Союз тьмы и безумия

      Горечь. Успокаивающая горечь медленно тлеющей сигареты и сливающийся с грозовым небом сероватый никотиновый дымок — сидя на ступеньках с обколотыми бетонными краями, я самозабвенно наслаждалась разрушающей легкие отравой. Пыталась расслабиться. Откинуть куда подальше сгустки просочившихся наружу переживаний и немножечко отдохнуть от мыслей, тревожащих мое существо, что никак не могло насытиться бременем человеческих страстей.       Интересно, сколько я уже не курила? Неделю? Две? Со всей этой беготней из одного уголка мира в другой у меня совсем не оставалось времени на порочные человеческие радости. Но, судя по всему, похождения по убежищам Орочимару в поисках ценных союзников наконец-то подошли к своему логическому завершению. А это заметно сужало область нашего дальнейшего интереса: Итачи уж точно скрывался где-то в Стране Огня. Он ведь член Акацуки, а их основная деятельность как раз разворачивалась на территории Хи но Куни.       Вот только, по словам Саске, у нас еще оставалось одно очень важное дело. В Сора-ку. Ныне заброшенном городе, в котором клан Учиха всегда пополнял запасы оружия, ядов и других полезных в этой жизни мелочей.       Хвала Ками!       Лучше уж курить возле какого-то обшарпанного здания с унылым фасадом (он так и кричал: «Заброшено!») и заколоченными оконными проемами, чем опасаться за жизнь во время поисков очередного ненормального соратника. Чем судорожно хвататься за реальность в момент, когда последние крохи сознания рискуют вот-вот меня покинуть. Оставить наедине с корыстным желанием, которому, увы-увы, так и не было суждено стать явью в случае моей безвременной кончины.       Жизнь…       Что вообще есть жизнь? Оплот греховных удовольствий, перемежающийся со смертями и бесконечным насилием. В ней нет и толики здравого смысла. Лишь причины, которые заставляли душу обращаться к жалким зачаткам человечности (человечности ли?), что каким-то чудом сохранились во мне после нескольких, канувших в пучину распаляющего порока лет. Причины, которые заставляли меня яростно цепляться за нити этого жестокого бытия. За Саске, трепетно сжимающего мою бледную, окоченевшую перед лицом возможной смерти ладонь…       У меня получилось? Получается ли?       Тлеющее посреди дня небо. Припорошенные грязной пылевой дымкой тучи. Вереница покинутых домов… Безнадега, и только. Война не щадит целые страны. Что уж говорить про такие небольшие города. А поскольку клан Учиха нельзя было назвать всесильным даже в годы своего духовного рассвета, он ничего не мог поделать с разлагающимся изнутри Сора-ку, уповая только на преданных слуг, что никогда не оставят его. Особенно под предлогом жестокой расправы.       Зато теперь здесь вовсю процветала незаконная торговля. Саске хорошо ориентировался в этом городе с одинаковыми серыми улочками и сразу повел нас в место, где можно было пополнить запасы, не особо беспокоясь о высокой стоимости кунаев или сдобренных отравой боевых игл.       Никто бы и подумать не мог, что по пути туда нас встретят две кошки. Две говорящие кошки… С боевыми повадками. Одна чуть палец Суйгецу не откусила, когда тот попытался ее по голове погладить, чтобы удовлетворить внутреннюю тягу к этим пушистым животным тварям. Благо Саске они уже очень давно знали, поэтому вызвались проводить нас до некой «Старой Кошки» без особых проблем.       И тут мне впервые за этот месяц захотелось немножечко покурить…       Долго же они там возятся, Ками-сама. Слишком долго! Видимо, в скором времени следует к ним присоединиться, чтобы не вызвать ни у кого абсолютно лишних в нашей ситуации волнений. Я ведь и вправду просто воздухом подышать осталась. Отдохнуть. В себя там прийти… Желания знакомиться с продавцами (которые явно были неравнодушны к представителям семейства кошачьих) все равно не было.       Гложило меня изнутри какое-то странное, даже непонятное чувство. «Не надо, Мацуюки. Не стоит…» — шептала интуиция голосом матери. Измученным и наполненным нотками фальшивой искренности. Одновременно тревожащим и задорным. Ка-сан. Мамочка моя. Мама. В прошлом единственный человек, которому я могла верить. С тех пор особо ничего не поменялось. Разве что тем самым единственным человеком стал Саске, невольно переняв на себя роль центра всего моего существования. И у меня не было права просто взять его и отпустить. Не после всего.       Впрочем ему тоже лучше не отказываться от меня.       От нас.       Не позволю…       — Эй, ты тут еще долго? — голос Суйгецу тут же прервал все мои мыслительные порывы. — Тебя Саске ждет вообще-то. Заканчивай дымить.       От неожиданности сигаретный дым попал не в то горло, заставив меня судорожно закашляться от его концентрированной горечи. Жжет, Ками-сама! Жжет!       — Смерти моей хочешь? — съязвила я, разглядывая вполовину уменьшившийся окурок. — Так ведь и до асфиксии недалеко…       — Я разве похож на самоубийцу? Вот уж спасибо! Не хватало еще за тебя перед Саске отвечать…       — А чего это он сам за мной не пришел? Неужто кошки замучили?       — Занят он.       — Как всегда… Пошли уж. Иначе я тут себе все почки отморожу, — потянувшись, я подчеркнуто медленно поднялась с насиженного места и скучающе зевнула, наблюдая, как крошки пепла медленно опадали на растрескавшийся холодный бетон. — Слушай, а ты боль почувствуешь, если я об тебя сигарету затушу?       Суйгецу коварно усмехнулся.       — И в кого ты только такая добрая? Нет. Можешь даже не пытаться.       А жаль.       — Ну и черт с тобой… — беззлобно пробормотала я в сторону. — Веди!

