет. После увиденного лучший способ забыть обо всём — антидепрессанты, успокоительные и снотворные средства, после принятия которых кажется, что погружаешься под воду, где есть покой и тишина. Сегодня пятница, а значит они снова сидят в привычном кружке на пластиковых стульях и слушают смазанные рассказы друг друга. Говорят по очереди. И каждый мысленно радуется, когда находится доброволец, решивший поведать свою историю до того, как настанет его черёд. Многие решают поступить именно так, чтобы побыстрее пройти этот этап и приходить сюда уже в качестве слушателя. Правда, не самого внимательного. — Нет, всё нормально, — качает головой Эмили и промокает уголки глаз бумажным платочком. — Я… Я справлюсь. Я сильная. Теперь я сильная, — она выдавливает из себя нервную улыбку и глубоко вдыхает и выдыхает, успокаиваясь. — Я хотела сказать, что этот день… Мы все отнеслись к нему по-разному. Мы все отказывались верить в происходящее, пока не увидели всё сами. Клифф Милоу расхаживал по кафетерию и размахивал своим ружьём; ходил вокруг убитых ребят, улыбаясь. Я сидела под столом и видела всё это. Видела его взгляд, его лицо и оружие в его руках. И я… стала понимать его? Его никто не любил. Когда его вызывали к доске, в классе поднимался вой и… хохот. Мы все смеялись над тем, как он одевается и ходит. Ребекка, моя подруга, в шутку пригласила его на школьный бал, а после — кинула на глазах у всех. И мы все снова смеялись. Снова и снова. Он пообещал нам отомстить. И он отомстил, — она вскидывает голову, взирая на миссис Уайт. — Мы… это заслужили. — Заслужили? — раздаётся возмущённо-удивлённое в ответ. Питер, как и все остальные сидящие здесь, впиваются взглядами в фигуру другой блондинки с перевязанной рукой. Кажется, пули стрелков раздробили ей кости и сухожилия. Руке пророчили ампутацию, и лишь чудом спасли. Правда, Питер не уверен, что после всего этого раненая рука будет функционировать как и прежде. — Ты хоть понимаешь, что несёшь, идиотка? — вновь негодует блондинка с перевязанной рукой. — Спокойнее, — призывает миссис Уайт, приподняв ладони. Питер наблюдает, как она приосанивается, сместив широкоплечий корпус к спинке стула. Вообще миссис Уайт слабо походит на рядового психотерапевта: полные формы, резковатый голос, мужеподобная осанка. Тем не менее, ей удаётся мастерски подбирать слова, чтобы люди сами желали открыться ей. Хотя оборону Питера она до сих пор не смогла пробить. Это удалось лишь личному психотерапевту Старка, которая вывернула его наизнанку, заставив реветь как десятилетнего пацана, вспомнившего обо всех своих неудачах. После этих бесед Питер чувствовал себя выжатой губкой. Но ни облегчения, ни раскаяния. Он просто выплакал всё, что у него скопилось за последние несколько лет. Кажется, мистер Старк слишком сильно перехвалил своего спеца. А, может, Питер просто делает что-то не так. Он в принципе всё делает не так. И случай со стрельбой в школе — яркий тому пример. — Мы собрались здесь не для взаимных обвинений, упрёков и уж тем более оскорблений, — тон миссис Уайт лишь слегка приобретает оттенок упрёка, адресованного блондинке с перевязанной рукой. — Мы здесь, чтобы помочь друг другу. Чтобы облегчить боль, найти выход и вернуться на путь, с которого нас сбили эти события. Поймите, то, что произошло со всеми вами, действительно ужасно. Этому нет никакого оправдания. Но вы живы. Вы молоды. Энергичны. У вас есть амбиции, мечты и цели. У вас впереди целая жизнь. И вы должны прожить её так, как даже не планировали. Жизнь даётся нам всего один раз, чтобы познать мир вокруг. Чтобы влюбиться, создать семью, творить и постигать. И вы не виноваты в том, что выжили. Питер, особо не вслушиваясь в её слова, пробегает взглядом по сидящим, пока не натыкается на задумчивое лицо ЭмДжей. Та заводит за ухо прядь волос, уткнувшись взглядом в собственные бёдра, и, словно поняв, что на неё смотрят, встречается с глазами Питера. Она шевелит