Dead leaves

Буря шумела и плевалась ядом, распространяя свою злость над городом. Она налетела резко, затмевая своими черными тучами небосвод, трещала яростно, разбрасываясь в стороны осколками молний, словно желала ими кого-нибудь задеть. Пугала, предупреждала, что грядет неминуемое зло. Зло здесь повсюду, оно прячется за обличием невинности, и этого просто никто не видит. А надо было только раскрыть глаза. Юнги мчался по городу так, как не делал этого никогда, он плохо водил, как уже говорилось и лихачество – не его фишка. Мокрая дорога и сильный дождь еще больше усложняли продвижение, но Мина это не останавливало, ему срочно нужно было рассказать обо всем этом Намджуну и Джину, желательно обоим сразу. И он знал, как все организовать, и он организовывал прямо по дороге, отвлекаясь лишь от экрана мобильного тогда, когда Пак на переднем сидении не начинал орать, что они сейчас разобьются насмерть! Мина не волновало, что мог умереть он, но вот тащить за собой в могилу Чимина не хотелось. Да, и с чего вы решили, что Юнги собирается умирать?! У него сейчас и в мыслях этого не было! На деле, там творился сплошной хаос, в обломках которого он пытался найти хоть отголосок присутствия Шуги, но снова и снова нарывался на кричащую пустоту. Агуст отчего-то молчал, его Мин ощущал как никогда сильно – плохой признак, значит, его личность готова в любой удобный момент занять главенствующую роль! Юнги, конечно, было странно, что Агуст так спокоен, несмотря на исчезновение их соседа, но тот скалился уж слишком радостно, и Мин вспомнил, что Агуст слишком эгоист, чтобы заботиться о ком-то еще. Но ведь он должен был знать, что было с Шугой! Неужели его рук дело, неужели не видел или заодно с убийцей? Вот только не надо меня подозревать! – предупреждающе подал голос Агуст. – Этот болван был слишком неосторожен, потому и поплатился! Значит, Агуст все знает! Знаю! Но твой хиленький мозг не вынесет такой информации, а я не вынесу появления еще одного соседа! Агуст, почему ты не скажешь? Почему? Ты ведь понимаешь, что исчезла часть меня? Понимаешь?! Это ведь не шутки шутить, это серьезная проблема! А в ответ тишина. Его сосед просто сложил на груди руки и всем видом продемонстрировал, что не настроен на беседу! Проклятье! Чимин следил за Юнги также внимательно, как и за дорогой. Он не понимал, что творится последние десять минут, но понимал, что у Мина от лишних вопросов может паника начаться, а это сейчас, когда тот за рулем, ну никак не было на пользу. Хотелось сказать, что все наладится, улыбнуться там, и пообещать во всем разобраться, но Пак и сам чувствовал, как фальшиво все это звучало. Он ни черта не понимал из того, что творилось в жизни Юнги, а потому не мог обещать того, чего не мог исполнить. Единственное, что сейчас мог делать Чимин – это тихо морально поддерживать Мина, чтобы тот совсем не разлетелся на микроосколки от всего, что творилось вокруг него. К удивлению Пака, в скором времени Юнги неожиданно затормозил у клиники, в которой лечился Чимин, когда у него особо сильно болела голова. Мигрень – говорил его доктор, и Пак верил, потому что поверить в то, что он психически не здоров, его мозг напрочь отказывался. Чимин не понимал, зачем Мину сейчас в больницу, хотя если подумать, то может от всего навалившегося на его плечи, ему действительно требовалась немедленная помощь. Но любопытство свое Пак никак не успел выразить, еле поспевая за Юнги, буквально несущимся по коридорам больницы, явно направленно высматривая нужную дверь. Чимин влетел в кабинет доктора Намджуна с еще большим вагоном вопросов, чем у него был до этого. Он уже, конечно, знал, что Ким был знаком с Юнги, но одно дело знать, а другое видеть, как парень мчится к психиатру, словно тот был последним человеком на земле, способный ему помочь. - Он… он… - Юнги схватился за спинку кресла, и его трясущиеся ноги подкосились, роняя хозяина на жесткий пол. Чимин подлетел к Мину мгновенно, помогая тому подняться и усаживая его в мягкие объятия кресла, которое так любил Юнги, но так ненавидел Агуст. Пак чуть нахмурил брови, стоя рядом с Мином, готовый в любую секунду ему помочь. Чимину откровенно не нравилось такое состояние Юнги, он был уверен в том, что его поддержка будет сейчас просто необходима, поэтому встретившись с многозначительным взглядом Намджуна, тут же воскликнул: - А вдруг ему станет хуже!? - Чимин, я доктор,- Ким был спокойным и говорил так, словно каждое слово высекал на сетчатке глаз, чтобы лучше до мозга доходило. Пак где-то читал, что письменная информация усваивается лучше. Но сдаваться не собирался: - Однако я должен остаться! Вы просто не понимаете, он сейчас в критическом состоянии и не в плане физическом, а в душевном! – Пак не знал, как сказать так, чтобы не выдать Юнги и его болезнь, он ведь не подозревал, что обычный врач на деле опытный психиатр. У Чимина в мозгу творился даже больший беспорядок, чем у Юнги. Мин знал о своей болезни, а вот Пак о своей не подозревал. Он даже не догадывался, что Намджун психиатр – вот такой уровень проблем преобладал в его мозге. - Чимин, пожалуйста… - Мин впервые подал голос и посмотрел на Пака так, что тот готов был уничтожить пол планеты, чтобы больше никогда не видеть его таким…. уничтоженным? не то слово! А подходящего, как на зло, на языке так и не появилось. У него ныло в груди болезненно и не хотелось уходить, да, отчасти еще и из-за любопытства, но где-то внутри здравый голосок кричал, что так будет правильнее. Пусть они и должны быть вместе, но Чимин отчетливо понимал, что знакомы они всего ничего и еще рановато для таких откровенных разговоров по душам. Поэтому он глубоко вздохнул и, пробубнив что-то себе под нос, вышел за дверь, встретившись по пути с необычным, но почему-то знакомым высоким парнем, на бейджике которого значилось «Ким Сокджин. Адвокат». Чимин задумчиво прикусил губу, где-то он уже этого адвоката видел. Но расспросить мужчину, он не успел, тот вошел в кабинет быстрее молнии, тут же закрывая дверь перед самым носом Пака. Джин поздоровался с братом и с Юнги, когда вошел, бросая на психиатра многозначительный взгляд. Но тот лишь помотал головой, потому что еще и сам не был в курсе того, что случилось с Мином. А с ним явно что-то происходило, и это не опыт психиатра подсказывал Намджуну, а его обычное человеческое чутье. Джин на это только губу закусил и прошел вглубь кабинета, ближе к своему брату, чтобы иметь возможность Юнги непосредственно видеть, чтобы понять, что с ним произошло. Мин никогда просто так всех не собирает, он, может уже и сдался, но по-человечески понимал, что за него сразу двое борются, да, он им и обещал, что в случае неожиданных обстоятельств тут же будет им все рассказывать. Скорее всего, именно потому сейчас и приехал в клинику. Поэтому и по какому-то еще нехорошему поводу, который ядовитой маской на его лице расползся. - Юнги, с тобой все хорошо? – Джин как всегда заходил издалека. Мин поднял на братьев голову, и почти мертвая улыбка коснулась его губ. Конечно же, нет. Если судить холодно и строго, то вся непродолжительная жизнь Юнги была «не в порядке». Забытое прошлое, исчезнувшие родители, детский дом, его болезнь, маньяк-убийца – как список смертника. - Хен, - у Юнги даже голос не дрожал, там было какое-то ядовитое смирение, - расскажи, пожалуйста, что было в полицейском участке четыре дня назад, я думаю, ты там был. Братья Ким переглянулись, спокойный Намджун просто кивнул, будто давая добро. Джин присел на край стола относительно разгруженный от бумаг. Он еще пока не понимал, что произошло, но его достаточный опыт в болезни Юнги подсказывал, что нечто плохое, раз Мин решил узнать о событиях четырехдневной давности только сегодня, да к тому же был в таком… в таком состоянии. - Ну, - Джин почесал затылок, - это был не ты, но ты, наверное, в курсе? - Да, - Мин кивнул, безэмоционально глядя на адвоката. – Это был Шуга. Джин просто моргнул в знак подтверждения и продолжил: - Да, - адвокат на мгновение задумался, как бы лучше все преподнести, - тебя вызвали, потому что отпечатки с записки совпадали с твоими, а еще на камерах засветилось, как в день убийства ты покидал свой дом. Хосок, конечно же, вцепился в это, и потащил тебя на допрос. Намджун внимательно следил за Мином, но тому казалось было все равно, он просто кивал, будто это и не про него звучал этот ужасный рассказ. Жутко видеть человека таким опустошенным. - Но Шуга сделал тебе алиби, он указал на Чимина, как человека, с которым ты был в тот день. Хосоку пришлось поверить, факты были на лицо, - Джин немного победно улыбнулся, но никакого отклика от Юнги так и не дождался. – Тебя отпустили, потому что агент Ким вмешался, что-то сказал, детектив Чон хоть и был недоволен, но, шипя и матерясь, отпустил тебя. - А потом? – словно на автомате поинтересовался Мин. – Что делал Шуга? - Он сказал, что у него важные дела и ушел, - Джин почему-то поджал губу. Юнги это не понравилось, от него что-то скрывали. - Хен… - Он грозился, что ты никогда не проснешься, - сказал Намджун до этого молчащий. Его добрые глаза смотрели на Мина, и так напоминали тому о глазах Чимина, что становилось совсем чуточку странно. - Все равно надо было его держать… - Юнги, - Намджун заговорил тем самым голосом, которым всегда пытался достучаться до живой части его души. – Просто пойми, что ни я, ни Джин-хен этого бы не сделали. А теперь рассказывай, что стряслось? Мин перебежал с лиц напротив на свои сцепленные на коленях руки. Ему было всегда нелегко вываливать свои проблемы на других, и сколько бы лет не прошло, а привыкнуть к этому он просто не мог. Пришел сюда только потому, что у него не было другого выхода. Ему впервые за все время, что в его жизни творится ад, было по-настоящему страшно, до жути. - Он его убил. - Что? – Джин напрягся, даже со стола соскользнул, словно готов был прямо сейчас с невидимым противником в бой вступить. Намджун положил брату на плечо руку, молча прося не торопиться. Спешка еще никому не помогала. - Шуга узнал, кто убийца, - пояснил Юнги, - и тот его уничтожил. Психиатр тихо заговорил, и впервые в его голосе не было обычного спокойствия: - Начни, пожалуйста, с момента, как ты очнулся, хорошо? Юнги кивнул и рассказал все, ничего не скрывая, а о чем собственно было молчать? Люди напротив были теми, кто на протяжении четырех лет пытаются ему помочь! Он был просто обязан рассказывать им все, хотя бы ради того, чтобы отблагодарить их так, а по-другому и не знал, что делать! По сути-то они и не должны были так о нем заботиться, но так вышло, что стали втянуты в его темную жизнь и не отвернулись. А это многое значило. Мин был психом, ну уж никак не неблагодарной скотиной. Джин после рассказа Юнги молчал, словно его током ударило и только и делал, что во все глаза смотрел на Мина, взвешивая, насколько весь рассказ мог оказаться бредом парня после такого количества быстро сменяющихся событий? Но на пороге в кабинет он видел Чимина, который, похоже, действительно приехал с Юнги, и вот незадача – все было чистой правдой. А это значило лишь одно – убийца перешел в наступление и, как было ни противно этого признавать, но Джин к такому был не готов и не знал, что же ему делать! Намджун же, как и всегда был спокоен, в чувствах и эмоциях хорошо разбирался, а потому видел, что Юнги не до шуток и не до выдумывания – парень не врал, и это явно не его бред был. Такое даже под градусом не выдумаешь, хотя чего только не придумает наш мозг, чтобы защититься! - Шуга исчез, я его больше не чувствую, - как в заключение произнес Юнги так голову и не подняв. Ему было спокойнее, когда он не видел лиц, желающих о нем заботиться. Он эту заботу не заслужил. - А другие личности? – спросил