***

      Коридоры, коридоры, коридоры…       Казалось, в этом здании их количество измерялось несколькими десятками. Ветхие проходы сменялись более укрепленными, с каждым шагом все расширяясь, превращаясь в какой-то однообразный лабиринт без тупиков или единственного возможного выхода. Окон на первом этаже нигде не было, из-за чего в бесконечные переплетения покинутых наземных проходов не проникала и толика живительных солнечных лучей. Деревянные стены насытились плесенью и запахом кошачьих испражнений. Во многих местах отклеились обои — на бумажных полосах виднелись глубокие следы от чьих-то острых когтей.       В целом конструкция у меня особого доверия не вызывала, но, хвала Ками, она покорно выполняла свою естественную задачу, невзирая на внешнюю заброшенность и крайне сомнительное внутреннее состояние. Видимо, это и вправду лучшее место для покупки качественного оружия. И одежды. В остальные дома Сора-ку было бы попросту страшно зайти…       Не прошло и пяти минут, как мы добрались до комнаты, в пределах которой кто-то сдержанно переговаривался. «Это Саске, — сразу догадалась я. — Кто же еще у нас такой спокойный?» Суйгецу указал в сторону прохода и вежливо пропустил меня вперед. Откинув мягкую, заменяющую дверь пурпурную занавесь, я уверенно переступила через порог и тут же зажмурилась, неожиданно став жертвой бьющего по глазам мерцания дешевой электрической лампы.       — Вот и ты, — Саске довольно быстро заметил мое присутствие и, на секунду отвлекшись от беседы с какой-то пожилой женщиной (с той самой Старой Кошкой, по всей видимости), удовлетворенно кивнул. — Подойди-ка сюда. Есть дело.       Я послушно проследовала к нему в другой конец помещения. Рефлекторно обратила внимание на непривычно тихую Карин. Она отстраненно наблюдала за разношерстными комочками, что мирно свернулись подле ее ног и лениво мурлыкали. Некоторые заметно напряглись, стоило мне пройти рядом с ними, и недовольно зашипели, выпустив из розовых подушечек ряды острых, наточенных постоянной охотой коготков.       Снова кошки. Много кошек… Радушный прием они решили мне оказать, однако!       — На этих они так не реагировали, — ниннеко решила подать голос. — Что-то им в ней не понравилось. Ня…       — Неудивительно, — вторил ей кот в боевом кимоно, брезгливо принюхиваясь. — Поврежденный товар-то. Поврежденный.       — Это еще что такое? Лучше не надо так про меня говорить, — раздраженно огрызнулась я.       — Не пугайте гостью, — пригрозила Старая Кошка. — Они просто разволновались. Нечасто к нам столько народу сразу приходит…       Она устало провела рукой по морщинистому лбу и наконец-то решила почтить вниманием мою скромную персону.       — Подойди ближе, дитя. Ближе, не стесняйся. Садись. Тут все свои… Да. Вот так. Ох! — она удивленно всплеснула руками. — Никогда не думала, что еще раз увижу женщину Учиха воочию. Последней как раз была Микото-сан. Бедная девочка! В свое время мне было так ее жаль…       Заслышав имя собственной матери, Саске печально вздохнул. Мда, подобные воспоминания могут быть крайне болезненными. Хорошо, что эта женщина ничего не знала о моей ка-сан, иначе ее реакция вряд ли бы оставалась настолько воодушевленной. А я бы не позволила какой-то старой женщине плохо отзываться о маме. Хватит! В конце концов, клан успел вдоволь поиздеваться над ней…       Встретившись глазами с Саске, я нашла в себе силы на кривую улыбку и тихо прошептала: «Я тебя понимаю», — на что он лишь хмуро кивнул, и, кажется, стал выглядеть более расслабленным. Уголки губ еле заметно дрогнули, словно он захотел отблагодарить меня своей редкой признательностью. Будто бы Саске и вправду ничего не тревожило и теперь мне было совершенно не о чем беспокоиться.       Ложь! Причем крайне безыскусная.       Как же давно мне не удавалось побыть с ним наедине. Без помех в виде верных соратников и их любопытных взглядов. Без гнета ранящих душу Саске образов из прошлой жизни. Без его жалких попыток убедить самого себя в том, что все нормально. Что наша жизнь сможет снова таковой стать. Но так ли это, Ками? Так ли?..       — Как тебя зовут?       Судя по ласковому тону Старой Кошки, облик «дитя» ее приятно порадовал. Благо ничто не выдавало в нем сущность моего воистину скверного характера: ни выкрашенные в каштановый цвет волосы, ни глубокий вырез на обтягивающем черном топике, ни вымученная улыбка, кое-как натянутая на утомленное после долгой дороги лицо, ни отсутствие двухцветного фамильного герба.       Разве этот человек способен на садистскую жестокость и корыстную фальшь? Что вы, что вы…       — Мацуюки, — я уважительно поклонилась. — Мое имя Мацуюки.       — Мацуюки? — Старая Кошка сразу же напряглась. — Скажи, а как оно пишется?       — Иероглифами «сосна» и «удача», — машинально выпалила я. — Вас что-то смущает, госпожа?       — «Сосна» и «удача»… — она сурово покачала головой. — У твоей матушки были крайне необычные представления о именах, дитя. Как она его вообще выбрала?       — Ну…       Замявшись, я угрюмо перевела взгляд на холодный каменный пол. Удачную она тему для разговора выбрала. Черт! Подобные моменты всегда выставляют ка-сан в не самом хорошем ключе.       — Мать… Мацуюки может быть неприятно вспоминать о ней, Старая Кошка, — неожиданно заговорил Саске, пресекая наш дальнейший диалог. — Они ведь были очень близки.       