В Ярнаме никто не умел любить

Я скалюсь на свое отражение и раздираю ногтями молочную кожу на ребрах. Я хочу быть любимым. Грязный снег жжет колени даже сквозь ткань штанов. Когда ты спросишь, что со мной стряслось, глядя на два влажных пятна на моих ногах – я промолчу. Окружающие склонны романтизировать немногословность, но ты – исключение. Любовь – моя особенная любовь, безобразная и дикая, задорно завывая и довольно смеясь, пляшет на могиле моей гордости. Я растерял последние ее крупицы, когда рухнул в сугроб на одной неприметной поляне в лесу. Я должен скрыть эти мгновения от чужих глаз. Хочу, чтобы мои руки стали хоть немного похожими на твои, поэтому зачерпываю снег трясущимися ладонями. Ты, подобно мертвецу, бледен и худощав, а значит, как и подобает мертвому – холоден. Мне так думается, а точнее мне хочется так думать, дабы было легче воссоздать твой образ в своих мечтаниях. Мои холодные ладони – твои холодные ладони. Я совсем один среди деревьев, космоса, смеха слепых безумцев, ритуальных плясок и тяжелых голосов Великих. Я был настолько близок к тебе, насколько ты сам мне позволял. Я старался брать от тебя только то, что ты сам желал мне дать, но каждое касание твоих сухих ладоней оборачивалось для меня всплеском противоречивых чувств. У тебя отвратительный смех. Я хочу вырвать его из твоей груди, запечатать в конверт и открыть в одну из весенних ночей, когда по улицам будут бродить обезглавленные проповедники и чернорукие ведьмы. Ярнам – пристанище для уродов всех мастей. Именно поэтому я здесь поселился. Я хочу стать иллюстрацией, сошедшей со страниц старых учебников по анатомии. Хочу быть забитой до смерти хрупкой дамой в темном переулке. Мне нравится с упоением слушать твои рассказы о болезнях и смертях. Я вижу, что тебя это заводит, когда ты, рассказывая в деталях об очередном зверском убийстве, как бы невзначай закидываешь ногу на ногу. Ты полюбишь меня, если я покроюсь с ног до головы язвами и вспорю себе живот? Обещай, что запустишь свои пальцы мне под ребра. Принеси в дар Великим мои глаза и похорони меня в самом сердце города. Пускай все станут свидетелями моей безобразной любви, столь же безобразной, как и объект моих мечтаний. В отчаянных попытках повторить рваные и резкие движения твоих рук, я мучаю свою окоченевшую ладонь. Я буду жив ровно до тех пор, пока гадкое вожделение трепещет в моих гнилых венах. Когда все закончится – я вновь буду погребен под тяжестью моей повседневной студенческой жизни. Никогда не думал, что, мастурбируя, стоя на коленях в холодном снегу, я стану по-настоящему счастлив. Незримое безумие просачивается в мой мозг. Я чувствую, как оно скользко заполняет ноздри и обволакивает горло. Черная опухоль разрастается с неимоверной скоростью, вытесняя из моего сознания все то, что давало мне право называть себя человеком. Тело, моя измученная тягостными раздумьями плоть, отказывается принимать то, что буйно плещется внутри. В заточении оно беснуется, скрежущим криком прокатываясь по изнанке сознания. Хотелось обратиться нечистью и стремительно пронестись над городом, вместе с безликими порождениями людских кошмаров. Я опираюсь свободной рукой о землю. Теперь я подобно зверю опускаюсь на четвереньки, не в праве больше стоять на коленях – отныне это привилегия людей. По подбородку стекает слюна. Колкая рвота прокатывается по горлу. Я отвратителен.