Намджун, единственный здесь остающийся с холодным рассудком. Что ж поделать, его работа его так воспитала. Злиться и беситься с пациентами психиатрической клиники – бесполезная практика. - Да, - Юнги кивнул в знак подтверждения слов Намджуна. – Они остались. - И что? – психиатр поправил очки на переносице, не сводя глаз с опущенной головы Мина. Он уже давно его эту привычку скрывать эмоции заметил. – Агуст ведь всегда все знает, что он? - Молчит, - Мин пожал плечами и наконец-таки поднял взгляд на психиатра. Джин прокашлялся в кулак, но Намджун просто положил тому руку на плечо, призывая еще помолчать. Адвокат никак не противился, все-таки не он тут доктор и не ему оценивать состояние человека, у которого диссоциативное расстройство и психопат на хвосте! - И он не в панике? – Намджун слегка приподнял бровь. Юнги впервые с этого момента моргнул так, будто приходил к жизни после долгой спячки. - Н-нет… Намджун чуть склонил голову. Он видел, что Мина это сильно зацепило – Юнги об этом не думал, но после слов доктора Кима осознание ударило словно током. Если Шугу действительно убил тот псих, то почему Агуст так спокоен? Эгоизм – дело нужное, но ведь произошедшее слишком близко подобралось к нему самому. Неужели он не понимает, что одним Шугой все не закончится!? Агуст был кем угодно, но не дураком, и такое должен был отчетливо осознавать. Но отчего-то отмалчивался, более того, Юнги даже не ощущал его эмоций, как это было раньше. Гнев и ярость будто потухли, сам Агуст был, но его состояние понять было сложно, он будто блокировал все попытки достучаться до себя, будто что-то скрывал. - Наверное, - Мин сглотнул, но мысль вслух высказал, хоть и было страшно, - наверное, он все знает. - Твои личности знают кто убийца?! – не выдержал Джин. Намджун бросил на брата испепеляющий взгляд, но тот и внимания не обратил, сверля Юнги бешеными глазами. Да, Джин был отчасти не сдержан, но ему это было простительно в условии его работы и того, что он, из всех них, больше пылал желанием поймать того психопата. Упускать такую возможность было бы просто идиотизмом! Мин сильнее сцепил руки на коленях. Все выглядело предельно спокойно, подумаешь, одна личность вдруг исчезла?! Это можно было считать только плюсом. Но Юнги так не думал. Его это дико пугало, ему словно руку отрезали и грозились продолжить и дальше конечностей лишать. И то, все это было не настолько страшным, по сравнению с тем, что Шуга вдруг пропал. - Наверное, - Юнги пожал плечами, ощущая, как холодные иллюзорные пальцы ползут у него по спине, хотелось от этого даже плечами передернуть, но Мин не стал, - я точно не знаю! Просто я думаю, что Агуст что-то знает, он знает, что случилось с Шугой. - Так… - Хен! – Намджун впервые чуть повысил голос, но этого было достаточно, чтобы адвокат примирительно поднял руки, говоря, что успокаивается и перестает лезть впереди паровоза. Намджун обернулся к Мину: - Юнги, у тебя два четыре выбыли из памяти, но кто-то из твоих личностей, Агуст, к примеру, должен знать, что ты точно делал. - Так я же говорил про видеорегистратор… - Не то, - Намджун покачал головой и снял очки, разминая пальцами переносицу, сейчас он выглядел очень усталым. – Подумай, что делал Шуга с момента, как его выпустили в полицейском участке? Юнги уже было открыл рот, чтобы возразить, ведь не зря они объехали немалую часть города, выясняя маршрут движения его соседа, но закрыл, потому что Намджун был прав. Запись видеорегистратора показывала картинку только с момента, как Шуга с утра выехал на работу Мина прямо из гаражного бокса, но если вспомнить, то Юнги повязали копы еще до того, как он успел загнать авто на стоянку. А никто, кроме него самого и его личностей кода от дверей Ламборгини не знал, значит, Шуга как минимум успел где-то побывать, прежде чем выяснил, кто убийца; и как минимум удалил это с записи видеорегистратора, чтобы Юнги этого не узнал. Только зачем такие сложности? Зачем оставлять этот ребус, но вырезать часть, которая непосредственно могла бы помочь Мину узнать правду? - Чимин, войди, пожалуйста! – голос Намджуна прервал поток мыслей Юнги. Он повернул голову к двери, глядя как Пак аккуратно пробирается внутрь, глазами сразу спотыкаясь о Мина. - Можем ехать? - Нет, я знаю, что ты все слышал, - Чимин опустил глаза в пол, якобы ему было за это стыдно. На деле же, он ни капли не стеснялся этой своей дурной привычки, которую за таковую и не считал. Юнги ненадолго улыбнулся на это, просто прелесть, Пак одновременно совершенно ребенок и чертов психолог с задатками Шерлока Холмса, что это даже забавно! - Я не… - Не юли, Чимин! Возьми стул и садись рядом с Юнги, - затем Намджун повернулся к Джину и, глядя на того многозначительным взглядом, сказал: - Можешь выйти? Сокджин нахмурился, но что-то такое проскользнуло во взгляде психиатра, что он подчинился, хоть и выглядел мрачно. Конечно, его грело адвокатское любопытство. Конечно, он всегда, в любой ситуации желал быть в курсе дела. Конечно же, он собирался выйти за дверь и подслушать весь разговор, как Чимин до этого. - Хорошо, - нехотя соглашается, - но потом, Юнги, - смотрит прямо на Мина, - нам надо кое-что обсудить, вдруг копы опять насядут, ты должен говорить то же, что и Шуга. Мин молча кивнул, глядя на Намджуна и соображая, что тот задумал. Но в глазах доктора светилось только какое-то тайное знание и не более. Юнги нахмурился, почесал висок и начал ждать, когда Ким выложит, что хотел. Зачем здесь нужен Чимин? Почему сначала Намджун его выгнал, а теперь позвал? Да, Юнги признает, что Пак ему недавно очень помог, во много помог, но зачем он нужен сейчас? Что психиатр задумал? Джин вышел за дверь, поджав от досады губу, и Намджун, проводив его взглядом и убедившись, что они остались одни, правда, не догадываясь, что его брат подслушивает, начал: - Итак, Чимин, сначала я спрошу тебя, - психиатр посмотрел на Пака, который буквально зеркалил позу Мина. Не намеренно, конечно, тут работало только его подсознательное, которое желало быть с объектом помешательства Чимина быть похожим буквально во всем. Это не простой фанатизм, это хуже. - Я готов, спрашивайте! – Пак уверенно кивнул, желая помочь Юнги в чем угодно. А он был просто уверен, что его именно за этим и позвали. - Кто из личностей Юнги приехал к тебе в квартиру? – Намджун восстанавливал картинку событий четко и медленно, не желая ничего пропускать. Потеря одной личности, неожиданная потеря – не признак выздоровления, это признак очень сильного и не сказать что здорового вмешательства, коим могли быть как люди, так и факторы окружающей среды. Чимин чуть свел брови на переносице так, что между ними пролегла складка. Думал на пределе своих возможностей, чтобы Юнги помочь всем, чем может. - Это был Шуга, - уверенно отвечает. - Как ты это понял? – задает следующий вопрос Намджун, сцепляя руки в замок на столе. Мин заинтересовано обернулся к Паку. А ведь, и правда, как? Даже его психиатр часто путал его соседей. А тут Чимин, знакомый с Юнги всего ничего с такой уверенностью отделяет крупицы разных зерен в полной темноте. - Ну, я точно знал, что это не Юнги, - Пак посмотрел Намджуну прямо в глаза, доказывая, что не лжет и ничего не скрывает, - потому что у него взгляд был другой, он разговаривал и вел себя по-другому! Короче, я сразу понял, что это не ты, - в конце он посмотрел на Мина с легкой улыбкой на губах, подбадривающей. Намджун просто кивнул, он верил Чимину, потому что тот был очень сильным в эмоциональном плане и замечал то, что многим было неподвластно. Такие, на первый взгляд, незначительные изменения для него заметить было не проблемой. И для него эти метаморфозы были такими же ненормальными, как если бы вдруг у кого-то выросла третья нога. Только Чимину такие крайности были не нужны, он видел саму психику, словно она для него была этой третьей ногой, и он знал, отчего она вдруг выросла. - Ну, а потом я еще вспомнил, что видел этого… - Пак почесал затылок, силясь вспомнить имя того, за кем Мин все это время гонялся. Ну, Чимин просто не помнил, он же на свидание рассчитывал, а не на детектив! - Шугу, - одними губами подсказал Юнги. Пак просиял, даря Мину свою самую обворожительную улыбку глазами: - Да, его, - кивает, - видел его, короче, в торговом центре тогда. Ну, а потом вспомнил, что Агуст сказал, что это одна из личностей твоих. Вот так и понял, что это не ты. Намджун покачал головой. Агуст создавал все новые и новые проблемы, хотя понять его было легко. Он запугал Чимина тем, что у Юнги раздвоение личности только чтобы избавиться от него, но нарвался на непробиваемость Пака. Ким тоже как-то попал в эту его непробиваемость, когда пытался вылечить зависимость от других людей, но все было безрезультатно. Медикаментозное лечение в отношении Чимина не дало бы совершенно никаких результатов, а мозгом он не мог понять, что так привязываться к другим людям нельзя, потому что он хотел быть нужным. И сейчас он на сто процентов уверен, что именно он нужен Юнги, он может его спасти, помочь и защитить от всего в этом мире. Единственное, что могло бы открыть ему глаза на происходящее – это прозрение и принятие того факта, что он болен, но Пак внутренне это отрицал, а, значит, и вылечиться не мог, тонул в трясине жизни Юнги и не сопротивлялся. - И что он делал у тебя дома? – спрашивает Намджун, смотря на двух своих пациентов. Как так сложилось, что судьба их объединила – загадка. Чимин устало вздохнул, ну он же уже говорил! Зачем еще раз спрашивать?! Однако ответил: - Сказал, что едут копы, и я должен подтвердить алиби Юнги. – Пак устало выдохнул. – Вот. Ну, потом хотел уйти, а тут уже и федералы приехали, он в ванной спрятался. А когда я пошел за ним, то там уже был Тэен. Мин наконец-то понял всю суть происходящего! Шуга был еще жив, когда попал в дом Чимина, но исчез именно там! Убийца сказал, что покончил с ним, но последнее место, где он был – дом Пака, а это значит, что убили его там! Юнги округлившимися от ужаса глазами уставился на Чимина, тот нахмурился, чувствуя неладное. Намджун тоже это чувствовал и знал, какие выводы из всего сделал Мин, и психиатр собирался мягко ему намекнуть, что никогда не стоит мчаться впереди паровоза, а то можно под него же угодить! - Чимин, - тот все еще хмурясь, посмотрел на Намджуна, - что делал Тэен? - Он сбежал, а потом прислал мне СМС из какого-то клуба, чтобы я его забрал. Доктор Ким перевел взгляд пронзительных карих глаз на Юнги, и тот был просто вынужден посмотреть в ответ. - Видишь, - тихо начал Намджун. – У Шуги было время, чтобы еще раз появиться и, возможно, встретиться с убийцей. Юнги неожиданно для себя сейчас довольно быстро соображал и понимал, что психиатр был прав. Его личности за один день могли показать себя все, так с чего он вдруг решил, что Шуга навсегда его покинул именно у Чимина? Не потому ли, что это было бы слишком хорошим поводом его избегать и эгоистично успокаивать себя тем, что спас одного человека, который мог бы пострадать из-за него? - А теперь про послание убийцы… - с тяжелым выдохом продолжил Намджун. Юнги встрепенулся, он, конечно, все подозрения еще не откинул, но определенно планировал идти сейчас дальше: - Я не понимаю, как он мог убить часть меня? Я ведь жив! Не легче ли ему сразу было нас всех убить?! - Нет, - ответил Пак, и все обернулись на него. Он смотрел в окно, задумчиво, словно там видел ответы на все вопросы. На деле же, его просто зацепило зрелище бури, разразившейся над городом. – Ему доставляет удовольствие тебя мучить. Уничтожая по одной твоей личности, он почти отрезает по кусочку твоей души. Мин ошарашенно понял, что Чимин – будь психически здоров – мог бы стать неплохим детективом. Уж намного лучше Хосока! Но в то же