Почему я постоянно думаю о тебе?

      «Джордж Дайлер. 31 июня. 19:26. Запись номер один. Пришлось брать все свои наблюдения под запись, чтобы анализировать всё по порядку. Думаю, это будет более рациональным решением, чем разбираться по ситуации. Сказать честно, по началу всё это показалось мне смешным, но затем я понял, что ситуация мне попалась не из стандартных… После выписки Чарльза Батлера, я обнаружил в его палате оставленный им блокнот. Я хотел спрятать его в свой кабинет. Куда-нибудь подальше, чтобы при встрече была возможность вернуть его назад. Но как только я уже почти положил его в свой рабочий шкаф, он вдруг выскользнул из моей руки и упал раскрытом виде. Как оказалось, Чарльз забыл свою книжку здесь не просто так…» «31 июня. Запись номер два. В блокноте я обнаружил несколько рисунков какого-то парня. Это что… Риккардо? За чернилами было трудно разобрать. Рисунки были небрежно перечёркнуты. Странно, сами зарисовки удались, так зачем же ему зачёркивать их?.. Неужели он настолько самокритичный художник?.. Похоже, что Чарли слишком сильно давил на бумагу стержнем, поэтому в некоторых частях она была порвана… Помимо набросков, блокнот был наполнен записями синей пастой. Где-то буквы имели аккуратную и ровную форму, как по образцу, а где-то плясали неровным почерком, будто у Чарли при записи дрожала рука. Несколько страниц были перечёркнуты простым карандашом, а на одной из них расползалось пятно от краски оранжевого цвета. Я залюбопытствовал и попытался аккуратно стереть слой графита со станиц, чтобы рассмотреть закрашенный текст, но у меня получилось совсем не то, чего я ожидал. Карандаш будто въелся в лист, полностью замазывая чернила, из-за чего было невозможно рассмотреть записи. Что у меня получилось из данной манипуляции, так это всего-навсего оттереть пару бессвязных предложений: »…Мои надежды…» «Я боюсь, что…» …эгоистично. Не могу сказать…после того, как я…» »…понял бы это раньше.» Это мне дало лишь фундамент для нескольких догадок, но я не могу оценить ситуацию полностью лишь по этим бесконтекстным отрывкам. Остальные записи, оставшиеся нетронутыми, имели непривычное содержание. Некоторые предложения и вовсе не имели смысла или логической связи, существуя обрывками на разных страницах блокнота. Может, Чарли втайне пишет стихи и иногда делает пометки? Было бы интересно узнать, что на самом деле они означают… «Тёплая ночь. Алые розы. Февраль…» «одна из записей» «И дальше примерно в таком же духе. Что-то абстрактное и бессвязное. Мне попался необычный пациент. В этом и проблема… Не ясно, что он хотел этим сказать. Боже, я угробил на размышление об этом всё время от своих перерывов… Единственным вариантом объяснения всего происходящего остаётся то, что ему больше не с кем поделиться своими чувствами. Похоже, он надеялся, что я, как профессионал, пойму его. Но с какой целью он попытался открыться мне? Да и ещё таким странным способом…» »…Мысли. Всё так запутано… В последнее время, они всё никак не хотят меня отпускать. Я не могу перестать думать об этом. Каждая моя идея начинает всё быстрее и быстрее сводиться к одному… К чувству, которое сложно описать словами, к человеку, который никак не выйдет у меня из головы…» »…Из-за всего этого, я стал меньше рисовать… О чём бы я не думал, всё равно, итог моих стараний был один… Я не знал, что это может так сильно сказаться на моём творчестве. В последний раз я сломал ручку, когда понял, что нарисовал очередной портрет… Мне страшно. Вдруг… я и вовсе перестану творить?..» «Вот, говорят, художники стремятся к прекрасному… Но действительно ли прекрасно то, к чему я стремлюсь?.. А может, я вовсе не художник?..» — «На бумаге этой страницы были отчётливо видны следы от засохших капель» » Я боюсь привыкнуть к своим мыслям, не могу принять их. Как долго я был одержим ими?.. Я так больше не хочу. Это не закончится ничем хорошим… сделает нам только больнее… Пожалуйста, пусть всё будет, как прежде!..» »… Нельзя иметь такие мысли в своей голове. Только не такие…» »…Я не могу… Ему это точно не понравится… Вдруг, он больше не захочет водиться со мной?.. И уйдёт?..» «Нет… Не могу… Он мой друг… Он верит мне… Я снова подведу его…» «Прости меня, Риккардо. Но я не справлюсь с этим…» — «шестнадцатая страница» «Потрясающе… У этого, на первый взгляд, жизнерадостного и наивного мальчишки глубоко внутри таятся свои эмоциональные переживания… И не трудно догадаться какие… С одной стороны, смешная ситуация, когда видишь её от своего лица. А с другой… жалко мальчишку. Он так до сих пор ничего и не понял, при этом угнетая себя за простые чувства. Но и это не самое интересное… На последнюю страницу был вклеен сложенный в несколько раз листок с надписью: «Мистеру Дайлеру» «Похоже, что это письмо и оно предназначалось мне. Когда я его читал, хотелось плакать и смеяться. Этими записями Чарли хотел дать мне знать, что именно он переживает, что у него происходит что-то серьёзное, что заставило меня вспомнить кое-что, что произошло со мной ещё очень давно… В письме он просит меня о помощи. Вроде, ничего особенного на первый взгляд. Но если бы он знал, что чувствую я… Он заставляет меня делать сложный выбор…»