В привычно равнодушную интонацию прокрались нотки некоторой обеспокоенности. Неужели он в кой-то подумал о чьих-то внутренних переживаниях? Да еще так вовремя. Мм, видимо, все было не зря. Поступки медленно подводят меня к вполне себе закономерному результату. Осталось только дождаться подходящего момента…       — Боже! Иногда это старое сердце полностью забывает о всякой тактичности! Ты уж прости меня, дитя. Я заболталась.       — Ничего страшного, госпожа. Все в порядке. Сейчас я в состоянии об этом говорить.       Старая Кошка расплылась в снисходительной улыбке и приготовилась к потоку новой информации о давно почившей Учиха.       Убедившись, что ее взгляд прикован точно к моему источавшему вежливость лицу, я осторожно накрыла ладонью руку Саске и под видом благодарности ласково переплела наши пальцы.       Холодные. Они оказались такими холодными… Будто бы сама тьма обволокла их губительными ледяными путами, чтобы уберечь Саске от касаний и чужих дерзких надежд. Ему было непривычно, я полагаю. Спустя столько-то лет да еще и при посторонних…       Даже если он моего вмешательства не одобрил, вида Саске в этот раз решил особо не подавать. Не стал раздраженно отстраняться или вздрагивать. Он лишь устало вздохнул, пробормотал что-то язвительное себе под нос и на какое-то мгновение совершенно забыл о моем существовании. Невзначай отвлекся на пробегающую мимо рыжую кошку с длинным распушенным хвостом.       Вот только руку решил не скидывать, оставив ту безмятежно сжимать его тонкие фаланги. Саске будто бы позволил мне не думать о том, что Суйгецу и Карин могут обратить внимание на эти целомудренные (а как иначе? Тут ненужные люди…) жесты и нагло их высмеять.       Душа быстро преисполнилась чувством коварного триумфа. Такого наглого и неуместного. Но до неприличия кратковременного.       Мало. Боже мой, как мне было ничтожно мало этих по-детски невинных прикосновений! Почти три долгих года в Стране Чая отбили всякое желание добиваться намеченной цели. Слишком долго и муторно. Безрезультатно и бессмысленно. Слишком скучно…       Нет. Ждать, безусловно надо, но в меру, несильно затягивая с процессом ускоренного сближения. Иначе я и к старости так ничего от него не дождусь! Конечно, наготой меня уже не удивишь, но по ночам телу иногда отчаянно требовалась толика грубого мужского тепла…       — Вот только… Госпожа, — после затянувшегося молчания я наконец-то подала голос, — неужели с моим именем что-то не так?       — Нет. Абсолютно, — строго ответила она. — Просто оно мужское. Только и всего…       — Ками-сама!       Я удивленно отшатнулась от Старой Кошки, невольно освободив ладонь Саске от своей крепкой хватки.       Это заставило его оперативно вернуться к разговору, нить которого он благополучно потерял. Стоило мне боязливо понуриться и, сцепив в замок руки, перевести взгляд на безынтересный каменный потолок, как его лицо исказила тень еле уловимой досады.       — Разве подобное хоть на что-то влияет? — Саске скептически изогнул бровь.       — Можно и так сказать…       — Не очень хорошее знамение это, Саске. Демоны любят присматриваться к таким детям. Впрочем, — она тепло нам улыбнулась, — вас это может и миновать. После таких страданий вы заслужили немного человеческого покоя…       — Сначала нужно разобраться с Итачи, — угрюмо заявил Саске. — Пока он жив, мне тяжело думать о том, что у Учиха когда-нибудь все наладится.       — Ладно тебе. Сам ведь клялся, что у нас все хорошо будет. Не хандри.       Старая Кошка загадочно ухмыльнулась, заметив, что я решила Саске хоть как-то растормошить.       — Будь осторожна, дитя. Будь осторожна… С тебя еще станется.       В отличие от нее я не была столь оптимистична.       После ее слов приходилось особенно себя сдерживать, бороться со случайным испугом и навязчивым желанием выпустить гнев на мяукающих пушистых комках, из-за чего попытка подбодрить Саске вышла излишне натужной и вымученной.       Уверена, со стороны жесты получались слишком резкими и неестественными. Улыбка так вообще больше походила на кривую линию, которую юный художник неуклюже вывел на мятом льняном полотне абсолютно сухой кистью.       В разуме невольно всплыли отголоски преданий и глупых детских легенд. Любимые истории бабушки и фрагменты из услышанных когда-то деревенских сплетен… Суеверия, чтоб их!       Все-таки сказывается то, что изначально меня воспитывала не только ка-сан, но и бабушка. Однако она никогда не рассказывала о том, с какой ответственностью мама подошла к выбору имени ее непрошенной внучки.       Хех, а ведь именно бабушке было якобы на меня не все равно…       — Баа-сан! Я закончила! — из-за занавеси раздался чей-то решительный крик.       В помещение зашла девушка примерно моего возраста. Одетая в простенький красный топ и мешковатые бежевые брюки, она производила впечатление довольно решительной особы. Длинные русые пряди обрамляли ее приятное, чуть-чуть пухлое лицо с румяными щеками. Прижав к себе стопку разноцветной одежды внушительных габаритов, она, удивленно ойкнув, замерла прямо посреди комнаты. Видимо, небольшое «пополнение» все-таки стало для нее неожиданностью.       Встретившись с глазами цвета расплавленного янтаря, я приветственно кивнула, косо поглядывая в сторону все такого же апатичного Саске. На девушку он отреагировал без присущего большей части мужчин энтузиазма. Хвала Ками! Еще конкуренток во второй половине пути мне только не хватало…       — Тамаки! Где тебя черти носят? — Старая Кошка недовольно поправила кремовый шарф, повязанный вокруг ее старческой шеи. — Знаешь, сколько ты уже там провозилась?!       — Но ты ведь далеко всю эту одежду упрятала…       — Потому что я не думала, что остатки клана решатся в скором времени нас навестить! Я вообще все это выкинуть планировала, это ведь ты меня…       — Бабушка!       — Молчу, молчу… — она откашлялась, непринужденно указав Тамаки в мою сторону. — Лучше дай Мацуюки посмотреть на вещи. Пусть она выберет себе что-нибудь.       — А. Так это для нее все… — она понимающе качнула головой. — Идем. Я тебя провожу!       Посмотрев на Саске с красноречивым вопросом «зачем?» и получив от него молчаливое «так надо», я покорно проследовала за Тамаки в одну из соседних комнат, выполняющую роль гардеробной, если судить по небольшому зеркалу и знакомым мне фиолетовым занавескам.       Дождавшись, пока Тамаки положит одежду на небольшой диванчик, я стала придирчиво изучать ворох подобранных одеяний. Рубашки традиционного покроя, несколько старомодных кофт и претендующих на практичность штанов — выбор был несильно велик. Да еще и цветовая гамма мне категорически не понравилась: слишком много серых и малиновых оттенков. Бр-р…       Но кое-что нормальное там все же было. Обтягивающая майка без рукавов с воротником-стойкой и на вид удобные лосины длиной почти до самых щиколоток. Не слишком коротко, но и не слишком закрыто. По крайней мере, для бега и передвижения по лесу они подходили куда больше моего нынешнего гардероба.       Отложив себе парочку более-менее приемлемых (черных!) вещей, я удовлетворенно кивнула. А затем присмотрелась к рисунку на спине…       — Саске попросил? — обратилась я к Тамаки, которая все это время внимательно за мной наблюдала.       — Ты сейчас про что?       Мой палец скользнул по двухцветному гербу, осторожно очерчивая его выпуклые контуры. Тонкий бумажный веер. Идеальное сочетание белого и кроваво-красного. Символ Учиха. Клана, что еще долгое время будет у других шиноби на устах.       — Ах, это! Ну да. Кажется, это очень для него важно. Гордость за фамилию, все дела… — она нервно потеребила выбившуюся из прически коричневую прядь. — У тебя с Саске все серьезно, да?       Я неприязненно хмыкнула.       — С чего вдруг такой интерес к чужой личной жизни? Может, мы с ним просто друзья?       — Ой, тут довольно скучно. Мне всего лишь любопытно. К тому же, со стороны не скажешь, что вы с ним только… дружите. Знаешь, до того, как бабушка послала меня за одеждой, он тебя несколько раз упомянул. Я сначала не поняла даже, пока фамилию твою не услышала. Подумала, что Саске про ту девушку с красными волосами говорит…       — Ее зовут Карин.       — Точно! Ну так вот, она оставалась слишком безучастной ко всему этому. Наоборот. Помрачнела как-то. Зато ему было довольно… приятно про тебя рассказывать, что ли. Хоть я далеко и не все слышала. От счастья Саске, конечно, не светился, но…       Губы сами собой расплылись в заговорщицкой улыбке. Выходит, что-то у меня действительно получается.       — Между нами ничего не было, — прервала я Тамаки. — Пока что.       — Ой, — она задумчиво опустила взгляд в пол. — Вот значит как… Ладно. Наверное, это можно убирать? Ты уже все перебрала, Мацуюки?       Я всмотрелась в образовавшуюся на диване вещевую кучу. Под грудами безынтересного хлопка показался дымчатый шелковый клочок.       — Не совсем.       Я откинула в сторону скрывавшее драгоценную ткань барахло и невольно замерла, увидев представшую перед моим взором красоту.       — Почти как у мамы…– пробормотала я, любовно разглаживая складки на кимоно.       Оно не потеряло своей изысканности даже посреди настолько ветхих декораций. На отливающем платиной шелке вереница плавных узоров дивно переплеталась с соцветиями паучьих лилий. Края рукавов, верхняя и нижняя часть одежды — адские цветы были повсюду. Багряный пояс украшал мелкий волнистый орнамент.       — Ликорисы… Помню, у мамы георгины были.       — Какое красивое! Я уже и не помню, откуда оно у нас взялось. Нравится?       — Очень, — не удержавшись, я поднесла ткань к носу, тщетно стараясь уловить один знакомый мне аромат. Без запаха. Совсем чистое. Кто бы сомневался… — Я куплю его.       — Серьезно? Оно ведь не пять рё стоит. Думаешь, Саске одобрит такую дорогую покупку?       — Нет, — уверенно заявила я. — Поэтому он ни в коем случае не должен об этом узнать. Не сейчас. Деньги у меня есть. Не бедствую.       — А как же…       — Бабушке расскажешь после нашего ухода. Пока можешь упаковать то, что я выбрать успела. За это Саске точно бы мне платить не позволил, уж поверь.       — А как, интересно, ты собралась его прятать?       — У меня свои методы, — достав из сумочки запечатывающий свиток, я бодро поводила им перед носом у Тамаки. Хорошее расположение духа постепенно ко мне возвращалось! — Места среди нарядов еще полно. Не беспокойся.       — И как ты только до этого додумалась?       — Пустяки, — отмахнулась я. — Это все мама. Я от нее много всего понабрала…       — Вы с ней, наверное, очень похожи?       — Да. Только мама гораздо красивее, — голос предательски дрогнул. — Была…       Тамаки сочувственно вздохнула, стоило мне угрюмо понурить голову и зарыться пальцами в жидкие каштановые пряди, неловко их расчесав.       — Какой же была твоя ка-сан, раз ты ее настолько сильно любишь?       Мама.       Довольно важный человек в моей ничтожно короткой жизни. Близкий и далекий одновременно.       Со своими трудностями, пороками и грехами.       Их было довольно сложно не заметить даже такой странной девочке, коей я была целых девять лет назад.       Уголки губ послушно поползли вверх, заставляя лицо наполниться толикой привычной для меня фальши.       «Улыбнись, Мацуюки».       Я часто лгала, но никогда не отрекалась от правды.       И это не мешало мне по-своему ее ценить.       — Просто отвратительной…