время было немного не по себе от всего этого. Чимин был определенно во многом хорош, но не слишком ли?.. Намджун уважительно кивнул Паку, он в его природном таланте никогда не сомневался и в его честности тоже. - Да, Чимин прав, так оно и есть. – Психиатр выловил взгляд Юнги, чтобы донести до него суть своих мыслей. – Это психология убийцы, он мучает тебя уже четыре года, сейчас перешел на новый уровень и остановится лишь тогда, когда все твои личности сами этого попросят. Уничтожая их по одному, он заставляет их бояться и просить скоро конца. Юнги тряхнул головой устало с нотками полного отчаяния: - Пусть уже все закончится! Пак обернулся на него, вот этого он не допустит! Как так?! Чимин собирался бороться за своей объект любви до самого победного конца! Намджун продолжил ровным голосом, хотя в Юнги его это смирение нервировало: - Ты не сопротивляешься, но Агуст не пустит тебя к виселице. - Он твой защитный механизм? – вклинился Чимин, не думая о такте. Был важен только Юнги, только он. Мин кивнул. А Пак разбирался во всем лучше, чем он сам! Достаточно легко все понял и принял тоже. Это как-то заставляет его уважать и бояться. - Как защитный механизм, - психиатр кивнул Чимину в знак подтверждения его догадки, - Агуст будет тебя защищать. Но вот вопрос, как он не заметил, что убили Шугу? Юнги закусил губу, он уже об этом думал и кое-что надумал, но в разговор снова вмешался Чимин: - Как можно убить личность? Это же невозможно! Намджун помотал головой. - Возможно. Шуга как-то узнал, кто убийца, и он зашифровал тебе послание об этом. Весь этот ребус нужен был, чтобы сам убийца не догадался, что знаешь ты, потому что тот, кто знает, умирает. Шуга придумал все это, чтобы тебя спасти, он знал, что после того, как узнает правду жить ему останется совсем мало, именно поэтому придумал этот ребус. Пак почесал в затылке: - А он не мог оставить и имя где-то в ребусе? - Мог. - Я по-прежнему не понимаю, как его убили!? - Тот, кто это сделал, обладает немалыми задатками психолога, он смог как-то достучаться до Шуги и вырезать его из твоей головы. И я не говорю, что насилия не было, оно имело место быть, но тоже психологическое. В нашей профессии это не поощряется, но такой метод лечения есть, правда, после него мало кто сохраняет прежнюю оболочку, вместе с искоренением других личностей, можно убить и доминантную. Парни сидел, раскрыв рты. Никто из них не ожидал такого! Пусть Чимин и был подкован в психологии, но всех тонкостей, что ясно, не знал. А вот Юнги просто не мог поверить, что подобное могло случиться. Хотя если сложить два и два, не трудно было понять, что Намджун-то был прав! - Я… - Мин прокашлялся, - я еще кое-что знаю. - Что? – Пак среагировал мгновенно. - Агуст все знает, - Чимин вздрогнул, тот тип ему сразу не понравился! – Он в курсе, что случилось, но молчит, отгородился от меня, и я даже его эмоций не могу ощутить. Намджун чуть свел брови: - Это, конечно, плохо. Его помощь бы тебе пригодилась, но я другого от него и не ждал. Лучше на него не дави, иначе, будет хуже. Может, потом он и расщедрится на секрет, но лучше не рассчитывай на него. - Но если он все видел, почему не помог Шуге? – не понимает Юнги, для которого все это разом и так уже было слишком. Да, вся его жизнь была слишком. - Может из-за эгоизма, или испугался, я не знаю, Юнги, - доктор Ким покачал головой. - Не хочет быть следующим? – Чимин приподнял бровь. - К Агусту тяжело подобраться, - Мин отрицательно покачал головой. – Он может казаться инфантильным ко всему, но держит ухо востро. - Все, что я могу тебе порекомендовать – это тоже держать ухо востро и не слишком бурно реагировать на выходки убийцы, - снова подал голос Намджун. Юнги грустно усмехнулся. - Да, я знаю, что это нелегко. Но постарайся подумать о том, что ему твоя беспомощность доставляет удовольствие. Разве тебе это нужно? Ты хочешь, чтобы он от этого получил крылья? Мин покачал головой. Нет, совершенно этого бы не хотел. Но и признавать то, что мог бы еще повоевать, тоже не хотелось, уж слишком он привык к мысли, что ему скоро уходить и свыкаться с ней снова ему жутко не хотелось. Чимин смотрел на Юнги и думал, что если тот и сам не захочет бороться, то он станет его оружием, он сделает все, но убийце Мин не достанется. Мин принадлежит только одному человеку – Чимину. ***** - Он живет здесь? – Чонгук скептически приподнял бровь, глядя на полуразвалившийся дом на холме. - Думаю, да, - Тэхен пожал плечами. – Смотри, адрес тот же, значит, нам сюда. После того совершенного безумного разговора, у агента Кима назрела идея навестить кого-нибудь из друзей Юнги по детскому дому. Была вероятность, что кто-то из них мог знать не только Мина, но и самого Тэхена, что, по словам второго, могло открыть на что-то глаза. На что Чонгук так и не понял, но возражать не стал. Все-таки идея была дельной, да и к тому же, им все равно рано или поздно пришлось бы пообщаться с ребятами из детского дома. Выбор именно на СинТхэ пал не случайный, этот парень, по словам директрисы, был лучшим другом Юнги, и этот же парень был на том злополучном фото, на котором засветился сам Тэхен. Чонгук не знал, чего ожидал, когда ехал сюда. Но уж точно не такую лачугу, родом из фильмов ужасов. Покосившийся забор, одинокая постройка на пустыре, вокруг ни души, где-то вдалеке лают собаки – призрака не хватает! Но глядя на эти черные тучи, предвещающие бурю, не сложно было поверить, что он сейчас выскочит из-под земли, когда его не будут ждать. Чон не из робкого десятка и запугать его не так-то легко, но от дома веяло чем-то темным, что все внутри агента кричало, чтобы он не распахивал эти двери, иначе случится непоправимое. Что – он не знал, но почему-то именно сейчас верил этому своему шестому чувству. Тэхен же напротив, как обычно, был спокоен и уравновешен, явно никакой угрозы не ощущал, направляясь к жуткому зданию идеально выверенной походкой человека, который уже побывал в аду. Хотя если вспомнить его отца-тирана, в это можно было поверить. Кима это здание-монстр не пугало, темнота, которая звала из черных глазниц-окон, не заставляла задуматься о чем-то плохом, напротив, он шел туда именно потому, что нечто жуткое и темное, что скрывалось там, звало его в свои объятия, и он шел. Но ни как муха летит на мед, грозясь застрять в этом невероятно прекрасном, но смертоносном, для маленького насекомого, нектаре, а как идет человек, который может дать отпор даже самому сильному монстру, может сам его поглотить, потому что в душе его сидит монстр пострашнее этого. Хлюпкая дверь ничтожно скрипнула под тонким стуком кулака Тэхена, и утонула в глубине дома, приглашая агентов в свой мрак. - И здесь кто-то может жить? – Чонгук цепким взглядом следил за темнотой внутри дома, стараясь разглядеть там опасность раньше, чем будет поздно. - Сейчас узнаем, - безразлично ответил Тэхен, проходя внутрь. Его фигуру мрак поглотил почти мгновенно, Чонгук не отставал, но руку держал на рукояти пистолета. Он бывал в подобных местах, притонах, и знал, что обитатели таких мест не самые приятные и добрые ребята, а значок – не самая веская причина оставлять двух агентов в живых, вот пуля в лоб – это другое. Полы внутри дома не скрипели, странная постройка проржавела насквозь, но почему-то именно полы были тихими, как зыбучие пески и мягкие. Прежде чем Чонгук успел понять, что они идут по ковру, щелкнул выключатель, и прихожую озарил неяркий свет старой люстры. Чон проморгался пару раз, не сразу привыкая к такой смене освещения, но руку на пистолете сжал крепче. - Это я включил свет, - голос Тэхена был ровным и тихим, в доме не было эха, и звук не разносился по помещению. – Не знал, сработает или нет. Чонгук приоткрыл глаза, сильно щурясь. Ким стоял у стены и смотрел на него, ожидая, когда они смогут продвинуться дальше. Все-таки они напарники и бросать друг друга в таких условиях верх бесчестия. Дом внутри представлял не менее отвратительное зрелище, чем снаружи. На полу валяются какие-то книги и бумаги, разбитая посуда и покалеченная мебель, сползшие, покрытые плесенью обои и пыль, повсюду пыль. Как еще работал свет, было неясно. - Дом как будто нежилой, - подвел итог Чонгук. - Так и есть! – раздался скрипучий голос из гостевой комнаты и щелкнул дробовик. Чон по звуку знал, что это за оружие, все-таки федерал. Глок взлетел вверх так быстро, как будто жил своей жизнью. Рука Чонгука не дрожала, она была нацелена на фигуру, темным пятном, скрывающуюся во мраке соседней комнаты. Если надо будет стрелять, он выстрелит без раздумий! Агент Чон тихо двинулся к Тэхену, и только сделав пару шагов к напарнику, понял, что дробовик смотрит в сторону Кима. Мозг начал работать в экстренном режиме.Там не просто напарник под дулом чужого оружия, там любовь тихая и трепетная, скрытая. Правда, сам Тэхен не выглядел особо обеспокоенным, скорее он с интересом рассматривал человека, которого Чонгуку с его позиции рассмотреть было нелегко. - Опустите оружие! – голос Чона даже не дрогнул. – Мы федеральные агенты и пришли поговорить! В ответ раздался лающий смех. - Да хоть римский папа! С чего мне вам верить, когда ко мне пришел сам Ким Тэхен собственной персоной? Вот от этого Чонгук весь похолодел. Человек, державший его напарника на мушке, знал Кима, и Чону становилось от этого жутко. Он понимал, что такого развития событий стоило ожидать, ведь сюда по найденному снимку: Тэхен, Юнги и СинТхэ – все воспитывались в одном детском доме, а, значит, и знать друг друга могли. Но понимать и попасть в такую ситуацию – две разные вещи. - Вы Син СинТхэ? - Он самый! - Отпустите дробовик! – повторил Чонгук. Подумать обо всем можно было и потом, сейчас важно не схлопотать пулю кому-нибудь из них двоих! – Если вы сделаете это сейчас, то мы сделаем вид, что ничего не было! - Я не настолько вышел из ума, чтобы находиться с этим чудовищем в одном помещении без оружия! – прорычали в ответ. - Хочешь меня убить, так стреляй, - ответил Тэхен. Тихим, холодным, до жути пробирающим до самых костей голосом. Чонгук опешил, он и раньше замечал это бесстрашие перед лицом смерти у Кима, но привыкнуть к этому никак не мог. Тэхен был очень умным, но порой действовал вот так – безрассудно, заставляя Чонгука терять последние крупицы нервов, которые он еле-еле сберег. Допустить, чтобы Кима убили Чон не мог. Потому… потому что они напарники.. потому что он коп и должен предотвращать убийства, а не смотреть, как на его глазах нарушают закон. Да, потому что это Тэхен, тот самый, который брат и любовь первая и тихая! - Это не самая лучшая идея, Тэхен! – шипит Чонгук, надеясь Кима, таким образом, отговорить от дальнейших действий. Но Тэхена было уже не остановить. Если он что-то замыслил, то готов был до конца в этом идти, но не сдаваться. И жизнью готов был рискнуть и много чего еще сделать. Он ощущал, что Чонгук за него переживает, но считал, что как за брата, ведь о чувствах Чона к себе не знал. Тэхен сделал маленький шаг к человеку в темноте и повторил: - Стреляй. - Думаешь, я не выстрелю?! Думаешь, не смогу?! – прорычали ему в ответ. Тэхен чуть склонил голову в бок и сделал еще один шаг вперед, теперь его от дробовика отделяло не более тридцати сантиметров. Чонгук похолодел, он сейчас был ничтожно беспомощен, даже если бы и захотел, то не смог бы вытащить Тэхена из-под дробовика. Лишними действиями он мог СинТхэ только спровоцировать. - Думаю, нет. – Спокойно отвечает Ким, у него в глазах страха нет ни капли. – Ты не сможешь, потому что тебе страшно, ты боишься, что станешь убийцей! - Не лезь ко мне в голову! – завопил СинТхэ, дрожащими руками перекладывая дробовик удобнее в ладони. – Не смей делать этого снова! Тэхен его словно и не слышит, он безрассудный до