Cracks/Трещины

      Через полчаса ученики начнут садиться в поезд, но почему-то – и она точно знала, почему – Гермиона и Гарри опаздывали. Как старосты школы, они должны были уже прибыть в Хогсмид, левитируя багаж, и провожать студентов в поезд, чтобы не повторился инцидент их пятого курса, когда студент был оставлен в Хогсмиде.       Однако Гарри захотел в последний раз воспользоваться чуланом для метел.       – Гарри! – прошипела Гермиона. – На площади Гриммо у нас будет кровать или диван. Несмотря на то, что ты можешь подумать, – он прижался губами к ее шее, заставляя ее задохнуться. – Мне не нравится, как эта метла впивается мне в спину.       – Раньше ты не жаловалась, – пробормотал Гарри, проводя языком по ее ключице.       Она тяжело прислонилась к стене и отшвырнула от себя метлу.       – Да, но нам нужно быть на вокзале прямо сейчас, а не обжиматься в чулане.       – Правда, что ли? – он сдвинул ее рукав, медленно целуя в плечо. – Я просто не могу удержаться.       – Рассказывай, – Гермиона застонала.       Гарри воспринял это как приглашение.       – Ну, – протянул он, скользя пальцами по ее груди, – давай начнем отсюда.       У нее перехватило дыхание.       – Я совсем не это имела в виду, – ахнула Гермиона. Ее глаза были крепко зажмурены, и она не сделала ни единого движения в сторону. – Но... продолжай.       Он ухмыльнулся. Горячая рука Гарри скользнула под ее джемпер, обхватывая грудь, обтянутую тканью.       – Такая нежная, – прошептал он ей на ухо, спуская лифчик. Большие пальцы скользнули по соскам, вызвав довольно громкий всхлип. – Они такие охуительно красивые, и ты любишь дразнить меня, переодеваясь передо мной, даже когда я не могу видеть тебя.       Холодок пробежал по ее спине, когда Гарри опустил голову ниже. Он приподнял ее, обхватив одной рукой за талию, и сомкнул губы вокруг ее соска, медленно проводя языком по кончику. Гермиона простонала его имя, жалея, что не может дотянуться до палочки, которая бесполезно лежала на ближайшей полке.       Им действительно следовало наложить заглушающее заклинание, прежде чем студенты, проходя мимо, обнаружат старост школы в таком виде.       Его руки скользнули по бокам вниз, пальцы зацепились за петли для ремня на джинсах.       – Гермиона…       Кто-то постучал в дверь, и Гарри вернул лифчик на место, и застегнул джемпер.       – Последний звонок на поезд, – сказал Дин с явным весельем в голосе. – Если не хотите застрять здесь на каникулы, хватит трахаться в чулане.       Ее лицо вспыхнуло, когда Гарри взял ее за руку и вывел наружу. Дин и Шеймас усмехнулись.       – Обжимаетесь в чулане? – засмеялся Дин.       Гарри пожал плечами и крепче сжал ее пальцы.       – За последние семь лет нам многое приходится наверстывать.              

***

             Поездка до Кингс-Кросс не была тихой. Гарри и Гермиона болтали со многими друзьями, только Рон предпочитал молчать в углу.       Джинни ничего не говорила, сидя рядом с Невиллом. Широко улыбаясь, она заглядывала Невиллу через плечо в книгу по гербологии, которой он был поглощен.       Высадившись, они помахали миссис Уизли, и, собрав багаж, отошли в сторону.       – Готова? – спросил Гарри.       Гермиона кивнула и аппарировав в дом на площади Гриммо, тут же закашлялась, прикрывая рот рукой.       – Пыль, – кое-как удалось объяснить ей.       Гарри фыркнул.       – Я займусь чистящими чарами.       – И установи несколько самоочищающих, – пробормотала Гермиона себе под нос.              

