Шутер

…Полагаю, моя история идёт к концу, Есть ли в этом смысл, может, и известно кому.

Это просто работа. Ей нельзя отдаваться полностью. Нельзя пропадать на ней двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Работа не родит детей и не создаст семью. Она не придёт на похороны и не будет оплакивать после. Работа — это просто работа. Итан любит успокаивать себя подобными мыслями, которые легко обманывают мозг, настраивая на позитивный лад перед очередным тошнотворным рабочим днём. Но всё идёт наперекосяк ровно в тот момент, когда происходит что-то внезапное. Как сейчас, например, когда он сталкивается с коллегой, лишив её стаканчика кофе, который оказывается сплюснутым о его грудь. На бежевом джемпере с оленями выступает неровное коричневое пятно, а под ним — болезненный ожог, отдающий чуть ли не в лёгкие. — Твою мать… — шипит Итан и слышит возмущённое причитание той, с кем ему «посчастливилось» столкнуться. — Отвратительно! — вновь подчёркивает она. — А ведь вы — школьный библиотекарь! — Простите, миссис Чейнс, — оправдывается Итан, ощущая неловкость и гнев одновременно. Стараясь выглядеть как можно доброжелательнее, он болезненно улыбается и выдаёт жалкое подобие почтительного поклона. — Вы так внезапно выскочили... — Вам бы очки купить, мистер Элдж, — строго отмечает миссис Чейнс, совсем не обращая внимания на столпившихся вокруг учеников, которые едко хихикают, видимо, наконец, застав самого ненавистного учителя в крайне неудобном положении. Однако та держится более чем достойно, не позволяя себя задавить. — У меня полный порядок со зрением, мэм, — усмехается Итан, чуть оттянув ворот джемпера и, заглянув в образовавшееся отверстие, обдувает участок обожжённой кожи. — Зато с другим нет, — фыркает миссис Чейнс и уходит, цокая невысокими каблуками. Итан вздыхает и оглядывает постепенно разбредающихся по своим делам учеников, которые после ухода миссис Чейнс потеряли всякий интерес к инциденту. Он подбирает сморщенный пластиковый стаканчик и выкидывает его в ближайшее мусорное ведро, после чего продолжает путь, пока не оказывается в библиотеке, где возле своего рабочего места застаёт хмурого мистера Соута. — Где тебя носит? — довольно резко осведомляется он. Лицо искажает недовольная гримаса, чем-то напоминающая морду какого-то дьявольского создания, сеющего вокруг лишь боль и разочарование. — Я был… — Итан переводит взгляд на пятно на своём джемпере, но вовремя понимает, что вряд ли до Соута дойдёт посыл, не говоря уже о сочувствии. — Неважно. Что-то случилось? — Ты должен был завести новые карточки и досье на учащихся, — с весьма жёсткой интонацией произносит тот. — Я теперь веду личные дела учеников? — изумляется Итан. Насколько он помнит, в его компетенцию, как библиотекаря, подобное не входит. Он лишь ведёт учёт книг и не более того. Максимум — может выйти на связь с кем-то из учеников, чтобы осведомиться, когда всё-таки будут возвращены просроченные книги. — В учительской программное обеспечение меняют, — Соут фыркает, словно приходится разжёвывать и без того элементарные вещи. — Все данные было решено закинуть на твой компьютер. Директор рвёт и мечет, потому что послезавтра у нас совещание, а личные дела до сих пор не перенесены. Такой поворот событий, где Итан оказывается крайним, причём едва ли не на уровне школы, не может не возмущать, однако он тактично молчит. Вряд ли имеет смысл препираться. Если школе, в частности директору, будет нужен козёл отпущения, его быстро найдут. И первая кандидатура в списке — это школьный библиотекарь, который здесь почему-то всегда вызывает одинаковую реакцию, словно вшивая дворняга, забредшая в фойе дорогого отеля. — И ты поэтому пришёл? — Итан усаживается за стол и включает старый компьютер, которому требуется несколько минут, чтобы только высветить на мониторе загрузочную заставку. — Элдж, ты что, совсем полный идиот? — цедит Соут, положив руку на коробчатый и пыльный монитор. — Я уже целую неделю жду распечатку с рекомендованной литературой. У меня выпускники скоро пробник сдавать будут и из-за тебя они не успеют подготовиться! Итан морщится, на секунду прикрывая глаза. Во-первых, он совсем забыл про те грёбаные распечатки, будь они неладны. Во-вторых, его распирает от злости, потому что каким скотом нужно быть, чтобы разражаться вот так из-за каких-то бумажек? Да, он облажался. Но, чёрт возьми, почему того же Говардса никто и никогда не упрекает в сгоревших дедлайнах или плохо выполненных поручениях? Почему лишь Итан удостаивается такой сомнительной чести? Неужто дело в шрамах на лице? Взорвавшаяся противопехотная мина, к сожалению, оставляет лишь их и это в лучшем случае. Может, прошлое даёт о себе знать? Соут тоже бывший военный, да только его все уважают. Тогда что? Должность? Какой-то садовник пользуется куда большим авторитетом, чем библиотекарь. Наверное, всё дело в том, как именно он устроился на эту работу. Да, по связям, но без них сейчас никуда. Без них