***

      Среди кустов и высоких деревьев, среди колючих веток и ползающих по земле лесных тварей, среди склизких серебряных паутинок и впивающихся в кожу ненасытных слепней мне предстояло провести еще несколько часов в ожидании спасительного полудня. После одинаково неудачных попыток Наруто и Саске отобрать у сенсея два несчастных бубенчика у меня вмиг отпало всякое желание показываться Какаши на глаза.       Саске сразу сказал: «Лучше спрячься. Я что-нибудь придумаю».       Еще бы! Шансов пройти испытание у меня было меньше, чем у Наруто (который, оказывается, все это время владел опасной запретной техникой!), а Саске явно не хотел остаться один на один с этим импульсивным «усуратонкачи». Да и возвращаться за парту (без Саске, по крайней мере) я точно не собиралась. И так еле-еле оттуда выпустилась. Зачем второй раз прослушивать кучу очевидных истин, не способных заменить опыт выполнения реальных миссий в составе команды?       «Генинами станут только девять человек. Остальные отправятся назад в Академию», — все это такой сказочный бред!       В кустах раздался подозрительный шорох. Пришлось сменить укрытие и незаметно перебраться в тень могучего дуба, удобно расположившегося на самом краю просторной изумрудной лужайки. Вид на поляну открывался просто замечательный. Благо меня за стволом практически невозможно разглядеть. Спасибо слабой чакре и траурному одеянию. Не зря я собой горжусь!       С другой части луга донеслись свист рассекающего воздух оружия и чьи-то воинственные выкрики. Это Саске. Он как раз остался прятаться в строго противоположной области. Какаши успел вогнать его в землю по самую голову, а я сбежала, ведомая инстинктами и знаками своего извечного товарища. Он уже выбрался, судя по всему. Главное, чтобы джонин случайно Саске не прикончил.       Мне нельзя оставаться одной. Нельзя, Ками, нельзя!       Тем не менее, сегодня Какаши смог меня по-настоящему удивить. Во время драки с Наруто он все не отрывал взгляда от одного подозрительно знакомого произведения: с виду это была ничем не примечательная книжица в хлипком оранжевом переплете, в оформлении которой сильно выделялась только пошлая картинка на передней стороне обложки.       Но я ее сразу узнала: «Приди, приди, Рай». Чистая эротика. Мама только ее и читала. Бабушка таких литературных вкусов не разделяла. «Не при ребенке же!» — не унимаясь, ворчала она под насмешливым взглядом собственный дочери. Дедушка ее даже тревожить не стал.       Впрочем, ка-сан все равно не очень понравилось. Она говорила, что роман подходит только озабоченным мужчинам, которые и девушки-то обнаженной ни разу в постели не трогали. По очевидным причинам, в подобном содержании я была абсолютно не заинтересована. Пусть этим лучше Какаши-сенсей интересуется. Ему такое к лицу…       Рядом хрустнули старые прошлогодние сучья. Будто бы по ним кто-то шел. Крался. Незаметно пробираясь сквозь пролесок прямо к моему нехитрому укрытию. Я поплотнее вжалась в кору и настороженно замерла, стараясь как можно меньше дышать.       Древесина была старой. Неприятно царапала лицо. В глубоких трещинах, испещрявших всю ее шершавую поверхность, копошились неизвестные моей скудной эрудиции жучки.       Кое-как уняв порывы внутренней брезгливости и собрав волю в кулак, я пошла на риск. Позволила телу опуститься на влажный травянистый ковер и зарыться в молочные стебли, покрытые кристаллами свежей утренней росы.       Причем довольно своевременно.       Какаши притаился точно за соседней липой, кого-то внимательно разыскивая. Он пристально всматривался в каждую верхушку, в каждый ствол, не упуская из виду даже мощную корневую систему некоторых насаждений. В какой-то момент он даже задержал взгляд на дубе, но довольно быстро потерял к изучению интерес. Прошел мимо меня, и, если судить по звукам, запрыгнул на одну из крепких ветвей.       Дзыньк!..       На траву что-то глухо упало. Что-то металлическое. И одновременно мелкое.       Уронил колокольчик? Не может быть. Это ловушка! Никто вообще не должен был узнать о его маленькой уловке. Мне всего-навсего повезло. Ками, какой шанс пропадает! Я могла бы не только себе угодить, но и Саске. Тогда мы бы точно прошли. Но теперь…       — Неужели?! Вот это удача, даттебайо!       «Узнаю его фирменные словечки», — я немного подалась вперед, чтобы лучше рассмотреть голосящего на весь полигон дурака.       Наруто. Как всегда тупой и безмятежный. Рвущийся к мечте с упорством непроходимого кретина. Он голову в кровь разобьет, лишь бы сломать стену, которую можно было преспокойно обойти. Причем с обеих сторон. А, поскольку любопытства ему было не занимать, Наруто рванул к заждавшимся его бубенчикам, даже не думая о возможной подставе со стороны хитрого учителя.       — Ура!       