Петербургские повести

-Фил, ты сумасшедший! – он смеется, тихонько, но искренне, зажимает рот ладью, ведь урок все еще не окончен. Спешно перебирает ногами и придерживает лямку рюкзака, чтобы тот не слетел с острого плеча. И держит его за разгоряченную ладонь. – Если нас поймают, то нам точно влетит. -Расслабься и верь мне, и нас не поймают. – пролет, еще один, два десятка ступеней и перед ними никогда не запертая дверь. Тихий скрип давно несмазанных петель, и на удивление теплый октябрьский ветер, обдувающий со всех сторон. Шорох неубранной золото-рыжей листвы под подошвами школьных кед, холодок, легонько тронувший оголенные участки кожи и запах свободы. Илья смеется уже громко, не скрывая радости, не оборачивается на красно-серое здание, лишь бежит от него прочь, не отпуская чужую руку. Он смотрит только вперед, на широкую спину, обтянутую синей толстовкой, и на блондинистые локоны, в коих теряются солнечные лучи, и они напоминают ему расплавленное золото, и не может до конца поверить в то, что это происходит на самом деле – они сбежали с уроков -Не верится, что я согласился на это. – голос немого дрожит, но не от страха, а от быстрого бега. – Боже, ты сумасшедший! – вновь вторит парень. -Я знаю. – Филипп тянет губы в улыбке и останавливается лишь тогда, когда они оказываются достаточно далеко от школы. – Как смотришь на то, чтобы выпить чего-нибудь горяченького, чтобы немного согреться? -Только четверть первого, а ты уже хочешь споить меня, Черных? Может, тогда уж дождешься вечера? – он гнет форменную бровь и складывает руки на груди, наконец-то сумев отдышаться. -Я вообще-то имел в виду чай. Но твой вариант мне тоже нравится. – парень усмехается и запускает руки в смежный карман толстовки -Иди ты. – кидает Илья, отводя в строну смущенный взгляд. Одергивает лацкан любимого синего пиджака, немного неуклюже задевая значок, и делает несколько больших шагов вперед. – Идем, тут неподалеку есть хорошая кофейня. Филипп усмехается, легонько раскачивается на месте, глядя в след удаляющемуся парню, а затем спешит за ним. Скоро нагоняет и с пару минут идет молча, то любуясь покрасневшим от смущения веснушчатым лицом, то задирает голову вверх, смотря за тем, как размеренно плывут курчавые полупрозрачные облака. Но из-за своей беспечности запинается об собственную ногу и чуть ли не падает, вызывая у своего одноклассника беззлобный смешок. Поднимает на него взгляд, хмурит брови, но вскоре сам начинает смеяться. Ведь смех Ильи завораживает и заражает. И это истинная магия. Колокольчик на полустеклянной двери приятно звенит, и парни оказываются в прохладной уютной кофейне, в которой пахнет сладкими десертами и ароматным, немного терпким кофе. Фил глубоко вдыхает и блаженно улыбается, ощущая любимый запах. От него голова идет кругом, а глаза, стоит им наткнуться на стеллаж с пирожными, разбегаются в разные стороны от изобилия сладостей. -С собой или останемся здесь? -Что? – голос Ильи вырывает из грез и заставляет вернуться в реальный мир. -Я говорю, тут будем или пойдем на улицу? – он немного хмурится, а