Союз тьмы и безумия

      В последний раз я видела Сакуру так близко на третьем этапе экзамена на чунина. Саске провел свой день рождения вдали от дома, готовясь к турниру вместе с потеплевшим к нему Какаши, чему я не решилась препятствовать. Знойный июль постепенно передавал бремя правления более ласковому августу, не гнушаясь помучить жителей Конохи невыносимым солнцепеком. Тем не менее, посмотреть на поединки будущих чунинов явилась большая часть деревни, из-за чего мест в первых рядах катастрофически не хватало. Уж не знаю, помогла ли фамилия, но мне удалось пристроиться в тенистом уголке, с которого открывался прекрасный вид и на саму арену, и на специальный балкон для участников, наблюдающих за сражениями друг друга. Но у него был один существенный минус: сидеть пришлось рядом с Харуно Сакурой, которая весь экзамен испуганно косила глаза в мою сторону, перебирая складки малинового платья. Ох уж этот хруст ломающейся кости и неудачно прикушенный язык! Уверена, у нее в голове картинка стояла не менее яркая, а по телу бегали мурашки от столь неповторимых ощущений… Иными словами, Сакуре уж точно было, из-за чего тогда переживать.       Сейчас мы наконец-то встретились лицом к лицу. Я бы предпочла избежать этого крайне неудобного столкновения, но, кажется, планы судьбы заметно противоречили моим и без того дерзким желаниям. За минувшие три года в Сакуре мало что изменилось. Розовые локоны были собраны в высокий хвост, что я успела подметить еще во время поисков Итачи (неужели она до сих пор верила глупому мифу про любовь Саске к длинным волосам? Вот дура…), а выбранная одежда подчеркивала сохранившуюся нескладность и некоторое отсутствие примечательных женственных форм.       Если бы не вырывающаяся из моей хватки Цубаки, я бы непременно стала придираться к фасону и обилию ярких цветов. Все в этой девушке раздражало. Все хотелось искромсать кунаем и как можно скорее уничтожить под влиянием давней обиды. Такую помеху не хотелось мучить: больно чести много. Пусть лучше гарантированно перестанет из раза в раз вставать у меня на пути, чем потеряет сознание во время мучительной пытки. В гневе очень уж легко обмануться и поверить в собственный успех, даже когда он впоследствии оказывался чьей-то хитрой ловушкой. В Конохе никто не мог знать о Хеби, поэтому поисковый отряд вряд ли рассчитывал наткнуться на его возможных союзников. На меня — в особенности. По крайней мере, для Сакуры это стало тем еще удивлением.       — Ты… Это и вправду ты… Как же… — запинаясь, цедила она сквозь зубы. — Мацуюки!..       Сорвавшееся с языка имя больше напоминало оскорбление из-за злобной интонации, с которой оно было произнесено. И для нее этот жалкий, так и не достигший цели плевок приравнивался к какому-то великому свершению: она собой гордилась. Однако по-прежнему изучала меня с опаской, еле сдерживая непрошенную дрожь в плечах. А уж когда ее взгляд скользнул чуть ниже и она заметила, без сомнения, перекошенное лицо Цубаки, что так отчаянно старалась вырваться из смертоносных объятий… Очередному эмоциональному всплеску просто не было равных!       В изумрудных глазах читался неподдельный шок. Страх, перерастающее в ненависть презрение, воспоминания о причиненной когда-то боли — все слилось в одну только ей понятную смесь под общим названием «принятие». Принятие Сакурой того, что перед ней предстала старая соперница, которая претендовала на безграничное доверие Саске-куна и явно в этом преуспела. Того, что в руках у «гулящей девки» находился маленький беззащитный ребенок, старавшийся расцарапать ее кожу своими мягкими ноготками, убежать и спрятаться в объятьях ничего не подозревающих родителей. Того, что на лице у нее не было ничего, кроме привычной для Учиха безмятежности. Того, что…       — Ты… Боже мой, отпусти ребенка, чудовище! Эта девочка не заслуживает такого жестокого обращения. У нее здесь семья, а ты…       — А я всего лишь хочу пообщаться со старой знакомой, не боясь, что она кинется избивать меня до полусмерти. Ну, или того хуже… А сейчас слушай и только попробуй меня перебить! Если ты еще хоть слово про эту мелочовку вякнешь, — я кивнула по направлению к рыдающей Цубаки и показательно взяла ее за подбородок, медленно отводя небольшую головку к плечу. Ее рот освободился. Она попыталась кусаться и что-то истерично прокричать, но из горла вырвался только судорожный хрип, — нас в этой комнате останется только двое. На жалость можешь не давить. Мне плевать на ребенка. Мне вообще плевать на возраст: хоть десять ей, хоть сто десять. Пусть мучается. А жаль. У нее можно кое-чему научиться: в отличие от тебя, Цубаки все-таки удалось мне помешать.       — Откуда… откуда в тебе столько черноты?.. Это неправильно… Нет. Это просто отвратительно! Сначала ты сбегаешь из деревни вслед за Саске, пропадаешь неизвестно где, а потом… Потом… — стушевавшись, Сакура не рискнула больше упоминать про Цубаки. — Какого черта ты забыла именно в этом рёкане?! Неужели это как-то связано с Саске-куном? Неужели вы…       — Мы союзники.       Если говорить простым языком, не углубляясь в подробности нашей личной жизни. Они бы ей чертовски не понравились… Впрочем, Сакуру лучше сразу не провоцировать: я ничего не знала о ее текущем уровне силы. Голова у Сакуры во многих вещах хорошо работала. До Саске или одной «замечательной» персоны из клана Яманака она по знаниям и навыкам, конечно, не дотягивала, но все равно умудрялась получать табель с высокими баллами по большей части предметов. Однако лучше понимать чувства людей из-за оценок в Академии Сакура не стала. Вот тебе, Ками, и отличница!       — Думала, я где-то прохлаждаюсь или в какой-нибудь подворотне гнию? Не-е-ет. Сейчас я заодно с тем, с кем меня очень многое связывает. Ты ведь не будешь отрицать, что я знаю о Саске-куне куда больше твоего? — бледняя, Сакура сдержанно кивнула, будто бы до конца не решаясь смириться с разрывающей сердце на клочки прописной истиной. — У меня есть причины рядом с ним находиться, и, что не менее важно, у меня есть на это право. А вот ты… Абсолютно во всем мне проигрываешь. Признавайся, кто был инициатором всего этого безобразия? Кто собрал отряд?       — Наруто, — Сакура преисполнилась невиданной доселе решимости, едва имя моего бывшего сокомандника сорвалось с ее покрасневших искусанных губ. Она напряженно сжала руки в кулаки. — Не без помощи Цунаде-сама и Какаши-сенсея, но… Видела бы ты блеск в его горящих от нетерпения глазах! Поиски были нацелены исключительно на Итачи. А теперь и на Саске-куна… Но, поверь, он бы и тебя захотел в Коноху вернуть, если бы был здесь. Наруто очень сентиментальный, — уголки ее рта дрогнули в еле заметной улыбке. — Вечно хочет, чтобы все вокруг были на его стороне.       — Как трогательно… — я саркастически закатила глаза, сдерживая порыв выплюнуть всю накопившуюся внутри желчь прямо этой невыносимой соплячке в лицо. Неужели меня, взявшую в заложники невинного ребенка девушку, должны были растрогать речи про неравнодушного товарища из не столь далекого прошлого? Я в этом сильно сомневалась. — Жаль, на меня подобные уловки не работают. Пусть Наруто кого попроще перевоспитывает. Или о своей мечте никудышной болтает. Саске дурачить я никому не позволю…       — «Дурачить»? Наруто желает ему только добра. Как и все мы! Саске-кун хочет самолично отомстить Итачи и совершить ошибку. Вернее, он уже ее совершил, когда ушел к Орочимару, не боясь отдать за силу собственную жизнь…       — И что с того? Жив ведь. Позвольте ему уже разобраться с братом. В Академии нас учили уважать чужие мечты.       — Но это ведь неправильно! Саске-кун не должен в одиночку справляться со всеми трудностями. Не должен! У него есть друзья и товарищи. Мы…       — Никого у него нет, — мрачно процедила я сквозь зубы. Сакура вздрогнула от моего резкого холодного тона и, казалось, захотела податься в сторону выхода, но стойка регистрации, на которую она облокотилась, мешала позорному отступлению. — В Конохе так точно. Поэтому лучше зря не обнадеживайтесь: вдруг все ваши старания пойдут насмарку, м-м?       — Не говори так… Саске-куну должно стать лучше, когда мы его в деревню вернем. Его мечта ложная. Ни к чему хорошему она не приведет.       Я содрогнулась, чуть было не ослабив хватку. Перед глазами предстал образ доводящего себя до изнеможения Саске. Рука дрожала, когда очередной сюрикен со свистом врывался в кору покрытого глубокими бороздами дерева, образуя идеальную линию из таких же переливающихся на свету стальных звезд.       «Месть — главная причина практически всех моих стараний».       Я помнила, как он нехотя отрывался от тренировок ради перекуса или пяти минут необходимого для молодого организма отдыха. Как в темных глазах загорался голодный огонек, стоило мне протянуть ему старательно приготовленный обед. Как Саске подчеркнуто медленно цеплял палочками рис да смотрел куда-то в сторону. Хороший аппетит он считал слабостью, не решаясь уплетать сносное бенто за обе щеки.       «Но есть ведь еще и ненависть. Это чувство… Оно съедает тебя без остатка, не позволяя думать ни о чем другом, кроме часа долгожданной расплаты…»       Неужели после всевозможных лишений он должен отказаться от своей цели?       «Впоследствии желание лишить жизни источник всех моих… всех наших бед становится только сильнее».       Неужели все его старания должны просто взять и кануть в небытие?       — Месть сделает все только хуже, — продолжала твердить Сакура, по-наглому осмелев. Презрение так же отчетливо мелькало на глубине радужки цвета пожухлой весенней травы, более не перемежаясь со страхом и каким-то безмолвным укором. — Она никого и никогда не вытягивала из пучины. Месть только…       — Повторюсь, оставьте вы уже Саске в покое! — перебила я Сакуру, плотнее привлекая к себе тельце сдавшейся Цубаки, чтобы выглядеть еще убедительней. Она перестала сопротивляться, с мучительной покорностью замерла в моих нежелательных объятьях, сохраняя в легких те немногие крупицы живительного воздуха, чье количество стремительно уменьшалось с каждой секундой. — Он выбрал мечту, цели, окружение… Он выбрал свой путь. И вас на нем нет. Смиритесь. Ему и так хорошо.       — Откуда столько уверенности? Разве у тебя есть право говорить такое про него?       — А у тебя это право, скажи на милость, есть? Твои слова больше похожи на какой-то оторванный от реальности бред. Меня от него тошнит…       — Ты… Ты… Ты просто не знаешь, что для него лучше! Ты зришь слишком поверхностно, даже не пытаясь понять боль Саске-куна!       — И это мне говорит девушка, которая ни разу не завела с ним нормального разговора… Ни о мести, ни о чем-либо еще, — я напускно вздохнула. — Посмотри правде в глаза: ты его совсем не знаешь. Между нами непреодолимая пропасть. Я близко знаю Саске вот уже почти девять лет и, наверное, могу хоть как-то судить о его непростом характере. О его прошлом… И о том, что для него будет лучше, в конце-то концов!       — Ты ошибаешься… Все не может быть так, как ты говоришь. Нет… — Сакура быстро-быстро заморгала, прижав сцепленные в замок руки к груди. — В любом случае, твое мнение меня несильно волнует. Саске-кун должен вернуться в Коноху, так что… Отпусти девочку и скажи: где он?       Ками-сама, от детских привязанностей сплошные проблемы… Каким-то чудесным образом эта девушка смогла сохранить остатки чувства, которое в широких кругах юных фанаток Саске было принято называть громким словом «любовь». Интересно, она одна такая осталась, или другие надоедливые особи тоже нашли в себе силы хранить верность Саске, чье симпатичное личико искажала гримаса праведного гнева, стоило им заикнуться о якобы искренней симпатии в его присутствии? Сомневаюсь. Влечение имело свойство быстро угасать в том случае, когда под ним не скрывалось нечто более глубокое, а объект страсти внезапно переставал попадаться на глаза. К моим бывшим одноклассницам подобная логика вполне применима. А если Сакура чем-то от других поклонниц и отличалась, то исключительно своей упрямостью, что никак не хотела сломиться под гнетом жестокой реальности, раз за разом убеждающей Сакуру в бессмысленности и даже некоторой опасности наивных девичьих фантазий. Над такой только издеваться и можно. Не удивлюсь, если окажется, что я ее сильно переоценила. Сейчас она вряд ли сможет хоть как-то мне навредить из-за Цубаки: Сакура неспособна так просто наплевать на жизнь ни в чем не повинного человека. Особенно такого маленького…       — Да запросто! Он прямо за моей спиной. В одной из комнат, которую, в свою очередь, еще нужно найти в этом лабиринте, — решив чуть-чуть приоткрыть завесу тайны, я злорадно усмехнулась. — Вот только тебя я туда ни за что в жизни не пропущу… А ты и на сантиметр ко мне не приблизишься: смелости не хватит. И все благодаря моей молчаливой Цубаки! Если бы не ее воспитание, я бы ваш разговор с хозяином рёкана вряд ли подслушала.       — Ты самая настоящая сволочь, черт возьми! Вечно тебе нужно всех вокруг использовать!.. — Сакура начала заводиться, но кое-как успокоилась, снова опустив взгляд на обмякшую детскую фигурку. — Просто скажи мне, почему… Почему Акамару и Киба учуяли только запах Саске-куна? Почему они не почувствовали тебя?       — Потому что он исходил от меня, разумеется. Я сейчас парфюмом не пользуюсь, поэтому концентрация его запаха такая большая получилась. Надеюсь, причины этого мне нет нужды объяснять, — я лукаво прищурилась, пожалев, что из-за Цубаки Сакура наверняка не обратила внимания на мою зацелованную шею. — Ты взрослая девочка. Должна понимать некоторые моменты.       