Cracks/Трещины

      Диван был мягким, и пальцы лениво теребили неплотно прилегающую пуговицу обивки. Комната была освещена лампой, от которой шло тепло, просачиваясь сквозь тонкий джемпер. В середине июня не следовало бы надевать джемпер, но ему стало неинтересно выслушивать Молли как только он поселился в Норе.       Секунды тикали, каждый тихий звук начинал собираться вместе и истощать то немногое терпение, что у него осталось. Челюсть плотно сжалась, когда он откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди.       – Мистер Поттер!       – Пожалуйста, – вмешался Гарри. – Зовите меня просто Гарри. Я хожу на эти сеансы уже три недели.       Врач, его звали доктор Смит, или Джек, как ему больше нравилось, вздохнул – низкий звук, вообще едва слышный – и посмотрел на человека, сидящего перед ним.       – Да, мы встречаемся уже целый месяц, и вы не говорили, зачем вы здесь.       Глаза Гарри потемнели.       – Я говорил об этом, – сухо заметил он. – Я здесь потому, что Молли и Макгонагал лезут совершенно не в свое долбанное дело, – Гарри сплюнул, барабаня пальцами по обтянутому джинсами колену. – Я бы не хотел ничего больше, чем закончить эти нелепые сеансы.       Мистер Смит устало провел рукой по лицу.       – Я уверен, ты знаешь, где дверь, Гарри.       Прошло несколько секунд, прежде чем Гарри выдохнул.       – Что вы хотите, чтобы я рассказал? – спросил он.       Он проигнорировал торжествующую улыбку, промелькнувшую на лице врача. Надевая очки в толстой черной оправе, мистер Смит пошуршал стопкой бумаг.       – Миссис Уизли сказала мне в начале мая, что вы страдаете от ночных кошмаров, да? Они все еще продолжаются?       Гарри нахмурился. Он не хотел говорить об этом сейчас, и уж точно не с незнакомцем.       Еще один потерянный час в длинной череде сеансов, которая становилась длиннее каждую неделю.              

***

             В Норе стало тише после того, как стрелка Фреда на часах Уизли застыла на смертельной опасности – как представлял себе Гарри, навсегда – и над домом нависло мрачное облако.       Гарри влез на самую высокую точку крыши, прихватив метлу, чтобы полетать. Молли, без сомнения, искала его, и хотя он знал, что не должен избегать этой женщины и ее доброты, у Гарри просто не было сил отвечать на ее вопросы.       Как прошел ваш сеанс? Вы говорили о чем-нибудь полезном, а не о том, что ты должен рассказать мне подробности? Я думаю, Джинни внизу у ручья, может тебе стоит присоединиться к ней? О, дорогой, ты хорошо поел?       Он знал, что у Молли добрые намерения. Это было так утомительно, продолжать фарс, что все прекрасно, потому что он долбанный избранный. Он скорбел, как и все остальные, если честно, он делал это превосходно.       Метла лежала рядом, налетел порыв ветра, и он крепче сжал ее. Не хватало еще свалиться с крыши. Глядя на холмы, раскинувшиеся перед домом Уизли, он попытался проделать дыхательные упражнения, которые утром посоветовал психотерапевт.       Гарри не успел проделать и двух упражнений, как резкий хлопок привлек его внимание. С его выгодной позиции – никому бы не пришло в голову посмотреть на него, он был сам по себе, с каждым днем все больше и больше – он довольно ясно видел фигуру. Его глаза расширились, когда он понял, что рядом с ним не было девушки.       Рон вернулся в Нору без Гермионы, что не могло означать ничего хорошего. Судя по всему, он был вне себя от ярости, волоча за собой багаж. Гарри успел заметить, как покраснело его лицо, прежде чем входная дверь открылась и захлопнулась.       Гарри что-то буркнул себе под нос, сел на метлу и спустился вниз.              