Итан так и торчал бы целыми днями в своей съёмной квартире, живя на одни лишь пособия и те жалкие гроши, которые изредка жертвуют в фонд ветеранов боевых действий. Итан не понимает, за что почти весь персонал школы так ополчился на него. Он не понимает, откуда столько ненависти. Впрочем, стоит только посмотреть на учеников, бесконечно травящих друг друга, и вопросы отпадают сами по себе. — Чтобы завтра утром всё было у меня на столе! — рявкает Соут и спешно уходит прочь. Итан провожает его холодным взглядом, а затем утыкается в монитор, пытаясь рассмотреть сквозь зернистую рябь нужные файлы. Если выпускники не в состоянии сами раздобыть нужную литературу для пробного экзамена, то вряд ли ситуацию спасёт список за авторством одного из преподавателей. В конце концов, кто ищет — тот всегда найдёт. — Итан, — раздаётся тихий голос. Итан, не сразу сообразив, что к нему обращаются, поднимает голову и натыкается на фигуру Пити Гун, которая стоит в паре ярдов от его стола, поникшая. — Привет, — тепло отзывается он, улыбаясь. — Что-то случилось? — Опять, — молвит Пити. В уголках усталых и всегда печальных глаз поблёскивают слёзы. — Они снова так говорят? — с первой попытки догадывается Итан. Большинство учащихся считает Пити уродиной. Вечно засаленные волосы, неженственная осанка и отсутствие какого-либо макияжа — якобы это настолько ужасно, что девушке прохода не дают как сверстники, так и ребята помладше, показывая пальцем и нарекая её чем-то вроде местного чудовища и достопримечательности. Но Итану плевать: он знает Пити такой, какой её, наверное, не знает никто. Даже собственные родители. — Эй, — подзывает к себе и берёт за руки, — ты прекрасна. Я в жизни не встречал кого-то лучше тебя. — Говорят, Бог так испытывает людей, — она неопределённо водит плечом. Затем робко улыбается, взглянув на Итана. — У тебя очень красивые глаза. Я почему-то только сейчас заметила. Такие яркие... как сапфиры. Хотя я никогда не видела сапфиры вживую, — она внезапно хмурится. — Я слышала, как кричал мистер Соут. У тебя проблемы? Итан только качает головой, говоря, что всё нормально. Он справится. Соут и его распечатки — это такая мелочь, о которой даже не хочется вспоминать. К тому же, послезавтра всё это уже не будет иметь никакого значения.

* * *

— И как мы это сделаем? — вопрошает Леон, пожёвывая купленный в супермаркете попкорн, который между делом роняет на ковёр. Но Итан не обращает внимания. В конце концов, ему плевать на состояние арендованного гаража, лишь бы только никто сюда нос не совал. Он стоит возле небольшой магнитной доски белого цвета, вдоль и поперёк исписанной зелёным маркером. Схемы, короткие фразы, ключевые слова — незнающему человеку эти каракули будут напоминать какой-то демонический шифр, в то время как посвящённым в мельчащих подробностях расскажет о плане действий. — Я засеку время, — сообщает Итан. — Завтра включу пожарную тревогу и подсчитаю, сколько времени пройдёт до приезда пожарных. Их станция находится прямо напротив полицейского участка, так что разницы никакой. Сидящие напротив него слушатели в лице Леона, Пити, трёх Смитов и Алекса с Ван Дейк едва заметно кивают. — А охрана? — вновь осведомляется Леон и передаёт блюдо с попкорном Грэхему, который с детским азартом на лице зарывается грязными ладонями в гору зёрен и жадно запихивает в рот. — На всю школу всего двое. Одного я смогу убрать завтра вечером. Второго… Боюсь, что со вторым такой трюк не прокатит. — И что тогда? — холодный голос Алекса, кажется, иглами впивается под кожу. — Я что-нибудь придумаю, — Итан потирает переносицу. — И не забудьте про список. Мы должны убедиться, что под раздачу попадут лишь те, кто этого заслужил. Невинные жертвы нам ни к чему. Сидящие снова кивают, но на этот раз не так уверенно, словно не до конца соглашаясь с услышанным. — Так мой план в силе? — оживлённо спрашивает Леон, на что Итан кивает. Схема, придуманная Леоном, действительно стоящая: они быстро забегают в школу, оставляют часть снаряжения в библиотеке, убивают определённых мудаков, а затем при помощи дымовых шашек и парочки взрывпакетов, установленных в определённых частях школы, уходят под общий шум и хаос. Уходят в мир иной. Хотя Итан до последнего пробовал отговорить ребят от столь трагичного финала, но всех без исключения устраивает именно такой исход. Никто из них не желает жить после того, что произойдёт уже послезавтра. Они настроены всерьёз. Это жажда уйти вместе с теми, кого они убьют. — А где Трой? — интересуется Пити, поглядывая по сторонам. Итана это тоже интересует, особенно если учесть, каким нервным и несдержанным стал Трой в последнее время, а ведь в их плане он играет ключевую роль. Более сдержанный в словах и поступках Леон куда больше годится на роль лидера, однако у него нет того, что есть у Троя — харизмы. Трой авторитет среди обиженных. Его слушаются и к нему прислушиваются. Он стал для них подобием мессии, который умеет завладеть чужим вниманием