Изумрудные глаза распахнулись еще шире. Сакура преисполнилась невиданным доселе неверием, сжалась, избавившись от раздражающего молитвенного жеста, и скользнула взглядом по моему напряженному телу, будто бы ища подсказки, способные подтвердить ее самые смелые предположения. Так продолжалось около минуты, пока она нервно не прикусила губу. Сакура остановилась. Нашла. Смешанная со страхом обида сменилась выражением болезненной уязвленности на вспыхнувшем сердитым румянцем лице. Рука тяжело легла на стойку регистрации, вцепившись в ее острый край.       — Союзники, говоришь? — сухо выдавила из себя она.       — Приятно видеть, что, по крайней мере, с твоей головой все в порядке после маленького, кхм, происшествия на лестнице. Нога тоже окончательно прошла за эти годы, не так ли?       — Заткнись. Иначе я…       — Иначе что? Что? Что ты, во имя Ками, сделаешь? Ты всего лишь…       — Хватит!       На сей раз мысль мою прервал звук раскалывающегося напополам дерева. Не выдержав, Сакура замахнулась и что есть мочи ударила рукой по крепкой на вид столешнице, из-за чего на лакированной поверхности появилась череда глубоких трещин. Казалось, вся конструкция должна была мигом превратиться в груду бесполезных щепок, о чем угрожающе свидетельствовал налившийся чакрой кулак. Синеватое мерцание пробивалось сквозь ткань черных перчаток, которые еле-еле выдерживали напор необузданной мощи Сакуры. Массивная ваза с цветами зашаталась в опасной близости от края, грозясь в любой момент сорваться вниз и разлететься сотней осколков по тщательно вымытому полу.       Я стушевалась.       — …озабоченная фанатка, — однако это не помешало закончить обидное высказывание, заставившее Сакуру расплыться в кривой улыбке. Сейчас она искренне радовалась из-за того, что ей в кой-то веки удалось меня подловить. Теперь у нее были не только отлично работающие мозги…       — Госпожа Цунаде многому меня научила, — заявила Сакура, хрустнув пальцами. С ней занималась Пятая-сама? Откуда столько чести? — Я могу сломать тебе руку и тут же вылечить ее с помощью медицинской техники. Ирьенинам нельзя лезть в бой, но… — она тяжело вздохнула. — Кажется, ты не оставляешь мне другого выбора, раз у нас с тобой не получается нормально договориться. Впрочем, я прошу тебя в последний, самый последний раз: отпусти девочку. И тогда ты не пострадаешь. За себя я точно ручаться могу.       Рука, удерживающая Цубаки за подбородок, дрогнула. Сопротивляясь, она вяло попыталась схватить меня за запястье, но снова сдалась, едва царапнув кожу маленькими закругленными ноготками. Жалкое зрелище… Ками, какое счастье, что Саске пока что не надумал выходить из комнаты! А то очередная демонстрация моих садистских наклонностей в присутствии довольно ухмыляющейся Сакуры вряд ли бы порадовала Саске. Возможно, слова о моем скором возвращении умерили его распаленное любопытство, однако ситуацию это облегчало лишь отчасти: сюда вот-вот мог вернуться Киба вместе с Акамару и порядком обеспокоенными хозяевами. Боюсь представить, в какой неописуемый ужас они придут, завидев судорожно хватающую воздух ртом Цубаки в моих смертоносных «объятьях».       Казалось бы, свернуть Цубаки шею и вправду было самым действенным решением. Но не при свидетелях. Задушить ее в тишине пустынного коридора без лишних глаз — одно дело, а вот сделать нечто подобное при Сакуре или язвительном собачнике… Нет. Это уже совсем другое. Они могли разболтать все Саске во время случайной встречи (Ками, да хоть сейчас!). Хотя он и так догадывался, что угрызения совести мне чужды, раз так спокойно отреагировал на смерть заключенного из Южного убежища. Впрочем, тогда на кону вроде как стояла честь клана. И репутация. Ради нее Саске и собирался переступить незыблемый принцип, о котором не уставал напоминать всей команде: «Никого не убивать…»       Очистить имя Учиха. Избавить клан (вернее, его ничтожные остатки в нашем лице) от клейма смерти и людской жалости, неизменно присутствующей во взглядах самых неравнодушных особ. Прогнать всполохи болезненных воспоминаний о роковой ночи, что до сих пор мешали Саске нормально говорить о трагически погибшей родне. А потом и зажить счастливо… В этом-то и заключалась вся цель Саске. Она не основывалась на какой-то подростковой обиде, и я ни в коем случае не хотела, чтобы все его стремления рухнули из-за мировоззрения одного блондинистого идиота. Я хотела, чтобы страдал убийца моей матери. Я хотела, чтобы Саске показал ему самый настоящий Ад. И вернулся. Вернулся ко мне…       «У клана Учиха все будет хорошо, Мацуюки. Клянусь…»       … и к чертям позабыл о нашем проклятом клане. Надеюсь, когда-нибудь у него получится отпустить ранящее прошлое и думать о действительно важных вещах. А сейчас… Время. Мне оставалось только тянуть время и надеяться на своевременное спасение. От внезапно вернувшихся Карин и Суйгецу. От Саске. Ками, да от кого угодно!       — Если ты сломаешь мне руку, Саске сломает всю твою дальнейшую жизнь! — огрызнулась я, искоса посматривая то на проход позади меня, то на окно в другом конце коридора, то на дверь в подсобное помещение: пустота. Ничьих шагов не было слышно. Все стороны конфликта ощутимо задерживались. Если бы не наша скромная беседа, на территории рёкана царила бы гробовая тишина. — И в Коноху ни за что не вернется. А Цубаки я по-любому шею сверну, если ты на меня кинешься. Хочешь сказать, такой вариант тебя абсолютно не смущает?       — Еще вопросы имеются?..– Сакура мрачно нахмурилась, неожиданно сделав первый шаг в моем направлении. — Если ты болтать хочешь, давай сделаем это по-взрослому. Без грязных приемов в виде захвата заложников. Тебе же лучше: не придется лишний раз пачкать руки кровью невинных. Или хочешь рискнуть и все-таки попытаешься навредить девочке?       Я напряглась от ее резкого тона и инстинктивно подалась назад, поближе к стене, чтобы ненароком не запутаться в закрывающей проход тканевой занавеси. Кратчайший путь к отступлению был отрезан. Однако сердце ни на мгновение не сбилось со своего ритма: я не боялась. В привычном понимании этого слова. Вот только Цубаки восприняла попытку избежать нападения Сакуры как проявление неуверенности и, словно обретя второе дыхание, начала отчаянно брыкаться, из-за чего ладони покрылись выступившим на ее нежной коже потом.       «Гадость», — я скривилась, но усиливать хватку не стала, чтобы Цубаки ненароком не заехала ногой по животу или другому особенно болезненному месту. Хотелось сохранить последние крохи самообладания и не растерять их. Получалось нормально. В противном случае я бы вряд ли смогла и дальше сдерживать себя от иных опрометчивых поступков. Если не считать за таковой всю мою жизнь, разумеется.       — Давай. Покажи свое истинное лицо, Мацуюки. Сделай-ка это вновь!       Стук невысоких каблуков Сакуры, эхом разлетающийся по полупустому помещению. Равнодушные отблески закатного солнца на поверхности мутного стекла. Разъедающие кожу детские слезы и сдавленные всхлипывания Цубаки… Ничто не могло взять и оборваться прямо здесь — на пике моего безусловного триумфа. Нет! Абсолютно все поступки несли за собою последствия. А у последствий всегда должен был быть результат…       Ввязываться в драку с, очевидно, более сильным оппонентом для шиноби моего уровня — ход предельно глупый и, как бы сказать, не совсем изящный. Я скорее нападу на лежачего или ударю ослабленного соперника кинжалом в спину, чем в открытую брошусь на владеющую кулаками Сакуру с острым кунаем. Кого я там одолею? Нападать на заведомо слабых и беззащитных — вот мой удел.       — Ну и?       Почувствовав, что Цубаки собирается подло меня укусить, я отдернула ото рта руку ровно в тот момент, когда Сакура приступила к своим примитивнейшим манипуляциям. План. Мне срочно нужен был план. Что-то достаточно сложное, чтобы Сакура не предугадала все действия наперед, и одновременно простое для исполнения. Я отвела ладонь в сторону, брезгливо рассматривая слюнявый отпечаток влажных детских губ, и вдруг зацепилась взглядом за пластырь, частично закрывающий старый шрам на ее тыльной стороне. В мыслях огоньком всколыхнулось воспоминание трехлетней давности о ноющей боли чуть выше запястья. О недавнем нападении вороны. И относительно яркой реакции Саске… Вот! Это оно! Идеальный катализатор моего скорого спасения. Эх, кажется, придется снова немножечко пострадать…       Однако прежде следовало дождаться последнего звена в цепочке нескончаемой, сглаживающей все критические недостатки священной лжи.       Я зажмурилась и сконцентрировалась на внутренних ощущениях, пытаясь смутно уловить всполохи чакры и ее возможное передвижение. Стены. Кругом были сплошные стены. Силясь обнаружить знакомую энергию с отголосками будоражащей сердце тьмы, я снова и снова натыкалась на какую-то невидимую преграду.       