губами, будто что-то говорит, после чего переключает внимание на говорящую миссис Уайт. Питер смотрит на девушку ещё какое-то время и решает последовать её примеру, услышав лишь последние слова: — …И не забывайте: каждый из вас ещё обязательно достанет звезду с неба, — миссис Уайт замолкает, позволяя сидящим вокруг неё подросткам переварить услышанное, после чего косится на свои наручные часы и заключает: — К сожалению, время нашей сегодняшней встречи подошло к концу. Я надеюсь, что все мы усвоили что-то новое для себя. Терпение и доброжелательность — вот ключ к пониманию окружающих вас людей. Никогда не отворачивайтесь от них. Они расходятся. Помещение, отведённое для этих встреч, наполняется пластиковым скрипом отодвигаемых стульев, тихим гулом и шуршанием одежды. Питер наблюдает за тем, как один за другим подростки выныривают на улицу. Кто-то подходит к миссис Уайт, о чём-то с ней переговариваясь, пока она роется в своей сумочке и иногда улыбается, кивая в ответ на слова говорящего. Ещё Питер видит, как блондинка с перевязанной рукой, осторожно подходит к Эмили и что-то ей говорит. Секунда, и они обе сливаются в робких объятиях, а после вместе уходят прочь. Наверное, станут подругами до тех пор, пока не встретят какого-нибудь парня, на которого обе положат глаз. Он настолько погружается в собственные мысли, что не замечает, как ЭмДжей подходит к нему, справляясь о самочувствии. Питер медлит с ответом, неопределённо поведя плечом. — Я в порядке, — наконец выдавливает он. — А ты? Ты так и ходишь на этот мемориал? — осторожно интересуется Питер. — Каждый вечер, — тихо говорит ЭмДжей и так же ведёт плечом. — После его посещения становится как-то… легче. Тебе кто-нибудь снится? От вопроса Питер поджимает губы. Снится ли ему кто-то из обиженных, унёсших жизни десятков людей и разрушивших почти столько же семей? Постоянно. И хотя мистер Старк запретил паучьи патрули, пока Питер не вернётся в колею, однако после патрулей он, проваливаясь в сон от изнеможения, раз за разом видит насмехающиеся лица обиженных. Всех до единого. — Нет, никто, — врёт он и решает налить себе кофе из автомата. ЭмДжей следует за ним, рассеянно наблюдая, как Питер, толком не выбирая, покупает случайный напиток, которым оказывается крепкий капучино. — Со мной работает психотерапевт Старка, так что… Можно сказать, она вытравила всё это из меня, — он берёт в руки пластиковый стаканчик, ощущая тепло горячего напитка, пригубив который, морщится. Чертовски крепко. — По тебе так не скажешь, — замечает ЭмДжей. — Ты сильно изменился. Выглядишь… повзрослевшим. И... клёво, что Старк заботится о тебе. — А что насчёт тебя? — наконец решает спросить Питер, не став вдаваться в рефлексию. Мистер Старк и забота — вещи, порой не совместимые. В последнее время тот слишком занят, и то, что кажется заботой, больше походит на банальный страх стать причиной гибели подростка, опрометчиво взятого под крыло. Питер уверен в этом, потому что после их разговора в его комнате, мистер Старк открылся для него с совершенно другой стороны. И она ему не понравилась. — Хочешь, я попробую попросить его… — Не парься, — с нервной улыбкой осекает ЭмДжей и засовывает руки в карманы ветровки. — Я уже нашла для себя отдушину: помогаю приюту для бездомных животных. Не знаю, всегда считала животных в разы лучше людей. Хотя, мы, вроде как, тоже животные. — С точки зрения биологии, да, — поддерживает Питер, глядя на неё. ЭмДжей вновь улыбается, на этот раз, чуть теплее, и опять заводит за ухо прядь волос. — Как Нед? — вновь осведомляется она. От вопроса Питер на секунду опускает взгляд, не зная, как деликатнее ответить, что его лучший друг оказался парализован. Даже врачи, посланные мистером Старком в качестве жеста доброй воли, не смогли исправить положение. Теперь вся надежда на зарубежные клиники, которые, вроде как, занимаются подобными случаями и, возможно, смогут помочь. Мистер Старк тоже может. Но станет