***

             Они отправились в Косой переулок за рождественской елкой и обнаружили остатки, стремящиеся к нулю.       – Мы могли бы отправиться в мир маглов, – предложил Гарри, пока она осматривала каждое дерево. – Я уверен, там они тоже заканчиваются, но...       Гермиона покачала головой.       – Нам придется менять деньги в Гринготтсе. Я не хочу туда лезть, они сейчас по уши в праздничной толпе, а ты?       Гарри огляделся вокруг, и ответил, когда она уже забыла, что сказала.       – Ну, гоблины довольно низкорослые. Так что даже если они по уши в толпе...       Она шлепнула его по груди, безудержно смеясь.       – Гарри!       Он схватил ее за запястье, притянул к себе и поцеловал в лоб.       – А как насчет этой?       Она оглянулась через плечо.       – Она всегда была здесь? – Гермиона нахмурилась. Большинство деревьев были ободранными, а это – нет.       – Как мы ее пропустили?       Гарри фыркнул.       – Наверное, потому, что больше внимания обращали друг на друга, чем на елки.       – Да, но ты продолжаешь лапать мою задницу.       – Она весьма привлекательна.       Она закатила глаза и поспешила к дереву, пока его кто-нибудь не успел купить.       – Она безупречна. Что думаешь? – она распушила елку и отступила на шаг, чтобы еще раз взглянуть на него.       – Да, идеально, – ответил Гарри, и она заметила, что он вообще не смотрит на дерево.       Они купили украшения в цветах Гриффиндора, потом пообедали. Елку и украшения уже доставили на площадь Гриммо, и они вскоре расстались, чтобы купить подарки.              

***

             – Нет, чуть левее, – скомандовала Гермиона, шатаясь на плечах Гарри. – Боже, я падаю.       Он неизящно фыркнул.       – Если ты перестанешь ерзать, то не упадешь, – руки Гарри грубо схватили ее за бедра, крепко удерживая на месте. – Гермиона, просто повесь эту чертову звезду на дерево.       – Тогда сдвинься влево! – прошипела она.       – Я уже!       Она вздохнула.       – Еще левее.       Он что-то пробормотал себе под нос, но сделал, как она просила. Гермиона закрепила звезду на верхушке дерева и постаралась не упасть вниз головой, когда он спускал ее на пол.       – На кухне есть горячий шоколад.       Пробормотав слова благодарности, она поцеловала его в щеку, прежде чем он упал на диван. Схватив кружки, она вернулась, села рядом с Гарри, и их пальцы соприкоснулись, когда она протянула ему кружку.       – О чем ты думаешь?       Его затылок откинулся на спинку дивана, и он уставился в потолок.       – Я удивлен, что Макгонагал разрешила нам уехать вместе. Я ожидал, что она заставит нас остаться в Хогвартсе.       – Да, – кивнула она. – Да, это немного удивительно. Мило, что Джинни пригласила нас в Нору, но она знала, что мы не примем предложение.       На его лице появилась улыбка.       – Она сказала тебе, что Невилл приедет в Нору на Рождество?       Она этого не говорила.       – Я рад, что она счастлива, – продолжал Гарри. – Я думал, будет неловко, но, возможно, именно такие отношения нам с Джинни всегда были нужны, – он дернул выбившуюся нить в обивке дивана. – Рон придет в себя. Я знаю, тебя это беспокоит, но в конечном счете, все сработает само собой.       Это было так похоже на него – продолжать успокаивать ее, но Гермиона покачала головой.       – Надеюсь, в один прекрасный день мы сможем спокойно поговорить, и желательно поскорее, но не думаю, что наша дружба когда-нибудь станет прежней. Не из-за разрыва, а из-за его отношения к нам. Я ожидала, что он будет вести себя со мной как придурок, но он относится к тебе, будто вы не были друзьями семь лет.       Он провел пальцем по ее подбородку.       – Все в порядке.       Но не для нее.       – Ты думал о том, чем хочешь заняться после выпуска? Еще планируешь поступить в аврорат?       – Доктор Смит должен подписать мне разрешение на тренировки. Не уверен, что он это сделает.       Гермиона поставила керамическую кружку на кофейный столик и забралась к нему на колени. Обхватив ногами талию, она взяла в ладони его лицо.       – Ты с ума сошел? Гарри, тебе намного лучше, чем сразу после войны. Конечно, он подпишет.       Похоже, он ей не поверил.       – Надеюсь.       Как бы сильно она не хотела успокоить его, Гермиона заволновалась, что скорее придушит его, и отпустила.       – А ты думала, что хочешь делать после окончания школы?       Ее плечи опустились.       – Я хотела работать в Министерстве, но в последние годы не уверена, что это место для меня. Существует малооплачиваемая стажировка в Мунго. Это не совсем то, чем я хочу заниматься, но если об этом есть запись, намного легче стать мастером зелий.       – Зелья?       – Я много об этом думала, – пробормотала Гермиона. – Многие из зелий, которые я принимала с конца войны, имеют ужасные побочные эффекты. Я хотела бы поработать над уменьшением этих эффектов.       Уголок его рта дернулся.       – Ты много об этом думала.       – Есть только одна вещь, к которой я продолжаю возвращаться. Я бы с удовольствием изобретала новые зелья, но на исследования уйдут годы. Я хочу помочь другим, Гарри, и этот путь... я не буду помогать еще долгое время, возможно, никогда, если не смогу обнаружить...       Он прикрыл ей рот ладонью.       – У тебя все получится. Ты великолепна.       Она зажала руки в коленях.       – Спасибо.       Гарри лениво наклонился, чтобы поцеловать ее, кружки были забыты, он переместился, положив ее на спину, и навис над ней.              