и склонить на свою сторону большинство людей. Для обиженных он защитник, командир и просто старший брат. Итан считает, что из Троя вышел бы прекрасный полевой офицер — профессионал своего дела, разве что излишне вспыльчивый. — Я здесь, — раздаётся голос на пороге. Одетый в белую футболку с ядовитым принтом и голубые джинсы с прорезями в коленях, Трой вальяжно проходит вглубь гаража, ловя на себе пытливые взгляды присутствующих, включая и Итана, который недоволен его отсутствием на предпоследнем собрании. — Ты же знаешь правила, Трой, — напоминает Итан, на что тот морщится и пожимает плечами. — Я просто улаживал одно дельце. У нас, кстати, пополнение. Ну я это так, к сведению. Итан бледнеет на глазах, проглотив язык. Какого чёрта он творит? Зачем позвал кого-то ещё? Зачем вообще посвятил посторонних в их планы?! Итан не зря отказался принимать кого-то ещё, хотя обиженных куда больше, нежели восемь человек. Но эти восемь человек как фигуры на шахматной доске — ничего лишнего. У каждого своя чётко заданная роль, отступить от которой, значит отступить и от плана. И, похоже, этот самый план медленно рассыпается в прах, раз они перестают неукоснительно следовать ему. — Кого ты позвал? — почти безжизненным голосом осведомляется Итан, из последних сил держа себя в руках. Трой начинает озвучивать имена. Равнодушно, не отдавая отчёта своим действиям и, похоже, не до конца соображая, с кем связался и кого решил втянуть во всё это. Клифф Милоу — безбашенный новенький, которому дай только в руки оружие, и он камня на камне не оставит от школы. Орландо — прославившийся на всю школу вор, не блещущий умом и из года в год остающийся в девятом классе. Странно, что его до сих пор не перевели в спецшколу для умственно-отсталых. Нет, Итан не презирает их, но тот же Орландо стал обиженным не потому что так захотели его одноклассники, а потому что повесил на себя этот ярлык сам — своим поведением и отношением к окружающим. Он тот, от кого лучше держаться подальше. И последнее, как финальный выстрел, — Пол Рейлс, он же недоделанный Майкл Джексон. Ещё один безумец, который будет напоминать мартышку с гранатой, стоит только задействовать его в нападении. А эта недавняя история с изнасилованием… Да, липа, но не знай Итан всей правды, то поверил бы и в это сфабрикованное дело. — А не многовато людей выходит? — встревает Алекс. — У нас ведь патронов на всех не хватит. — Итан ещё достанет, не переживай, — хмыкает Трой, на что Итан приосанивается, смиряя его тяжёлым взглядом. Неужто почувствовал привкус власти? — И, кстати, для тех, кто не в курсе: мы слегка меняем план. Все, как один, озвучивают изумлённое: «Что?!», и Трой коротко смеётся, окидывая сидящих сверкнувшим азартным огоньком взглядом. — Да-да, вы не ослышались. У нас будет другой финал, другие точки подхода и несколько другое содержание. Я просто подумал… — он кидает мимолётный взгляд на Итана и дьявольски улыбается. — Этот список — такая лажа. Вам самим не смешно? Записать тех, кто нас доставал, — пародирующим голосом озвучивает он, театрально закатив глаза. — Да все нас доставали! ВСЕ! — неожиданно взрывается Трой. — Легче записать тех, кто этого не делал. Одни макали нас в дерьмо, другие их поддерживали, а третьи просто стояли рядом и смотрели. По мне, так они все заслуживают этого. У каждого был шанс всё исправить, но они его просрали, как просирают любое добро в свой адрес. Нет, народ, я не трону только тех, кто хоть раз заступился за меня. Всем остальным — дорога в Ад. Мы живём в нём уже столько лет. И я планирую затащить туда как можно больше этих горделивых и высокомерных говнюков. Все трое Смитов, воодушевлённые речью, радостно воют, напоминая волков. Алекс и Ван Дейк пожимают плечами и по ним видно, что им, в общем-то, плевать, по кому стрелять. Пити потирает плечи, явно чувствуя себя неуютно, равно как и Леон, который не скрывает возмущения, но Трой заверяет его, что прежний план в силе, разве что будет разбавлен парочкой эпизодов. Однако Итана не устраивает абсолютно всё. — Нет, Трой, так не пойдёт, — отрезает он, подойдя к нему. — У нас уже всё продумано до мелочей: учтены все нюансы и риски. Кроме, пожалуй, Человека-Паука и Мстителей. Насчёт этих ребят в пёстрых костюмах был разговор и не один. И все сошлись во мнении, что будут действовать по обстановке. Да, рискованно. Да, высока вероятность, что кучка грёбаных супергероев сорвёт всё нападение и живо скрутит их. Вот только этому не бывать. Едва они появятся на горизонте, и ребята попросту покончат с собой, в то время как Итан постарается приплести к этому хотя бы одного мстителя или самого Паука. — Расслабься, Элдж, — усмехается Трой, хлопнув его по плечу, как старого приятеля, — всё будет так, как ты и планировал. — Это уже будет не месть, ты понимаешь? — чуть похолодевшим голосом подчёркивает Итан. — Просто делай свою работу, а остальное — уже наша забота. И, кстати, тебе, как бывшему саперу, финал определённо понравится.