безумства и очень самоуверенный: - Твои руки дрожат, по спине катится холодный пот, в глазах отчаяние, а в мыслях лишь одно: «Только бы не пришлось стрелять! Лишь бы не стать монстром!» СинТхэ от этих слов только больше взвился, только увереннее палец на курок положил, словно, и правда, готов был стрелять, чтобы опровергнуть слова Кима. - Заткнись! Ты ничего не знаешь! Заткнись! - Неужели? – Тэхен сделал еще шаг и прижался грудью к дулу дробовика. Чонгук отчаянно не двигался, потому что боялся хоть как-то испугать СинТхэ. А может, потому что в этот момент у него у самого сердце в груди замерло, и он весь льдом покрылся. Он боялся, боялся за Тэхена так, что отчаянно не мог придумать, что ему дальше делать. - Тогда стреляй! – искушающе шепчет агент Ким. – Давай, застрели меня и докажи, что ты настоящий убийца, что не боишься стать монстром! Повисла долгая, напряженная пауза. Чонгуку, казалось, что он слышит, как его кровь идет по венам, и в мозгах отчаянно коротнуло, в попытке найти выход из ситуации. Он знал, что Тэхена сложно испугать, а им испугаться проще простого. Но не знал, насколько его психологический талант сейчас поможет им, молился, чтобы не пришлось менять напарника, да какого там напарника? Друга, лучшего друга, возлюбленного в одностороннем порядке, с которым вот так не страшно лезть в пасть к тигру, точнее за себя не страшно, за него, особенно, когда он под дулом ружья, страшно! Очень, до слепых пятен перед глазами! Дробовик, щелкнув пополам, склонившись подчиненно, полетел на пол. - Иди к черту, дьявол! – рычит СинТхэ. – Доволен, Тэхен?! Чонгук сам не помнил, как подскочил к напарнику и сгреб оружие в кучу, успевая при этом держать СинТхэ на мушке. Действовал только на рефлексах и желании встать между этим человеком и Тэхеном, чтобы тот случайно не отхватил пулю. Чонгук его до безумия любит, просто этого никто не знает. - Ты как? – спрашивает Кима, а сам глаз с фигуры СинТхэ не сводит. Тэхен пожал плечами: - Нормально. Он действительно выглядел совершенно нормально, ну, уж явно не как человек, который пережил один из, возможно, самых страшных моментов в жизни. Тэхен крепкий орешек, его сломать было сложно. - Что с ним станется?! – недовольно раздалось из гостиной. Чонгук, нервы которого подходили к концу, чуть ли не рявкнул: - Включите свет и поднимите руки вверх! - Я безоружен! - Живо! – Чон предпочитал преступникам не верить. Он верил здесь только одному человеку – Тэхену, и рисковать своей жизнью еще мог, а повторно смотреть, как Ким это делает вряд ли. У него и так вся жизнь чуть ли не перед глазами пролетела, когда Тэхен вжался грудью в дуло дробовика. Разваленную гостиную озарил такой же тусклый свет и неожиданный разряд молнии. Наступила тишина и сильный ливень обрушился на лачугу, будто за что-то ее карая. СинТхэ не выглядел как человек, которому тридцать лет, если бы Чонгук не знал, то точно сказал, что тому не меньше пятидесяти. Он отлично вписывался в пространство разваленного дома в этом тряпье и с грязным, заросшим лицом, на котором блестели только огоньки глаз, следящие за одним человеком безотрывно – за Тэхеном. - Нам по-прежнему надо с вами поговорить, - Чонгук глазами нарвался на более, менее целый стол. – Там, - он головой указал на мебель, - мы можем поговорить? – а пистолет так в кобуру и не убрал, целясь в мужчину. Если будет надо, Чон выстрелит без раздумий. - Где угодно, - безразлично ответил СинТхэ, держа руки над головой. - Тогда прошу, - хотя тон был скорее приказной, - руки положите на стол, чтобы мы видели. - О чем будем говорить? – мужчина опустился в разваленное кресло, от которого в воздух поднялась туча пыли. Чонгук садиться на такое второе кресло побрезговал. - О Юнги, - прямо сказал Тэхен, отходя к дальней стене, к разбитому окну, в которое попадали капли дождя, но Кима они не волновали. Ему нравилась гроза и эта буря. СинТхэ чуть ли не голову был готов вывернуть, следя за передвижениями Кима. Чонгук внутренне хмурился, что его напарник такого сделал, что мужчина так его боится? Он даже пистолет дулом в пол опустил, чтобы снять часть царившего напряжения. Но СинТхэ боялся не Чонгука с пушкой, а безоружного Тэхена. - А что Юнги? – он быстро перевел взгляд на Чона, как на самого здравомыслящего, но боковым зрением по-прежнему следил за Кимом. – Успел и до него добраться, да? – снова бросил Тэхену. - Когда вы с ним виделись в последний раз? – холодно задал вопрос Чонгук, желая прекратить этот поток обвинений и получить ответы на вопросы, из-за которых они сюда и приехали. СинТхэ на секунду задумался. - Лет шесть назад, а то и больше, когда он уехал из детского дома, мы больше не пересекались. - И вы с ним даже случайно не сталкивались? – продолжил Чонгук, цепко следя даже за тем, как СинТхэ разминает пальцы, которые держал сцепленными на столе. - Не помню такого! – он тряхнул головой и сальные волосы упали на лицо. – Он же стал богатым, куда ему там до нас, смертных! Чонгук уловил нотку чистого негодования. Люди часто готовы были убить друг друга из зависти, этот фактор отрицать было, как минимум, глупо. - Вы ему завидуете? - А кто нет?! Разве, что ты, Тэхен! – СинТхэ обернулся к Киму, тот все так же стоял спиной к основному действию, понять, о чем он думает Чонгук и так не мог, а, не видя его лица и подавно. – Чего молчишь? Кому нужно богатство, когда есть такой редкий дар, как у тебя, а? Как тебя в копы-то взяли? Хотя ясно как, ты же хитрый, как лиса! – Мужчина обернулся к Чонгуку. – Напарник? Чон аккуратно кивнул. - Он лис, а не напарник, всех вокруг дурит! И вас обдурит! - Хватит! – Чонгук начинал выходить из себя. – Он федеральный агент, перестаньте так говорить, за это и привлечь можно! - Что угодно, лишь бы подальше от него! – кричит в ответ СинТхэ. Тэхен обернулся медленно, даже несколько зловеще, включая, что за окном снова сверкнула молния. Комната в этот момент будто замерла. - И что я тебе сделал? – вкрадчиво поинтересовался. - Будто не знаешь! – огрызнулся СинТхэ. – Я уже в эту дыру свалил, думал не найдешь, но у дьявола повсюду связи! Чонгуку начинало это надоедать, он держался только потому, что еще мог. Он верил Тэхену полностью, но вот незадача вокруг складывалось куча фактов против него, и Чон им верить бы не хотел, но и отрицать их не мог. - Видишь ли, я не помню ничего, что было в детском доме, - спокойно продолжил Тэхен, тщательно сканируя лицо напротив. – Ни тебя, ни Юнги, с которым якобы знаком. - И я должен тебе поверить? – зло прошипел СинТхэ и посмотрел на Чонгука. – И вы ему верите?! - Да, - Чон кивнул, - я верю. – Хотя что-то в груди отчаянно шевелилось, шепча гадости в мозг. - Молодец, - СинТхэ снова обернулся к Тэхену, - хорошо мозги всем промыл, поздравляю! Твой дар прогрессирует, я думал, застрелю тебя и дело с концом, а ты тот еще дьявол, снова мне в мозги полез! Снова? – мысленно переспросил Чонгук. Но видя, каким безумным выглядел СинТхэ, не стоило верить всем его словам. Вообще, все, что он нес, стоило поддать тщательному анализу. - В любом случае, - тихо продолжил Ким, - я, как уже говорилось, ничего не помню. Но надеюсь, что ты поможешь мне вспомнить? - С чего я должен тебе помогать?! – СинТхэ на мировую идти явно не хочет, он на кресле-то сидит, потому что рядом Чонгук с пушкой в руке. - Как я связан с Юнги? – словно не слыша продолжает Тэхен, ровным и уверенным голосом. СинТхэ замер и чуть дернулся, заставляя Чонгука поднять Глок. Эта реакция могла означать только одно – да, Ким с ним связан. Тэхен стопроцентно связан с Юнги, это не попытка убийцы запудрить им мозги, это настоящая, горькая правда. - С каким… я не понимаю… - СинТхэ тяжело сглотнул, испуганно округляя глаза. - Ты все понимаешь, - Тэхен сделал шаг к мужчине, и тот вжался в пыльное кресло так, будто надеялся под него мимикрировать. – Мы все вместе были в детском доме, что там произошло? СинТхэ судорожно сглотнул, словно у него вдруг в горле резко пересохло, и уставился на Кима, как кролик на удава. Очень беззащитный и глупый. - Ты… это сделал ты! Тогда, в том доме, в подвале, это сделал ты!.. Юнги, он стал как ты, тогда в подвале! Это ты, понимаешь?! Он стал таким, как ты! Он не мог терпеть и стал, как ты! А теперь расплачивается! - Что? Вы о чем? – Чонгук с поднятым пистолетом сделал шаг к мужчине, но у того был вид бешеной собаки. Казалось, что спровоцировать его сейчас могло все! - Это он! – завопил СинТхэ, неожиданно вскакивая на кресло ногами. – Он дьявол, разве вы не видите?! Мужчину как будто подбросило вверх, и он резко упал обратно, свалившись на кресло сломанной куклой. Его глаза были широко раскрыты, а изо рта пошла пена. - Вызывай скорую, - тихо сказал Тэхен. – У него передозировка. ***** Полицейская лента мягко покачивалась на легком ветру, принесенном ужасной бурей. Крупные капли дождя медленно стекали на нее с облезлой крыши, заставляя ее с каждым разом проседать под их гнетом все ниже и ниже. Мрачная атмосфера, почти такая же удушающая, как сильно разряженный после грозы воздух, висела над ветхим зданием, царила везде здесь, проникала в каждый слом, в каждую трещинку, была везде, словно она и ткала картинку. Как бы не старался Чонгук забыть весь этот странный разговор, у него ничего не получалось. СинТхэ не дожил до приезда скорой и криминалистов, что с ним – пока еще тоже было не ясно. Но не надо быть гением, чтобы понять, что у мужчины банальная, но оттого нихрена не радужная, передозировка наркотиком. Чего-то подобного, наверное, и надо было ожидать от человека, живущего в таком доме и хранящего незарегистрированный дробовик. Полиция уже начала дело по поводу всего этого, не без вмешательства, конечно же, Чонгука и Тэхена. Вряд ли бы они вообще стали выяснять, откуда СинТхэ взял наркотики и оружие, но когда в дело впутываются федералы все хоть и неохотно, но начинают работать. Чон вместе с Кимом сидели в машине напротив жуткого дома и следили за ходящими туда-сюда полицейскими. До сих пор никто из них не обронил ни слова. Чонгук банально не знал, что и сказать. Его напарник утверждал, что не помнит ничего из детского дома, да и обвинял его во всех грехах человек, сидящий на наркотике, что тоже не давало особого повода верить в весь бред, что он нес. Но с другой стороны СинТхэ был жутко напуган Тэхеном, и все вспоминал какой-то подвал. В этом не было смысла, но Чонгук-то знал, что смысл этот был, просто он его еще не нашел. Ему сейчас не с чего начинать, у него море загадок, и он не знает, как к ним подступиться. Тэхен был полностью погружен в свои мысли. Он видел в глазах СинТхэ неприкрытый страх и знал своим особым чутьем, что в этом был замешан не наркотик, а, значит, Ким действительно что-то сделал такое, из-за чего мужчина остался психическим калекой. Вот только мозг Тэхена отказывался рассказывать тому обо всем, что произошло много-много лет назад. Он знал, что это было что-то трагическое, то, что заставило его забыть об этом, чтобы детская психика не пострадала. Но вот незадача, сейчас-то эти самые воспоминания очень ему были нужны. Он знал, что в них есть что-то важное о нем и Юнги. По словам СинТхэ, Тэхен что-то сделал Мину, он сделал его таким. Каким? В Юнги действительно что-то не так, но не мог же быть сам Ким в этом замешан. А он знал, что мог. Тот он, из детства, был не таким, как сейчас, он мог многое, Тэхен не хотел знать, что; но понимал – это знание ему необходимо! - Теперь я тоже уверен, что на дело мы попали не просто так, - сказал Чонгук, нарушая тишину, он положил подбородок на руль и смотрел в лобовое стекло. Точнее старательно делал вид, что смотрел, косясь на напарника. Тэхен просто кивнул. Чона это не устроило, он был настроен поговорить. - Четыре года неизвестный убивал