***

             Рон протопал через кухню, швырнув свой багаж в гостиную.       – Ебаная Гермиона!..       Молли оборвала его матерную тираду резким Бум! деревянной ложкой по затылку.       – Рональд, как ты посмел начать ругаться войдя в этот дом!       Он потер затылок, где, без сомнения, должна остаться шишка, от которой матриарх Уизли не позволит ему использовать пасту от синяков.       – Мам... – пробормотал Рон.       Гарри дал о себе знать, войдя в дверь и прислонив метлу к стене.       – С возвращением, – он крепко обнял Рона, похлопал его по спине и отступил. Притворяясь, что не слышал начало разговора, он мягко спросил. – Где Гермиона? Неужели она решила остаться на все лето?       Лицо Рона снова покраснело, глаза сузились.       – Да, она останется в Австралии на лето.       Это Гарри знал. Единственное, что встревожило его, Рон должен был остаться с Гермионой в Австралии, пока они не вернутся в Хогвартс.       – Ну, это же понятно, верно? – ответил Гарри.       Его друг никогда не был из тех, кто долго держит все в себе.       – Я тоже так думаю. Что непонятно, так это то, что она, блядь, меня бросила!       Молли резко повернулась, держа ложку в руке, чтобы задать младшему сыну хорошую взбучку.       – Мне очень жаль это слышать, Рон, но если ты не прекратишь ругаться, я дам тебе такую трепку, которую ты запомнишь на весь год.       Он пробормотал себе под нос приглушенное ругательство.       Дверь открылась, Джинни скользнула на кухню, и Гарри расправил плечи, подняв подбородок.       – А что случилось потом? – спросил Гарри.       Рон закатил глаза, засунул руки в карманы, и Гарри понял, что он сейчас услышит – во всем виновата Гермиона.       – Она сказала, что мы все про... испортили, когда дали себе шанс.       Джинни молчала, пытаясь утащить печенье с тарелки на стойке. Она внимательно слушала, отвернувшись от разворачивающейся перед ней сцены.       Рон продолжил.       – Это чушь собачья. Она даже не дала нам времени, чтобы нормально попробовать. Кроме того, она должна была понять, если такая чертовски умная, – фыркнул Рон, – что мне нужно время, чтобы разобраться, как за ней ухаживать.       Рот Гарри открылся, но тут же захлопнулся. Он не сказал ни слова.       – Ну, может, вы сумеете помириться, – сказала Молли.       Джинни фыркнула.       – Рон, ты действительно хочешь быть с Гермионой или просто злишься, что она тебя бросила?       Гарри отговорился, чтобы не пришлось выслушивать брызгающего слюной Рона.              

***

             В половине четвертого утра Гарри сел в своей постели, готовый в любой момент наложить заглушающее заклинание. Рон крепко спал на соседней койке, закутавшись в стеганое покрывало.       Используя палочку вместо фонарика, Гарри быстро написал письмо.       Гермиона,       Надеюсь, у тебя все хорошо. Сегодня в Норе объявился Рон, можешь представить сюрприз. Избавлю от подробностей, уверен, ты достаточно умна, и знаешь, что он наговорил.       Я ничего не слышал о тебе с тех пор, как ты уехала. Ты в порядке? Как твои родители? Я знаю, что ты послала Рона, скорее всего, у вас возник конфликт. Дай мне знать, если тебе что-то нужно, хорошо? Я мог бы прибыть в течение дня, быть Избранным имеет свои преимущества, такие как международный портключ без двухнедельного ожидания.       Пожалуйста, напиши, как только сможешь.       С любовью, Гарри.       