ли?.. Питер приходил к Неду всего два раза, потому что больше попросту не смог. Ему тяжело видеть друга, ставшего инвалидом по его вине. Тяжело смотреть ему в глаза, видеть боль и разочарование в человеке, которым восхищался. Питер был его надеждой. И теперь эта надежда является к Неду по ночам, пока тот спит, и наблюдает за ним через окно, тихо плача и умоляя простить его. — Он… не теряет оптимизма. Говорит, что рано или поздно снова сможет ходить, — как можно обнадёживающее отвечает Питер, видя сожаление в глазах ЭмДжей. — Хочет создать что-то вроде социальной сети для таких же парализованных, как и он сам. Говорит, сейчас ему больше всего не хватает общения. — Ты его не навещаешь? — с лёгким удивлением в голосе спрашивает ЭмДжей. Получив рассеянный ответ, она удивляется ещё больше. — Нас до сих пор не распределили по школам. И чем же ты занимаешься во время этих вынужденных каникул? — Стажируюсь, — коротко поясняет Питер. — У мистера Старка. — Ты странный, Паркер, — внезапно привычным тоном резюмирует ЭмДжей, позволив себе лёгкую ухмылку. — А знаешь, что ещё странно? Что ни Старк, ни Человек-Паук, ни другие Мстители нам не помогли. — Не думаю, что они это нарочно, — несколько грубо парирует Питер и заминается, потому как ЭмДжей уж точно не заслуживает всей этой грубости и не должна стать жертвой его переменчивого в последнее время настроения. — Но я могу спросить, если хочешь. — Можешь хоть сейчас, — она кивает ему за спину. Питер перехватывает её взгляд и натыкается на фигуру мистера Старка у двери. По спине пробегает лёгкий холодок, а от волнения кофе, который Питер решает допить залпом, напоминает воду. — Не пропадай, идёт? Бросив в ответ: «Ты тоже», Питер, метким броском отправив смятый стаканчик в урну, бредёт к мистеру Старку, который о чём-то переговаривается с Хэппи. Странно, учитывая, что последний в это время должен, вроде как, караулить палату Неда. Неужели… — Я отозвал его, потому что сейчас в больнице праздник, — вместо приветствия произносит мистер Старк, точно бы прочитав мысли Питера. К слову, одет, как и всегда, стильно. Даже неизменные очки при нём. — Волонтёры решили поддержать пострадавших после нападения на школу, — он косится на Хэппи, и тот выдавливает подобие улыбки. Затем Хэппи ретируется, сообщив, что подгонит машину ко входу. — Как собрание? — Как и всегда, — вздохнув, отвечает Питер, решив, что подробности очередной пятничной встречи — это последнее, что на самом деле хотел бы услышать мистер Старк. — Как насчёт того, чтобы съесть по чизбургеру? — внезапно предлагает мистер Старк, вынуждая Питера, собравшегося вынырнуть на улицу, замереть с вопросом в глазах. — Вы же сказали, что на диете. — Именно так я и сказал, — подтверждает свои же слова мистер Старк. — Пока мой диетолог не слёг с простудой и не взял больничный на ближайшие пару дней. — Супер, — бесцветно комментирует Питер. — Только я не голоден. Что-нибудь ещё? — звучит пренебрежительный вопрос. Мистер Старк приосанивается и со вздохом снимает очки, накинув себе десяток-другой лет — мешки под его глазами и потухший взгляд не заметит разве что слепой. — Пит, — очередной вздох, выдерживающий томительную паузу. — Что с тобой происходит? Только давай честно. — Со мной всё нормально, — почти что отрезает Питер. — Я разговаривал с моим психотерапевтом о тебе. — Но это же врачебная тайна! — возмущается Питер, не замечая, как, слегка повысив голос, привлёк внимание проходящих мимо подростков, что задержались с уходом. Мистер Старк приподнимает морщинистую ладонь, призывая выслушать его до конца. — Не для меня, — коротко парирует он, не оставив пространства для дальнейших возражений. — Она сказала, что даже после четырёх встреч никакого прогресса. Сказала, что ты не идёшь на контакт. — А должен? — вновь звучит грубее, чем хотелось бы. — Пит, послушай… — Нет, это вы послушайте, — напирает он, вынудив мистера Старка не только замолчать, но и дёрнуть