людей, подставляя Юнги, и все четыре года нашему отделу было на это наплевать, но тут неожиданно сверху поступает приказ во всем разобраться и посылают именно нас. – Чонгук приподнял голову, прямо смотря на Тэхена, который смотрел на того в ответ, но сам мыслями был далеко. – Хотя, если ты помнишь, мы тогда вели другое дело, нас с него сняли и кинули сюда, а ведь были другие свободные сотрудники! И вот неожиданным образом оказывается, что в это дело еще впутан и ты! - Звучит, как обвинение, - просто отвечает Тэхен, словно ему было наплевать на такие догадки. А ему и было, скорее всего. Ким чертовски непробиваемый. - Извини, - Чон взъерошил волосы. Он, и правда, сказал, не подумав. Тэхена не хотелось вот так просто брать и обвинять, нужно было подойти к разговору тщательнее, но у Чонгука не было на все это времени, у него мозг кипел, требуя ответов. – Просто так ведь и есть. - Я не в обиде, продолжай, - кивает Тэхен, смотря в черные, отчасти потерянные в догадках, глаза напротив. Чонгук пытался собрать пазл, но каждый раз нарывался на недостающие куски, которые ему все портили. - Не слишком ли все подстроено? – Чон закусывает губу, вываливая на Тэхена свои мысли. Он не желал подозревать Кима, а потому говорил все, как есть у него в голове, чтобы тот помог ему убедиться, что Тэхен остался Тэхеном и никак со всем этим не связан. Чтобы Чонгук мог вздохнуть легко и продолжать себе дальше тихо Кима любить. Но будем честны, даже если бы Тэхен оказался чокнутым психом, то Чонгук бы его любил. – У меня ощущение, что убийца чего-то добивается от вас с Юнги, будто хочет от вас чего-то, будто… - Сводит с нами счеты? – безрадостно усмехнулся Тэхен, точно попадая в точку. - Именно, - ответил Чон, мрачнея на глазах. Ему и самому такой расклад не нравился. - В твоих словах есть смысл, я и сам об этом думал, но проблема в том, что я ничего не помню, - Тэхене уставился в лобовое стекло, глядя на пару полицейских собирающих в пакет какие-то улики, - Юнги тоже, похоже, меня не узнает. Человек, который мог бы нам открыть глаза на правду – умирает… - И? – Чонгук смотрел на профиль напарника. - И я думаю, что все это неспроста, - Ким вдохнул полной грудью удушающий воздух после сильного дождя. – Я тебе уже говорил, что рядом с нами есть кто-то, кто каким-то образом знает о наших передвижениях. Это либо сам убийца, либо его напарник, и нам достаточно схватить одного из них, чтобы все встало на свои места. Чонгук потер виски. За всю свою хоть и непродолжительную карьеру в правоохранительных органах, он еще ни разу не попадал на такое запутанное и темное дело. По сравнению с этим, даже криминальные авторитеты выглядели пушистыми зайчиками. - Но среди наших подозреваемых есть только один человек, у которого на момент, когда в твоей комнате появилось послание, нет алиби – это Джин, адвокат Юнги, - наконец, выдает Чонгук, кусая себя за губу и не замечая того, что она уже от постоянного насилия нездорово раскраснелась. - Но мы не можем его допросить, - отвечает Тэхен, смотря вперед, но, кажется, не видя перед собой ничего. - Почему? – нахмурился Чонгук. Тэхен обернулся к нему и улыбнулся легко и слишком красиво. - Как ты себе представляешь допрашивать адвоката, который ни сном, ни духом про инцидент в отеле? – весомо замечает Ким. – Чтобы его допросить, нам надо основание, а в нашем случае это послание от убийцы, но мы об этом в отчетах не писали, да, вообще не афишировали. И как ты начнешь выпутываться, если он начнет задавать вопросы, а он начнет? - Черт! – Чонгук ударил рукой по рулю. – Ты прав! – Конечно же, стоило об этом подумать. Допрос, в принципе, не легкое дело; а уж допрос адвоката, вообще, провальная практика. Особенно, в условии, когда ни Чонгук, ни Тэхен не желали афишировать многие детали дела широкому кругу лиц. На передней панели заверещал мобильный, выдирая Чона из своих мыслей. - Это твой, - просто сказал Ким. Чонгук раздраженно вздохнул, но смартфон взял. - Агент Чон Чонгук, слушаю? В трубку тихо засмеялись, а затем знакомый голос сказал: - Какой деловой! Плохой день, да? - Не то слово! – Чон с силой потер переносицу, на мгновение прикрывая глаза. Он как на это дело приехал, так у него и был плохой день. - Ладно, буду краток. – Легко понимая что к чему отвечает агент Ки, которого Чонгук недавно попросил об одолжении. – Я по тому делу, что ты мне присылал. Нашел я кое-что, не думаю, что это тебе понравится, но думаю, хоть как-то поможет. Чонгук чуть ли не подпрыгнул от нетерпения, у него даже потухшие глаза вмиг засверкали, освещая темную машину лучше любой лампочки. Тэхен, правда, внимания на него никакого не обратил, продолжая смотреть на что-то за окном автомобиля. - Так быстро? – радостно воскликнул Чон. - Малой, мы ж федералы, не забывай! – усмехнулся агент Ки. – По почте прислать? Чон хотел ответить «да», но в свете недавних событий: - Нет, лучше на почту нашего отдела, а не на личную, - снова губу зажевал, правда, глаза гореть не переставали. На том конце звонко присвистнули: - Появился хвост? – легко догадался Ки, который тоже как бы агент и во многом разбирается. Во всем. - Похоже на то, - кивнул Чонгук, не понимая, что его не видят, - кто-то следит за нами. - Но кто, ты не знаешь, - прозвучало, как утверждение. - Нет, не знаю, - согласился Чон. Если бы знал, то поймал бы гада и надолго бы в тюрьму запрятал, а лучше со смертным приговором. Хотя за столько убийств этому психу только смертный приговор грозить и будет, только если у него не найдутся какие-нибудь особые обстоятельства. - Окей, делаю, как скажешь. – Отвечает Ки. – Удачи тебе там! - Хорошо, спасибо! Тэхен сидел неподвижно, он вытащил свой телефон и что-то сосредоточенно на нем читал, даже не понятно – слышал разговор Чонгука с Ки или нет. Да, и какая разница? Чон ничего от Тэхена не скрывает, кроме своих чувств. - Звонил агент Ки, сказал, что нашел информацию о родителях Юнги. Тэхен поднял на Гука глаза. - Это хорошая новость. А вот тебе плохая, - он кивнул на смартфон в руке, - пришли результаты анализов СинТхэ. В его крови обнаружили наркотик кустарного производства, специалисты уже ищут, кто такой сбывает. Так вот, по словам судмедэксперта – СинТхэ не наркоман, наркотик был добавлен в его еду, которую он употребил почти за час до нашего приезда. Кто-то знал, что мы едем к нему и избавился от свидетеля. ***** За последние четыре года Юнги впервые приснился сон. После первого убийства, в котором его обвинили, в нем что-то сломалось, он лишился дара видеть красочные далекие миры, казалось, навсегда. Мин скучал по ним, первое время даже не мог лечь спать, потому что перед глазами стоял непроглядный мрак и осознание того, что так будет всю ночь, приводило его в ужас. Однако со временем все изменилось, потребность во сне была нужна как никогда, а сны стали казаться чем-то настолько нереальным для существования в его мире, насколько они в действительности и были нереальными. Но вот за столько лет Юнги увидел сон. И даже не мог сказать, так уж нужна была ему снова эта способность, потому что от увиденного веяло если не страхом, то дурным предчувствием чего-то нехорошего точно. Он был в подвале, темном, холодном, провонявшем сыростью и плесенью подвале. Таких уже давно не делают, и этот был старый, из прогнивших черных досок, под которыми просматривалась рыжая земля. Самодельные, кое-как прикрученные друг к другу полки служили подставками для многочисленных, тоже вылепленных вручную свечей, которые освещали подвал ярко, но жутко. В дальнем углу были свалены какие-то старые куртки и одеяла с номерными бирками, такие выдают в государственных учреждениях вроде больниц, детских садов и прочего. Там же на этой куче тряпья притаилась чья-то размытая фигура, ну, точнее фигуру-то Юнги разглядеть мог, а вот лицо было будто замазано нарочно. Он точно знал, что человек напротив ему знаком, но вспомнить почему-то всего не мог, как ни старался. - Я не думаю, что это место нам подойдет, - сказал мальчик напротив, оглядывая подвал. - Но других нет, - ответил Юнги низким детским голосом. – Это скрытое и тайное, здесь нас никто не найдет. - Хм… - Мальчик подошел вплотную к Мину, но даже так его лицо было размытым пятном. – Ты уверен, что хочешь этого? Ты уверен, что тебе это нужно? Обратного пути ведь не будет. Юнги, который был ребенком, решительно ответил: - Да, я готов! - Хорошо, - мальчик прошел мимо Мина, пробираясь к лестнице, ведущей наружу. – И да, - он остановился на пол пути, развернувшись к Юнги, - нас никто не должен вычислить, ты понимаешь? - Я обо всем позабочусь! - Я и не сомневаюсь в тебе, Агуст! ***** Юнги резко открыл глаза, но не вскочил с постели, как это у всех бывает, только сердце бешено стучало в груди, отдаваясь своей барабанной дробью в уши, а по вискам тек пот, который, казалось, ему просто льют на голову! Мин не знал, насколько сон был правдой, а насколько просто бредом больного сознания. Агуст все это мог сделать специально, но тот молчал и даже признаков ехидства не проявлял, и Юнги делал из этого неутешительный вывод, что он не причем. Этот сон был его собственным, не искусственным, и потому, наверное, было даже немного страшно от него, потому что сейчас, когда он уже не спит, Мин мог с уверенностью сказать, что подвал этот был ему знаком. Это было его тайное убежище в детском доме, он прятался там, когда его личности особенно бушевали. Но откуда там взялся странный мальчик и почему он знал Агуста? Мин никого туда не водил, но вот его сосед мог. Юнги поднялся в положении сидя, и устало потер виски, потянувшись за стаканом воды и чуть ли не в страхе отшатываясь назад. На его кровати спал Пак мать вашу Чимин! Голый Пак Чимин! Одеяло почти до бедер сползло с мужского, подтянутого тела, и Мин с ужасом осознал, что на Паке, кроме боксеров, ничего нет! В мозгах заверещала, не в силах молчать, лампочка SOS! У Юнги глаза грозились вылезти из орбит, а сердце сломать ребра. Он в долю секунды окинул себя взглядом и с замирающим сердцем отметил, что и на нем, как на Чимине были одни боксеры! Не самые приличные и успокаивающие мысли роились в этот момент в голове Мина. Он, конечно, о плохом старался не думать, но как-то не получалось, включая, что рядом с ним, обнимая во сне подушку, лежал голый Пак Чимин! Юнги успокаивающе вздохнул, стараясь не разбудить своего сталкера, сосчитал до десяти, не помогло, конечно, но мыслить стало легче. Последнее, что помнил Мин, это то, как они выезжали из больницы, и как он обещал подкинуть Чимина до его дома, а потом сменить все пароли и больше с ним не встречаться. Но глядя на чудо в своей постели он понимал, что его план пал с крахом! Но вот незадача Юнги не помнил, ну, совершенно, как приехал домой, а судя по спальне это его дом. Он не помнил абсолютно ничего с момента, как затормозил на светофоре и увидел на пешеходном переходе какого-то человека, тот улыбнулся Мину и, он может утверждать с вероятностью в сто процентов, что с того момента не помнит ничего. Что это был за человек, он тоже не знает, его лицо было таким же размытым, как и лицо того мальчика из сна. Странно? Не то слово! Но Юнги привык, что в его жизни творится куча странных вещей. Однако в последнее время они начали увеличиваться в геометрической прогрессии. Тихо и аккуратно, стараясь не разбудить Чимина, Юнги вылез из-под одеяла и накинул на себя халат, отмечая, что его одежда, кое-как разбросанная по комнате – не утешающий знак. Босиком протопав до ванной, он сполоснул лицо холодной водой и зацепился взглядом за зеркало, а точнее за свое отражение в нем. Да, видок тот еще! Агусту бы, несомненно, понравилось! Этакий badboy с растрепанными белыми волосами, немного сонными лисьими глазами и… черт, что это вообще?! Красными