Немецкий для продолжающих

      Сегодня моя группа в последний раз собралась в этой аудитории. Нам выдали сертификаты и сказали ненадолго задержаться. Еще вчера нас попросили принести с собой что-нибудь к чаю, а преподаватели организовали непосредственно сам чай и торт. Никогда бы не подумал, что в Германии тоже устраивают такие вот чаепития. За ним последовали бесконечная фотосессия с каждым студентом и групповые снимки. После чего, наконец, я мог быть свободен.       Вернувшись в общежитие, я сдал проверяющей комнату и собрал чемодан. Дело в том, что срок моего проживания здесь заканчивается сегодня, а вылетаем мы с Ритой только завтра. Поэтому эту ночь я решил провести у нее.       Спускаюсь с чемоданом, по пути прощаюсь с русской соседкой, дружелюбными японцами и уже ставшим мне родным зданием. Первым, кого я вижу, выйдя на улицу, оказывается Иво. А ему-то что здесь надо?       – Привет.       – Привет, – как это все-таки странно – здороваться с ним по-русски.       – Помочь? – взглядом указывает на чемодан.       – Нет, спасибо.       – Далеко собрался?       – Домой.       – Сейчас? – напуган? Нет, скорее просто удивлен.       – Завтра.       – А сейчас?       – Сейчас – к Рите. Нужно где-то провести эту ночь.       – А моя квартира не подойдет?       Рука, уже было снова схватившаяся за ручку чемодана, замирает. Может, я ослышался? Смотрю на него, прищурившись.       – Я серьезно, – ждет. Поправляет коричневый ремешок сумки-планшета. Да что я, в самом деле, еще и раздумываю. Вздыхаю.       – Показывай дорогу.       Квартира похожа на ту, в которой живет Рита, так же выстроены на лестничной клетке велосипеды, так же прохладно внутри.       – Так, давай пока оставим это здесь, – отодвигает чемодан в сторону, – и пойдем прогуляемся.       Возвращаемся на улицу. Хорошо, что сегодня не жарко, дует сухой ветер. Была бы в этом городе пыль, он бы гонял ее, а так только мои волосы. Только мои, потому что кудрявая шевелюра Иво предусмотрительно собрана в пучок.       – Купим мороженое в «Венеции» и пойдем в парк.       Соглашаюсь. Покупает ванильное и мятное, первое отдает мне.       – Или хочешь это?       – Ванильное сойдет, – мое любимое.       Гуляем по парку. Каменные лестницы, высокие сосны, Ильм, утки. Замечаю пасущихся овечек за проволочной изгородью. О, Бяшка! Смеется.       – Я сказал это вслух, да?       – Вообще, ты на удивление часто озвучиваешь свои мысли.       – А ты, для немца, говоришь на удивление без акцента.       – А ты, для русского, на удивление безграмотно. Ты забыл, что находишься в земле, где были пионеры?       – Да, но ты-то им не был.       – Моя мама – русская. Еще есть бабушка, которая живет в России.       – А имя у тебя вполне себе немецкое.       – Имя выбирал папа. Мама смирилась, а бабушка с самого рождения зовет меня Иваном, – так, главное – не заржать. Фуф. Вроде успокоился.       – Ты меня, конечно, прости, но Иван из тебя…       – Я знаю, но бабушке этого не объяснишь. Да и мне уже все равно. Мы с ней и так редко видимся, чтоб я еще из-за этого парился.       – А куда мы направляемся?       – Скоро увидишь.       По выстланной щебнем дороге поднимаемся в гору. Зеленая лужайка с деревьями. Клумба с белыми цветами возле каменной стены. Подходим к огромному зданию из серого камня с большими окнами и колоннами. Классицизм, кажется.       – Что это?       – Архив Гете и Шиллера.       Как так получилось, что, столько раз гуляя по парку, я на него не наткнулся? Как и раньше, кладет руки мне на плечи и, прошептав над ухом: «Это еще не все», разворачивает меня на сто восемьдесят градусов. Перехватило дыхание. Такое ощущение появляется, когда катаешься на качелях и взлетаешь очень высоко. Так высоко, что кажется, можешь дотянуться до неба.       – Нравится? – поворачиваюсь к нему и отвечаю:       – Еще бы, – каждый раз, когда смотрю на него, у меня возникает точно такое же чувство.       