Его улыбка

Уилл перебирает ножи на кухне, выискивая тот самый. Такой, чтобы удобно ложился в руку, но от которого не жалко будет потом избавиться. К выбору орудия всегда лучше подходить ответственно. Уилл улыбается и морщится от пронзившей щеку боли. Всматривается в свое отражение в лезвии клинка. Левая половина лица распухла и цветом больше походила на баклажан. Проклятый мальчишка. Что называется, пригрел на себе змею. Уилл долго думал над тем, что было сказано Майком в подвале и пришел к выводу, что это ничего не значит. Как бы ему не хотелось надеяться, его Майк не мог выжить и остаться при этом человеком. Должно быть, этот Майк узнал про Элизабет в архивах. Он сам признавался, что интересовался историей «У Фредди Фазбера». И, вероятно, там же он нашел особые приметы Уильяма Афтона, проходившего в качестве подозреваемого по делу о пропаже пяти детей. Уилл задумчиво взвешивает клинок в ладони, проверяя баланс. Ему понадобилось несколько часов на то, чтобы выбраться из подвала. Майка к тому времени и след простыл. Но Уилл знал, что Майк вернется. Он не из тех людей, что бросают дело на полпути. А Уилл будет ждать его. И подготовится. Он удовлетворенно кивает самому себе и прячет нож в рукаве. Майк возвращается лишь к вечеру следующего дня, когда Уилл почти потерял надежду вновь его увидеть. Они встречаются на кухне. Проникающие сквозь окно лучи закатного солнца красят все в ярко-оранжевый, словно они угодили в капельку янтаря. — Не ожидал, что ты вернешься, — улыбается Уилл. — Не ожидал, что ты сумеешь выбраться из подвала самостоятельно, — отзеркаливает улыбку Майк. Он расслабленно прислоняется к дверному косяку, но взгляд у него настороженный. Уилл пытается незаметно перехватить нож поудобнее. Вспотевшие пальцы скользят по пластиковой рукоятке. Он не хотел, чтобы все закончилось так, но Майк не оставил ему выбора. — Так и будешь стоять на пороге? — спрашивает Уилл, склоняя голову на бок. Майк слишком далеко, а Уилл не может назвать себя мастером метания ножей. — Я хотел извиниться, — говорит Майк, не сходя с места. — За этот маленький инцидент в подвале. Не смог сдержать эмоций. Прости. — Ничего, я понимаю, — Уилл делает шаг ему навстречу, но Майк отшатывается. — Не думаю, — возражает он. — Если тебе не случалось ненароком умереть. Майк растягивает губы в такой знакомой — такой прекрасной — улыбке. Уилл встречается с ним глазами и что-то в его душе болезненно дергается. «Это не он», — твердит Уилл как мантру, но тщетно. Радость узнавания оказывается сильней. — Расскажи, каково это, — просит он, незаметно пряча нож обратно в рукав. С этим всегда успеется. — Если вкратце — чертовски больно, — по лицу Майка пробегает невеселая усмешка. — А если в подробностях? — Это займет много времени, — хмурится Майк. — А я никуда не спешу, — ухмыляется в ответ Уилл. И если он вдруг обнаружит несостыковку, нож всегда наготове. Они размещаются в гостиной, на диване, где провели так много времени вместе. Майк начинает рассказ. Его слова дрожью отдаются в конечностях, набатом звенят в голове. Перед Уиллом вновь встает тот далекий август и подземная лаборатория, в которую он отправил своего сына. Майк упоминает такие вещи, которые никак не могли просочиться в газеты. Майк был там. Его Майк. Вокруг сердца словно змея свилась. У Уилла встает в горле ком, а в глаза словно песка насыпали. Он часто моргает, но слез нет. — Это ты, — шепчет он, когда Майк заканчивает рассказ. — Ты жив. Майк улыбается и раскуривает одну из своих вонючих сигарет. Уилл тянется к нему, словно желая убедиться, что ему это не кажется. Майк перехватывает его руку на полпути. — Кажется, ты уже достаточно меня полапал, — холодно произносит он, выпуская изо рта облачко дыма. — Прости. Я не… Прости за все это. Я не хотел, — оправдания звучат по-детски жалко. Майк хмыкает и резко выворачивает Уиллу руку. Тот вскрикивает, скорее от неожиданности, чем от боли. Из рукава, звякнув, выпадает нож. — И этого, ты, конечно, тоже не хотел? — протягивает Майк. — Это просто предосторожность. — Ну-ну. Я уже не тот наивный паренек, что был когда-то, — Майк склоняется над ним так низко, что Уилл чувствует его дыхание на своей коже. — Я знаю, что ты такое. И это лишь мизерная часть того, что ты заслуживаешь. К коже прикасается раскаленный кончик сигареты. Уилл дергается от боли, но молчит. Он действительно заслужил.

***

Уилл не решается убить Майка. Ни сегодня, ни когда-либо еще. Майк (теперь — точно его Майк) остается с ним, и это все еще прекрасно. На первый взгляд в их жизни ничего не изменилось. Майк улыбается ему (и каждая его улыбка заставляет Уилла расплываться лужицей счастливого киселя), Майк позволяет к себе прикасаться и — изредка — целовать. Уилл все также не может оторваться от Майка, но теперь их отношения вышли на новый уровень. Теперь Майк не просит, а требует. Теперь тело Уилла расцвечено радугой из синяков. Майк не стесняется пускать в дело кулаки, когда решает, что Уилл становится слишком навязчивым. Или когда у него дурное настроение. Уилл безропотно сносит побои. Ради возможности быть с Майком, с его Майком, который вновь называет его отцом, можно и потерпеть. Тем более что Майк и сам жалеет о своей несдержанности и всегда извиняется после подобных случаев, а Уилл отчасти заслуживает того, что с ним происходит. После нового года Майк все чаще пребывает в плохом настроении. Ему снятся кошмары, и он чуть ли не каждую ночь просыпается с криком. — Может, я могу чем-то помочь? — спрашивает Уилл, поглаживая Майка по плечу после очередного пробуждения среди ночи. Обычно Майк не отвечает на подобные предложения, но в этот раз все иначе. — Можешь, — глухо произносит Майк. — Ты должен пойти в «У Фредди» и избавиться от них. — От кого? — рука Уилла замирает на плече Майка. — Ты знаешь. Уилл стеклянно улыбается. Он действительно знает. Его чудесные дети, которым не суждено было вырасти. Дети, которым он подарил новую жизнь. Они ждали его так долго, и все еще ждут там, в заколоченном здании «У Фредди Фазбера». — Ты сделаешь это, пап? — Майк смотрит на него, склонив голову на бок. — Ради меня. Уилл молчит. Секунды обрушиваются на него, словно камнепад, придавливая к земле. В глазах Майка разгорается разочарование. — Конечно, — выдавливает из себя Уилл. — Все, что угодно. Майк улыбается ему той самой улыбкой, от которой сердце Уилла начинает радостно трепыхать. Все, что угодно. Уилл крепче сжимает ручку чемоданчика с инструментами и выходит под дождь. Ледяные капли тут же попадают за шиворот, прочерчивая мокрую дорожку вдоль позвоночника. Уилл ежится и вздыхает. Разворачивается к взирающему на него заколоченными окнами зданию «У Фредди Фазбера». Все должно закончиться. Ради Майка.