пятнами на шее и ключицах, жутко напоминающими следы от засосов! Сердце упало в пятки! Ну, не мог же он… Не мог! Нет-нет-нет! Он еще раз оттянул ворот халата, но чертовы следы, никуда не исчезли! Хотелось выть в голос, но неожиданный гость в спальне был неплохим стимулом не распускать нюни! Руки начали мелко подрагивать от всего того, что успел надумать себе Юнги. Надо срочно выпить кофе и подумать, а может даже придумать, что блин делать-то дальше?! Это же черт знает что! Как он мог? Не, ну, понятно как! В смысле, как он мог… да, еще и с Чимином! Да еще и не помнить! Кофемашина работала тихо, поэтому шанс разбудить Пака гудением или дребезжанием был маловероятен. Сейчас все же надо посидеть одному, желательно в темноте и попытаться осмыслить, что произошло, почему он отключился вдруг, что это был за парень на пешеходном переходе, а это был парень; что за сон ему приснился и почему у него на шее следы от засосов, а в постели голый Пак Чимин! - Ты чего вдруг проснулся? – сзади раздался сонный, хриплый голос. Сахарница в руке дрогнула, и десяток белых идеально подобранных кусков сладкого полетели в чашку, наполненную кофе, заставляя жидкость захлёбывающимися толчками выплескиваться на белое блюдце. У Юнги в голове стояло полное ничего, и желание мимикрировать под окружающую среду выросло во сто крат. Сердце билось где-то в ушах. Будем честны, он рассчитывал, что однажды такое случится, включая, что Тэен – одна из его личностей – был гомосексуалом и часто клеился к парням. Но вот знать, что однажды он проснется в постели с парнем и серьезно проснуться с ним, да, еще и с Чимином! было разными вещами! - Я… - по спине пробежала капля холодного пота, - я… - вдох, собраться с мыслями, - не спится мне. Идиотская отговорка! Но что еще сказать? Юнги просто не может вот так вот запросто взять и начать вывалить на Чимина все свои мысли. Да, и как он, вообще, на Пака будет в этот момент смотреть и говорить ему, больному, что их ночь была ошибкой, что это не он с ним переспал, а его личность?! Просто свинство, так поступать! Сзади что-то зашелестело и направилось к кухонному островку, вырывая Юнги из его мыслей. Хотя, как вырывая? Если состояние напряжения с вечным пережевыванием проблем и путей их решения – это не вырывание из мыслей, то Юнги всегда был внутри своей головы и никак иначе. - Ясно. Это кофе? – Пак потянул носом воздух. - Да, - почти хрипло отвечает Юнги, и сам себя ненавидит за то, что даже голос не может контролировать. - Сделай и мне, пожалуйста, - Чимин шумно плюхнулся на стул, и что-то, словно дамская юбка, снова зашуршало. Было любопытно, что это, но оборачиваться было страшно, страшно было смотреть на Пака, страшно было узнавать, что это они делали вдвоем голые в постели Юнги. Мину было так неловко, что он медленно, словно со вкусом, на деле, растягивая время, готовил кофе Чимину, всеми силами делая вид, что он жутко занят за кухонным столом, собирая что-то на блюдце для кофе, хотя готовить он не умел, и все, что было нужно, уже давно достал из холодильника. Пак, как и ожидалось для его несдержанной натуры, нарушил тишину первым. Вряд ли он понял, что Юнги просто его избегает, как может; сонный, немного охрипший голос и постоянный зевки ясно давали понять, что Чимин все еще находится на грани сна и яви, а потому соображает медленно. - Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Пак. Юнги болезненно сглотнул, наливая готовый кофе в приготовленную чашку. Ой, не к добру все эти вопросы, ой, не к добру! - Я? Нормально… - Мин закусил губу. Надо срочно успокоиться и постараться вести себя, как обычно – как человек, которому на все наплевать! Но вот сейчас ему вообще ни разу не наплевать на эту ситуацию! – Тебе молока надо? Повисла секундная пауза, которая для Юнги показалась как минимум пятиминутной. Мин просто не оборачивался и не видел, что Пак потихоньку посапывал еще, находясь на грани сна и бодрствования. - Да, - зевок, - и три сахара, пожалуйста. Мин даже не стал возражать, что Чимин, в общем-то, мог и сам себе сладкого положить, все и так на столе есть. Он просто тянул время, но уже было делать нечего, чашки переставлены по сто раз, десерт перебран по двести, а вот нервов осталось не больше десятка! Мантра «Будь, что будет» и Юнги оборачивается к Паку, ставя перед ним его кофе, но стараясь избегать смотреть в эти добрые глаза. Вместо этого он смотрел на… на одеяло, в которое укутался Чимин. Видно невысказанный вопрос отразился на лице Мина, потому что Пак усмехнулся, крепче кутаясь в одеяло. В квартире было сейчас достаточно прохладно, и он, видимо, мерз. Юнги холода не ощущал, потому что его нелегкие мысли хорошенького со всех сторон его на гриле жарили. - Ну, я мог и голым прийти, - Юнги застыл, хорошо, что из бокала не отпил, а то точно бы поперхнулся, - но решил пожалеть тебя, - добавляет Пак, глядя на Мина, превратившегося в статую в этот момент. - Спасибо, - Юнги быстро отвернулся от Чимина, надеясь, что тот не слышит, как бешено стучит сердце в его груди. Рисунок пола был очень интересным в этот момент. - Обращайся, - у Пака было явно хорошее настроение, хоть он и звучал еще не совсем проснувшимся. Юнги взял свой бокал, пододвигая второй Чимину, понимая, что разговора не избежать, да, и стыдно мужику избегать таких разговоров! Наворотил дел, так отвечай. А не бегай по лесам, да по полям! И на других личностей все сваливать – верх бесчестия; в конечном итоге, они все это он, значит, и отвечает за все, что они сделали – он. Темнота кухни, подсвеченной только огнями ночного города, была вполне себе пригодной, чтобы начать нелегкий разговор, осознавая, что тебя видят, но утешая себя тем, что во тьме всегда все плохо различимо. Да, так определенно было легче. Чимин спокойно отхлебнул из бокала, немного морща нос. - Сладенько, - констатировал он. А потом взглянул на Юнги, улыбнулся ему и добавил: - Люблю такой! Мин запустил пятерню в волосы. Что сказать? К счастью, Чимин начал первым: - Ничего не хочешь спросить? Или ты все помнишь? Юнги похолодел – горячий напиток перестал согревать. Вот и пробил час! Кофе больно прошлось по горлу, уходя в пищевод, в висках также больно запульсировала кровь. Он мысленно уже готовился к этому разговору, но все никак не знал, с чего начать, что сказать, как сгладить свою вину. Вообще ничего не знал! И хоть и готовился, а столкнувшись с проблемой лицом к лицу, был до смерти напуган ею. Мин прочистил горло и, бросив короткий взгляд на Чимина, ответил: - А что было? - Значит, не помнишь, - подвел итог Пак, ставя бокал на стол. Юнги потер глаза, при этом спрашивая, чтобы не видеть глаз Чимина, чтобы не ощущать себя последним мудаком: - Что между нами было? Говори все, как есть, мне, правда, важно узнать. – И затаился, даже дышать перестал, готовясь к самому худшему. Он готовился к своему приговору, к тому, что уже ничего вспять не вернуть. К самому худшему готовился, потому что… ну, право слово, не в шахматы же они играли голыми в постели?! - Между нами? – удивленно переспросил Чимин, потихоньку начиная просыпаться. Юнги убрал руку от глаз, всматриваясь в выражение лица Пака, ища там причину такой реакции. Они ведь… или нет? Чимин был минимум удивлен, максимум сбит с толку. - Ну, мы же с тобой… - неловко начал Мин, рукой указывая на Пака с ног до головы, как бы намекая на то, про что и в слух-то говорить не хотелось. Чимин несколько раз озадаченно моргнул, а потом разразился хохотом, прикрывая рот рукой и опуская край одеяла, который открыл вид на ключицы Пака. Очень красивые ключицы, на левой даже татуировка была, какое-то слово, но разглядеть было трудно. Юнги сначала такая реакция пугает, а потом нет, потому что у Чимина голос красивый и успокаивающий что ли? А еще неловко стало от осознания всей ситуации и того, что от Пака Мина кинкает. - Ты думаешь, что мы с тобой переспали? – все еще посмеиваясь, спросил Чимин, промокая глаза салфеткой. Юнги готов был сквозь землю провалиться. Пожалуй, за всю свою жизнь он еще ни разу не был в такой дурацкой ситуации! - А мы?.. - Нет! – воскликнул Чимин, еще раз тихо хихикнув. – Я принес тебя в спальню, ну и решил, что в одежде ты вряд ли бы хотел спать, ну и раздел – без задней мысли, так сказать. Ну, а потом, я и сам хотел поспать, лечь на пол, но вспомнил, как ты в прошлый раз об меня споткнулся и решил лечь с тобой. А в одежде спать не привык, ну и разделся! – Пак снова засмеялся в этот раз с выражения лица Юнги, на котором было одновременно и облегчение, и вселенская неловкость от всего этого. - Извини! – все, что смог выдавить из себя Мин, стараясь глядеть куда угодно, только не на Чимина, потому что… ну, потому что Юнги идиот! Так себя накрутить надо постараться! И с чего он вообще решил, что мог с Паком… а, вот почему! - А откуда у меня это? – Мин оттянул ворот халата и показал на следы на шее, даже в такой темноте красные пятна хорошо выделялись на белоснежной коже. Чимин от этого вообще чуть ли не по полу начал от смеха кататься! Юнги превратился в статую, потому что не ожидал он такого, не ожидал! - Я, конечно, скажу, но ты вряд ли мне поверишь! – Пак блестящими глазами смотрел на Мина, пытаясь салфеткой вытереть проступившие слезы. - Давай, - Юнги сглотнул. - Ну, - Чимин успокаивающе вздохнул, сдерживая смех. – Я расскажу тебе с момента, как ты стал Шуки. *****

Днем ранее

Юнги ехал в машине вместе с Паком, размышляя по поводу того, как избавиться от последнего. Никакие доводы на него не действовали, и потому Мин видел лишь один выход из сложившейся ситуации, а именно – избегание. То есть он будет просто избегать Чимина, сменит все пароли, предупредит охрану в ТЦ и в здании, где живет, постарается прервать с ним все контакты! Можно было только помолиться, чтобы план сработал. Загорелся красный на светофоре, и Мин мягко остановил машину. Пак, странно, но молчал, будто о чем-то размышляя, причем он ушел в свои мысли так глубоко, что даже не видел Юнги откровенно пялящегося на него. После небольшой паузы пешеходы сорвались с мест, и пошли по дороге, спеша каждый по своим делам. Но один человек из всей этой серой безликой массы резко выделялся, он остановился почти напротив машины и, повернув голову, помахал Юнги с легкой улыбкой на губах. Мин открыл рот и, потянулся было рукой к лобовому стеклу, желая то ли остановить парня, то ли что-то еще, но все резко стало размытым. В голове возникла черная, зияющая пустота, и Юнги, не удержавшись на шатком краю, полетел вниз, отчаянно размахивая руками в надежде зацепиться за что-нибудь, но понимая, что кто-то из его личностей рвется наружу, и ему не удастся его остановить. Пак резко вылетел из своих мыслей, потому что что-то извне настойчиво отвлекало его. Не то, чтобы кто-то лип к нему, просто неожиданно что-то резко изменилось и кричало Чимину о том, что пора бы ему вернуться к реальности. Пак пару раз похлопал глазами, привыкая к яркому свету от подсветки в машине. И осознание накрыло его слишком быстро, он видел, как мимо них, недовольно сигналя, проезжают автомобили, как шумно стало в салоне, потому что кто-то – хотя понятно кто, но и не понятно – открыл все окна в Ламборгини. А еще этот кто-то, который сейчас был совсем не Юнги, что-то напевал под нос, листая при этом радиоприемник в поисках подходящего трека. Чимин замер, глядя на парня, занявшего место Мина. Судя по улыбчивому лицу – это мог быть Тэен, но стоило ему поднять на Пака глаза, как он понял, что встретился с кем-то другим. У этой личности зрачки полыхали огнем и не из-за злости, в них плескавшейся, а из-за неудержимого жизненного желания творить искусство. Чимин уже однажды встречался с художником, одержимым своим делом и потому такой взгляд мог вычислить из