* * *

Финал, который был рассказан в мельчайших подробностях, Итану, что неудивительно, пришёлся не по душе. Мало того, что они не уложатся в отсчитанные четырнадцать минут, так ещё и взрыв, который по убеждению Троя должен произвести фурор и войти в историю, будет напоминать простой террористический акт, нежели продолжение традиций колумбайна. И самое ужасное: всем остальным такой конец понравился. Каждый посчитал, что лучше быть разорванным на куски, чем пустить себе пулю в висок. И теперь Итан даже не представляет, как их отговорить. Они прониклись идеями Троя, прониклись его верой в беспощадное возмездие и желание наказать абсолютно каждого, кто ни разу не подал им руку помощи. Уже завтра школа будет залита кровью — и нет, не кровью мудаков, без которых мир станет лучше, а всех подряд. Всех, кому не посчастливится в этот день оказаться в стенах учебного заведения. Сначала Итан терзал себя мыслью всё отменить, запереть гараж, уничтожить улики и избавиться от боеприпасов, после чего уехать, надеясь, что его не найдёт даже Он. Но чем хорош Трой, так это тем, что никогда не отступает. С помощью Итана или нет, но тот доведёт начатое до конца, потому что, заражённый мечтой о долгожданной расправе, не успокоится, пока не воплотит её в жизнь. И сейчас, сидя в баре и ни разу не притронувшись к любезно открытой барменом ледяной таре пива, Итан тщательно обмозговывает всё то, что поможет ему отстоять первоначальный план. Хотя мысль о том, чтобы просто смириться и принять всё, как есть, не прекращает посещать его. — Эй, Итан! — окрикивают со стороны зала. Он оборачивается, сидя на высоком деревянном стуле, и замечает просачивающегося сквозь толпу танцующих байкеров и ковбоев Чарли Бэрла — одного из школьных охранников. Неуклюжий, низкорослый и упитанный, он всё же пользуется авторитетом в глазах учеников, умея вовремя рявкнуть на них и разнять дерущихся. Хотя большую часть времени Чарли проводит за мониторами камер видеонаблюдения, попивая кофе. Итан приветствует его кислой улыбкой и едва сдерживается, чтобы не закашлять от убойного запаха пота, который вонючим шлейфом тянется вслед за Чарли. — Зачем позвал? — добродушно интересуется мужчина и заказывает себе пиво. — Посидеть, выпить пива, поболтать, — просто отвечает Итан и ловит усмешку. — Ты ведь не женат, верно? — Это всё в прошлом, — отмахивается Чарли и припадает губами к стеклянной полулитровой таре, после чего вздыхает с наслаждением, смакуя вкус. — Плачу алименты на избалованного сынишку и пытаюсь привыкнуть к тому, что меня больше не пилит сука-жена. Итан негромко хмыкает. Ситуация кажется ему знакомой, хотя и далёко не похожа на ту, что у него самого творится в личной жизни. Анжелика совсем не сука и даже не стерва. Скорее, она просто заслуживает большего, чем уволенный в запас военный, работающий школьным библиотекарем. — А ты к чему спрашиваешь? — Просто интересно, — пожимает плечами Итан. — Мне кажется, иногда полезно вот так рассказать о себе кому-то. Чарли снова отпивает пива и несколько раз судорожно кивает. — Это ты верно подметил. На самом деле, — он двигает к себе миску с солёным арахисом и кладёт в рот пригоршню, — мне и делиться-то не с кем. Этот хмырь, Брэд, тусуется со своими неграми. Ну, он весь такой правильный. Весь такой герой в форме. Хотя кто он? Всего лишь школьный охранник, как и я, — Чарли икает, а лицо наливается красным, видимо, от ударившего алкоголя. — А важности-то сколько… Ходит, дубинкой размахивает. Он ведь всегда мечтал стать полицейским, а его не взяли, мол, не знаешь Конституцию. Ну ещё бы: откуда негру знать её? — звучит смех. Итан морщится, когда пары алкоголя, которые обильно выдыхает мужчина, ударяют ему в ноздри, неплохо прошибая, сродни кислому аромату пота. Неужели Чарли уже всё — готов, что называется? Тем лучше, ведь тогда будет легче осуществить небольшой коварный план по устранению одного из охранников. Конечно, можно попросту напоить его, чтобы тот весь следующий день мучился от жуткого запаха с похмельем, но Итан решает перестраховаться. К тому же сам Чарли подкидывает прекрасную возможность, сообщив, что ему нужно в туалет, и, пошатываясь, бредёт в сторону уборной. — Ваш друг уже набрался, — замечает лысый бармен с густой светлой бородой. — Он быстро трезвеет. Можно ещё пива? Оторвав бармена от протирания стаканов и дождавшись, когда он отвернётся, Итан со скоростью света вынимает слабительное средство и подсыпает в тару с пивом Чарли, который возвращается ещё очень не скоро. — Я сейчас столкнулся с такой цыпой… Прям ух! — сообщает он, пытаясь что-то изобразить руками. Итан слушает его вполуха, терпеливо дожидаясь, когда же Чарли соизволит пригубить пива, благо, это происходит практически моментально и даже не один раз. — А я то пиво заказал? — Что-то не так? — Итан чувствует, как по спине пробегает холодок. Слабительное что, меняет вкус пива? — Да не, — протягивает мужчина, отмахнувшись. — Всё путём. Мне показалось, что его было больше… Итан прячет довольную усмешку, понимая, что минус один охранник к завтрашнему дню им обеспечен.