Подхожу ближе к ограждению, словно сделанному из природного камня. Всего города отсюда, конечно, не увидишь, но какая-то его часть видна как на ладони. Замечаю острый верх какого-то строения, должно быть Веймарского замка. Красные крыши домов, а ближе ко мне – зеленые шапки деревьев. И, конечно же, небо. Не голубое с белыми облаками, а белое с голубым. Белого именно больше. А в одном месте белизна так и сияет – солнце.        Иво стоит рядом, облокотившись на ограждение, спиной к городу. Смотрит куда-то вниз.       – А сейчас ты мне ответишь? – поднимает голову, снова отводит взгляд. Пару секунд о чем-то думает, а потом приближается ко мне, на губах загадочная полуулыбка.       – Лучше покажу, – обхватывает ладонями мое лицо и впивается в губы, не давая мне шанса опомниться, отнимая способность думать, возможность дышать. От напора отступаю назад – держит, уже не лицо, а талию. Прижимает к себе, не переставая целовать. Забираюсь руками под его джинсовку и делаю то же самое. Чувствую жар его тела. Вкус мяты на языке.       – Сейчас что-нибудь сообразим поесть, – кладет ключи на тумбочку, снимает куртку и отправляется на кухню.       Берусь за чемодан, нужно куда-нибудь его убрать: во-первых, с прохода, а во-вторых, туда, где я смогу спокойно достать нужные мне вещи.       – Тащи его прямо по коридору, там, в конце, комната, – комната. Ясно. Судя по вещам, комната Иво. Иду на кухню. Моет помидоры черри. В кастрюльке уже что-то тушится.       – Ты живешь один?       – Нет, сосед уехал на лето.       – А родители?       – Родители – в Эрфурте.       – Ты мог бы ездить на поезде, тут же минут пятнадцать.       – Я так и делал, поначалу, но потом понял, что немного личного пространства не помешает.       – Помочь?       – Да, ты не мог бы подать мне сыр, он в холодильнике, – закидывает нарезанные помидорки в кастрюлю. Трет сыр и оставляет его на блюдце. Раскладывает парящее блюдо по тарелкам и посыпает сыром. – Прошу к столу, – улыбаясь, показывает рукой на место напротив него. Сажусь. С опаской оцениваю цветовую гамму блюда.       – Что это? Что-то из итальянской кухни?       – Скорее мексиканской. Не бойся, мяса там нет: только фасоль, томаты, грибы, сыр, ну и еще кое-какие специи, – пробую, непривычно, но вкусно. – Ну как?       – Есть можно, – хмыкает.       – Знаешь, тебя очень сложно удивить.       – А по-моему, очень легко. Я, например, был удивлен, увидев тебя танцующим сальсу.       – Ты ведь и сам неплохо танцуешь, – чтоб мне провалиться.       – Это совсем другое.       – В этом нет ничего сложного. Хочешь, научу?       – Хочу.       – Только доешь сначала.       – Пока посмотри на мои движения, а потом попробуешь повторить, – стоим в его комнате: здесь больше места. – Для начала попробуем шаги на месте. Счет в сальсе: раз, два, три, пауза, пять, шесть, семь, пауза. Начинаем с левой ноги – раз, правая – два, снова левая – три, пауза, пять, шесть, семь, пауза, – слежу за его ногами.       – Где вы набрались этой пошлости? – смеется.         – А теперь ты.       Раз, два, три, пауза, пять, шесть, семь, пауза.       – Хорошо, шаги вперед-назад. Раз, два, три, и пять, шесть, семь, и, – повторяю за ним. – Отлично, еще раз, – проделываю движения снова. – Молодец! Дальше шаги в стороны. Раз, два, три, и пять, шесть, семь, и, – раз, два, три, и пять, шесть, семь… – И с партнером, – встает передо мной, берет мои ладони в свои. Моя незагорелая рука, ибо загорать я не любитель, выглядит совсем белой на фоне его бронзовой кожи. – Раз, два, три, и пять, шесть, семь, и. Неплохо. Еще немного. Совсем не сложно, правда?       Раз, два, три. Пять, шесть, семь. Совсем не сложно и даже весело.       – А теперь по-взрослому, – а до этого как было? Берет телефон, с задумчивым видом что-то ищет, включает среднюю по темпу музыку, увеличивает громкость. Кладет смартфон на стол и возвращается ко мне. Не говоря ни слова, берет мою левую руку и зажимает в своей правой, а левую кладет мне на талию и притягивает ближе к себе.       – То есть я в роли девушки?       – Хочешь вести? – мотаю головой, – ты это ты, а это – всего лишь танец, – киваю, – просто слушай музыку и двигайся вместе со мной, – делаю, как он сказал.       Я танцую, танцую сальсу с Иво. Смотрю на него: улыбается. Улыбаюсь в ответ. Расслабляюсь и отдаюсь ритму, ритму и партнеру. Делаем повороты, меняемся местами. Если б кто-то нас сейчас увидел… Наплевать. Сейчас меня интересует только один человек, который прижимает меня вплотную к себе. Такой горячий. Движения замедляются. Практически стоим на месте. Прислоняет свой лоб к моему. Слегка влажный. Закрывает глаза. Следую его примеру. Просто стоим. Мог бы стоять так вечность. Колется. Чувствую его губы, сладко-соленые. Глубже, еще глубже, так, чтоб нечем дышать. Почти не отрываясь, снимаем друг с друга футболки. Отступаю туда, где, если память меня не обманывает, стоит кровать. Хватается за ремень на моих джинсах, рука замирает.       – Можно? – шепотом.       Тебя за этот голос арестовать...       – Нужно.       Расстегивает ремень и молнию, тянет вниз. Ложусь на кровать. Стаскивает полностью. Ложится рядом. Убирает волосы с моего лба, пальцами, едва касаясь, по бровям, скулам, подбородку. Слышу только его дыхание и свое сердце.       – Ich will dich.       Сладкая дрожь по телу. Приподнимаюсь и снимаю резинку с его волос.       – А на итальянском можешь?       – Только материться.       – Сойдет.       Черт! Я же не завел будильник! Который час? С трудом продираю глаза. Фух. Еще не рассвело. Иво нет рядом. Привстаю и замечаю его на диванчике. Сидит, одну ногу поджав под себя, а колено второй подтянув к груди. Что-то ищет в телефоне. Моем телефоне.       – И что вы там забыли, сударь? – полный спокойствия, будто так и надо (наглость – второе счастье), отрывает взгляд от дисплея.       – Ты что, сталкер? – разворачивает ко мне экран смартфона с его изображением. А оно там не одно, уж поверьте мне.       – Снимал достопримечательности.       – И каким это образом я вдруг очутился в их числе?       – Как произведение искусства, – удивленно вскидывает бровь.       – Если хотел сфотографироваться со мной, мог бы попросить.       – Зачем? Мне не нужно фото меня и шедевра.       – А мне нужно, – подходит и снимает нас двоих на свой телефон.       – Мог бы и подождать, пока я умоюсь, – не обращает внимания, продолжая рыться в моей галерее.       – А это что? – смотрю на экран.       – Это – мой кед на немецкой земле, – смесь умиления и замешательства во взгляде. Улыбается и целует меня в висок.       – И все-таки ты странный.       Стою с Ритой в стороне, пока Иво покупает нам всем кофе. До поезда еще минут десять. Идет с нами к перрону.       – Знаешь, тебе не нужно было провожать нас, да и вообще вставать так рано, – убивает взглядом. Чушь несу, сам знаю. Допиваем кофе. Прибывает поезд.       – Было приятно познакомиться, Иво.       – Взаимно.       Рита машет ему рукой и направляется к составу.       – Ну, мне пора, – делаю шаг.       – Даня, подожди, – хватает меня за руку, что было необязательно: меня уже остановило собственное имя, впервые произнесенное им в такой форме. Смотрю на его лицо, а он что-то делает с моим запястьем. Убирает руки. Опускаю глаза. Радужный браслет с маленьким брелоком в виде зеленого замочка. Поднимаю на него полный непонимания взгляд. – Это значит не то, что ты любишь пони, а то, что ты мой.       Не могу. Ни одного слова… Только не слезы. Ты же не баба, в конце концов. Видит. Без слов видит. Обнимает. Целует в волосы. Если сейчас не отпустит, сам не смогу…       – Даня, быстрее! – голос Риты.       Разжимает объятия.       – Приходите к нам еще.       – Обязательно придем, спасибо, с наступающим вас всех.       – Спасибо, и вас с наступающим. До свидания.       – До свидания, – уходят.       – Даня, до закрытия еще двадцать минут, но, если больше никого не будет, как уберешь в зале, можешь быть свободен.       – Хорошо, спасибо, – ну и денек. В преддверии Нового года в торговом центре полно народу, а следовательно, много посетителей и в нашем кафе. И это бесконечное «с наступающим!». Когда он, наконец, уже наступит?! Ну да, наступит, и будет то же самое, только уже «С Новым годом!», и так – до середины января. Итак, осталось вытереть пару столов, потом поднять стулья…       – Excuse me, could you tell me where the exit is?       – It’s exactly where you have… – стоп, этот голос, – entered, – все пора на покой, доработался. Иво. Настоящий Иво. Ничуть не изменился, только кожа стала немного светлее. – Ааааткуда? Как?       – Приехал забрать свое, – взгляд на запястье, ухмыляется. А что еще мне делать? Этот браслет – все, что у меня осталось. Единственное, в отличие от переписки и видеозвонков, осязаемое доказательство того, что случившееся этим летом не было сном.       – Как ты нашел меня?       – Твоя сестра выдала твое месторасположение за шоколадный адвент-календарь, даже карту нарисовала, – ни капли не удивлен. – Работаешь после учебы? – киваю. – В Германии в эти дни большинство магазинов закрыто.       – У нас в это время самая торговля. Особенно в магазинах с игрушками. Подождешь немного? Мне надо закончить.       – Окей.       Несмотря на то, что уже конец декабря, сильных морозов пока еще не было – очень странно, для нашего климата. Ну хоть не придется переживать за Иво, он-то не привык к нашим суровым зимам. Хотя он вроде говорил, что у него бабушка в России, интересно, в какой ее части.       – Где ты остановился? В гостинице?       – С вокзала сразу к тебе, и вещи там оставил, так что выходит, что у тебя.       – Ты же в курсе, что я живу с мамой и сестрой?       – Успел заметить, – эх, ну что с него, иностранца, взять?       – Тогда ко мне? – уже разворачиваюсь к остановке.       – Есть идея получше. Покажи мне городской парк.       – А ты не замерзнешь? Идти минут пятнадцать. Чай не лето на дворе.       – Замерзну, если и дальше будем вот так стоять.       – Парк так парк.       Пока идем, смотрю по сторонам, взглянуть на него не хватает смелости: отвык быть с ним рядом. Повсюду спокойные или мерцающие огни. С неба падают белые хлопья. Подставляю ладонь снегу. Словишь такой на перчатку, а там множество снежинок, таких, какими их рисуют, каждая по-своему красива и неповторима. Щелчок. Поворачиваю голову.       – Ты что творишь? – в руках – зеркалка.       – Снимаю достопримечательности, – улыбается. Тепло. Ну разве можно на такого злиться?       – Ну вот парк, или ты хотел посмотреть что-то конкретное?       – Озеро.       – Так ведь оно замерзло.       – Неважно, – ну хорошо. Веду его к озеру. Не спеша обходим его. Не насмотрелся еще? – Стой, – стою. Вместе стоим на небольшом мостике, под которым бежит (летом) впадающая в озеро речушка. Достает что-то из кармана куртки. Место слабо освещенное, поэтому не сразу понимаю, что это. А когда догадываюсь, перевожу взгляд на металлические перила моста, на которых висят точно такие же маленькие замочки, какой держит сейчас в руках Иво.       – Ты что задумал? Мы ведь не…       – Пока не… Но, так как в твоей стране это невозможно, будем считать это компенсацией.       Рот впустую открывается и закрывается, словно у рыбы, выброшенной на берег, не в силах издать ни звука. А пока я борюсь со своим речевым аппаратом, Иво что-то выводит на замочке белым маркером.       – Все правильно? – поворачивает его ко мне, подсвечивая телефонным фонариком. Белым по зеленому: «Danya & Ivo» и сегодняшняя дата. Ясное дело, фамилии бы туда не поместились. Киваю.       Находит свободное место на перилах и, повесив замок, защелкивает его.       – Когда-нибудь мы повесим такой же в моем городе, а пока… – берет мою руку и, повернув ладонью вверх, кладет туда маленький ключик. Второй, точно такой же, забирает себе. Убираю ключ в карман.       – Ну и кто после этого странный? – смущенно улыбается и отводит взгляд. Делаю шаг вперед. – А вы ни о чем не забыли, мистер? – секундная растерянность во взгляде – наклоняется и целует. Так-то лучше. – С Рождеством, Иво.  

***

Перевод диалогов: 1) Я хочу тебя. 2) – Простите, не могли бы вы сказать, где тут выход? – Он в точности там, где вы... вошли.