левой бровью. — В тот день, когда всё случилось, — впервые Питер смотрит на него не как на ментора и кумира, а как на равного себе. — Каждый выживший спрашивал меня: где был Человек-Паук? И где был Железный Человек? И я не смог ответить, потому что не знал, где были вы, пока гибли люди. — А где был в это время ты? — бесстрастно контратакует мистер Старк. Даже несмотря на шквал эмоций, охвативших Питера, мистер Старк продолжает смотреть на него, как на мальчишку, который нуждается в наставнике и в постоянном присмотре. От вопроса Питер теряется, беспомощно шевеля губами. Действительно, где? Там же, где и все остальные жертвы нападения, — среди бесчисленных трупов, разбросанных гильз, осколков и обломков. Питер был в самом эпицентре. Человек-Паук был в самом эпицентре. — Мне надоело, — порывисто заключает Питер. — Я… я не хочу больше стажироваться у вас. Я не хочу быть Мстителем. И я не хочу, чтобы вы становились моим опекуном. Вас всё равно… никогда нет рядом, — бурчит он напоследок. Слова полились сами по себе. Питер лишь спустя какое-то время смог осознать, что только что сказал. Какую, несомненно, глубокую рану нанёс мистеру Старку. Тот ведь старается, — правда, старается, — быть для него не просто наставником. Но Питер больше не может. Он каждый раз слышит этот обвинительно-менторский тон, сетующий на неспособность супергероя-подростка делать всё так, как это делают коллеги постарше. Питер устал быть виноватым. А ещё он устал быть неспособным ребёнком в глазах мистера Старка. Мистер Старк молчит какое-то время, отчего они стоят возле двери в напряжённом молчании. Мимо них проходит миссис Уайт, пожелавшая им хорошего дня, но никто не реагирует. Питер с трепетом смотрит на мистера Старка, в то время как тот смотрит на него с толикой разочарования и… сожаления, словно бы услышал то, в чём давно упрекал самого себя. — Ты уверен, что хочешь этого? — наконец, после долгого молчания спрашивает мистер Старк. — Подумай хорошенько, потому что хоть ты и ребёнок, но я… всегда старался учитывать твоё мнение, — от этих слов Питер чувствует, как ватными становятся ноги. Мистер Старк считался с его мнением? Серьёзно?! — И только от твоего решения сейчас зависит, будешь ли ты сам по себе, или… — мистер Старк трёт большим пальцем кожу над верхней губой, собираясь озвучить. — Ты дашь мне второй шанс, как когда-то я дал его тебе. — Как со Стервятником? — машинально произносит Питер. Глупая аналогия. И вообще он должен биться в конвульсиях, потому что, чёрт возьми, мистер Старк просит дать ему второй шанс! Не Питер, не кто-то ещё. Всегда казалось, что небеса рухнут, нежели кто-то в мире услышит эти слова. И Питер их услышал. — Я не… я не знаю. Вы ведь… Мистер Старк, вы ведь Железный человек, Мститель… — голос Питера вновь становится привычно-сбивчивым. — Кто я такой, чтобы о чём-то вас просить?.. — Как минимум, тот, кто мне не безразличен, — мистер Старк делает шаг навстречу, глядя на него сверху вниз. — Да, ты ребёнок. Да, ты порой невыносим и не слушаешься на ровном месте, но я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось, понимаешь? И хотя от этих слов становится теплее на душе, Питер до сих пор не понимает. И это непонимание вырывается наружу в виде простого вопроса: — Почему вас не было рядом?.. — Питер ощущает не только подступивший к горлу тугой ком, но и жжение в уголках глаз. Сеансы с психотерапевтом должны были выжать из него все слёзы, однако сейчас ему хочется выплакаться как никогда раньше. — Любое моё объяснение прозвучит сейчас как оправдание, — заключает мистер Старк, старательно игнорируя подступающие слёзы Питера. — Но если тебе правда интересно: я был на другом континенте вместе с парочкой Мстителей. Это что-то вроде... командировки. Ты сам будешь с этим сталкиваться, если… — мистер Старк заминается, на секунду опустив взгляд. — Если не оставишь свою затею. Подумав с секунду, Питер уточняет: — Затею с тем, чтобы стать