* * *

«1 июля. 1:58. Запись номер три. Самому сейчас в это трудно верится, но похоже, что мои опасения могут оправдаться. Я дежурил сегодня в ночную смену, спокойно обходил коридор. Тут же, я вспомнил, что забыл отключить медицинское оборудование на первом этаже и как только спустился, сразу же услышал какой-то шум, происходящий возле входа в клинику. Я остановился. Мне пришлось подслушать. Повезло с тем, что по голосам было ясно, кто говорил. Сам я остался стоять в коридоре, чтобы меня не заметили. Разговор был отчётливо слышен, хоть и голоса звучали совсем глухо. Наш охранник и Николь о чём-то разговаривали. И похоже, что не друг с другом, а с кем-то, кто находился снаружи здания. Ещё один голос звучал приглушённо, но достаточно знакомо, чтобы догадаться, кому он принадлежит. Вдруг я почувствовал нотки агрессии в голосе нашего охранника. Кажется, ему не понравился визит моего друга. Риккардо, в свою очередь, тоже не стал скупиться на грубость. Я уже хотел было выйти и разрешить ситуацию, как только услышал, что эти двое повысили тон друг на друга. Я испугался, что это может привести к серьёзным последствиям. Ведь знал, что Риккардо никогда не уступал и всегда отстаивал свою точку зрения, а наш охранник не умеет идти с человеком на компромисс, от чего сразу предстали в голове возможные исходы событий. Они бы точно прибегли к насилию, если бы не спасительница Николь, которая, как всегда, решила всё по-своему: — Верно, Генри, ты совершенно прав. Вы на часы смотрели? Сейчас ночь! Так что вам лучше идти домой, сэр! Доктора Дайлера вам сейчас, к сожалению, увидеть не удастся. Он занят дежурством на втором этаже. В левом корпусе. — Девушка сделала паузу. — Надеюсь, вы меня прекрасно поняли? Или мне повторить?! Спустя секунду послышалось спокойное: — Да, мэм, я понял… Даже слыша недружелюбный диалог, я мог увидеть их лица сквозь голос, как они многозначительно улыбаются друг другу, что сразу всё объясняло без лишних слов. После того, как Николь поставила свою последнюю точку в их разговоре, охранник довольно хмыкнул. Наш большой простачок Генри умом не отличался и, видимо, ничего не заподозрил. А это значит, что пора возвращаться на место дежурства и встречать ночного гостя.»