затем кидает взгляд на баристу, что наблюдает за ними. -Э… - Фил обводит глазами пустое помещение с одной единственной девушкой с короткими розовыми волосами, сидящей на диванчике в углу и что-то строчащей в телефоне, а затем тянет губы в улыбке. – Давай здесь. -Хорошо, тогда возьми мне как обычно. – Илья не дожидается ответа и спешит к круглому столику у панорамного окна. Когда перед ним опускается стеклянный бокал с почти белым горячим кофе, он легонько вздрагивает, переводит взгляд на напиток, а затем и на Фила. Смотрит с секунду и улыбается, немного растянув уголки губ в стороны. -Спасибо. - он аккуратно обвивает пальцами бокал, и жар стекла приятно греет, но не обжигает. -Черт, ты слишком милый, когда смущаешься. – Фил подпирает щеку кулаком и не спеша размешивает сахар в своем любимом черничном чае. - Напоминаешь Хинату. -Ешь свой чизкейк, Чоджи. – кидает парень и делает глоток, но лишь давится, не в силах сдержать рвущийся наружу смех. Он поднял взгляд - сделал крупнейшую ошибку, которую только мог совершить после своих слов. Поднял случайно, невзначай, скорее по-инерции, и был наказан за это. Ведь, стоило увидеть скорченное в смешной гримасе лицо напротив - эти скошенные глаза, раздутые ноздри, сморщенные губы и высунутый кончик языка, как молочный латте брызнул из носа. Илья только и успевает быстро прижать к нему ладонь, дабы остановить поток теплого кофе. -Ой! - Фил охает, поспешно хватая несколько розовых салфеток, подрывается и перегибается через стол, упираясь бедрами в острое ребро столешницы. - Вот, держи. Он протягивает салфетки, сам уже вытирает залитую кофе ладонь и подбородок и поднимает взгляд, натыкаясь на скошенные коньячно-карие глаза. Прыскает, поджимает губы, но не может сдержаться, и из груди вырывается смех. Время в кафе летит незаметно, слишком быстро, а остывшие чай и кофе словно не заканчиваются. Парни смеются, вспоминают глупые, даже абсурдные ситуации, что приключались с ними. Вспоминают, как впервые поняли, что чувствуют друг к другу, как боялись признаться и как смеялись, ведь они - два влюбленных идиота. Они обсуждают все, что приходит в голову, начиная от нового мема в соцсети и заканчивая глупостью Нэда Старка - им даже не нужно искать тему для разговора, ведь, пока они вместе, она найдется сама. -Уф, как мы засиделись, - тянет Фил, глядя на наручные часы. - Уже без трех три. Пойдем? -Да, - Илья глотает смешок и остатки уже холодного латте и поднимается. - Пошли. На улице немного теплее, чем было пару часов назад, а может, им просто кажется, ведь в кафе работал кондиционер. Илья щурится и широко улыбается, подставляя лицо на удивление теплым лучам октябрьского солнца, а Фил замирает как прокажённый. Смотрит на подрагивающие светлые ресницы, на плеяды веснушек, рассыпанные золотым песком на щеках, на улыбку, играющую на тонких губах, и чувствует, как замирает сердце. -Я люблю тебя. - слова сами срываются с губ, и Фил вздрагивает, будто слыша свой голос откуда-то издалека. -А я тебя. - золотой мальчик смеется, берет его за руки и ведет за собой.