Мстителем? — ему отвечают согласным молчанием. — В этом и проблема, мистер Старк: я не уверен, что справлюсь. — А с двойным чизбургером с соусом барбекю справишься? — внезапно спрашивает мистер Старк, вынуждая Питера застыть с изумлённым выражением лица и озвучить беспомощное: «Что?..». — Брось, у тебя на лице написано: «Я не ел целый день». Или Мэй тоже слегла с простудой? Вообще не должна — она у тебя бодренькая. Идём, — хлопнув его по спине, мистер Старк подталкивает к выходу. — Хэппи должен был подогнать машину. Будучи в замешательстве, Питеру ничего не остаётся, кроме как послушно пойти вместе с мистером Старком. Они неторопливо спускаются по гранитным ступеням парадного входа ратуши, оказываясь на свежем и даже прохладном воздухе. Хэппи уже стоит рядом с припаркованной машиной, держа руки перед собой, и безразлично наблюдает за прохожими, бредущими по широкому тротуару шумной улицы. — Мистер Старк, я сорвался, простите, — решает всё же извиниться Питер. Ему не стоило вот так кидаться на своего ментора. В конце концов, мистер Старк дал ему слишком много, чтобы терпеть срывы подростка. — Мне не стоило… — Даже слушать не хочу, — осекает мистер Старк, не дав договорить. Они подходят к машине, и Хэппи услужливо открывает перед Питером дверь, приглашая сесть назад. — Здесь есть рядом бургерная? — осведомляется мистер Старк у Хэппи. — Кажется, мы проезжали одну, — пожимает плечами тот. — Бургерная, а не её подобие, — морщится мистер Старк. Питер продолжает стоять между ними, слушая диалог. Взгляд, словно мячик для пинг-понга, прыгает от одного говорящего к другому. — Ах, вы про «эту бургерную»? — догадывается Хэппи. А вот Питер до сих пор не въезжает. Он не большой любитель бургеров — они везде кажутся ему одинаковыми. В его родном районе, так точно. — Я посмотрю в навигаторе. Питер успевает лишь нырнуть головой в машину, как к ним подходит тот самый тип, которого ему довелось видеть у оцепления школы. Кажется, его зовут Фил Колсон. Точнее, агент Фил Колсон. Как и в прошлый раз, мужчина одет в деловой чёрный костюм, а солнцезащитные очки придают ему загадочно-серьёзный шарм. Впрочем, учитывая, из какой он конторы… — Нам надо поговорить, — только и произносит агент Колсон, вынуждая мистера Старка театрально закатить глаза и состроить гримасу крайней степени недовольства. Хэппи перенимает его настрой, но выглядит более сдержанно. Всё же усевшись в машину, Питер теперь взирает на них снизу вверх из салона, непонимающе хлопая глазами. Агент Колсон натыкается на него взглядом, будто оценивая, после чего вновь косится на недовольного мистера Старка и произносит безапелляционное: «Наедине». — У меня сегодня не приёмный день, — небрежно отзывается мистер Старк, фыркнув и руками опирается на распахнутую дверцу, как бы намекая, что вот-вот сядет в машину вслед за своим протеже. — Позвоните Пеппер и запишитесь на любое свободное в моём личном графике время, — мистер Старк только собирается сесть, как агент Колсон произносит останавливающее: — Это касается Локи и его скипетра, Старк. Питер вопросительно взирает на мистера Старка, что успел забраться в машину левой половиной своего корпуса, и теперь вынужден вылезти наружу. — Насколько всё серьёзно? — Питер различает в его игриво-надменном голосе ноты озабоченности. — Есть вероятность повторения событий, произошедших несколько недель назад. От услышанного Питер резко выныривает из машины, впиваясь в агента Колсона взглядом, требующим немедленно объясниться. — Пит, сядь обратно в машину, — дежурным для таких ситуаций тоном велит мистер Старк. Но Питер его игнорирует. — Нет, стойте. Вы сказали, что нападение на мою школу может повториться? — адресует он вопрос Колсону. Тот, словно бы раздражённый тем фактом, что к нему с намёком на претензию обращается какой-то подросток, лишь слегка кривит губы. — Прости за бестактность, но повторное нападение маловероятно — от школы ничего не осталось, — звучит