* * *

Второй этаж больничного комплекса «Маунт Синай». Доктор быстрым шагом шёл по коридору, нарушая больничный покой стуком ботинок об идеально начищенный кафель. Звук отражался от толстых стен больницы и приглушённо повторялся где-то позади. Мистер Дайлер оглядывался по сторонам, чтобы удостовериться в том, что никого рядом нет. К счастью, сейчас слишком поздно для прогулок и все пациенты спят, а остальные сотрудники отдыхают или дежурят в правом корпусе. Сегодня он отпирался вести дежурство в левой части здания, отведённую для хирургии и сложных операций, в которую редко ходят в такое время. И всё-таки, его заставили. Что, оказалось, не зря… Доктор не смог сначала даже толком сообразить, что происходит. Он только-только успел свернуть на повороте, как вдали прохода прозвучал знакомый голос: — Джордж. — Мягкий и спокойный баритон давнего знакомого прозвучал до боли решительно и одновременно по-своему вымученно. — Риккардо? — Доктор уставился на тёмную фигуру перед ним. Открытое настежь окно, в которое влез гость, пропускало внутрь холод и звук скорых капель. Проливной дождь не пожалел парня. Промокший до нитки, Риккардо стоял на мокром полу, держась за запястье левой руки. В темноте было практически ничего не видно, лишь свет уличного фонаря ложился внутрь клиники и помогал хоть что-то разглядеть. Даже при таком ужасном освещении было отлично видно, как рука парня слегка дрожала. Было слышно, как с Де’Карли капает вода, с глухим звуком ударяясь о пол. — Мне нужна твоя помощь. — Парень произнёс это ещё тише. Слова были совсем еле уловимы из-за шуршания сильного июльского дождя. — О, Боже мой… — Доктор поспешил к промокшему мафиози и положил руки ему на плечи. — Что ты здесь делаешь, Риккардо? Что случилось? Какая помощь? Де’Карли поднял глаза на Джорджа. Что-то в этом взгляде было не так. Что-то, что пробирало до мурашек. Перед ним больше не стоял тот привычный ему юноша. Теперь Дайлер видел в его глазах холод, жестокий и резкий, как ветер в снежную бурю. Самому себе боясь признаться в этом, он видел этот взгляд и раньше. — Долго рассказывать, н-не нашёл бы ты места получше?.. — Риккардо немного запинался, скорее всего, из-за стресса. Но несмотря на всё это, ему удавалось произносить слова с удивительной уверенностью. Джордж решил не медлить. Он скорее поспешил по тёмному корпусу к лестнице на нижний этаж, позвав с собой бывшего ученика. Риккардо не отставал и не успел он даже моргнуть, как они оба уже оказались рядом со входом в кабинет доктора. Вроде, всё прошло как по маслу и никто их не заметил. Фортуна почему-то решила улыбнуться Риккардо именно сейчас. Где она была раньше? Наверное, улыбалась какому-нибудь другому счастливчику. Джордж открыл дверь и зашёл вместе с Риккардо внутрь. Он включил свет. Привыкшие к темноте глаза тут же ослепила яркая больничная лампа. Как только взгляд немного привыкнул к резкой перемене в освещении, доктор мог сказать точно, что в свой кабинет он привёл Риккардо не зря. Левая рука парня была почти полностью в крови. Алая жидкость редко капала на пол, смешиваясь с дождевой водой, которая медленно, но верно начала стекать с мафиози. — Боже, милостивый… Это ты где так? — Обеспокоенно спросил доктор, осматривая парня сверху вниз. — Поранился о металлический выступ на водосточной трубе, когда забирался наверх. Ничего. Бывало и хуже. — Отстранённо ответил Риккардо и поднял взгляд на врача. — Но ты истекаешь кровью. Нужно остановить её и обработать рану. — Строго произнёс Джордж. — Чёрт с этой рукой, я уже убедился, что с ней ничего серьёзного. Я здесь совсем не за этим… — Успокойся, Риккардо. Не нервничай. — Дайлер попытался усмирить Де’Карли, но у него это всё никак не выходило. Наверное, он и забыл, какой Рикк на самом деле упрямый парень в подобных вещах. — Сначала выслушай меня! Я не хочу терять времени! — А терять жизненно важную кровь хочешь? Я тебя не стану слушать, пока не сделаю перевязку. — Риккардо резко захотелось что-нибудь разбить. Например, чью-нибудь голову о стену. По идее, своя тоже как нельзя кстати подойдёт. Темноволосый парень тяжело вздохнул: — Послушай, спасибо конечно тебе за твою заботу, но сейчас она мне не сыграет на руку! — Отличный каламбур, но я считаю, что потеря крови, а вследствие её и потеря сознания, не поможет тебе найти Чарли. — Что? Откуда ты… — Риккардо в миг усмирился. Он удивлённо постоял ещё несколько секунд, а затем покорно опустился на кушетку. — Отлично. Теперь можешь начинать. Я весь во внимании.