сотен подобных. - Привет! – улыбнулся Мин, выпрямляясь и протягивая Паку руку. Тот хоть и запоздало, но принял ее. - Привет! – немного хрипло отвечает Чимин, осознавая, что встретился с еще одним «веселым» соседом Юнги, не имея никакого представления о том, кто это, и что ему со всем этим делать. Спасать Мина, – но это и так понятно. Но от кого, от чего? Как? - Я Шуки! – сосед Юнги ярко улыбнулся. На один вопрос, ответ был дан. - А я… - Я знаю, - Шуки снова улыбнулся, опускаясь к радио, - мы всё о нем знаем, можешь не представляться. - А, - Чимин все еще пребывал в легком шоке. Он поклялся, что будет Юнги от всего защищать, но не значит, что сам при это будет понимать, во что собственно впутался. А впутался он в такое, что ему и через сотню лет в этом не разобраться! – Значит, ты осознаешь, что ты… - Часть Юнги? – усмехнулся Шуки, так головы и не подняв. – Да, я это знаю. Грустно немного, но зато я могу существовать. Хоть так, но могу показать себя миру! Пак тряхнул головой, он ушел в себя и упустил момент, когда вместо Мина встала другая личность. М-да, а еще орал, что будет его защищать! Защитник хренов! Он его еще ни разу толком спасти и не смог. Подумаешь, от копов отмазал! Это, вообще, за помощь как таковую можно было и не считать, потому что он федералам-то правду сказал. - А где Юнги? – заторможено соображает Чимин. Шуки немного призадумался, а потом резко ударил по кнопке выключения радио, не найдя ничего подходящего, и выпрямившись в кресле пожал плечами. - Прячется. Пак насторожился. Пусть новая личность и выбивала его из колеи, а чуйку он свою не потерял. Он знал, что ото всех этих личин Юнги стоит ждать проблем, а потому никому из них предпочитал не верить. Так было правильнее. - От кого? – с нотками подозрения спрашивает Чимин. - Правильнее не от кого, а от чего, - Шуки закрыл окна в машине, и резко стало тихо. Он, кажется, даже не заметил, что Пак ему не доверяет. – От своих воспоминаний, ему больно от них, он не может их принять и пережить, потому прячется. - А ты ему помогаешь? – догадался Чимин, но не собирался так просто закрывать все свои подозрения. Ему и одного Агуста хватило, чтобы понять, что с диссоциативным расстройством лучше не шутить. - Я? – Шуки снова задумался. – Пожалуй, да, я забираю его боль. Так он может жить в неведении, но зато без страданий. Чимин закусил губу. Он знал, что каждая личность это защитный механизм на определенное событие, и он знал, что жизнь Юнги это сплошные потрясения, но знать и видеть разные вещи. Когда перед тобой сидит личность, которая впитывает боль, ты вдруг осознаешь, что с человеком случилось что-то настолько паршивое, что его психика, понимая, что он не сможет жить с такими муками, создает того, кто сможет, отгораживает тебя от всего плохого. Это насколько должно быть больно, чтобы твоя личность вдруг расщепилась? - Он ведь вернется? – осторожно спросил Чимин. Шуки завел двигатель. Он был прост, как пять копеек – это было по одним его глазам понятно. Но при этом Пак ему все равно не верил, пока еще не узнал о нем, куда больше чем ничего. - Не знаю, - пожал плечами, ему было не интересно, - я ведь не Агуст, и вытащить его даже при желании не смог бы. Пак опешил, хлопая глазами, даже забывая, что собирался Шуки остановить, узнать, куда это тот направился. У него другой вопрос назрел: - Агуст может вытащить Юнги, если захочет? - Ну, да! – как само собой разумеющееся отвечает Шуки, смотря по сторонам из окна, чтобы вырулить на трассу в образовавшееся окно. – Он самый первый из нас, у него вся власть, он почти как Юнги №2, только более решительный и сильный. Шуки тронулся с места, Чимин нахмурился. Ну, так дело не пойдет! - А ты куда едешь? - В магазин, - парень пожал плечами, внимательно следя за дорогой. - Шуки, что случилось с Юнги, почему вдруг появился ты? Почему ему стало больно? - Извини, я не могу о таком говорить. – Парень снова пожал плечами, закусывая губу. – Это тайна не только моя, но и всех, а они меня по головке за это не погладят! – Весомо добавляет. - Но ты ведь знаешь?! – допытывался Чимин, желая хоть чем-то помочь Юнги. А чтобы помочь, нужно было узнать. Шуки скорчил рожицу. Он больше напоминал Паку ребенка, нежели взрослого парня с кучей проблем и огромным бизнесом. Только ребенок этот умел водить машину, имел внешность абсолютно не детскую, и убийцу на своем хвосте. - Мы все и всё знаем, - отвечает Шуки немного недовольно. Чимин тяжело вздыхает. Какими бы разными не были личности Юнги, но все обладали удивительно одинаковым качеством – непробиваемостью, молчали, как в рот воды набравши. Делили одно тело, постоянно переругивались друг с другом, но в то же время были удивительно схожи, потому что все они и были Юнги. И тут Чимина осенило. Шуки сказал, что все личности Мина осведомлены о его жизни, так получается, не только Агуст видел, что произошло с Шугой, не только он догадывается об имени убийцы. «Мы все и всё знаем» - сказал Шуки, и получается, что он тоже мог бы в это помочь. - Ты знаешь, что с Шугой? – Чимин рубил сгоряча, не думая о том, что Шуки хоть и выглядел полным ребенком, но был далеко не глуп и выдавать такую тайну не стал бы. Парень шумно сглотнул. Конечно, он знал, всё знал, и все знали. Но они пообещали не говорить никому и никогда. И это звучало отчасти эгоистично, но только отчасти, потому что здесь были замешаны они все, даже Юнги и даже сам Чимин, который ни о чем не догадывался. - Нет, - легко соврал он. Пак сложил на груди руки, играя строгость. - Я же вижу, что ты знаешь, но отчего-то лжешь мне. - Я ничего не скажу, - он помотал головой, уверенно ведя машину дальше, давая одним своим видом понять, что его так просто не сломать. - Но… - Если узнаешь, то будешь следующим! - Я не боюсь! – твердо ответил Чимин. Хотя надо признаться, что заявление Шуки заставило его вздрогнуть. - А я – да, потому что рассказал тебе и подтвердил, что все знаю. А я еще хочу пожить! Пак закусил губу, дальше он уже при желании давить не мог – слишком эгоистично, да и Шуки выглядел хорошим парнем, Чимин не желал ему такого же конца, как и Шуге; и не правильно узнавать правду такой ценой. Как потом он в глаза Юнги смотреть будет, когда убийца пришлет еще одно сообщение о том, что убил Шуки, а виноват в этом Пак?! - Ладно, - Чимин примирительно вздохнул. – Тогда скажи хотя бы, кто ты? Шуки на долю секунды повернулся к нему и улыбнулся во всю ширь. Кажется, он ждал этого момента. На деле, он не так часто появлялся, и просто поговорить для него было неисполнимой мечтой. А он от природы был очень общительным, потому, когда выходил сегодня на доминантное место, жутко желал с Паком поболтать. - А ты, и правда, очаровашка! – сказал он, продолжая улыбаться. Пак опешил. Очаровашка? О чем этот он? Хотя не так уж и важно! Чимин выжидающе уставился на парня, ожидая ответ на свой вопрос, который последовал незамедлительно: - Я Шуки, увлекаюсь музыкой. Сочиняю песни, исполняю песни и надеюсь, что Юнги перестанет жечь мои тетради, потому что мне от этого так же больно, как и ему от воспоминаний! - Значит, проблем от тебя нет? – скептически поинтересовался Пак. Шуки усмехнулся. - Есть. От всех есть, и я не исключение. Шины тихо прошелестели по гравию, и машина замерла. Чимин огляделся, это был какой-то новый район, малолюдный, правда, хорошо освещенный. Пара магазинчиков, маленькая улочка явно не для машин, вообще, очень даже милое местечко. Просто все это время Чимин больше уделял внимание Шуки, нежели тому, куда они направлялись, а потому сейчас был пойман врасплох таким неожиданным местом их назначения. Что сюда привело Мина загадка. - И куда ты приехал? Шуки указал пальцем на магазин, который скрывался в общей массе. Чимин напряг глаза, но прочитал вывеску «Муза». Что это? - Музыкальные инструменты, - отвечая на немой вопрос, сказал Шуки, выходя из машины. Пак, тихо ругаясь из-за того, что запутался в ремне, выскочил следом, стараясь не отставать. Еще не хватало, чтобы он потерял новую личность, о которой толком-то и не знает ничего! А вдруг он чего натворит?! И, подойдя, к подсвеченной изнутри витрине, Чимин был просто уверен, что Шуки что-нибудь натворит. На дверях висела табличка «Закрыто», и почему-то Пак был просто железобетонно уверен, что Мин-то об этом прекрасно знал, но его это не остановит. Надо было что-то срочно предпринять! - Может, поедем в одно классное местечко? – предложил Чимин, оборачиваясь к Шуки. Но было поздно, замахнувшись довольно массивным булыжником, подобранным на дороге, парень со всей силы бросил его в стеклянную дверь, пробивая дыру прямо рядом с ручкой. Завопила сигнализация. Шуки на это только усмехнулся и уверенной походкой пошел к магазину, будто делал это сотню раз. Чимин надеялся, что это не так. Случившееся поразило его своей неожиданностью, но ему срочно нужно было забыть о себе и позаботиться о том, кто нуждался в немедленной помощи! - Стой! Не заходи туда! Ты же неприятностей наберешь на голову Юнги, между прочим! – Пак быстрой походкой направлялся к Шуки, который избегая острых осколков, засунул руку в дыру и ловко открыл дверь с той стороны, проходя внутрь словно хозяин. - Ой, да ладно тебе! – отмахнулся Шуки, проходя вглубь магазина, прямо к огромному белому, старинному фортепиано. Его глаза лихорадочно блестели, глядя на такую прекрасную и редкую вещь. - Шуки, пошли обратно! – настойчиво воскликнул Пак, но его снова проигнорировали. Мин провел по старому дереву рукой и, подтянув маленький табурет, плюхнулся на него, открывая крышку фортепиано. - Я куплю тебе такой, только пошли отсюда! – сирена по-прежнему кричала, освещая обстановку красным цветом, и Чимин был просто уверен, что копы с минуту на минуту будут здесь, а потому надо было уводить отсюда Юнги, как можно скорее. Хоть силком тащить Шуки подальше от этого места, да от всего, запереть его в квартире Мина и не выпускать, пока все не образумится, пока Юнги не вернется. - Раньше у меня было такое, - тихо отозвался Шуки, и его изящные длинные пальцы тронули пару нот. Пак честно раньше считал, что такими руками, как у Юнги, только на клавишных и играть, ведь у Мина были просто потрясающе длинные и тонкие пальцы. И когда сейчас заиграл Шуки, да даже не заиграл, а просто тронул пару нот на фортепиано, Чимину показалось, что тронули его душу. Он не должен был так зависать на этой игре, не должен был статуей стоять и смотреть, как Шуки создает такую замечательную мелодию на фортепиано, он ничего этого не должен был делать, но он стоит рядом с парнем и бездействует. Он должен был тащить его обратно в машину, а он бездействует. Пальцы Шуки порхали над клавишами, но не создавали одну стройную льющуюся мелодию, он будто вспоминал давно забытый мотив, начинал его снова и снова, подбирал ноты и выглядел таким прекрасно-отчаянным, что Чимин просто на этом завис, не в силах что либо сказать или сделать. Пусть так продолжается, пусть его пальцы играют на клавишах, пусть так будет всегда, потому что это трогает душу, это живо, и это так сильно в эмоциональном плане, что по щеке неосознанно катится слезинка. Звуки сирены вдалеке рушат всю идиллию, кажется, что стекло прекрасного мира треснуло, как и стекло на двери в этот магазин, и теперь тот мир далек, до него не дотянуться уже снова, не окунуться в ту негу. Чимина этот звук вырывает на поверхность, словно хорошая такая пощечина, заслуженная причем, нельзя было такого допускать, надо было сразу Шуки тянуть отсюда вон. Пак дергается, как от удара током и настойчиво кладет руку на плечо парня, тряся того, чтобы ну уж точно его услышал: - Бегом, копы едут! Тот и сам догадался, что пора валить, только развернулся на табурете, озорно подмигнул Чимину и резво сорвался с