Почему я постоянно думаю о тебе?

                    Ночь четырнадцатого февраля. За окном вид был весьма необычным: несмотря на относительно тёплый климат в Нью-Йорке, повсюду лежал снег, отражающий оранжевый свет от уличных фонарей. Из-за тёмно-синего неба, сугробы отливали нежно розовым, а чёрные здания, виднеющиеся вдалеке выглядели волшебно, зажигая в чужих окнах яркие разноцветные точки. Чарли считал этот пейзаж особенно живописным. И он бы обязательно запечатлил всё это на холсте, если бы сегодня не было невообразимо холодно и руки не отмерзали при попытках сделать даже набросок простым карандашом. В квартирке был погашен свет. Художник сидел на диване и пытался согреться, засунув руки и колени под плотный жёлтый свитер. По ощущению это было так, словно он залез в домик. И правда, Батлеру даже на минуту показалось, будто он сидит в маленькой палатке, что сохраняла внутри себя приятное тепло. На удивление, это действительно помогало согреться. Мальчишка поглядывал в окно и всё думал: «Что-то Риккардо долго нет. Уже как четвёртый день не возвращается…» — отпустил мысль Батлер. — «Наверное, он очень занят. Хмх, если это так, то надеюсь, он заглянет хотя бы на выходных.» Вдруг, Чарльза выкинуло из своих мыслей, когда послышался неожиданный звук со стороны входа, нарушающий тишину позднего вечера. Батлер даже дёрнулся от испуга, направляя свой взгляд в сторону коридора. Как оказалось, это был звук открывающейся двери. — Риккардо! — Радостно воскликнул Чарли, увидев в проходе знакомую фигуру. Батлер попытался встать с дивана, но конечности запутались в верхней одежде и мальчишка шлёпнулся на пол. Вытащив ноги из-под свитера, Батлер быстро встал, оживлённо просунул руки в рукава и выдал, подходя ближе к приятелю: — Привет! Я так рад тебя видеть! — Здравствуй. — Отозвался парень, скидывая с себя белое окровавленное пальто. — Не ожидал тебя увидеть сегодня! — Я и сам не ожидал. — Риккардо снял обувь и прошёл внутрь квартиры. — Я не планировал к тебе заходить, но так сложились обстоятельства. Сегодня останусь на ночь, а завтра мне снова придётся уйти. Чарли слабо улыбнулся и выдал: — Наверное, много дел, да? Де’Карли искоса взглянул на художника, ничего тому не ответив. Чёрно-белый молча включил настольную лампу и сел на диван, расправив в руках газету. Видимо, парень был сегодня не в настроении. Мальчишка лишь подошёл к мебели, уперевшись локтями в бортик дивана и надувшись, спросил: — Почему ты такой хмурый? — Я не хмурый, я уставший… — холодно ответил Риккардо. Чарли лишь печально вздохнул, отвёл взгляд и тут же снова улыбнулся: — А я картину вчера дописал! Хочешь посмотреть? Можешь даже её покритиковать, я разрешаю! Обещаю, что обижаться не буду! Парень тяжело вздохнул: — Нет. Батлер не сдавался, он твёрдо решил, что поднимет Де’Карли настроение. Да и, тем более, после стольких дней, прожитых в одиночестве, хочется провести время с кем-нибудь. Особенно, когда речь идёт о хорошем друге. Ведь, Риккардо жил у Чарли уже целый год и два месяца. За это время, художник успел к нему сильно привязаться. Чарли подсел рядом с парнем и прижался к нему плечом, с улыбкой спросив: — А тебе, случайно, не холодно? Де’Карли бросил равнодушное: — Нет. — Хочешь, поразгадываем кроссворды? — Нет. — Процесс увеличения расстояния как буквально в пространстве, так и в переносном смысле между людьми. Девять букв… — Задумчиво проговорил Чарли, достав откуда-то кроссворд, — Отдаление. — Безразличным тоном ответил Риккардо. Батлер крутанул карандаш в руке и записал ответ. — Хм… Подошло! А что насчёт- — Нет. Чарли обиженно пролепетал, выкидывая кроссворд на пол: — Всё «нет», да «нет»… Ты вообще знаешь другие слова? Риккардо опустил газету: — Санта Мария, да что ты хочешь от меня? Не действуй мне на нервы, Батлер, если, конечно, тебе совсем жить не надоело… — Кусок льда — у тебя сердце, поэтому тебе и не холодно. — Отозвался Чарли, сжав в руках края рукавов свитера, отогревая ладони. Де’Карли спокойно вскинул бровь: — Ты хоть сам понял, что сказал? — Говорю тебе! У тебя холодное сердце, поэтому ты такой вредный! — Батлер скрестил руки на груди. Де’Карли, не отрываясь от прочтения газеты, обратился к мальчишке и съязвил: — Позволь просветить, Чарли: холодное сердце бывает только у трупов двенадцатичасовой давности… Вдруг, чёрно-белый почувствовал прикосновение в области груди. Парень перехватил тонкую руку, сомкнув пальцы на запястье. — Ты что творишь?! — Риккардо был