* * *

Третий час ночи. В кабинете горел свет настольной лампы, тускло освещая рабочий стол доктора. В тишине слышалось только быстрое, беспрерывное чирканье ручки о бумагу и тихое посапывание. Риккардо был слишком эмоционален и даже на секунду не находил себе места. Его охватил стресс. Настолько, что был готов сломать всё, что находилось в кабинете. К счастью, никто не пострадал и всё обошлось несколькими карандашами со стола Дайлера. Риккардо привык так снимать напряжение, поэтому доктору пришлось его усыпить с помощью лекарства, предложив стакан воды с разведённым снотворным. Дайлер усердно писал что-то в своей записной книжке. Глаза слипались, но даже сквозь сонную пелену, удавалось сохранять рассудок. Рука будто сама писала, к удивлению, поспевая за неспокойным током мыслей. «Первое июля. 2:15. Запись номер четыре. Как я и догадывался, Риккардо прибился в клинику в поисках Чарли… Бедный парень… Он до последнего надеялся, что наш Чарли может быть здесь. Пока он залезал в окно, поранил руку. Причём, достаточно серьёзно для пореза. Это же надо так постараться… Видимо, он не хотел, чтобы его заметили и поторопился. Как говорится: поспешишь — людей на смешишь. Но сейчас совсем не до смеха. Риккардо мне обо всём рассказал. К слову, как обо всём… Было такое чувство, будто какие-то важные детали осознанно умалчивались. К сожалению, как бы Риккардо не старался скрыть правду, сложив в голове все детали в один пазл, я могу сказать, что практически понял, что произошло между этими двумя, даже не вдаваясь в подробности. Рассказ действительно помог мне сложить достаточно полную картину для каких-либо выводов. Но больше всего мне запомнился компульсивный почерк в записке, который тоже сыграл немаловажную роль. Джордж взглянул на немного помятую бумажку, лежащую рядом: «Я не знаю, как ответить тебе на это, Рикки. Мне жаль… — «CH» — «Ребята, вы даже не представляете, как всё просто на самом деле…» — Подумал про себя Джордж, слегка улыбаясь от своих мыслей. Резкий звук вдруг рассёк спокойную атмосферу тишины. От неожиданности, у доктора подскочило сердце. Размышления мгновенно улетучились в подкорку сознания, когда Риккардо подорвался с кушетки, жадно глотая воздух. — Риккардо! — Доктор встал со стула, со скрипом отодвигая его назад. — Что случилось? Джордж мог слышать учащённое дыхание парня, и видеть капельки пота в полумраке. И снова. Во взгляде этот холод, этот ужас. Мафиози прислонил руку к лицу, направляя взгляд куда-то в пол. — Что произошло? — Ох… Это был сон… Всего лишь сон… — Тихо произнёс Риккардо, зарываясь здоровой рукой в густые тёмные волосы, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Dio mio… — Кошмар? — С облегчением, понимающе спросил доктор и сел рядом. Парень промолчал. — Это… должно быть, как-то связано со всем происходящим? — После этого вопроса, Де’Карли дёрнулся. Он смотрел в пол бегающим взглядом. Даже со стороны было видно, насколько они были наполнены беспокойством, какую панику он сейчас переживает внутри себя. — У меня плохое предчувствие… — Прошептал Риккардо, вытирая рукой капельки холодного пота с лица. Джордж лишь ободряюще, легонько похлопал по плечу ученика и попытался успокоить его. — Послушай, Риккардо… Я уверен, что с Чарли всё в порядке. По крайней мере, мне… — Он уверен… Ха-ха-ха-ха… — Этот голос. В нём ощущалось что-то страшное и до жути знакомое. Доктор даже сначала бы подумал, что это говорит другой человек, если бы они в кабинете не были одни. — Как… Как ты можешь быть уверен в том, что с ним всё хорошо? — Риккардо повысил голос, но увидев перепуганный взгляд доктора, вовремя одернул себя и попытался сохранить спокойствие. Самоконтроль — лучший способ борьбы со своими проблемами. Он принял расслабленную позу в сидячем положении и устало потёр глаза. — Как ты можешь так спокойно об этом говорить?.. И… так просто уверять меня в том, что с ним всё в порядке? — Де’Карли хотел провалиться на месте, лишь бы его не мучали дурные мысли. — Я ведь не знаю где он сейчас, что с ним… Жив ли он вообще… Дома я слышал с улицы звуки стрельбы… Не дай Бог, Джо… — Последние слова были произнесены очень тихо, но с таким отчаянием, будто мафиози жалел, что имеет разум для того, чтобы думать об этом. Но, к сожалению, разум у него есть и правды знать он не может, поэтому остаётся только жить бредом и догадками о том, что же случилось с художником. — Я лишь хотел тебя поддержать. На самом деле, я действительно уверен, что с Чарли всё хорошо. Он не так беспомощен, как тебе кажется, Рикк. — Доктор попытался улыбнуться в знак поддержки, но улыбаться в такой атмосфере получалось плохо, поэтому тот лишь с сожалением вздохнул, а затем, решил сменить тему, чтобы отвлечь Риккардо от мыслей о плохом сне. — Как давно? — Что, «как давно»? — Устало произнёс парень с ноткой раздражения, закрывая лицо рукой. — Я про твои срывы. Давно это заметил… И когда Чарли был болен, он рассказывал мне о твоей проблеме. Вот я и спрашиваю, как давно это у тебя? Де’Карли усмехнулся: Уже как тринадцать лет, Джордж… С тех самых пор, как ты ушёл. — Мафиози отвернулся от собеседника. От этих слов, Дайлер резко почувствовал груз вины на своих плечах. — Ты винишь меня? — Джордж посмотрел на парня с непониманием. — Будто ты сам не ушёл из дома. Ты ведь тоже больше не был счастлив там, верно? По больному. — Но ты же знал, что меня ждёт, если ты уйдёшь. — Разочарованно ответил Риккардо. — Почему ты оставил меня там, так ничего и не сказав? — Я тогда действительно думал, что ты справишься… — Мужчина задумчиво направил взгляд в пол — Неужели всё было так ужасно? — Прошу, ради моего ментального здоровья, не будем вдаваться в подробности… — Подавленно, но с явной агрессией произнёс парень. — Но ведь… — Просто замолчи. Больше ничего не хочу слышать. Джордж побледнел, а затем грустно усмехнулся: хах, просто копия… Риккардо вопросительно изогнул бровь и посмотрел на доктора. — Что? — Ничего…