Саске, Саске, Саске… Саске. Не мог он быть настолько послушным. Не мог! Где его наглость и не поддающееся контролю своенравие, когда они так нужны? Я ведь тоже Учиха. Я знала не только самого Саске, но и его клановую суть!       Возмущаться из-за этого пришлось не очень долго.       «Да, Ками!» — возликовала я, всем телом почувствовав его скорое приближение. Любопытство оказалось еще сильнее, чем можно было изначально предположить. Пусть только Саске идет чуть быстрее, молю!       — Я так и думала, — она фальшиво улыбнулась. Хм, Сакуру что, и этому кто-то научил? — Время идет, а ты все не меняешься Мацуюки.       Наблюдая за ее легкой безмятежной поступью, я наигранно съежилась и отступила еще на несколько сантиметров, убедившись, что между спиной и стенкой сохранялось расстояние на случай, если задуманный мной спасительный маневр все-таки не удастся.       — Ты способна только на мелкие подлости и жалкую ложь. А для подобных мерзостей у тебя кишка тонка, я погляжу.       Убегать сейчас — и поздно, и бессмысленно, и позорно. И успокаивающее тиканье настенных часов лишь подтверждало эту простую истину. Благо Сакура не догадывалась о моих истинных намерениях: она прочувствовала все грани моего безжалостного низкодушия далеко не в полной мере.       — Дочь своей матери… Та хотя бы только спала со всеми подряд и была малость грубой, а вот ты… Кажется, ты ее превзошла, — Сакура с неприкрытой ненавистью уставилась на мою красную шею. — Причем во всех отношениях.       Теперь я просто не могла ей не ответить… Чуть-чуть. Еще чуть-чуть осталось! Скоро все разрешится!       — Предположим, я этого не слышала… Считай, что мне подобное даже льстит, вот только… Кто. Вообще. Начал. Болтать. Про. Мою. Ка-сан? — холодно отчеканила я. — Она была козлом отпущения только в клане. Не в Академии! И уж точно не во всей Конохе!       Прищурившись, Сакура начала вспоминать. Тема «Мисаки-сан» будоражила ее дух даже спустя годы. Казалось, предпочтения Сакуры остались прежними не только в отношении Саске, но и круга ее немногочисленных интересов вне школьной программы. Вот ведь нажила я себе пожизненную угрозу с вишневого цвета головой. Матери ее чужие интересуют, видите ли. Неужто с собственной разногласия имелись? У Сакуры вроде бы полная семья, насколько я могла судить. Несказанное везение для нашего жестокого мира. Ох уж эти бесклановые простолюдины… Впрочем, у моего поколения с родителями проблем не было: на класс одна девочка без матери и круглый сирота в лице Хинаты и Наруто соответственно. О судьбе отца я вообще ничего не знала, поэтому статус сироты получила на пару с Саске только после устроенной Итачи резни.       — Ну и вопросы у тебя, конечно… — нехотя процедила Сакура. — Мальчик это какой-то был. Темненький, бледный… Из ваших. Сомневаюсь, что теперь ты сможешь ему что-то предъявить.       — М-м, — я понимающе кивнула. — Мерзкий был пацан. Я его хорошо помню. Такой гад… Ты просто не представляешь, как я рада, что он сдох по вине Итачи. Ему сразу после рождения свернуть башку надо было. Я ведь его когда-то предупреждала. Однажды…       — Ты мне тут зубы не заговаривай! Иначе…       — Ой, больно хотела я с тобой якшаться. Ни лица нормального, ни груди, а самомнения столько, сколько той же несчастной Хинате даже не снилось. А жаль… Она этого куда больше заслуживает, уж поверь.       Сохраняя максимальную серьезность, я с вожделением наблюдала за метаморфозами на побелевшем лице Сакуры, за вспыхнувшим в глубине изумрудной радужки гневом и бессильной злобой, которая наконец-то пробилась сквозь треснувшую маску, не оставляя простора для былой уверенности и неуклюжей попытки сыграть в бескорыстное дружелюбие.       — Ты мне безумно надоела, Сакура… На, можешь забирать эту девку. Все равно она мне не нужна. Лечи ее хоть до посинения.       Я ослабила хватку. Стала опускать слабенькую, дрожавшую от испуга и нехватки свежего воздуха Цубаки, пока не убедилась, что ее ступни коснулись пола. Подтолкнула шатающуюся на ватных ногах Цубаки к Сакуре. Не выдержав такого напора, она попыталась неловко удержать равновесие, но все равно грохнулась на пол, захныкала, начала судорожно кашлять и склонила голову к, вероятно, разбитой коленке. Я скривилась: вид плачущей Цубаки не вызывал у меня ничего, кроме очередной волны искреннего раздражения.       — А о Саске забудь… — для пущей убедительности пришлось перейти на заунывный, преисполненный явной угрозы шепоток. — И смотреть на него не вздумай. Розововолосая ты дура… — я постучала пальцем себе по затылку. — Еще и с таким большим лбом. Да он никогда в жизни на тебя даже внимания не обратит. Не то что…       — Черт бы тебя побрал!       