* * *

— Я не уверен, что смогу, — вторит Леон, не поднимая взгляда, на что Итан сдержанно вздыхает, не зная, как ещё внушить парнишке уверенность в себе. Они сидят у входа в гараж прямо на холодном бордюре. Мимо них изредка проезжают машины и проходят пешеходы, которые не обращают на них внимания, увлечённые своими делами. Но Итан только этому рад: им ни к чему расспросы посторонних. — Сможешь, — твёрдо произносит он. — Поверь, это занимательная игра, хотя и немного изменённая. — Изменённая? — не понимает Леон. — Как ты вообще её придумал? Итан кидает на него беглый потускневший взгляд и переключается на витрины магазинчиков, которые стоят на противоположной стороне улицы. — Не я её придумал, а говнюки, у которых мне довелось побывать, — он детально помнит тот день. Раскалённый иракский песок. Опаляющее всё вокруг солнце. Жуткий зной и взорванная мина, остановившая их хаммер. Итан оклемался уже в плену у радикальных исламистов, которые решили позабавиться. Хуже подонков свет ещё не видывал. — Они тоже заставили нас играть в вышибалы. И знаешь как? Отрезали голову нашему командиру — Грэджеру — и мы перекатывали её друг другу. Выиграл лишь я и ещё один парень. Всех остальных они убивали на моих глазах. Наверное, это чертовски весело. Леон вздрагивает под конец рассказа и качает головой, на что Итан негромко усмехается. Не стоило ему быть таким откровенным. Всё же некоторые вещи из прошлого так и должны оставаться в прошлом и похоронены в самом глубоком шкафу, куда никто не сможет залезть. — А в армии над тобой издевались? — осторожно интересуется Леон, будто опасаясь разрушить свои представления о жизни и быте американских солдат. — Нет. Там всё по-другому. И солдаты — это личности, отдающие себе отчёт, а не подростки с бушующими гормонами. — Я просто… — заминается Леон, — я думал, что было бы круто после школы отправиться туда. Но теперь уже поздно. Итан заставляет его смотреть ему прямо в глаза, гипнотизируя взглядом, в котором так хорошо читается мольба. — Ещё не поздно. Если вы все откажетесь, Трой оставит затею с бомбой. — Они её уже собрали. И ещё я взял твои растяжки. От услышанного Итан давится слюной. Зачем Леону понадобились гранаты с леской? Что он задумал? И как вообще смог отыскать? Итан всегда держал их в надёжном месте. Это незатейливые ловушки, которые помогают не растерять навыки. Свалив в увольнение, он успел перед уходом прокрасться в арсенал и стащить парочку в качестве сувениров, а одним тоскливым вечером наткнулся на них под кроватью и решил вспомнить былые времена профессии сапёра. — Зачем они тебе? — с толикой подозрения интересуется Итан. — Какая уже на хрен разница? Взял — значит, надо. Трой говорит, что будет стычка с копами. Вдруг, эти штуки нас выручат? Или помогут задержать Мстителей... Безумие. Полнейшее безумие. Трой всерьёз решил ввязаться в перестрелку с полицией? Да, Итан подготовил их, показал, как обращаться с оружием и как действовать во время нападения на школу. Он обучил их всему, что знал сам. Но ни это, ни даже взрывчатка не помогут им одолеть тот же полицейский спецназ, который власти непременно пошлют на штурм школы. Более того, в их план вообще не входит перестрелка с полицией. Зачем тогда вообще Итан отсчитывал те четырнадцать минут, включив пожарную тревогу? Зачем делал ставку на промежуток между началом атаки и приездом полиции? Чтобы ребята лоб в лоб столкнулись с профессионалами, которые и мокрого места от них не оставят? А если в это дело вмешается кто-то покруче? Тот же ЩИТ, например, который недавно помогал обезвредить налётчиков на Большом Центральном вокзале? И всё это не говоря про Мстителей, которые попросту не позволят перестрелке случиться. Итан на секунду прикрывает глаза, тщетно борясь с подступающей злостью. Он в бешенстве. Он зол на Троя, зол на самого себя за то, что не смог вовремя перехватить штурвал и остановить лютую дичь, именуемую новым планом. И что самое ужасное, если они столкнутся с ЩИТ... Его старший брат может погибнуть.