* * *

      С того момента и до самого утра, Джордж и Риккардо разговаривали на отстранённые темы. По крайней мере, старались разговаривать. Они обсуждали какую-то чушь, первое, что приходило в голову: политика, спорт, наука… Правда, когда речь зашла об искусстве, Де’Карли решил остановиться. К тому времени было уже шесть часов утра, но спать, как ни странно, не хотелось никому. Риккардо не хотелось из-за тревоги, а у Джорджа уже просто выработанная привычка. — Послушай, Риккардо… — Доктор сидел на своём рабочем кресле и смотрел на мафиози. — Сегодня клиника откроется для посещения в девять. Я смогу тебя незаметно провести к выходу. — Спасибо, не требуется. Через окно гораздо удобнее. — Съязвил парень. — И уж тем более, не желаю ждать столько времени. Я отдохнул и теперь мне больше нельзя терять ни минуты. Всё, я пошёл. Риккардо подошёл к окну и открыл его. В помещение сразу проник свежий воздух летнего утра, в котором чувствовался запах мокрой листвы и асфальта. После проливного дождя, повсюду лежали лужи, отражая лучи тёплого солнца. Так хорошо, что тошно стало. Парень уже собирался лезть в окно, как вдруг раздался голос из-за спины: — Риккардо, я знаю, насколько дорог тебе Чарли. — Де’Карли остановился. — …Сколько вы прошли с ним вместе. И хоть не за годы, как ты, но я тоже успел к нему привязаться. … И сам за него переживаю… Я попытаюсь сделать всё возможное… Всё, что в моих силах. — Спасибо, Джо… — Мафиози повернул голову в сторону Дайлера и благодарно кивнул. — Надеюсь, всё это продлится не долго… Увидимся. Парень договорил и вышел из окна первого этажа. Доктор выглянул на улицу и увидел под окном невзрачную фигуру темноволосого парня, бесшумно шедшего по дороге вдоль густых зелёных посадок, которые росли перед окнами больницы. Даже когда Риккардо уже давно свернул за угол на ближайшую дорогу, Джордж ещё долго смотрел ему вслед. — Прости, Чарли. Боюсь, я не смогу тебе обещать, что у меня получится выполнить твою просьбу. Но я постараюсь…

* * *

«Запись номер???. Ужасно. Ужасно. Ужасно! Я не могу понять, что происходит со мной. Что мне делать? Передо мной предстала сложная задача… Сделать выбор… Выбор между непростым решением Чарли и Риккардо — человеком, ставшим мне совсем родным, что явно не одобрит поддержку идеи первого. Как это сложно… Я понимаю, что нужно каждому и знаю, как помочь им. Но помочь одному — значит не помочь другому, так как каждый преследует цель, которая противоположна другой… Как ужасно всё выходит… Так трудно решить… Мне нельзя совершать прямые действия, чтобы что-то предпринять. Нужно осторожно подталкивать и наблюдать… Как в программах про дикую природу. Нельзя помешать хищнику поймать жертву. Но и нельзя помешать жертве скрыться от хищника. В этом и есть вся суть. Они должны сами предопределить свою судьбу. Я лишь помогу им в зависимости от обстоятельств… И они оба сделали свой первый шаг…»