***

             Они зашевелились еще до восхода солнца.       Она приоткрыла один глаз. Ее нога была перекинута через его талию, а рубашка соскользнула с плеч.       – И давно ты на меня пялишься?       – Недавно. Я только что проснулся, – сказал Гарри. – У тебя нос дергается, когда ты спишь, ты знаешь?       Ее рука взлетела вверх, чтобы прикрыть рот.       – Я... нет, я этого не знала.       – Это восхитительно, – Гарри схватил ее за бедра и положил себе на грудь. – Счастливого Рождества, – пробормотал он, и его губы коснулись ее губ. – Я знаю, мы купили эту елку, и она прекрасна, но мне совсем не хочется покидать кровать.       Сначала она не собиралась прижиматься к его паху, но как только она почувствовала твердую выпуклость у себя между ног, Гермиона абсолютно точно намеревалась сделать это.       – Это вполне выполнимо.       Гарри вспомнил слова, которые он сказал ей после рождественского бала и последующего действа, и его глаза сузились.       – Конечно, но сначала... Accio подарки Гермионы. – От взмаха его палочки дверь спальни со скрипом отворилась, и на кровать полетели две коробки.       Она выгнула бровь, указывая палочкой на дверь.       – Accio подарки Гарри, – благодаря богов, что додумалась сделать ему два подарка вместо одного, Гермиона смотрела, как на кровать приземлились еще две обернутые фольгой коробки. Она оторвалась от него, потянувшись к первой коробке, как она полагала, с книгой.       – Не нужно было слезать с меня, – сказал Гарри.       – Думаю, мы оба знаем, что вообще не открыли бы подарки, если бы я этого не сделала, – Гермиона скрестила ноги и подождала, пока Гарри выберет подарок. – Открой свой.       Он покачал головой.       – Нет, сначала ты открой свой.       Она закатила глаза.       – Хорошо, почему бы нам не открыть их одновременно? – Гарри разорвал свой подарок, и Гермиона сорвала красивую оберточную бумагу с книги.       В руках у нее был экземпляр История Хогвартса. Она уже потеряла счет тому, сколько именно раз этот том был ей подарен, но эта версия была другой. Она открыла обложку, и крик застрял у нее в горле.       – Я не могу это принять. Гарри, это должно стоить целое состояние!       Он махнул рукой.       – Нисколько.       Она бросила на него испепеляющий взгляд.       – Это первое издание.       – Соколиный глаз, – Гарри схватил ее за руку. – Я правда хочу, чтобы она была у тебя. Я не знаю никого, кто этого заслуживает больше, чем ты. Я знаю, ты давно ее не читала, и ты обнаружишь несколько моментов, удаленных из текущих изданий.       Гермиона провела рукой по обложке.       – Как ты это нашел? Вряд ли их было много выставлено на продажу.       Он быстро пробормотал что-то себе под нос.       – Что это было?       Гарри прочистил горло.       – Э-э, мне помог Малфой. Я спросил его после собрания старост, не знает ли он, где найти экземпляр. Во Франции был один коллекционер, с которым он смог меня познакомить.       Она бросилась к нему, уронив книгу в ногах кровати, и страстно поцеловала.       – Спасибо.       Гарри пошутил, что если это благодарность, он с радостью сделает это еще несколько раз.       