полон возмущения. Мальчишка лишь колко ответил: — Хотел проверить, вдруг у тебя вообще нет сердца?! — Иди, совесть свою проверь! Мне кажется, она не на месте! Художник не знал как ответить, поэтому по-ребячески высунул язык. — И прекращай уже, меня сейчас стошнит от твоей инфантильности! — Я бессердечных не слушаю! — Чарли затих и поджал губы. Риккардо столкнулся с художником взглядом. В полумраке, голубые глаза сияли проблесками надежды и детской упрямости, а тонкие губы персикового цвета слегка подрагивали, казалось бы, вот-вот готовясь изогнуться в своей привычной улыбке. Де’Карли не мог признаться себе, что не может оторвать взгляд и томно вздохнул. — Вот же заноза… — Парень сам положил чужую мягкую руку себе на сердце и замер в ожидании. Чарли сначала удивился, а затем мягко улыбнулся, поняв, что Де’Карли ругаться больше не будет. Батлер онемел, чувствуя кончиками пальцев ровное и сильное сердцебиение сожителя. Затем всей ладонью. Риккардо немного был озадачен, когда Батлер, положил его руку на своё сердце, с улыбкой выдав: — А всё-таки, сердца у нас по-разному бьются. — Так и есть. Сердце Чарли, в отличии от его, билось намного быстрее, хотя дыхание у мальчишки было ровное и глубокое. — Да, ты прав… — Неожиданно для себя сказал Де’Карли и прикрыл глаза, ощущая себя, словно на очередном заказе, когда он чувствовал как быстро бьётся от испуга чужое сердце. Но бешеный стук сердца любой другой запуганной жертвы не мог сравниться с сердцебиением Чарли. Ведь оно почему-то чувствовалось совсем по-другому. Хах… Забавно даже… Парень вышел из забвения, когда почувствовал движение со стороны. Пара мгновений и художник уже прислонялся ушком к груди Де’Карли и чуть ли не лежал на нём, заставляя парня облокотиться на бортик дивана. — Эй, эй! Если я поддался твоим выходкам один раз, это не значит, что нужно наглеть, Батле- — Тсс. — Чарли, прикрыв глаза, прислонил палец к своим губам и проговорил шёпотом. — Я слышу его, твоё сердце… — Но ты не слышишь меня, идиот… — Риккардо почему-то тоже перешёл на шёпот. Спустя несколько секунд молчания, чувствуя, как от рук художника отдаёт прохладой, убийца задумчиво произнёс — Чарли, а тебе, случайно, не холодно? — Уже нет. — Сказал с улыбкой мальчишка, не открывая глаз. — Так, всё-таки у меня есть сердце? Пшеничные ресницы дрогнули, Чарли тихо рассмеялся: — Есть… — И как? Очень холодное? — Очень. — Чарли замолчал на минуту. — Но почему-то, слушая его, мне становится теплее. Может, это не твоё сердце холодное, а ты просто такой холодный снаружи? Риккардо еле сдержал смешок. Так пронеслась пара тёплых минут. Всё было хорошо, пока уставший разум Риккардо не отрезвел и не понял, насколько это неправильно — находиться в обнимку с этим раздражающим чудилой в свете тусклой настольной лампы, осознал, насколько ещё неправильнее выглядит их поза и, что ещё хуже — он почему-то не в силах столкнуть с себя такого слабого и лёгкого Чарли. И тут, скорее всего, дело совсем не в физических способностях убийцы. Художник прижался к мафии ещё сильнее. Риккардо, понял, что Чарли действительно замёрз и слегка обнял его руками, согревая «надоедливое существо». Похоже, что это действительно его первые искренние объятия с кем-либо за долгие годы. В таком положении они провели, наверное, минут двадцать или даже больше. Де’Карли уже был готов заснуть. Но, вдруг, мимолётное чувство «близости» в миг испарилось, когда мальчишка отстранился от мафии, со словами: — Боже мой, как же я мог забыть, Риккардо! — Художник встал с дивана и схватил перепачканное кровью белое пальто убийцы. Де’Карли удивлённо посмотрел на Батлера. — Какой ужас, кровь уже почти высохла! Риккардо посмотрел на сожителя, а затем на своё пальто и хитро улыбнулся художнику. — Чарли… — М? — Светловолосый, обеспокоенно повернул голову в сторону, закинув на хрупкое плечо одежду. — Если отстираешь до бела, завтра снова останусь на ночь… После этих слов, Чарли радостно улыбнулся: — Что, серьёзно?! — Да… — Риккардо улыбнулся художнику. Батлер сделал вдох и живо отправился в ванную комнату, с весёлой мыслью о том, что ему всё же удалось поднять Рикку настроение. Де’Карли издал смешок, когда дверь в ванную давно была уже закрыта и лёг обратно на диван, прикрыв лицо рукой: — Хах… Идиот, надо же было показать весь этот цирк, только чтобы добиться банальных объятий?..— Риккардо улыбнулся ещё шире. — Это не у меня холодное сердце, а у тебя оно, глупый художник, горячее и до обжига пылкое…