***

             Ее ответ пришел через три дня вместе с посылкой. За завтраком Гарри разорвал пакет, из него выскользнула записная книжка с его именем, рельефно вытисненным на обложке, и к ней было приложено письмо.       – Это от Гермионы, что ли? – спросил Рон, вытягивая шею и заглядывая Гарри через плечо.       Дорогой Гарри,       Я знаю, что письмо будет доставлено к завтраку. Рон, вероятно, попытается прочитать его, так как я не ответила на его письма. Не волнуйся, чернила невидимы для него, независимо от заклинаний, которые он использует.       Я в порядке. Мои родители все еще приспосабливаются, но я верю, что худшее уже позади. Они злы на меня за то, что я отняла у них право выбора и отправила их из страны, но еще больше они злятся за ту опасность, в которую я добровольно ввязалась. Если бы я не считалась совершеннолетней в волшебном мире, то боюсь, меня просто забрали бы из Хогвартса. Поначалу я боялась, что они попросят сделать выбор.       Рон не лучший утешитель для таких случаев.       Спасибо за предложение, но мне здесь очень нравится. Вам не нужно спасать меня, мистер Избранный.       Как там Джинни? Она слала мне сову несколько недель назад, но я не смогла ответить. Пожалуйста, скажи ей, что я не игнорирую ее, просто совы сюда летают ужасно. Пожалуйста, используй записную книжку, чтобы связаться со мной. Она сделана для тебя и только для тебя, и все, что ты напишешь в ней, появится в моей копии.       Передай Уизли мою любовь и скажи Рону, что он оставил здесь кое-какие вещи. Я не успела их вовремя упаковать, чтобы отправить с этим письмом, но скоро я их перешлю.       С любовью, Гермиона.       Глаза Гарри расширились, когда письмо вспыхнуло после того, как он прочел последнюю строчку.       – Хм, – пробормотал он, встретив тяжелый взгляд Рона. – Она сказала, что ты оставил какие-то вещи, она их отправит.       – Прекрасно. Она сказала что-нибудь еще? Она уже вытащила трусики из стирки? – язвительно спросил Рон.       Гарри проигнорировал его, зная, что вежливо ответить он не сможет, и начнется драка.       – Джинни, она просила передать, ей жаль, что она еще не вернулась, но она скучает по тебе.       Джинни просияла, улыбаясь про себя.       – Как она там?       Рон пробормотал что-то уничижительное себе под нос.       Гарри ответил, борясь с желанием врезать Рону.       – Она говорит, что у нее все хорошо, и ее родители уже привыкли к восстановленным воспоминаниям, – Гарри изо всех сил старался не думать, что чуть больше чем за неделю он первый раз разговаривал со своей девушкой.              

***

             Гарри,       Что случилось?       Он уставился на блокнот; чернила, невидимые для любого, кто попытается взглянуть на них. Он знал, что Рон пытался, хотя он сказал рыжему, что это его послевоенный дневник.       Оглядываясь назад, Гарри никак не ожидал, что Рон поверит.       Он смотрел на бумагу уже несколько секунд. Значит, она узнала. Неудивительно, подумал он, учитывая, что журналисты-мусорщики вроде Риты Скитер уже пронюхали об этом. У Гермионы все еще была подписка на Ежедневный пророк, и не было никаких сомнений, что она видела утренний заголовок.       ПО СЛУХАМ ГАРРИ ПОТТЕР И ДЖИНЕВРА УИЗЛИ РАССТАЛИСЬ.       Я полагаю, это чушь? Появился неразборчивый почерк, она не ждала ответа. Гарри, если ты не ответишь, я появлюсь в Норе и спрошу сама.       Он почти обдумал это. В один момент он мог бы обратиться к подруге не через полмира, а наедине. Устыдившись своих мыслей, Гарри взял перо и ответил: У нас больше не получалось, и я знаю, что лучше не будет. Мы расстались на прошлой неделе. Ты понимаешь?        Это был удар ниже пояса, подумал он, когда чернила просочились на страницы и исчезли. То, что ее собственные несостоявшиеся отношения оказались в самой гуще событий, не могло не взбесить ее.       Я понимаю, но все равно это меня смущает. Я думала, у вас было все хорошо, когда мы уезжали? Вы двое постоянно распускали руки.       Он помнил. Я справляюсь с окончанием войны хуже, чем думал. Я долго думал о нас с Джинни и понял, что меня больше волновала возможность влюбиться, а на самом деле я вовсе не влюблен.       Это зрелое решение, Гарри. Я горжусь тобой. Какие слухи распространяла Скитер, чтобы продать свою херню?       Он усмехнулся про себя, коснувшись большим пальцем нижней губы. Некоторые вещи никогда не изменятся, и одна из них, несомненно, отвращение Гермионы к Рите Скитер.       Учитывая, что вы с Роном расстались, я думаю, она снова использует идею о нас как о паре.       Ответ Гермионы пришел мгновенно, ее почерк был беспорядочным и яростным. Похоже, она так ничему и не научилась.       Думаю, нет, она также утверждает, что я стал кобелем, и трахаю все, что движется.       Он представил громкий смех Гермионы. Ну, ты должен внести ясность. Ни ты, ни Джинни не заслуживаете такого обращения в прессе. Ты спас мир, и Джинни тоже герой.       Это приказ?       Нужно это уладить. Ладно, мне пора бежать. Сегодня мы идем в Сиднейскую оперу и ужинаем. Поговорим завтра, если ты проснешься.       О, да, часовые пояса. Гермиона опережала его на десять часов, и это иногда приводило к затруднениям в переписке. Часто он засиживался допоздна или просыпался пораньше, просто чтобы поговорить с ней до начала дня. Несколько раз в неделю она делала то же самое, настаивая, что нечестно недосыпать ему одному.       Кто-то откашлялся в дверях, и Гарри резко вскинул голову. Там неловко стояла Джинни, а Рон держался позади нее.       – Ужин готов. Мама попросила позвать тебя, – сказала она.       Улыбка полностью исчезла с лица Гарри. Мерлин, если Рон и не подозревал эту тетрадь раньше, то теперь, наверняка, заподозрит.       – Хорошо, – ответил Гарри, кладя блокнот на прикроватный столик. – Извините, что задерживаю ужин.              

