Завари мне кофе, Пожалуйста

      Яркие лучи солнца пробивались сквозь неплотно и наспех задёрнутые прошлой ночью шторы. Лучи целились прямо в лицо девчонки, и той пришлось повернуться на другой бок, стянув с лежащего рядом блондина одеяло, укутываясь в него так, чтобы можно было хотя бы чуточку поспать. Недовольный молодой человек тянет за край украденную вещь и сгребает девчонку в объятия, утыкаясь в волосы, которые всё ещё пахли сладким вином, которое они вчера пили.       Напились настолько, что совсем позабыли о своей недавней ссоре и разногласиях, которые привели к тому, что сначала напилась Тоши и начала звонить Юджи, прося забрать её от мужчин, которые пытаются её раздеть и вечно лапают. Кажется, в тот момент сам Терушима протрезвел и уже через двадцать минут он выносил из бара пьяное девичье тело, приговаривая, что он не подписывался на такую херню, и что если не умеешь пить, Хитоши, то и не начинай. Куда уж ей, порядочной девочке из порядочной семьи напиваться до потери памяти, а потом весь день вспоминать, как очутилась в своей постели. Вот и сейчас. Сейчас они опять в её квартире, но, вот смехота, теперь она не помнит, как сюда попала.       — Юджи-чаан, — жалобно протягивает брюнетка и закрывает своё лицо кулачками, обмотанным в одеяло, тут же измученно продолжая, что вызывает лёгкий смешок у юноши. — Выключи солнце, умоляю.       Блондин морщится от света и нехотя открывает глаза. Он шумно вздыхает, глядя на жалкий комочек, что сжался на кровати, обмотавшись с ног до головы тёплым одеялом, пока он мерз, прижимаясь к ней. Рука тянется над девчонкой, и та тянется к его локтю, желая его укусить, но мимо проносится телефон молодого человека, который разрывался от звонков и сообщений каких-то баб, которым Терушима раздавал свой номер налево и направо.       Кстати, вот эта его натура бабника как-то и удерживает уже четыре года вольнолюбивую и сложнохарактерную Хитоши Аонэ, которая, кажется, даже не ревнует его. На этой почве иногда блондину кажется, что девушке вовсе плевать на него, а та лишь усмехается и говорит что-то вроде «Будь мне так плевать, запрещала бы я тебе меня трахать?». Всё-таки оно-то да, но нет. Ей лишь дай повод запретить, но это никогда особо не останавливает Юджи. Если он хочет её, то он возьмёт.       — Вставай. Двенадцать часов. С чего это ты решила учёбу прогулять? — Терушима стягивает с девчонки одеяло, открывая себе вид на её спину, что проглядывалась сквозь полупрозрачную ткань блузки. Ведёт пальцами по лямкам лифчика, и девушка недовольно шипит.       — Предатель. Мог бы и подыграть. — Аонэ, превозмогая головную боль, садится на край кровати, но блондин обхватывает пальцами запястья Тоши, и та тут же падает назад, откидывая голову.       — Если ты уж не выспалась, то мы можем лечь сегодня пораньше, — шепчет на ухо своей девушки юноша и проводит по мочке уха языком, цепляясь за ряд серёжек своей. Аонэ шипит и отталкивает от себя хохочущего блондина. Он, как и всегда, в своём репертуаре издевался над девушкой, зная, что это слишком возбуждающе.       — «С тобой» и «лечь пораньше» никак не складывается в один пазл, Терушима, — Хитоши сжала самодовольное и прекрасное личико блондина рукой, сердито сузив веки, словно пытаясь его напугать, но эти трюки на нём уже не работают. — А ведь это твоя вина. Я ведь из-за тебя не выспалась.       — Не строй из себя недотрогу. Сразу хочется прижать твоё лицо к постели, знаешь. — Юджи хватает девичье запястье и, не отрывая своего взгляда, ведёт поцелуями по тонкой коже, обводя бусинкой пирсинга вздутые от напряжения вены.       — Вместо того, чтобы заниматься сейчас этим, зная, что тебе ничего не светит, лучше бы приготовил мне кофе, пока я тут переодеваюсь. — Рука выскальзывает из хватки юноши, и её пальцы как будто невзначай бьют по губам блондина, заставляя Терушиму недовольно фыркнуть. — Пожалуйста, не мог бы ты сделать мне кофе, Юджи-чаан? — видя на лице парня недовольство, Тоши заходит с больной и слабой его стороны, словно специально поддразнивая молодого человека.       — Как прикажете, миледи. — Юноша поднимается с кровати, и пред её взором предстаёт тело Терушимы. Будь она не такой гордой, то его тело сейчас бы давно было облапано от бёдер до широких плеч, заставляя парнишку выгибаться и дёргать руками, привязанными атласной лентой к изголовью кровати.       Возможно, Хитоши в их паре все эти четыре года и казалась самой адекватной, но стоило Юджи нащупать её слабое место, так в ней проснулась та внутренняя извращенка, которая требовала от парня той же огненной отдачи. Требовала быть грубой. Бить сильнее. Прикасаться, когда нельзя было. Как нельзя было. Не тут. Не в это время. Но, кажется, их это не особо волновало. Всегда хотелось попробовать что-то новенькое.       Но если Тоши не в настроении, то Терушиме даже её взгляда не перепадёт. Холодная сука, которая заставляет его изнывать неделями. Месяцами. Но бывает же такое, что делает вид, будто увлечённо читает книгу, а сама скользит по торсу юноши ногой, поднимая его футболку.       О, нет, Юджи не спешил и позволял ей делать то, что вздумается, ведь потом была его очередь щупать самые мягкие и слабые места. Ведь это он понял, что секс не так важен ей, как сам тот факт, что он дразнит её. Языком. Ей не так было важно само соитие, как его ласки. То, как холодный пирсинг соприкасается с соском. Как его язык ведёт дорожку к лону, и потом всё — её мозги просто уплывают, когда язык Терушимы наконец доходит до её киски. Сначала медленно, прикасаясь лишь мельком, он заставляет дрожать, просить, цепляться за что-то, давить стоны. Но это только если он сверху, конечно. Ты дай волю извращённой натуре Тоши, как Юджи заставят мучиться от ласк не один час, заставляя тело реагировать то на холодные кубики льда, которыми девчонка вела по его бедрам и мышцам на животе, то её язык бесстыдно касается чувствительной головки, заставляя дёрнуть руками и зашипеть. Её безэмоциональность в такие моменты убивала его. Убивала каждую клеточку мозга, когда она со спокойным лицом и полуприкрытыми глазами отсасывала. Словно книгу читает. Чертовски бесит. Их обоих бесит их партнёр. Но когда дело доходит к недозволенному, тут их фантазия разыгрывается во все стороны, давая волю всем желаниям. Хочешь на столе? Хорошо. В парке? Да пожалуйста. Прямо перед матчем? Ах, окей. Это такая сладостная пытка, но никто не признается, что не хочет выходить из этого адского круга.       — Ого, Юджи Терушима может выполнить мою просьбу, не подсыпав мне возбудитель? Да ладно, я удивлена, — девушка опирается на дверной проём и складывает руки под грудью, наблюдая не столько за самим юношей, сколько за его руками, которые она, признаться честно, внесла в свой список эстетичности, поставив рядом пометочку «Бесящий Юджи Терушима». Кажется, весь список только и состоит, что из блондинистого парнишки, что живет в её квартире. — Кто ты? Куда ты дел моего извращённого молодого человека, который пытался трахнуть уже через неделю после ссоры?       Тоши усмехается, ведь бьёт Терушиму прям под колени. Стоило ему обидеть её, как их совместная жизнь превращалась в сущий ад. Приходилось спать на диване, каждое утро разглядывая её пятую точку в дверном проёме. Ему нравилось смотреть на то, как её ягодицы втискивались в школьную юбку. Наверное, это и была её притягательность. Притягательность её прекрасного тела, которое он не мог сжать и прикоснуться.       