Естественно, радость его была довольно скоротечной. Не успев толком дотронуться до вожделенного колокольчика, он угодил в поистине нелепый капкан: нога оказалась замотана веревкой, которая по воле Какаши тут же натянулась, из-за чего Наруто взмыл вверх, оторвавшись от этой грешной земли. Подвешенный вниз головой, он испуганно замахал руками и, легко бранясь, стал требовать сенсея выпустить «пятого хокаге» из порочащих его честь кандалов.       — Ты попался в такую детскую ловушку, Наруто, — съязвил Какаши, тут же оказавшись под болтающим ногами учеником. — Ниндзя должен все продумывать наперед. Особенно будущий правитель.       — Да знаю я! Знаю!       — Если б знал, то не попался…       — Сенсей!       Наруто сильнее все заводился, чем только раззадоривал нашего учителя-садиста, который позабыл о валяющихся на траве колокольчиках и вовсе не думал оттуда их поднимать. А значит… это мой шанс!       Пока Наруто болтался в обхватившей его ногу петле и препирался с Какаши, я тихонько приподнялась со стылой земли, села на корточки и начала осторожно огибать широкий дубовый ствол, чтобы провернуть задуманное как можно более незаметно.       Без шума и посторонних взглядов.       Без внимания.       Без лишних телодвижений и…       — Черт! — едва коснувшись соединяющих колокольчики красных лент, я запнулась и, потеряв равновесие, растянулась прямо возле оторопевшего Какаши-сенсея. Он невольно отшатнулся при виде ниоткуда взявшейся ученицы.       У меня получилось оперативно зажать эту побрякушку в кулак.       Ни Наруто, ни Какаши не решались хоть как-то прокомментировать это появление вкупе с неожиданным триумфом, который мне оставалось кое с кем разделить. Правда, сенсей меня наверняка схватит, как только я попытаюсь сбежать. Нужно его как-то отвлечь. Хм…       На что там обычно бурно реагируют люди?       — А Наруто ширинку расстегивает, Какаши-сенсей.       Немая сцена.       Казалось, сперва он вообще не понял, о чем я веду. Затем осмыслил. Неверяще сглотнул, поражаясь моим широким познаниям в области мужской физиологии, и задрал голову, изучая Наруто своим широко распахнутым глазом.       Наруто наконец-то пришел в себя:       — Ты чего несешь вообще? Извращенка!       Я резко подскочила с земли.       — Не мог еще пару секунд помолчать, а?       Какаши сразу отнял от Наруто взгляд, быстро поняв, что его жестоко обманули.       Он уже было хотел застать меня врасплох одной из своих внезапных атак, как я достала из бедренной сумки кунай и, запустив его в веревку, ринулась бежать на другой конец тренировочной площадки, где как раз должен был находиться недавно поверженный Саске.       Никогда я так быстро не подрывалась с места! Никогда так судорожно не хватала ртом воздух, что нещадно разрывал изнутри мои недостаточно сильные легкие!       Но бежала. Постепенно миновала широкий изумрудный луг, приближаясь к намеченной цели с каждым новым болезненным рывком.       Сзади раздался звук чьего-то болезненного падения. Видно, Наруто землю смачно своей головой поцеловал.       — Куда!       И, судя по голосу, Какаши все-таки начал меня преследовать. Увернулся, чтоб его.       — Саске! — пришлось использовать самый логичный в этой ситуации вариант. Благо половина пути уже пройдена. Мои крики уж точно должны до него долететь. — Саске, помоги! Убивают!       — Мацуюки? — из-за дерева показался приятный для глаз силуэт. — Мацуюки!       Он принялся бежать мне навстречу, полностью забыв о свойственным Учиха сдержанности и хладнокровии. В этот момент он по-настоящему хотел спасти меня от нашего свирепого учителя и даже не думал о тесте.       Ой, что сейчас будет… Что будет…       Нужно было придумать еще хоть что-нибудь полезное. Эффективное и одновременно простое.       Ну же!       В голове промелькнул образ знакомой оранжевой обложки.       «Приди, приди, Рай»!       Какаши ведь знатный любитель эротики. Выходит, это можно использовать против него самого.       — Саске! — я решила морально подготовить его к своей воистину невинной шалости и даже слегка замедлилась, чтобы грядущее столкновение не вышло для нас обоих слишком болезненным.       — Что?! — он удивился, но держать темп не перестал.       — Прости!       Я подпрыгнула ровно в тот момент, когда рука Какаши уже приготовилась схватить меня за волосы.       Оторвавшись от земли, неловко распахнула объятья, дабы Саске точно не смог никуда от меня деться.       Секунды превратились в часы. Минуты текли со скоростью полной недели.       Только впечатавшись лицом в грудную клетку Саске, я поняла, что жизнь моя была не напрасной.       Момент окончательного падения на землю я смогла осознать только благодаря Саске и его болезненному стону. Видимо, мой вес оказался гораздо более ощутимым, чем могло показаться при беглом взгляде на собственное отражение.       Шаги Какаши замедлились. Кажется, он все-таки был впечатлен. Для полноты картины оставалось только поерзать на его причинном месте, чтобы молодой организм Саске инстинктивно отозвался на противоречивость нашей крайне двусмысленной позы.       Благо моя натура еще не была настолько извращенной.       — Саске! — обратилась к нему, медленно поднимаясь с земли.       — Что?..       — Мы победили!       Я вложила в его ладонь с трудом раздобытый колокольчик и гордо хмыкнула, подражая его знаменитой на всю Академию привычке.       Он неверяще осмотрел сверкающий на солнце бубенчик, не смея меня за него поблагодарить.       Вдалеке послышался крик разъяренного Наруто.       Какаши-сенсей смог лишь озадаченно вздохнуть.