толика иронии в голосе. — Вы действительно сама бестактность, агент Колсон, — с упрёком произносит мистер Старк. Питер мог бы оскорбиться на эту попытку в ехидство со стороны агента ЩИТ, однако информация, которую он услышал пару секунд назад, слишком сильно вгрызлась в сознание, чтобы затмевать её подобной бесцеремонностью. — Объясните, — едва не требует Питер, отчего агент Колсон чуть задирает подбородок. — Могут быть ещё нападения? — Это секретная информация, и я не уполномочен о ней распространяться, — обороняется агент. — Боже, Фил, кому он расскажет? — мистер Старк разводит руками. — Своей тёте? — Старк, я не вправе… — вновь начинает агент Колсон, на что мистер Старк отвечает железобетонным: «Он обязан знать». Воцаряется напряжённая пауза. Хэппи, доселе листающий в телефоне карту города в поисках «этой самой бургерной», замирает, изумлённо таращась на всю троицу. Мистер Старк выжидающе глядит на агента Колсона, равно как и Питер, который изредка косится на своего ментора, словно бы надеясь, что тот расшифрует смысл своих слов. Обязан знать что? О готовящихся нападениях? Мистер Старк всегда говорил, что у ЩИТ полно секретов. Кажется, это один из них. Агент Колсон снимает очки и вздыхает, точно набираясь смелости озвучить. Кажется, что пауза длится вечно, и от зудящего желания услышать ответ Питер даже шевелит губами. — Ты знаком с вашим школьным библиотекарем? — внезапно спрашивает агент Колсон. Питер, не понимая к чему этот вопрос, переводит взор на мистера Старка. Тот сдавленным кивком даёт ему понять, что нужно ответить на вопрос. — С мистером Элджем? Конечно. Его вся школа знает. Точнее… знала, — исправляется он, на секунду помрачнев. — Но он-то здесь причём? — Он стоит за подготовкой нападения на твою школу, — без толики радости сообщает агент Колсон, провоцируя в голове Питера подобие Большого взрыва. Школьный библиотекарь стоит за нападением обиженных? Конечно, многие знали, что он организовал в читальном зале библиотеки подобие приюта для них. Разрешал обиженным прятаться от хулиганов, угощал чаем со сладостями, даже помогал с домашними заданиями. А ещё Питер знает, что тот, вроде как, воевал и, кажется, был сапёром. Во всяком случае об этом обмолвился Флэш, когда однажды в классе, пока отсутствовал преподаватель, кто-то из девчонок высмеял многочисленные шрамы, покрывающие лицо школьного библиотекаря. Питеру хотелось заступиться и напомнить, что внешность — отнюдь не главное качество человека, однако он не успел. Оказалось, что многие в его классе точат зуб на отставного рейнджера, сортирующего книги в школе. Но даже всё это слабо вяжется с произошедшим в школе. Элдж далеко не из тех, кто стремится решать любые конфликты при помощи грубой силы и насилия. И уж тем более он не походит на человека, готового отомстить своему обидчику при помощи ружейной дроби. Да, Питер видел, как тот пару раз конфликтовал с миссис Чейнс или мистером Соутом. Зачем же библиотекарю могло понадобиться устраивать настоящую мясорубку в школе? — Это точно? — скепсис в голосе Питера, на что Колсон позволяет себе ироничную улыбку, будто бы слышит попытку ребёнка разговаривать на взрослые темы. — Не сразу, но мы получили от него признание, подписанное на бумаге. В двух экземплярах, — подчёркивает Колсон. — Уже завтра его отконвоируют в федеральную тюрьму. Дальше делом будет заниматься полиция и ФБР. — И у вас есть доказательства? — допытывается Питер, отказываясь воспринимать услышанное за истину. Колсон снова иронично улыбается и полностью сосредотачивает внимание на мистере Старке, потеряв к Питеру всякий интерес. — Нам по-прежнему надо поговорить, Старк, — вновь звучит знакомая интонация, которую можно было слышать в момент первого появления агента Колсона возле машины мистера Старка. — Пит, садись в машину, — уже почти что приказывает мистер Старк, и Питеру ничего не остаётся, кроме как подчиниться. Он залезает в машину, и Хэппи