Эту сладкую пытку он выдерживал максимум неделю, а потом крышу срывало — мог накинуться где угодно и когда угодно. Плевать, что это женский туалет и их могут застукать. Было ведь приятнее смотреть на её красное лицо, пока девчонка с силой сжимает зубами хрупкие пальцы, чтобы не застонать. Пока он сжимает её ягодицы, заставляя бёдра подниматься вверх-вниз, скользить по члену.       Наверное, поэтому он любит с ней ссориться. Нравится смотреть на то, как она ломается и позволяет ему делать всё, что вздумается. И опять же, не важно где он это делает. Даже в метро. Он не выдержал и заставил её прижиматься к нему как можно плотнее, чтобы никто в толпище не заметил, чем занимаются два школьника прямо в общественном месте. Это смешило и одновременно возбуждало. Её попытки ему противостоять и то, как она сдаётся ему в руки.       — Могла бы и поблагодарить за это. — Юджи облокачивается на столешницу и наблюдает за тем, как Тоши вытягивает изо рта его чупа-чупс, который он ей всунул в рот, пока нёс домой на своём плече. Да, сейчас она выглядела куда лучше.       Не сказать, что Аонэ была девушкой худой, скорее имела умеренную пухлость, и это какое-то время стесняло её. Боялась показать своё тело атлетично сложенному Терушиме. Но потом, уже спустя какое-то время, она поняла, что это даже нравится ему. Что есть на что посмотреть, а не одна кожа да кости.       И сейчас это «то, на что можно было посмотреть», стояло в белой футболке, поверх которой был платье-комбинезон горчичного цвета. Ведёт глазами вниз и утыкается взглядом в ножки, облачённые в белые чулки. Ну и куда же без тапочек-мишек такого же горчичного цвета. Она скорее походила на второгодку средней школы, чем на старшеклассницу. Смятые волосы хорошенько расчёсаны и завязаны в высокий хвост. Как Юджи и любил. Её волосы всегда были жутко раздражающими из-за своей мягкости и приятного запаха. К ним вечно хотелось прикоснуться, и эта мысль не давала покоя.       — Хочешь есть? — спрашивает наконец девушка с нотками заботы и любви, ведь и вправду её обида затянулась, и юноша наконец довольно улыбается, кивая.       Юджи был терпеливым, но не каменным, и конечно найдётся кто-то лучше неё, такой ворчливой и легко воспламеняемой. Кто-то, кто сможет поспевать за ним. Шумным и безответственным. Кто-то такой же, как он.       Но пока что, находясь в одной квартире уже второй год с тех пор, как родители Аонэ покинули её, уехав на заработки, эти двое привыкли друг к другу. Привыкли просыпаться то вместе под её бурчание, что Терушима слишком увлекается, или под его недовольное «Ещё пять минуточек, мамочка, и я обязательно встану». Ага, да, сейчас. Встанет, разбежится и выкинется из окна. Встанет он часов в двенадцать, когда волнующаяся Хитоши его разбудит тринадцатым звонком, и он выслушает кучу претензий в свою сторону. На следующее утро она, конечно, будет тащить горе-капитана под локоть на уроки. Наверное, туда он ходил лишь ради того, чтобы поглазеть на и без того принадлежащее ему. Половить эти жадные взгляды, что сжирают его возлюбленную. Посмеяться с парней, которые провожают его Хитоши с фразой «Я бы хотел такую стесняшку себе в постель». Да ладно, а кто не хотел бы. А стесняшка ли она? Смешно.       — Почему ты думаешь, что я буду бросаться на тебя уже через неделю? Только потому что ты привыкла к постоянному сексу? Это ты без секса месяц, не я, — отшучивается юноша, ещё не понимая, что навлёк на себя страшный гнев девушки. Но это потом. Её губы лишь тянутся в усмешке, а умелые ручки продолжают нарезать кубиками огурец для салата и помидор для яичницы. Конечно она молчит, и это настораживает Терушиму, заставляя дрожь пройти по его спине. — Ты же не думаешь, что я мог?       — А ты мог ведь, да? — Нож с грохотом ударяется о жёсткую деревянную доску, и плечи юноши вздрагивают, а кожа покрывается россыпью мурашек. — Не бойся, я тебя не зарежу, если у тебя было что-то. Так кто она, Юджи-чан? Та блондинка из параллельного или та брюнетка из женского баскетбола? Третьегодка, кажется.       — Алесия, — уверенно произносит молодой человек, и Тоши увлечённо мычит, наконец начиная перебирать всех, кто мог быть в его кругу общения с таким именем. — Моя правая рука. Вот так поворот, не так ли?       — Ты… — Хитоши втыкает нож в кухонную доску и замирает на секунду, слыша, как юноша сдерживает порыв смеха. Она проводит по лицу ладонью и раздражённо вздыхает, принимаясь дальше безжалостно крошить зелень. — Я же серьёзно спросила. Это не так смешно, как тебе кажется. Ведь меня правда волнуют отношения между нами.       — Отношения между нами? — вздыхает блондин над ухом девушки, заставляя её еле заметно вздрогнуть и покрыться мурашками. Она как-то пропустила момент, когда Терушима поднялся со стула и теперь вёл пальцами по её спине, заставляя девчонку чутка выгибаться и шипеть. Его рука скользит под юбку, и холодные пальцы наконец обжигают нежную кожу на бедре. Юджи как ни в чём не бывало обхватывает ладонью кружку с горячим кофе и делает пару глотков прямо над ухом девушки, заставляя её нервно сглотнуть, пытаясь не обращать внимания на провокации молодого человека. — Мне казалось, между нами всё отлично уже вот четыре года, а ты хочешь сказать, что что-то не так? Или ты действительно настолько мне не доверяешь, поскольку думаешь, что я могу найти себе кого-то потрахаться на ночь? — Юджи хватает рукоять ножа и прижимает его вместе с рукой девчонки к месту нарезки. Пальцы перемещаются с бедра на поясницу, а уже оттуда спускаются ниже. Дразнит девушку, зная, как заставить её растаять.       — Хочешь, чтобы я чувствовала себя паршиво и чем-то загладила вину? Я слишком хорошо тебя знаю, Терушима, и на твои провокации не поведусь. — Тоши сглатывает, понимая, что скользни пальцы под тонкую ткань белья, Юджи будет уже не остановить. Если он начнет эту сладкую пытку прямо здесь и сейчас, то он её закончит. Пока сама не попросит продолжить или сама не извинится. На коленях. — Не смей.       Парень усмехается, и его средний палец проскальзывает под белую ткань трусиков девушки, оттягивая край для того, чтобы указательным пальцем уткнуться во вход, поддразнивая Тоши. Та, убрав руку Терушимы шлепком, продолжила нарезать оставшиеся продукты для салата, делая вид, будто и вправду не замечает явных намёков Юджи. Его пальцы уже вовсю дразнили её половые губы, изредка, невесомо, растирая набухший клитор. Да, он знал как заставить её дыхание сбиться и перестать чувствовать под ногами землю. Однако Тоши всё ещё стояла и звука не проронила, выдерживая все пытки юноши. Но это ненадолго. Его язык ведёт от открытой части шеи к уху, опять раздразнивая, цепляя пирсингом пять сережек в ухе девушки. Ещё бы добраться до её ключиц, но не сейчас. Сейчас он грубо толкает её бедра в столешницу, и девушка шипит, ударив по дереву ножом так, что тот застрял. Первая стадия вот-вот закончится, и стоит его второй руке лечь на неравномерно вздымающуюся грудь девчонки, сжав пальцами мягкую плоть, как она вздрагивает. Со шлепком упирается ладонями в столешницу и опускает голову, жалобно всхлипывая от напоминающего под животом узла, что заставлял всё внизу колоть и гореть.       — Попроси.       — Нет.       