***

      Как только мы вышли за пределы этого злосчастного города, всем будто бы стало легче дышать. Ко мне окончательно вернулось хорошее настроение. На щеках проступило некое подобие обычного болезненного румянца, а мысли о матери временно отошли куда-то на второй план.       — Места с животными очень плохо на меня влияют, — сухо отвечала я Суйгецу, когда он неожиданно справился о моем самочувствии.       — Имеешь что-то против кошек?       — Это они имеют что-то против меня.       Благо их агрессивная реакция и странные разговоры ниннеко больше не имели никакого значения. Я не должна забывать о своей главной цели. Я не должна забывать о Саске.       Ориентируясь по раздобытой у Старой Кошки специальной карте, он вывел нас к неприметной хижине посреди глухого лиственного леса, который, по его словам, клан тайно использовал для укрытия и ночлега во время затяжных миссий.       Такие домики были хаотично разбросаны во многих уголках страны и тщательно скрывались с помощью специальных техник, благодаря которым их могли обнаружить только чистокровные Учиха с активированным шаринганом.       Я слышала о подобном еще от деда, но подробностей выпытать не пыталась. Ками-сама, мне было всего восемь лет!       В любом случае, уже завтра мы должны были оказаться в той области Страны Огня, где команды неугодных нам скрытых деревень смогли бы довольно быстро обнаружить наш маленький отряд. Хеби, как окрестил его Саске.       Особой оригинальностью он никогда не отличался… Ну и черт с ним!       — Я войду?       Саске отодвинул в сторону одну из створок сёдзи и заглянул в комнату. Мне досталась чудная спальня с выходом на простенькую деревянную террасу. Спать на футоне я привыкла еще со Страны Чая, поэтому жаловаться не приходилось.       — Да, конечно.       Отвлекшись от чтения, я отложила пожелтевшую от времени книжку на низкий чайный столик и лениво потянулась.       — Только дверь поплотнее закрой, Саске. Тут сквозняк жуткий. Не хочу себе воспаление заработать.       В его темных глазах снова промелькнуло сочувствие. Ками-сама! Неужели он настолько часто меня жалеет? Неужели во мне ничего больше нет?       — Лето. Уже второй месяц, а ты все еще боишься простыть… — он ностальгически усмехнулся. — Ничего не изменилось, как я раньше и говорил.       Мне оставалось только отрицательно покачать головой.       — Не болтай на пороге. Заходи!       Пока Саске возился с дверью, я перевела взгляд на наполовину разобранный рюкзак и утомленно вздохнула. Вроде бы планировала перебрать вещи оттуда, но желание просто взять и ничего не делать в очередной раз взяло надо мной верх. Только сменить одежду успела да старую книжонку на самом его дне найти. Все! Иногда представления о счастье бывают такими непостоянными…       — Чаю хочешь? У меня с собой всегда есть немного матчи.       — Не сегодня, — Саске бегло осмотрелся, пробежавшись глазами по всему периметру. Заметив, что я надела короткое платье, удивленно вскинул брови и, казалось, немножечко посмурнел. — Нам поговорить надо.       — О чем? Что-то случилось? — Я поправила тонкую серую бретельку, ненавязчиво наблюдая за реакцией Саске. Нехотя, но взгляд отводит. Невинной души мальчик… — А то, по-моему, ты как-то странно себя ведешь.       — Хм, кто бы говорил. Сама ведь должна понимать, о чем может пойти речь.       — И о чем же? — я лукаво прищурилась.       — Скоро мы будем довольно близко к Конохе. Тебе и вправду следует быть осторожней.       Опять он за свое…       — А тебе, выходит, нет? — я резко поднялась с места и проследовала в другой конец комнаты, жалея, что здесь не было большого панорамного окна. — Мы оба серьезно рискуем. Но, поверь, у тебя шансов попасться шиноби Листа гораздо больше.       — Ты сейчас о чем?       — Тебя они уже видели! — поскольку тема для разговора была выбрана крайне неудачно, он начинал постепенно меня из себя выводить. — Обо мне же не знают практически ничего. Откуда им знать, что я вместе с тобой? Что я вообще на их территории? Может, я умерла еще три года назад, когда неожиданно сбежала из деревни ради никому неизвестной цели? Может, Коноха до сих пор ищет обглоданные зверьем останки?       — Не говори так.       — А в чем проблема? Я ведь всегда была никчемной куноичи. Такой конец выглядел бы для всех относительно закономерным, не так ли?       — Хватит! — Саске невольно повысил на меня голос. — Если ты слабая, это еще не повод такое про себя говорить. Ты Учиха. Недооценивать тебя в любом случае будет ошибкой.       Удивительно, но он и осуждал, и защищал меня одновременно. Позиция, как всегда, была до боли логичной: Саске хотел защитить клан. Но я вовсе не собиралась так быстро от него отставать.       Ныне этот разговор являл собой крайне удобный шанс узнать другую сторону небывалого упорства Саске и частично его раззадорить. Темнить все равно уже смысла не было. До мести мне нужно было успеть…       Я повернулась лицом к Саске, важно скрестив руки под грудью.       — Недавно ты потерял возможного приспешника. Осознанно бросил его, решив защитить меня. Верно?       Он неуверенно кивнул.       — А теперь скажи, во второй раз ты бы это сделал? Снова спас бы неспособную постоять за себя девушку в урон собственной великой мечте?       — Да. Потому что тогда мне было бы совершенно не о чем жалеть.       В животе сладко заныло после его громких слов.       Наконец-то что-то конкретное! Наконец-то без привязки к нашему несчастному клану. Казалось, даже сам Саске немного опешил от своих сентиментальных речей, отчего он не решился сдвинуться с места, так и оставшись стоять возле плотно закрытой бумажной двери.       — Чаю?       В этот раз он согласился без лишних возражений.