захлопывает за ним дверь, изолируя его не только от шума улицы, но и от разговора агента Колсона с мистером Старком. И впервые за последнее время Питер радуется своим паучьим способностям, а именно обострённому слуху, помогающему всё же проследить за диалогом двух мужчин. — Доктор Селвиг так полагает, — доносится голос агента Колсона. — Локи, как и скипетр, находятся в надёжном месте. Это физически невозможно. — Может, это какой-то остаточный синдром? Спросите у агента Бартона, — просто отзывается мистер Старк. — Он должен был стать экспертом в этой области, учитывая, что Локи с ним сделал. — Уже спросил. Мы все сошлись во мнении, что это не Локи. Скипетр — возможно. Но не асгардский бог. — Но вы же сами сказали, что обе эти дряни находятся в надёжном месте. — Доктор Селвиг полагает, что какую-то часть энергии скипетра могли поместить в другой предмет. Иначе не объяснить следы излучения, которые похожи на те, что были зафиксированы в Мохаве. — А как насчёт осколка скипетра? — после этих слов мистера Старка повисает недолгая пауза, которую он сам же и нарушает: — Во время битвы за Нью-Йорк царила полная неразбериха. Не то, чтобы я большой эксперт по асгардским скипетрам, но тот несколько раз падал с большой высоты, если мне не изменяет память. А она не изменяет — я помню точную дату Дня Рождения Пеппер. И, дайте угадаю: ЩИТ хочет, чтобы я это нашёл — предмет или осколок? — Вы и доктор Беннер. Вам ведь удалось обнаружить местонахождение Тессеракта. Речь идёт о национальной безопасности, Старк. Если кто-то обзавёлся частью оружия Локи, с помощью которого он разнёс половину Нью-Йорка и заставил одного из лучших агентов ЩИТ ликвидировать половину своих, то произошедшее со школой твоего подопечного может обрести массовый характер. В ответ звучит старковское: «Я подумаю, что с этим можно сделать», после которого дверь рядом с Питером распахивается, вынуждая его пересесть на соседнее сидение, потому как в машину садится мистер Старк. Хэппи забирается следом и заводит двигатель. Питер делает вид, что ничего не произошло, однако отделаться от мысли, что в казавшемся, на первый взгляд, простым нападением на школу могут быть замешаны какие-то внеземные технологии, не получается даже, когда мистер Старк подаёт голос. — Прежде, чем мы поедем, — начинает он, глядя перед собой. — Скажи честно: ты всё слышал? Помедлив с ответом, Питер в итоге сдаётся и озвучивает робкое: «Да, слышал». — И что ты думаешь? — Старк поправляет полы дизайнерской ветровки и поглядывает на Питера, сидящего по левую сторону от него. — Что, возможно, знаю, о чём может идти речь, — с надеждой на обратное делится Питер. — Один из обиженных — Леон — хвастался, что нашёл какую-то штуку, которая научила его собаку всем известным командам. Ему никто не поверил. А на следующий день девчонка из моего класса вдруг захотела пойти с ним на бал. И они станцевали вместе. Не то, чтобы я не верил, но… это было максимально странно. Что это может быть за штука, мистер Старк? — Ты ведь уже встречался с инопланетными технологиями, — констатирует мистер Старк и велит Хэппи трогаться. Тот отвечает кивком и выруливает на проезжую часть. — Во время вторжения в Нью-Йорк их… командир — асгардский бог Локи — использовал так называемый скипетр, при помощи которого мог управлять сознанием людей. Неприятная вещица. — Вы говорите так, словно… — начинает догадываться Питер, но мистер Старк опережает его: — Возможно, этот твой знакомый обзавёлся чем-то подобным. Не знаю, как такое могло получиться. Его отец случайно не занимался разбором завалов после инопланетного вторжения? — Он работал вместе с… — Питер замолкает, но мысленно продолжает — вместе с человеком, чья дочь стала предметом его воздыхания. А ведь он думал, что у них всё серьёзно... — Всё ясно, — заключает мистер Старк и вынимает смартфон, начав листать многочисленный список контактов. — Подумать только: школьный библиотекарь протаранил ворота