Пронзительный вскрик вынудил меня поскорее заткнуться. Уязвленная и обиженная Сакура превзошла все ожидания. Воистину… Толком не получилось уследить за всеми ее движениями, когда она стремительно сократила оставшееся между нами расстояние, бойко вскинула сжатую в кулак руку и замахнулась…       В зеленых глазах сверкнуло подпитанное ревностью отвращение.       Удар оказался достаточно сильным, чтобы я опустила веки и на время потеряла ощущение реальности, придя в себя на жестком паркете, корчась от разлившейся по скуле ноющей боли и нестерпимого звона в ушах. Моя рациональная и более эгоистичная часть исходилась в жалобном визге: «Дура, у меня теперь будет синяк! Кто ж по лицу-то людей бьет? У тебя, Сакура, что, мозги все в волосы ушли? Теперь понятно, почему они такие розовые! Я сейчас с корнем все повырываю!» Однако возмущения частично заглушали всплывающие в голове радостные мысли: «Повелась! Она повелась! Жди, Мацуюки. Жди!»       Я решила довериться именно им.       — Ты… Цубаки, верно? — Сакура немедля бросилась к Цубаки и положила руки на ее подрагивающе плечи.       Предвкушая скорую развязку и жмурясь, я отползла подальше от новоявленной няньки, пока не уперлась макушкой в стену. Увлеченная ребенком Сакура это небольшое отступление проигнорировала.       — Ты ведь знаешь, в каком номере Саске-кун, правда? Парень моего возраста. Брюнет. С очень тяжелым взглядом… Мацуюки наверняка была вместе с ним.       Цубаки сдавленно кивнула.       — Отлично! Ничего, ничего, сейчас я тебя быстро подлечу. Ты только держись. И тогда все будет хо…       — Сакура?       Спасение подкралось беззвучно. Не было ни громких торопливых шагов, ни сбившегося от нетерпения дыхания. Только статная, замершая в дверном проеме фигура. Только низкий голос, звучащий холодно, уничижительно, отстраненно. Саске достаточно было грубо выплюнуть из себя имя одной надоедливой особы, чтобы мигом стать смыслом всего ее дальнейшего существования. Глаза Сакуры широко распахнулись, а губы задрожали, стоило ей сместить фокус на Саске. На моего Саске…       Ох, сколько преданности было в этом наивном выражении. Сколько мольбы! Харуно Сакура — жертва собственной детской привязанности. Губы по-прежнему шептали бессменное «Саске-кун». Ладони сомкнулись в неуместном молитвенном жесте. Только глупой улыбочки для полноты картины не хватало. Уверена, если бы не обмякшая на груди Цубаки, она бы обязательно кинулась на Саске с объятьями, рискуя быть пораженной одной из его мощных техник.       — Хм, так вот от кого столько шума… — даже без оружия он оставался спокойным. Не собирался считаться с каким-то жалким врагом. Я еле удержалась от коварной улыбки, когда цвет радужки сменился с привычного черного на кроваво-алый, а зрачок расщепился на три томоэ. Шаринган. Главное сокровище клана Учиха. Восхитительно… — И что же ты здесь такое делаешь? Снова спасать меня явилась? От кого на этот раз?       — Я… Саске-кун, я… Мы всего лишь…       — Судя по всему, от меня… — я рискнула подать голос, предвосхищая сладкие речи малость шокированной Сакуры.       Нахмурившись, Саске резко посмотрел в мою сторону. Во взгляде читалось негодование вкупе с вполне себе очевидным вопросом: «Где тебя черти носили?» — но оно тут же кануло в небытие, стоило ему осознать, что я сидела на полу, растирая ушибленную щеку. Не удивлюсь, если она уже подернулась всеми оттенками лилового.       — Мацуюки?..       — Да. Это именно то, о чем ты подумал, — я попробовала криво усмехнуться. — Ох, Ками… Вот это, — кивнула я на выражающую немой протест Сакуру, — куда больнее укуса вороны, ты знаешь?       Хищный прищур заменил возможный красноречивый ответ.       — Сакура… — Саске вновь обратился к ней. На сей раз без намека на прежнюю заинтересованность в ее скучных делах.       — С-с-саске-кун, нет!.. — Сакура всплеснула руками. — Не слушай Мацуюки! Она сама напросилась и…       — Молчать!       