***

      Я перелистнула несколько пожелтевших дешевых страниц, скучающе пробежавшись глазами по пестрящему нелепыми сравнениями тексту.       До чего же унылая порнография. Я и поинтереснее читала. И практиковала…       Эх, а ведь с возрастом и такая красота постепенно надоедает! Где мои беспечные четырнадцать? Где запал читать «шедевры» народного творчества без саркастических смешков? Где вечный задор вкупе с безумным рвением привнести что-то новое в праздную, богатую на самых разных мужчин подростковую жизнь?..       — Все читаешь? — Саске отпил матчу из простой деревянной чашки. Моя успела опустеть около пяти минут назад, после чего я постаралась погрузиться в текст под шум дождя, первые капли которого ударились об крышу еще в самом начале нашего скромного чаепития. Надеюсь, все это время он пристально за мной наблюдал. — Опять про любовь что-то. Я угадал?       Про любовь, про любовь, Саске. Правда, в более страстном ее проявлении…       — В каком-то смысле.       — Почему ты выбрала именно этот абсолютно бесполезный жанр?       — Говорят, каждый ищет в литературе то, чего ему в реальности не хватает.       Казалось, Саске еле удержался от порыва судорожного кашля. Хех, в чтении меня уж точно не следовало попрекать.       Внезапно посреди книги обнаружился сложенный вчетверо прямоугольник из плотного глянца.       — Что за?..       Расправив бумажку, я принялась изучать из ниоткуда взявшуюся фотографию, все люди на которой мне очень хорошо знакомы. В самом углу ее алела подпись: «13 ноября, Мацуюки 7», — сделанная аккуратным, можно сказать, каллиграфическим почерком. Четыре человека позировали на фоне дома: я, мама, бабушка (она же Госпожа) и дедушка Джун.       Наш последний общий снимок.       Такое ощущение, будто бы это было совсем недавно. Будто бы только вчера ка-сан позволила пропустить один долгий день в Академии и как следует отоспаться, а бабушка, добродушно ворча, готовила мне свое лучшее детское кимоно для предстоящей съемки.       На фотографии я и вправду выглядела просто восхитительно: яркая традиционная одежда, в короткие волосы вплетено ажурное украшение, а улыбка практически не веяла фальшивостью…       Но ка-сан проявила себя в разы лучше. Приобнимая меня за плечи, она так и лучилась искренностью. На впалые щеки ниспадали густые черные локоны. Макияж полностью отсутствовал, благодаря чему она выглядела более свежо и молодо, чем в те разы, когда ей приходилось обильно краситься для привлечения очередного скучного ухажера. В волосах матери поблескивал массивный серебряный гребень. Она была прекрасна. Как и всегда…       — Мацуюки? Что там у тебя?       — Саске, Саске! Ты только посмотри! — я положила перед ним снимок. — Об этом я тебе сто лет назад говорила. Об этом! Наконец-то ты увидишь эту фотографию!       — Закладкой ему быть явно не подошло… — Саске с любопытством вгляделся в фотокарточку. — Неплохо сделано. По крайней мере, вы выглядите как любящая семья. Слухи, конечно, слишком преувеличивали.       — Не забывай, что они ходили только про мою маму…       — Вы с ней очень похожи.       — Разве? — удивилась я. — Чем именно, боюсь спросить?       — Она твоя мать, — крайне серьезно ответил он. — Вот чем. По-моему, это довольно логично.       — И правда, — я угрюмо откинула со лба лишние волосы. — Скажи, а меня можно назвать красивой? Не хуже мамы?       Саске тут же нахмурился.       — С чего вдруг такие вопросы?       — Просто для меня это очень важно. Я ведь девушка. Довольно трепетно отношусь к чему-то подобному.       — Хорошо, хорошо… Да, можешь считать, что так. Хоть и сравнивать вас довольно проблематично.       — Так все-таки да или нет? Чисто на твой взгляд. Даже без опоры на фотографию…       — Да. Ты красивая, — утомленно вздохнул он, отводя взгляд в сторону. — В чем-то даже получше собственной матери.       В кой-то веки мне пришлось напрашиваться на комплимент!       — Ты бы ей понравился, Саске, — ласково ответила я, дотянувшись до его плеча. — Ка-сан всегда любила очень прямолинейных людей.       — Не могу сказать того же самого про своих родителей. Они все-таки больше ценили социальный статус и степень уважения внутри клана…       — Плевать, — я резко накрыла его руки своими, заставив Саске еще больше напрячься. Будь у него характер Наруто, он бы обязательно покраснел, а так… Приходилось довольствоваться лишь широко открытыми глазами и каким-то огоньком в них в качестве доказательства моей незыблемой правоты. — Мне не важны предпочтения Фугаку-сана или Микото. Я хочу нравиться только тебе…       Казалось, на какое-то мгновение течение времени полностью перестало существовать.       Из-за стен до меня долетал шум разбивающихся о землю дождевых капель и шелест пышных лиственных крон.       Жизнь шла, но в комнате все оставалось по-прежнему.       Саске не отстранялся, но и ничего не собирался предпринимать.       Казалось, подобное положение рук и близость женского лица его нисколько не волновали. Однако небольшая дрожь в пальцах выдавала его с потрохами.       Саске нервничал. В отличие меня.       — Я и забыл, что временами ты можешь быть такой настырной, Мацуюки, — наконец-то заговорил он. — И расторопной…       — Это плохо? А ведь именно за это ты и начал меня уважать.       — Разве? Наверное, одного этого мне было недостаточно. Как думаешь?       — Думаю, что ты абсолютно прав.       Попытавшись встать, я встретила неожиданное сопротивление в виде крепко сжимающих мою ладонь пальцев. В какой-то момент Саске тоже усилил хватку, чего разум почему-то решил не замечать.       — Отпусти. Скоро светает. Я хочу успеть посмотреть на луну.       — Там холодно. И дождь все еще капает.       — Так идем со мной. Согреешь… — коварно усмехнулась я. — Все уже давно спят. Не волнуйся.       Саске лишь неприязненно скорчился.       — Издеваешься надо мной, Мацуюки?       — Нет.       Подавшись вперед, я осторожно коснулась его губ своими, быстро запечатлев на них короткий, но уже давно напрашивающийся поцелуй.       — Нисколько.       Я ведь понимала, к чему это должно было привести.