Юджи усмехается, и пальцы утыкаются в её дырочку, раздразнивая девушку ещё сильнее, пока она вскрикивает. Зубы смыкаются на пульсирующей жилке, и тут же по ней проводят языком, словно зализывая предоставленное неудобство. Пальцы перемещаются опять к клитору и наконец продолжительно давят на него подушечками, заставляя девичьи руки сжаться в кулаки, царапая ногтями полированную столешницу. Это забавляет Терушиму, ведь стоит ему небрежно вновь толкнуть её своими бедрами в столешницу, прижимаясь стиснутым в штанах стояком, как она предпринимает попытку убрать его руку со своей груди, но лишь всё усугубляет, давая молодому человеку переместить ладонь вверх, на её шею и сжать её. Юджи мог заставить Аонэ за секунду впасть в панику. Он выталкивал её из обычного и привычного спокойного состояния, заставляя задыхаться. Она хватается за руку на шее и кусает свою губу, всё ещё молча и ничего ему не говоря.       — Попроси.       — Нет!       Это начинает ему надоедать. Терпение терпением, но её вечная проблема — невозможность уступить. Она всегда будет упрямо держаться до последнего, даже если очень сильно хочется наконец. А ведь хочется. Он это понимает в тот момент, когда из её груди наконец выходит желанный стон. Ему стоило лишь толкнуть в неё два пальца, шепча на ухо о том, какая она узкая и невероятно горячая. Как ему нравится, когда её личико краснеет. Как нравится, когда всё её дрожащее тело принадлежит лишь ему. Он может вечно туманить ей разум своими баснями, рассказывая о том, как и где он будет это делать с ней, но напористые толчки пальцев всё равно уводят всё её внимание, заставляя девчонку откинуть голову на плечо блондина, глядя на расплывающуюся плитку на потолке.       Терушиму так бесит, что она практически всё время то и делает, что молчит, и что бы он ни делал — она и слова не промолвила, лишь отвечая на его вопрос. Отрицательно или нет, но внутри она сжималась вокруг его пальцев, надеясь всем сердцем, что дальше этого всего не зайдёт, но слишком хорошо знает Юджи, чтобы надеяться на такую поблажку. Нет, в стиле Терушимы было вытрахать так, чтобы неделю не могла нормально ходить она, да и он вместе с ней.       Но пока они оба всё ещё стоят на ногах, хоть блондин и буквально держит девчонку за шею на плаву, пока её бедра снова бьются об жёсткую поверхность столешницы. Хитоши шипит от боли и мысленно проклинает парня, пока его язык проходится по её скуле, заставляя брюнетку дёрнуть головой и отстраниться. Жаль. А ведь это практически уже заставило её открыть рот и сказать ему «да». Но нет, сладостная пытка продолжается, и Терушима вгоняет пальцы с силой, заставляя вскрикнуть и приподняться на цыпочки. Он только и успевает, что прижать девичью спину к своей груди и не дать ей рухнуть от оргазма на пол. Всё плывёт перед глазами, и Хитоши хватается за руку парня, другой сжимая край столешницы, пытаясь прийти в себя после такой любезно предоставленной разрядки.       — Ублю-ю-юдок, — выдыхает девушка, чем забавляет блондина, и тот кладёт голову на её плечо, бережно целуя в щёку. — Нет, не уговорил.       По телу Юджи словно электрическим разрядом проходят тысячи мурашек, и он вздрагивает. Раньше после такого она всегда «заглаживала» свою вину перед парнем, хоть и с таким холодным лицом, но сейчас, видимо, ему придётся немного подождать и послушать ворчания связанной девчонки, прежде чем ему наконец предоставят возможность хотя бы ощутить эти губы, что растянулись в самодовольной улыбке, на своей головке. Конечно, он и сам был на пределе, но хотелось измучить дрожащее тело до такого состояния, что Тоши потом будет бояться сказать слово против слова Терушимы.       — Ну тогда прости, сладкая. Сегодня мы не позавтракаем. — Из-под юбки девчонки рука Юджи перемещается на регуляторы, выключая медленный огонь, на котором лениво жарился омлет. — А ты потом не сможешь встать.       