***

Горит листва на деревьях багровым, как гигантский огонь, что разводят дети ночью в лагерях, и навивает воспоминания о прошлом лете, от чего на губах Ильи играет улыбка. Он забывается, отдается моментам из прошлого и ощущает приторно сладкий вкус жаренного зефира. -Хэй, смотри! - из омута воспоминаний, в который Илья еще не успел погрузиться с головой, вырывает задорный голос Филиппа. Подросток озирается вокруг себя и лишь после поднимает взгляд выше, на красивый, бьющий ключом фонтан. Как только стемнеет, он и другие фонтаны в парке заиграют всеми цветами радуги от включенной подсветки. Но и сейчас, даже без подсветки, фонтан пленил своей красотой. И, должно быть, именно поэтому Фил забрался на каменный бортик. -Твою мать, - Илья тихо рычит, не по злому, лишь для вида, и стремительно подходит к фонтану. - Спустись, пока не рухнул в воду. Заболеешь, я тебя лечить не буду. -Илюш, расслабься и залезай ко мне. - Фил улыбается и совершенно не обращает внимание на холодные капли, что разлетаются от бьющей вверх струи воды, настолько мощной, что поднимается на два с третью метра над землёй. Они попадают на одежду, оседают на плечах и капюшоне, что тут же намокают, и на парапет, от чего тот становится скользким. А Фил беспечно смеется, расставляет руки в разные стороны и представляет себя канатоходцем на представлении, переставляя ноги в новомодных белых кроссовках. Пару раз он соскальзывает, но удерживается на месте. - Смотри, как могу! Я прям как Копперфильд! -Копперфильд - иллюзионист. - Илья вздыхает, хочет сам уже забраться на бортик и стащить этого горе-циркача, как раздается громкий всплеск воды. Фил сидит на холодном каменном дне, усыпанном рублями и копейками, по пояс в чистой проточной воде, опирается на руки, и закрытые веки немного дёргаются. Узкие джинсы стремительно намокают, кроссовки заполняются водой, а толстовка темнеет, приобретает цвет мертвого моря и противно липнет к телу. Уложенные волосы быстро намокают, теряют объем и оседают, прилипая ко лбу, а Илья смеется. Не может сдержать рвущийся наружу смех. Зажимает рот рукой и ловит неодобрительный взгляд похожего на мокрого кота Фила. -Прости, просто, - он вновь не сдерживается, заливается звонким смехом и утирает влагу в уголках глаз. - Ладно, извини. Он подходит ближе к парапету, немного нагибается вперед, ощущая, как пара холодных капель касается его щеки, и протягивает угловатую ладонь. Виновато улыбается, смотрит почти невинно на мокрого парня и ждет, когда тот поднимется. Но Фил лишь смотрит из-под бровей, и синие глаза сверкают не по доброму. Илья спохватывается слишком поздно, хочет одернуть руку, но Черных хватает его ладонь слишком резко, сжимает и дергает на себя. Подросток вскрикивает, подается вперед, напарывается на бортик, ударяясь коленями, и, не устояв на ногах, падает прямиком в фонтан. Теперь уже смеется Филипп, громко и навзрыд, совершенно не скрывая своей радости и победы. -Придурок. - шипит Илья, глядя ему прямиком в глаза и ощущая, как скоро намокает и прилипает к телу одежда. Хорошо, что он снял рюкзак, в котором был телефон и учебники, ведь, знает же, с кем встречается. -Но Эйва обручила нас. - искренне восклицает парень, слегка округлив глаза. Илья хмыкает, тянет в улыбке губы и закатывает глаза. А Филипп, подняв мокрую руку, почти нежно и любовно убирает намокшую рыжую челку, что от воды немного кудрявится. Он проводит холодными пальцами по подбородку, скользит по виску и аккуратно кладет ладонь на щеку, на которой, будто алмазная крошка, замерли капли воды. Парень с секунду смотрит в потемневшие, ставшие будто бы горький шоколад или крепкий кофе глаза напротив, а потом подается вперед, касаясь своими холодными, немного посиневшими губами точно таких же губ. -Ат, ироды проклятые. Ишь, понаприезжали из-за своих заграниц. Понапривезли эту гомосятину. Тьфу! - слышится неподалеку скверный голос ворчащей старушки, и Фил вспоминает, что они всего лишь в Питере, а не где-нибудь в Нью-Йорке.

***

Пробраться на крышу многоэтажки на самом деле очень легко, если дверь не заперта. А даже если и заперта, то где-то над косяком почти всегда находится ключ. Нагретая за день крыша то, что нужно после холодного фонтана. Мокрая толстовка и пиджак лежат подле них, старательно впитывая последние лучи уходящего солнца и испаряя по капле большое количество влаги. Фил обнимает его одной рукой, прижимает к себе все ближе, чтобы поскорее согреться, а Илья уместив голову на жилистом оголенном плече, смотрит на раскалённый диск, что на половину скрылся за горизонт. В розовато-рыжее небо медленно поднимается струйка серого дыма, а зажатая меж пальцев сигарета приятно греет. Илья улыбается, немного жмурится и делает очередную затяжку. -Это лучший день в моей жизни. - заключает он, выдыхая дым куда-то в сторону. Чувствует, как скользит по плечу рука Филиппа, смещается на талию. -Нужно будет как-нибудь повторить. - парень улыбается, подносит стеклянную бутылку с желтовато-белой жидкостью и делает глоток, после чего протягивает ее Илье. -С ума сошел? - он удивленно вскидывает брови, смотрит с секунду на Фила, затем на протянутую бутылку и берет ее, делая пару глотков. - Продолжим прогуливать, и нас точно вызовут к директору. -Неужели Илюша директора испугался? - Черных хмыкает, нагло забирает из тонких пальцев сигарету и подносит к губам. Специально сексуально обхватывает фильтр и делает вдох, заполняя легкие едким дымом с привкусом мяты. -Иди ты. - он отмахивается, вновь делает несколько глотков и прикрывает глаза. А потом прыскает, давит улыбку и немного трясет головой. - Я прогулял школу, пропустил репетитора и не был дома весь день. Отец убьет меня. -Не убьет. - Фил поворачивает голову в сторону парня и улыбается. - Скажи, что помогал однокласснику. -С чем же? - он скептично поднимает бровь. -С одиночеством. - и подается вперед, целуя. На губах привкус мяты и пепла, лимона и алкоголя. А в головах точная уверенность в том, что день, подобный сегодняшнему, повторится не раз.