* * *

Итану не нравится полевое отделение ЩИТ, куда ему иногда приходится наведываться, когда звонит старший братец и, не скрывая властного упрёка в голосе, вызывает к себе на работу, чтобы в очередной раз поговорить о жизни и просто набить рожу. Но куда большую ненависть вызывает его дом, на крыльцо которого Итан неохотно поднимается и нерешительно стучит в дверь. Он должен сказать. Должен предупредить или хотя бы постараться сделать всё, от него зависящее. Кевин не должен завтра появляться у школы. Не должен ехать на вызов, который может поступить. — Какой неприятный сюрприз, — хмыкает Кевин, открыв дверь и наткнувшись на фигуру Итана. Тот поджимает губы, чувствуя адское волнение, накрывшее с головой. И как ему сказать? — Чего надо? — Поговорить, — просто отвечает Итан. — О твоей работе. Кевин меняется буквально на глазах: приосанивается, выглядя ещё более грозно, чем до этого, и прищуривается, точно желая испепелить младшего брата взглядом. — Моя работа тебя не касается. Скорее, ты пришёл поговорить об обвинении, которое я уже давно отозвал. — Ты серьёзно думал, что эта твоя липа прокатила бы в суде? — мрачно усмехается Итан, припоминая свой визит в полицейский участок и приватный разговор сначала с Кевином, а затем с одним детективом на тему дела Пола Рейлса, где тумана столько, сколько не бывает в Лондоне по утрам. — На кой чёрт тебе это вообще понадобилось? — Не твоё собачье дело, — огрызается Кевин. — Проваливай. Через полчаса я отправляюсь на секретную операцию: буду спасать мир, пока ты пускаешь слюни на подушку, — не без тени самолюбия и гордости произносит он. — Из тебя вышел хреновый оперативник ЩИТ. Как ты вообще командиром стал? Я видел ребят покруче тебя. Ты же можешь только лгать, посылать всех на хер, хвастаться своей работой, — Итан морщится, будто ему противно вот так отчитывать старшего брата. Подумать только, а ведь он с ним практически одно лицо, разве что ниже ростом и чуточку бледнее в отличие от статного и загорелого Кевина, что будто бы сошёл с обложки какого-то второсортного журнала для домохозяек. — Теперь я понимаю, почему она решила порвать с тобой. Кому нужен помешанный на работе спецназовец, для которого эта работа важнее собственной дочери?.. Кевин не выдерживает и, схватив Итана за воротник куртки, жёстко впечатывает его в стену. Позади слышится тихий вскрик. — Майк, иди к себе в комнату! — приказывает Кевин дочери, которая моментально исполняет волю отца, вбежав по лестнице на второй этаж дома. — А ты, говнюк, — цедит он, впиваясь в лицо брата полным сокровенной ненависти взглядом, — ещё раз вздумаешь меня отчитывать, и пожалеешь, что вернулся из своего Ирака живым, — Кевин ударяет его в живот, с наслаждением на лице наблюдая, как Итан сгибается, упав на колени. — Тварь неблагодарная. Это я тебя устроил в эту блядскую школу, слышишь, выродок?! Если бы не я, ты бы так и сидел в своём сральнике на Седьмом авеню. А явишься ко мне ещё раз без приглашения — так уебу, что будешь получать два пособия одновременно. Съебись отсюда на хер! Итан скалится, ощущая привкус крови во рту. Нет, грёбаный Кевин может катиться в задницу. Если завтра он словит пулю, то заслуженно.

* * *

Между концом первого и начала второго урока не так уж и много времени, о чём Итан неоднократно напоминал об этом всем, кто примет участие в акции возмездия. Трой от своих намерений не отступился, введя в курс дела Клиффа, Пола и Орландо, которые самостоятельно вооружились, выкрав стволы родителей. Остаётся надеяться, что им хватит ума не открывать огонь при первой же возможности. Вот только Клифф попросил отдать ему почти половину боезапаса. Зачем — и дураку ясно. Итан не успел вмешаться, узнав об этом уже со слов Алекса, который вместе с Ван Дейк и остальными под видом перетаскивания ящиков с книгами на самом деле перетаскивали патроны и взрывчатку. Итан смог отвлечь садовника Грена разговором о погоде и современных нравах, после чего переключился на охранника, сидящего на посту в небольшой каморке, где находится пульт управления камерами видеонаблюдения. Естественно, перетаскиваемые ящики попадут в объектив, а потому следует как можно скорее избавиться от наблюдателя, который видит всё и везде, кроме туалетов. Он пару раз стучит в дверь и, получив разрешение войти, заходит, застав Брэда за чашкой кофе. — Какие-то проблемы, мистер Элдж? — дежурным тоном осведомляется Брэд, бегло взглянув на него, и снова припадает толстыми губами к пластиковому стаканчику. Итан проходит в комнату и замечает на одном из чёрно-белых мониторов силуэты Леона и Алекса, что тащат ящики по пустующему коридору. Если ничего не предпринять, всё это быстро вскроется и разлетится по школе. — Я хотел спросить, — пользуясь тем, что Брэд разглядывает изображения с камер, Итан незаметно вытаскивает из-под пазухи тряпку, обработанную хлороформом, — вчера же ложная тревога сработала. Так и не удалось выяснить, кто это сделал? — Нет, там слепая зона, — качает головой мужчина. — Наверняка