Девушка не успевает ничего и против сказать, как оказывается на плече юноши, который уносит её с кухни, терпя слабые удары её кулачков. Слабые попытки его остановить или хотя бы ослабить своё наказание. Вдруг что-то стукнет в голову Терушимы, и он передумает такое творить с ней вновь. Ведь единожды они уже попадали в такую же ситуацию, и Юджи потом долго приходилось объяснять всем, что он просто, блять, упал с дерева, снимая кота, а вовсе не обозлённая на него Тоши расцарапала всю спину и рёбра, так ещё и оставив кучу синяков на теле. Щипалась и била она больно. Буквально заставляя дух перехватить от боли, поэтому в последнее время юноша всё чаще связывает ей руки, дабы тело отдохнуло и восстановилось после жарких ночей с этой девчонкой.       Тело опускается на кровать, и Терушима хватает уже летящие кулаки в его сторону. Конечно, куда ей, простой девчонке против сильного волейболиста. Не было смысла даже пытаться противостоять, поэтому она, молча сглотнув, позволила юноше обмотать хрупкие запястья атласной лентой от её старого халата и привязать их к кованому изголовью.       Блондин садится перед её сведёнными коленями и поднимает горчичного оттенка ткань, открывая вид на бёдра девушки, покрытые кучкой проявляющихся синяков из-за того, что он сам же так грубо вдалбливал своими бёдрами её в столешницу. Наверное, чтобы успокоить и загладить вину, он наклоняется, мягко и с трепетом целуя каждый синячок, иногда поглядывая на спокойное лицо девушки. Как всегда, Тоши была спокойна, но на деле хотелось выгибаться навстречу и елозить от ещё одного накатывающего чувства блаженства, ведь пальцы вновь скользили по её промежности, в этот раз немного нежнее, словно вспомнив, насколько тельце девушки сейчас чувствительно. Особенно там. Там, где он касается, заставляя задыхаться. Зрачки были расширены, взгляд — затуманен.       Удивительное чувство — видеть кого-то столь невинного и одновременно искрящегося желанием. Желание и похоть так и тянулись нитями от неё к нему, заставляя лёгкие внутри загораться. Юджи понимает это. Понимает, насколько ей жарко и сложно, и бережно отстёгивает лямки комбинезона, стягивая тот к чертям собачьим куда-то за спину. Туда должна полететь и его футболка, но он замирает, уже практически сняв её. Мягкие пальцы ножки ведут от его груди к паху и толкают туда, заставляя зашипеть. Впервые она сейчас издает смешок, зная, что и так играет на тонких струнах терпения Терушимы, но всё равно позволяет себе так изводить его.       — Расслабься наконец и прекрати паниковать. Я бы не стал делать тебе больно, даже если бы сильно этого захотел.       Слова бьют по девушке, и она опускает ногу, открывая парнишке вид на свои аппетитные бёдра, животик и грудь, скрытую топом. Его руки откидывают футболку по направлению «не-знаю-куда-ну-и-похуй», а после аккуратно поднимают ткань на теле Аонэ, открывая себе вид на сочную грудь. Стоит лишь сжать её, потонуть пальцами в податливой плоти, как с губ девчонки срывается тихий стон, и она жмурится, стараясь удержать ещё один порыв застонать. Такая милая, на первый взгляд, она вызывала у Юджи животное желание вбиваться в неё ещё дольше и сильнее, чем он может. Она взвыла от удовольствия, когда губы бережно обхватили торчащий сосок, мягко оттягивая его уже зубами. Она выглядела как снежинка. Холодная, но такая хрупкая. Её тело горело. Горело от его прикосновений, и главное блюдо себя не заставило ждать. Серёжка в языке Юджи дразнительно проходится по соску, и Тоши наконец сдаётся, прося Терушиму о большем. Прося его продолжать.       — Хей, — тихо шепчет юноша на ухо возлюбленной, заставляя пальцы скользнуть внутрь её лона, вновь вызывая громкий стон у Аонэ. — Ты потрясающая.       Юджи выдыхает и спускается поцелуями обратно к груди. Приходится лечь между ножек девушки, прижаться горячими телами друг к другу, чтобы он смог сжать в руках ее грудь. Язык периодически и поочередно уделял внимание маленьким горошинкам, иногда обжигая мокрые от слюны соски своим дыханием. Заставлял мурашки с топотом пробегать по девичьей коже, пока она изредка вскрикивает и удовлетворённо мурчит в ответ на его ласки. Сладкая пытка изводила их двоих, ведь хотелось коснуться уже самого главного блюда этого вечера, но стоило Терушиме спуститься вниз, к её лону, как девчонка выгнулась, стараясь отодвинуться.       — Пожалуйста, не надо. Прекрати, я согласна. Пожалуйста, Юджи-семпай, — хнычет девушка и поднимает голову, чтобы увидеть лицо блондина, но тот будто не слышал её слов, смотря на промежность Тоши.       Язык лишь мельком дотрагивается возбуждённой плоти, а из груди девушки уже срывается полукрик-полустон.       — Хватит. Хватит. Хватит, — судорожно и заикаясь произносит девушка, стараясь ногой, что упиралась в плечо парня, отпихнуть того от себя и своей промежности, лишь бы Терушима оставил её в покое на сегодня. — Угомонись, чёрт возьми! Хватит, Терушима! Это зашло слишком далеко!       Юджи усмехается и целует внутреннюю сторону бедра, прикусывая чуть бледную кожу. Он вызывает у неё очередной протяжный стон, когда ведёт языком от бедра до самого колена, а потом обратно. Словно специально, проделывает то же самое ещё раз, но с другой ногой, заставляя Аонэ под собой выгнуться дугой и, чуть ли не ревя, простонать. Кончик еле-еле дотрагивается возбуждённого клитора, и возникший у Тоши вопрос тонет в её недовольном мычании. Но вот, стоит ей лишь закатить глаза, как кажется, что от удовольствия уже видит тот свет, ведь Терушима задевает набухшую горошинку своим пирсингом. Он делает это снова. Сначала ведёт от сочащейся дырочки кончиком языка, а потом смачно проводит по клитору, снова и снова задевая его шариком. Брюнетка в который раз облизывает свои губы и сдерживает стон, сопровождая выходку юноши лишь недовольным мычанием вперемешку с её рычанием. На деле, это было увлекательное занятие. Наблюдать за тем, как медленно от истерики она переходит в стадию обороны, ненавидящим взглядом сверля его макушку, понимая, что была бы возможность — патлы бы вырвала, а уже от этой стадии она переходит к осознанию и принятию. Стадии, когда тело не слушается её попытки остановить Юджи, позволяя мальчишке резвиться с телом так, как ему будет угодно. И его язык снова рисует на разгорячённой коже какие-то рисунки, заставляя Тоши дёргать руками, понимая, что сейчас уже нет смысла упираться, но медлительность Терушимы заставляла её сходить с ума. Всё больше и глубже погружаться в омут наслаждения, когда его язык наконец проскальзывает внутрь и игриво задевает нежные и чувствительные стенки лона, позволяя очередному стону наполнить комнату.       — Ещё… Пожалуйста, Юджи-семпай, ещё-ё... — умоляет девушка, понимая, что Терушима не отступит и будет давить на самое больное. Он знает, что для неё его язык — это что-то слишком прекрасное. Будь то поцелуй или такие вот игры. Он всё равно для неё лучший. И юноша это понимает, стараясь ради неё, чтобы услышать желанную похвалу в конце. Тоши накрывают эти чувства с головой, и она протягивает по слогам его имя в стоне, заставляя парня остановиться прямо на самом интересном. Заставляя остановиться, позволяя шарику прижаться к клитору, специально мучительно поёрзав им. Сил особо сопротивляться не было, и не особо уже хотелось. Оргазм накрывает её так неожиданно, что девушка вместо того, чтобы застонать, удивлённо утыкается взглядом в потолок, быстро моргая.       — Ублюдок? — пытаясь понять, не слышит она, или это Юджи там умер, ибо его дыхания не слышно от слова совсем, и Тоши выпаливает первую пришедшую ей в голову кличку.       — О, да, это именно то, что я хотел услышать от… — бурчит между ног девушки юноша и закатывает глаза, но тут его резко перебивает вздох Аонэ.       — Заткнись, — шипит девушка и закрывает глаза, сжимая пальцами изголовье. — Ты потрясающий.