***

             Итак, Рон пытался открыть тетрадь?       Да, она отбросила его и проделала им дыру в стене спальни. Ты это специально планировала?       Нет, но я надеялась.              

***

             После инцидента, в котором Рон пытался использовать блокнот, руководствуясь собственными подозрениями, Гарри решил, что пришло время покинуть Нору. Это был слезливый разговор, где Молли настаивала, чтобы он остался.       Гарри отрицательно покачал головой.       – Нет, Молли. Я ценю ваше гостеприимство, но между Джинни и мной возникла неловкость. Это ее дом, и я хочу, чтобы она чувствовала себя комфортно, – это было правдой, но он знал, что его бывшая стоит прямо за дверью.       – Джинни не будет возражать, если ты останешься, – начала Молли, но тут же замолчала. – Я понимаю, что ты уже решил, хотя не думаю, что такой молодой человек должен жить самостоятельно.       Гарри улыбнулся.       – Со мной все будет в порядке.       – Добро пожаловать на ужин в любой день недели, дорогой. Скажи Гермионе то же самое, если она вернется до начала семестра.       Они не говорили об этом. Гарри понятия не имел, когда вернется кудрявая ведьма.       – Я ей передам.       – Я прошу прощения за поведение Рона... – Молли замолчала. – Я знаю, что он ужасно себя ведет из-за того, что ты дружишь с Гермионой, а они расстались. Я надеюсь, что вы трое разберетесь со своей дружбой, – она слабо улыбнулась.       – Я тоже надеюсь.              

***

             Ранним утром во вторник Гарри лежал в постели. На Гриммо он еще не чувствовал себя дома, но работал над этим. Он все еще видел Сириуса, куда ни глянь, но боль была уже не такой острой, как две недели назад. На ночном столике засветились страницы блокнота.       Гарри сел, схватил его и открыл.       Завтра я возвращаюсь в Англию. Я полагаю, самое время, за неделю до начала семестра.       Он начал писать, не задумываясь. А где ты будешь жить? Твои родители тоже возвращаются?       Нет, они останутся здесь. Они предпочитают Австралию. Я думаю снять комнату в Дырявом, пока не сяду в поезд. Можем ли мы встретиться завтра и поужинать? Я умираю от желания увидеть тебя, и так как ты живешь не в Норе…       Ей не нужно было говорить, что она боялась столкнуться с Роном.       Зачем в Дырявом? У меня для тебя есть отличная комната. Я встречу тебя, куда прибывает твой портключ?       Это будет в пять утра. Почему бы тебе не поспать подольше, добавив меня в защиту?       Я добавлю, когда встану. Что ты хочешь на завтрак?       Спать, очень и очень долго.       Он рассмеялся, оглядывая комнату и понимая, что к ее приходу нужно очень хорошо прибраться.