это кто-то из детей. — А где Чарли? — Итан медленно подходит ближе, встав точно позади охранника. — Сказал, что со вчерашнего вечера не слезает с толчка. Наверное, нажрался всякой дряни в том баре. — Вполне возможно, — только и произносит Итан, прежде чем резко прижимает к лицу Брэда смоченную раствором тряпку. Тот сопротивляется, ногтями впившись в кожу на ладонях и расцарапав их до крови, и дёргает ногами, всячески пытаясь оттолкнуть, но разница в силе даёт о себе знать. Брэд прекращает брыкаться где-то через секунд тридцать, может, и меньше, на что Итан облегчённо выдыхает и смахивает со лба выступивший пот. Всё-таки в баре было проще. Он оглядывает каморку охраны, прикидывая, куда лучше всего спрятать тело, и решает запихнуть его в шкафчик, правда, получается с трудом. Теперь за камерами никто не следит. Никто не нажмёт на тревожную кнопку и не помешает им. А чтобы обесточить пожарную сигнализацию, он поворачивает нужный рычажок в щитке, что также находится в комнате охраны. И если экстренные службы и приедут, то только по телефонному звонку. Довольный результатом, Итан выныривает из комнаты, плотно прикрыв дверь, и спешно направляется в сторону библиотеки. Однако по пути вновь сталкивается с миссис Чейнс. Кажется, это начинает входить у него в привычку. — Простите, — выдавливает Итан. В голове моментально всплывает неприятность с кофе. — Нет-нет, — верещит женщина, — это вы меня простите. И… За тот раз — тоже. Я была не права: неслась, как метеор по коридору. Итан еле заметно кивает. Неужто миссис Чейнс извиняется перед ним? Это что-то новенькое. — Вы куда-то торопитесь, мистер Элдж? — она заводит за ухо прядь волос. — Я… — Итан прокашливается, на ходу придумывая легенду, — я ещё не закончил с базой данных на учеников. У меня полно работы. Был рад с вами повидаться. Миссис Чейнс поджимает губы и натянуто улыбается, желая хорошего рабочего дня, и также уходит, на что Итан в очередной раз вздыхает с облегчением. В голову закрадывается навязчивая мысль: миссис Чейнс присутствует в его персональном списке школьных уёбищ. Неужели она этого не заслуживает? Он негромко фыркает и-таки доходит до библиотеки, которая пустует, не считая Пити, Алекса, Леона и Ван Дейк. — Где остальные? — тут же спрашивает Итан, не досчитавшись Троя и Грэхема с братьями. — Грэхем снова влип, — коротко рапортует Ван Дейк, намекая, что младшего из Смитов снова подкараулили местные хулиганы. — А Трой заперся в кабинете драмкружка. Остальные Смиты подтянутся позже. Итан театрально закатывает глаза и стискивает зубы. Снова не по плану. Снова какая-то самодеятельность. И если случай с Грэхемом — это непреодолимая сила, то вот самовольный уход Троя ставит под риск начало атаки, не говоря уже, что Смиты вовсе не явились в нужное место в нужное время. — И что нам делать? — с толикой паники в голосе осведомляется Пити. — Всё как и планировали, — сухо отвечает Итан, поняв, что уже не в силах что-либо сделать. Обратный отсчёт начался ровно в тот момент, когда он вырубил последнего охранника. Каждые тридцать минут кто-то из учителей наведывается в ту комнату, расписываясь за оставленные или взятые ключи от дверей классов. И когда кто-то из них забеспокоится об отсутствии Брэда, то тревога даст о себе знать. Назад пути уже нет. — Пошевеливайтесь, — подгоняет он, а сам, подойдя к своему рабочему столу, вскрывает панель системного блока и выдёргивает провода, удерживающие жёсткий диск, который забирает с собой. Не сдержавшись, Итан разбивает и монитор, раз и навсегда распрощавшись с проклятой работой школьного библиотекаря. Когда ребята, кроме Пити, вооружаются и выстраиваются, готовые начать, Итан вздыхает, окидывая каждого из них долгим взглядом. — Вас запомнят не как героев, а как гнусных убийц, — с горечью произносит он. — Вы совершаете подвиг. Вы очистите этот мир, сделаете его лучше. Возможно, даже спасёте кого-то. И лишь немногие это поймут. Я дорожу каждым из вас, и это ваш выбор. Я научил вас всему, что знал сам. Подготовил как только мог. Всё, что произойдёт дальше, — зависит только от вас. Помните о своих тренировках, помните о команде, прикрывайте друг друга и не поддавайтесь ни на какие уговоры. Отныне главные здесь вы. Ребята переглядываются и, коротко кивнув ему в ответ, выходят, пряча оружие под одеждой и тихо переговариваясь. Итан смотрит им вслед, провожая в последний путь, а оставшись в библиотеке наедине с тишиной, прикрывает глаза на пару секунд. Назад дороги нет. Сегодня всё решится. Сегодня прольётся кровь. Много крови. Сегодня угнетённые восстанут, а сильные станут слабыми. Сегодня овцы пойдут на волков. Поняв, что до начала стрельбы остаётся совсем немного, он спохватывается и направляется прочь из библиотеки, по пути остановившись и оглядев придвинутые к стойке библиотекаря ящики так, что их не видно со стороны входа. Когда же в школе раздаётся трель звонка, Итан в последний раз взирает на очертания читального зала, прощаясь с ним и с библиотекой в целом, что