места, бросившись наружу, по пути заливисто смеясь. Пак не понимал, чему тот радуется, ему вот не до шуток уже было. Если они вместе загремят за взлом и проникновение, то хреновый из него такой защитник и помощник! Он и так уже слишком многое допустил, чтобы и дальше продолжать так крупно лажать. Шуки резко запрыгнул в машину, дождался, когда сядет Чимин и дал по газам, быстро скрываясь с места преступления. У парня явно было хорошее настроение, он улыбаться не переставал и тихо что-то мычал себе под нос, какую-то мелодию – Пак не вникал. Самому Чимину было невесело, конечно, нельзя было отрицать, что от всей этой ситуации он сильно так пострадал. У него в крови гулял адреналин, и да, но бежать от копов было относительно захватывающим занятием. - Зачем? – просто спросил Чимин. Мин пожал плечами, продолжая ярко улыбаться: - Мне нравится. - Нравится нарушать закон? – Пак выворачивал все в свою пользу, желая Шуки пожурить, чтобы тот перестал так делать. А что-то Чимину подсказывало, что подобным он промышляет не первый раз. - Нравится музыка, - поправил Шуки. – Я бы и не стал так делать, я ведь вначале попросил Юнги, чтобы он купил мне фортепиано, но он отказался, музыку вообще не принимает, все мое уничтожает! – Шуки обиженно фыркнул. – Будто его дело самое лучшее на планете! Короче, я его попросил, он отказал, и я делаю вот так! Чимин закусил губу. Юнги, конечно, поступил не слишком хорошо, не сколько в плане человеческом, сколько в плане того, что покупка одного предмета помогла бы ему наладить контакт с одной личностью, а это путь к выздоровлению. Если понять всех своих соседей и прийти с ними к соглашению, то можно было вылечиться, но Юнги сам пихал себе палки в колеса. - Я куплю тебе его! – уверенно говорит Чимин еще до того, как сам понимает, что вообще несет. Шуки округленными глазами посмотрел на Пака, наверное, принял того за сумасшедшего или просто посчитал это хреновой шуткой. - Он не допустит этого. Да, и с чего это тебе? – подозрительно поинтересовался. - Я куплю тебе тот магазин, хочешь? – Пак был настроен решительно, и Шуки это чувствовал. Над ним не издевались и не смеялись. Чимин предлагал совершенно искренне, к тому же был так уверен в себе. - Допустим, - аккуратно ответил парень. – А что взамен? - Ничего, - мотнул головой Пак. - Так не бывает! – тянет Шуки, который хоть и был полным ребенком, но слишком хорошо знал жестокий взрослый мир. – Колись! - Просто пообещай, что не скажешь об этом самому Юнги. – Чимин смотрит на профиль Шуки, вспыхивающий оранжевым каждый раз, когда они проносились мимо очередного фонарного столба. – Это место будет нашим секретом, хорошо? Шуки чуть сузил глаза, но потом просиял и, кивнув, ответил: - Хорошо! Обещаю, что не выдам тебя! - А теперь поехали к нему домой, этому телу нужен отдых! ***** Пытаться справиться сразу с двумя людьми – не легкая задача. А уж с двумя, когда это один и тот же человек – просто невыполнимая. Каждый из них тянет одеяло на себя, хочет чего-то только себе и не желает никого вокруг слушать, особенно, если его не поддерживают. Чимин был, конечно, очень нетерпеливым, но отличался заядлой упорностью, когда дело касалось того, кто был ему дорог. А Юнги был не просто дорог, Юнги был ему нужен больше, чем кислород. И включая все это у Пака была железная выдержка со всеми его личностями, даже с неугомонным Шуки, которого он с горем пополам уговорил лечь спать, обещая в следующий раз привести его уже в его магазин и разрешить барабанить по всем там инструментам. Не сразу, правда, но Шуки уговорам поддался и после небольшого ужина – не самого полезного из пиццы и колы – пошел спать. Чимин даже просидел час под дверью его спальни, убеждаясь, что тот уснул и только после, уставший и вымотанный, пошел немного отдохнуть. Пак сидел в гостиной Юнги, обложившись разными книгами, какие нашел в библиотеке Мина в надежде хоть как-то скоротать время. Он не мог спать, потому что Шуки мог ведь и притворяться спящим, а потом сбежать, как Тэен, и Чимину бы пришлось его ловить по всему городу. Кому-то может показаться странным, что Пак так старается для чужого ему человека, но Чимин болен, и он железно уверен, что с Юнги они не чужие, они потерянные души и обязаны быть вместе. Не прошло и двух часов, как из спальни послышались какие-то звуки. Чимин резко подорвался на месте, все-так задремав от усталости на диване. Его будто ударило током сейчас, он еще не до конца вернулся из царства снов, не до конца понимал, что происходит, но ноги его несли к Шуки, выяснять, что тот делает, ведь они договорились, что он ложится спать, а на утро – Пак надеялся – проснется уже сам Юнги! Но все шло не по плану. Чимин даже двери распахнуть не успел, как на него с объятиями налетело нечто широко улыбающееся и подозрительно похожее на Тэена, снося Пака на пол. Удар смягчила разве что рука, любезно подставленная под голову. Чимин во все глаза уставился в черные, сияющие задорно зрачки и проснулся очень быстро. Этот взгляд он и с сотней других не перепутает. Он видел Тэена только раз, и честно, больше не хотел с ним встречаться, и не потому, что тот гей, а потому что у него в заднице шило побольше, чем у Шуки. К тому же он абсолютно непослушный. - Скучал по мне? – Тэен задорно улыбнулся, глядя на Чимина сверху вниз. Тот просто опешил. Ну, какого, а?! Все так хорошо шло, и нет же, надо было этому упырю выскочить в самый неподходящий момент! А самое паршивое, что против него он ничтожно беспомощен! Чимин даже ничего ответить не успел, как Тэен резво соскочил, и понесся в соседнюю комнату, что-то громко напевая, что Пак не вникал. Тихо матерясь, он еле поднялся на ноги и побежал за Тэеном, надеясь в этот раз хотя бы не упустить его. А то будет, как в прошлый раз! Это головная боль вам не Агуст и не Шуки, это настоящая светская дива с прескверным характером и желанием всюду тратить деньги. Выпускать его из дома было нельзя, не потому что Чимину жалко чужое состояние, а потому что Тэен всюду искал приключений на свою пятую точку! Парень стоял перед зеркалом в ванной и придирчиво рассматривал свое отражение, громко все комментируя, на манер девчонок, который до гробовой доски каждую секунду следят за своей внешностью: - Мог бы и в другой цвет покраситься, а еще линзы цветные надеть! И что это за шмотки на нем такие, а? – Он брезгливо оттянул ворот домашней рубашки, с тяжелым вздохом, понимая, что придется долго и упорно приводить себя сегодня в порядок. – О, Чимин! – Тэен ослепительно улыбнулся Паку, заметив того в отражении в зеркале, и тот, сам того не ожидая, сделал шаг назад. – Какой тебе цвет волос нравится? – Тэен быстро развернулся и горящими глазами уставился на Пака. - Не знаю, - Чимин старался придумать план, как загнать Тэена обратно. Но в голове, как назло, не было абсолютно ничего, что могло бы ему помочь. Он сладил с Шуки, даже кое-как с Агустом, хоть тот его постоянно и грозился убить, но как справиться с одной доморощенной светской дивой – не знал. - А мне вот розовые бы хотелось! – задумчиво тянет Тэен, крутя в пальцах прядку белых волос. Пак подавился воздухом. Розовые? Да, Юнги потом убьется об стену! И как Чимин ему в глаза будет смотреть и говорить, что допустил такое. Конечно, перекраситься обратно не проблема, но сам факт того, что Чимин такое допустил – проблема. - Нет, - поспешно говорит Пак, и сам себя бьет за это, - знаешь что, я думаю тебе и с такими хорошо! Тэен выпятил вперед губы и осмотрел на Чимина с ног до головы, придирчиво и слишком уж оценивающе. Пак бы хотел что-нибудь на это сказать, но не стал. - Хочу, как у тебя! – выдает Тэен. - Нет, тебе не пойдет! Оставь такие! – Пак готов уже от всего этого на стенку лезть. Ну, почему не Агуст?! Почему Тэен?! - Правда? – парень сощурил глаза, словно словам Чимина не верил. - Да, - Пак кивает как можно более уверенно. Ему нужно было потушить этот порыв Тэена, пока не стало поздно. А что если он сбежит, купит в магазине краску и вернется радугой?! Такого допустить было нельзя. - Тебе нравится, как я выгляжу с такими волосами? – неожиданно выворачивает все в свою пользу Тэен и лижет, как он думает, соблазнительно губы. - Да, - заторможено отвечает Пак, пойманный в ловушку. Парень просиял и двинулся к Паку, как хищник к добыче. Правда, хищником вдруг стал не удав, а кролик. - Тогда поцелуй меня, если я тебе нравлюсь! Чимин опешил, и, к стыду, прижался спиной к стене, отступать некуда. Тэен подошел опасно близко, можно было даже его дыхание на коже почувствовать. У Пака отчаянно стучало сердце. И как он до такого дошел? Нет, он, конечно, хотел быть с Юнги, но именно с Юнги, а не с Тэеном! - Ну, же! – парень все напирает, глаза по лисьи щурит, заигрывает в открытую. Пак в отчаянной попытке отвернулся от парня, прижимаясь щекой к холодной стене. И как ему вразумить этого безумца? Как заставить того отступить?! В голове просто сплошное ничего, а должны были бы мысли быть! - Пойми, я… Тэен весело захохотал, и резко отступил, облизывая и так уже красные губы: - Поверил, да? Я так легко себя не предлагаю! И я никогда не целовался с парнями, опыта ноль! – И тут же дал деру, в мгновении ока скрываясь в спальне. Чимин приложил руку к груди, надо успокоиться. Но куда там! Плана по ликвидации Тэена у него до сих пор нет; у него про этого парня, вообще, почти никакой информации. Если бы у него было хоть что-то, то возможно, он бы смог с ним совладать. Но, к сожалению, все, что у него было – это он сам, и какой-то не слишком-то утешительный вывод из всего этого следовал. Из комнаты, где был Тэен, раздался оглушительный звук, и Пак, подорвавшись, поспешил туда. Картина, которую он там застал навсегда останется в его голове. Посреди комнаты стоял Тэен и, держа пылесос, с которого снял насадку, делал себе не шее громадные засосы. В итоге ему пришлось пообещать сходить с ним на свидание, чтобы тот перестал издеваться над телом Юнги. И, вообще, многое пообещать, чтобы успокоить этого парня. - Боже! – Мин уронил голову на руки, дослушав рассказ Чимина. Стыдно? Не то слово! – А как ты отключил Тэена? - Напоил, - Пак пожал плечами, потягивая кофе. Ему тоже было нелегко, он, когда ночью проснулся, а Мина нет, подумал, что Тэен снова куда-то сбежал. Да, и устал он за целый день носиться с личностями Юнги. Но он сам этого хотел, а потому не смел жаловаться. Мин аккуратно поднял на Чимина глаза. Тот был спокоен, не осуждал. Немного от этого было полегче. Совсем немного, потому что осуждал себя сам Юнги.ему даже не столько было страшно от того, что их чуть копы не поймали, сколько от Тэена, который показал Мина таким… - Прости. – Тихо шепчет, потому что больше ничего сказать не может. - Не извиняйся, - легко отмахивается Чимин, с легкой, хоть и усталой, улыбкой. - Но мне стоит, - продолжает Юнги, - ты ведь был не обязан, но помог. - И ты знаешь почему, - весомо аргументом бьет Чимин, снова Мина заставляя задуматься на тему: тот безумец или гений?! - Знаю. Но я не могу… - А я и не прошу, - прерывает Юнги Пак. Да, он определенно безумец, но безумец, у которого есть несколько черт в голове, и пересекать он их в одиночку не желает. Он будет ждать сколько угодно, чтобы переступить через них вместе. Юнги покачал головой. Идиотский разговор, надо будет с утра поговорить, когда думается легче. Объяснить Чимину все еще раз, чтобы наверняка. - В любом случае, я должен поблагодарить тебя. - Этого, - Пак поднял чашку с кофе, - вполне достаточно. Мин, улыбнувшись, покачал головой. Посидев еще немного, они отправились спать, правда, Чимина в этот раз Юнги положил в соседней спальне. А на утро на телефоны всех: агентов, полиции, Пака и Мина пришло одно и то же СМС: Вы успеете их спасти, если один из вас покажет свое лицо.