парковки Башни Мстителей… Он ведь до самой смерти будет выплачивать компенсацию по иску. — У него не было мотива нападать на школу, — возражает Питер. Даже после разговора с агентом Колсоном и его слов: «Мы получили от него признание» сложно поверить, что с виду миролюбивый человек способен на такое. Мистер Старк, только собравшийся набрать номер, откладывает эту затею и вздыхает. — После воздействия скипетра мотив не имеет значения, — терпеливо объясняет он, словно преподаватель, разжёвывающий сложный материал ученику. — Человек попросту переходит во власть другого человека, понимаешь? Контроль разума, манипулирование — называй как хочешь. Я знаю что это такое, потому что сталкивался сам и видел, на что способен скипетр. Твоему знакомому и другим стрелкам нужен был человек, который помог бы им с подготовкой. Всё же они, судя по рассказам из новостей, действовали слажено: положили целую команду спецназа ЩИТ, пронесли в школу взрывчатку и оружие. Не в обиду всем школьникам, но вам такое попросту не под силу. — Нет, вы правы, — после недолгих раздумий соглашается Питер. — Мистер Элдж ни за что бы не пошёл на это осознанно. Он был хорошим человеком. — Был или нет — теперь уже неважно, — мистер Старк возвращается к своему смартфону. — Колсон велел разыскать осколок или предмет, который мог бы впитать в себя какую-то часть силы скипетра Локи. Странно, что такое вообще возможно, хотя после того, как ты залпом выпил целый стаканчик кофе, меня уже вряд ли что-то удивит. Полагаю, взрыв уничтожил находку твоего знакомого. Отсюда и остаточное излучение… — задумчиво произносит мистер Старк и переводит взгляд на Питера. — И раз мы со всем более-менее разобрались… Питер ощущает, как машина замедляет ход, а после и вовсе останавливается. Хэппи сообщает, что они приехали к «этой самой бургерной». Мистер Старк одаривает его мимолётным взглядом, затем смотрит в тонированное окно, словно желая убедиться, что они действительно приехали туда, куда надо. После всего этого спрашивает у Питера то, что какое-то время заставляет его позабыть обо всём на свете: — Чизбургер или гамбургер? Примечания: ¹Доминирующий этнос Афганистана, основными отличительными характеристиками которого служат восточноиранский язык пашто, традиции номадизма, кодекс чести Пуштунвалай и разветвлённая родо-племенная структура. ²Западное обозначение термина «допрос с пристрастием», при котором оказывается физическое, эмоциональное или психологическое давление. Прочно закрепился в обиходе американских спецслужб. ³Секретные тюрьмы ЦРУ, попавшие в центр внимания прессы после разоблачения пыток и жестокого обращения с заключёнными — членами террористических ячеек. По заверению бывшего Президента США Б. Обамы, на сегодняшний день все секретные тюрьмы ЦРУ приостановили свою деятельность. ⁴Участник джихада, буквально «борец». Члены нерегулярных вооружённых групп, мотивированные исламской идеологией, организованные в единую повстанческую силу в период гражданской войны в Афганистане, воевали против законного правительства Афганистана и Советской Армии в 1979-1992 годах. Тем не менее, известны случаи участия выходцев из Саудовской Аравии, считавших себя моджахедами, в боевых столкновениях с американской армией на территории Ирака. ⁵Специальная программа тренировок военнослужащих США. Выживание — военнослужащий армии США должен уметь постоянно поддерживать свою боеспособность в экстремальных условиях окружающей среды. Уклонение — военнослужащий армии США должен уметь избегать плена и его захвата со стороны неприятеля. Сопротивление — военнослужащий армии США должен уметь противостоять физическому и психологическому воздействию, оказываемому на него во время проведения допроса, в том числе допроса с применением пыток. Побег — военнослужащий армии США должен владеть навыками побега и уметь самостоятельно покинуть место своего заточения с последующей эвакуацией на безопасную для него территорию.