познакомила его с миром обиженных. В конце концов, именно сюда они часто приходили, прячась от хулиганов и ища покой среди сотен фолиантов, безмолвно слушающих их плач. Первым обиженным, с которым познакомился Итан, был Грэхем — щуплый и вихрастый паренёк, который даже спустя несколько лет так и остался любимой боксёрской грушей и предметом для изощрённых экспериментов местного короля хулиганов. Затем, едва Грэхем пустил слух, что школьный библиотекарь поможет прийти в себя после побоев, напоит чаем и просто позволит переждать нападки в своём читальном зале, в библиотеку стали стягиваться и остальные притеснённые. Кто-то просто пережидал перемену между уроками, когда хулиганы выходили на охоту. Кто-то искал поддержки и совета. Кому-то нравился чай библиотекаря. Кто-то постигал любовь к чтению и наслаждался листанием очередной потрёпанной книги, таящей в себе красочные миры приключений, настоящей дружбы и светлого будущего. Итан ничего не имел против такой оживлённости в библиотеке. В конце концов, обиженные вели себя куда скромнее, чем остальные ученики. Они не стремились уродовать книги, разводить бардак или мешать кому-то постороннему заниматься. Им это попросту было не нужно. Всё, чего они хотели, — покоя. Дружбы. Понимания. Отзывчивости. Мира. Теперь же всё это в прошлом вместе с грёбаным списком рекомендованной литературы грёбаного мистера Соута. Оказавшись среди буйного потока учеников, жаждущих отдохнуть на перемене, Итан спешно пересекает коридор и выходит на улицу, где во дворе во всю кипит подростковая жизнь и учебная суета. Кто-то списывает у друга, сидя на пушистом газоне; кто-то оживлённо спорит со сверстниками; кто-то — целуется со своей второй половинкой. Словом, всё то, что привык видеть каждый, кто день за днём преодолевает школьный двор, наблюдая счастливые и не очень лица. Краем глаза Итан замечает плетущихся в стороне Алекса и Ван Дейк, одетых во всё чёрное и скрывающих под полами плащей винтовки. Никто из мимопроходящих об этом даже не подозревает. У него скручивает живот, а голову моментально сдавливают невидимые тиски, от которых бешено стучит кровь в висках. Итан залезает во взятый на прокат фургон, в котором привёз большую часть ребят и некоторое снаряжение. В этот момент со стороны школы доносятся хлопки, точно кто-то взрывает петарды. Вот только Итан прекрасно понимает, что это никакой не фейерверк. Атака на школу началась. — Я могу ещё что-то сделать для вас? — наконец, спрашивает он, не в силах больше игнорировать Его присутствие. Из задней части доносится почти сдавленный смешок и шумный вздох. Тогда Итан смотрит в зеркало заднего вида, натыкаясь на точёное лицо, едва не напоминающее морду лисицы, вороватый проницательный взгляд и чуть взлохмаченные длинные чёрные волосы. В руках Локи неизменный скипетр, при виде которого по спине Итана пробегают мурашки. Скипетр тихо гудит и источает приятное голубоватое свечение, так и манящее к себе, словно свет — мотыльков. Итан готов смотреть на этот скипетр целую вечность. Он не знает, что именно, но ему отчётливо кажется, будто между ним и этим оружием Локи существует какая-то незримая связь. А, может, это сам Локи?.. — Можешь, — не без тени удовлетворённости отзывается Локи. — Всё прошло гладко? — внезапно осведомляется он, и Итан готов поклясться, что расслышал в Его голосе неподдельный интерес и даже беспокойство. — Более чем, — уверенно отвечает Итан. — Возникли некоторые сложности, но ребята их быстро уладят. — Я рад, что мы, — Локи проводит перстнем по навершию скипетра, словно поглаживает какого-то питомца, — пришли к взаимопониманию. Но, как я уже сказал, это ещё не всё. — Какие будут указания? — Итан поворачивает ключ в замке зажигания. Двигатель тут же заводится, нетерпеливо рыча. — Хочу... нанести визит и другим Мстителям. Знаешь, где сейчас находится их штаб-квартира? — дождавшись кивка, Локи улыбается. — Хорошо. Включи радио и найди что-нибудь... классическое. Хочется вдохновиться на предстоящее веселье. Итан послушно включает автомобильное радио и выискивает среди десятков радиостанций ту, где играют шедевры композиторов-классиков. — Ах, обожаю эту мелодию, — воодушевлённо произносит Локи, наблюдая, как за окном прокатывается паника среди прохожих и тех, кому посчастливилось убежать со школьного двора. Меж тем фургон выезжает с парковки и увозит их прочь. — Кажется, под неё я вырезал человеческий глаз. Правда, потом мне помешали, — Локи мрачнеет на последней фразе. — И сейчас мы едем мстить? — звучит риторический вопрос. — Месть Мстителям, — почти что протягивает Локи, глядя на скипетр в руках. Затем поднимает взор на Итана, что сосредотачивается на дороге и не обращает внимание на промчавшиеся мимо полицейские машины. — Звучит весьма символично, тебе не кажется? — Согласен, — раздаётся сухое в ответ. Локи фыркает, отмахиваясь. — Беседа с тобой — тоска смертная. Сделай музыку громче и не проскочи нужный поворот — не хотелось бы тратить время на поиск нового водителя.