Она отодвинулась, чтобы он мог посмотреть на свой подарок, но не сделала ни малейшего движения, чтобы соскользнуть с его колен.       – Он бледнеет по сравнению с твоим подарком, – прошептала Гермиона, пока Гарри изучал фотоальбом. – Но профессор Макгонагал помогла мне восстановить их. Я не знаю, где она их нашла.       Это был альбом в кожаном переплете, в котором хранились все существующие фотографии Джеймса и Лили Поттер, а в конечном счете и Гарри. Она знала, что Ремус и Сириус еще снимались, но последняя фотография была трагически датирована Хэллоуином 1981 года.       – Не сравнивай их, Миона, – прошептал он хрипло. – Это... никто никогда...       – Ты заслуживаешь их иметь.       Поцелуй, который он ей подарил, был отчаянным.       – Мне это нравится.       Она слабо улыбнулась.       – Я рада.       – И я люблю тебя, – Гарри прижался лбом к ее лбу. – Я так сильно люблю тебя, и я не знаю, как я никогда не видел этого раньше.       Сердце затрепетало в ее груди, и она провела пальцами по его волосам.       – О, Гарри, – Гермиона прижалась губами к его щекам, ко лбу и обняла его. – Я люблю тебя.       Гарри вложил ей в руку маленькую коробочку, ее второй подарок.       – Пожалуйста, открой, чтобы я мог видеть твою реакцию.       Она потянула за декоративный шнурок, который был обернут вокруг коробки, и сорвала бумагу. Глаза Гермионы метнулись от коробки к Гарри и обратно, когда она медленно подняла крышку. Это было ожерелье из белого золота, и она заметила прикрепленный к нему флакон. Если держать его в руках, свет просачивался сквозь флакон, встречая внутри переливающуюся жидкость.       – Гарри?       – Это всего лишь воспоминания, – он судорожно сглотнул. – Это всего лишь копия воспоминаний, поскольку я сам к ним привязан.       Она не хотела двигаться даже на мгновение.       – Твой Омут Памяти в Хогвартсе. Может, ты скажешь мне, что это?       Он кивнул, проводя пальцами по ее бокам.       – Это мы. Я не очень хорошо разбираюсь в словах, Гермиона, но я хочу, чтобы ты всегда знала, как сильно я забочусь о тебе. /* Прим. перев.: Я старый солдат, я не знаю слов любви... */       Голос застрял у нее в горле. Все их воспоминания покоились в ее ладони, предназначенные быть рядом в любое время, и она могла снова пережить их в любое время.       – Потрясающе.       Он заправил ей волосы за ухо.       – Может, тебе не стоит открывать другой подарок,– спросила Гермиона. Это были всего лишь перчатки для квиддича, а Гарри только что преподнес ей два самых необычных подарка из всех, которые ей когда-либо дарили.       Усмехнувшись, он вздохнул.       – Разве я не говорил тебе не сравнивать? Ты самый лучший подарок, Гермиона. Ты дала мне то, о чем я не знал, что нуждаюсь. – Гарри обхватил ее щеки ладонями, его губы скользнули по ее губам. – Счастливого Рождества.       Она расслабилась, прижавшись к нему.       – Наденешь на меня?       Гарри обхватил цепочку вокруг ее шеи, и она оказалась теплой на ее груди.       – Хорошо смотрится на тебе.       Она усмехнулась.       – Ты имеешь в виду ожерелье или свою рубашку?       – О, – протянул Гарри, опрокидывая ее на спину. – Ты же знаешь, что я не могу выбрать.