Уязвленная и задетая Сакура ничем не смогла ему возразить. Уголки глаз сразу же увлажнились, а покатые плечи задрожали. Не было ни попыток вставить громкую фразу, ни стремления разорвать зрительный контакт. Она завороженно смотрела на шаринган, ярко вспыхнувший каким-то нехорошим огнем. Взгляд стекленел, с каждой секундой становясь все более покорным, приобретая ужасающее безволие, которое мне не посчастливилось наблюдать у Саске после встречи с Итачи три года назад. Гендзюцу. Идеальный метод устранения таких неожиданных помех. Причем Саске решил не ограничиваться только Сакурой: Цубаки тоже готовилась вот-вот начать пускать слюни. Хвала Ками! Я бы не вынесла новой порции раздражающего детского плача…       Удостоверившись, что они благополучно погрузились в известную ему одному иллюзию, Саске помог мне встать и отойти подальше от двух застывших девиц. Я облегченно вздохнула, почувствовав, как его руки мягко задержались на талии, вопреки грозному выражению лица и знакомому воинственному настрою. Язык тела выдавал все скрытые переживания, которые, впрочем, уже не было смысла прятать. От меня, по крайней мере.       — Я тебя что, на привязи держать должен, Мацуюки? Эти неприятности больно похожи на закономерность… — беззлобно проворчал он. — Ты как?       — М-м, с какой стороны посмотреть… Она неплохо меня приложила, но в целом… Сойдет, — я покосилась на два бессознательных тела. Цубаки успела рефлекторно вцепиться Сакуре в локоть перед тем, как оказаться в плену кошмарного (как я искренне надеялась) сна. Если бы не очевидные различия во внешности, они бы походили на прижавшихся к друг другу сестер. — Ловко ты их. А ведь Сакура как раз хотела приступить к своим пустым оправданиям…       — У меня не было причин тратить время на разговоры с этой бестолочью. Я собирался убить ее во время нашей последней встречи. Правда, замена Какаши помешала. Я даже имя его не запомнил. Все они абсолютно никчемны…       — «Никого не убивать», говоришь? — невинно поинтересовалась я.       — Ой, ладно, не придирайся! Они мешали мне разобраться с Наруто. Я это делал не ради забавы. Сейчас меня волнует нечто иное. Сколь­ко их?       — Трое, считая Сакуру. Вычислили по запаху. Я все-все подслушала. Киба со своей шавкой пошел с хозяйкой говорить. У них есть твое старое фото, так что… Повезло, что ты пришел раньше.       — Ожидаемо… Я расслабился. Слишком, — он виновато погладил меня по щеке. — Еще и ты пострадала. Это недопустимый просчет. Не следовало мне тебя отпускать…       — Нет.       Я отрицательно покачала головой, взяв Саске за руку.       — Тогда нас еще быстрее нашли бы. И прервали. И все из-за этой мелкой… Кхм. Не забивай голову. В конце концов, ты меня защитил.       — Но это не отменяет того, что нам пора убираться отсюда. Я пока не готов к серьезной драке. Нужно еще хотя бы несколько часов, чтобы полностью восстановиться.       — Это-то понятно, но как же…       — О, так вы здесь!       Однако закончить свою мысль мне так и не дали.       — Какой приятный сюрприз. Саске и Мацуюки нас все-таки ждали! — едва услышав знакомый высокий голос, мы с Саске переглянулись и синхронно повернули головы в сторону главного входа. — Вот видишь! Ты только зря ворчала, Карин… Эй, вы двое, мы вернулись!       Перед нами как ни в чем не бывало предстали непутевые соратники Саске. Видок у обоих был вполне себе опрятным, так что… Мои скромные предположения насчет этой парочки оказались ложными. На этот раз.       Карин запыхалась и, казалось, была чем-то очень сильно напугана, то и дело поправляя сползающие с переносицы очки. Суйгецу, в отличие от нее, сохранял абсолютную невозмутимость и удовлетворенно скалился, будто бы обнаружив подтверждение всем своим внутренним догадкам. Пришлось с сожалением отдалиться от Саске, чтобы еще больше не разжигать интерес его нахального товарища. Правда, особого раздражения у меня эта мера не вызвала. В конце концов, Карин и Суйгецу хотя бы могли нормально сражаться, а не только махать кулаками, надеясь чудесным образом вырубить более одаренного врага. С ними стало как-то… спокойнее. Во многом из-за не до конца восстановившегося Саске. У моей лояльности были свои пределы.       — Суйгецу! Хватит уже чесать языком. Сейчас не время! — сердито отозвалась Карин и тут же сменила собеседника. — Саске, ты не поверишь!..       — Вы опоздали. Мы с Мацуюки уже в курсе.       — Ой, — она удосужилась перевести взгляд на пол. Вид погруженных в гендзюцу тел точно не оставил ее равнодушной. — Боже… Что тут у вас вообще произошло?       — Догадайся с одного раза, — я провела пальцем по ушибленной скуле, на что Карин сочувственно вскинула брови. — Что? У меня на лице кошмар?       — Терпимо, но, кажется, у тебя скоро начнется отек…       — Ох, Ками…       — Потом будете говорить о жизни. Мы уходим. Сейчас же.       — Ох, все разве настолько плохо? Карин говорила, что наши преследователи далеко не самые сильные. За исключением одного паренька с невероятным количеством чакры.       — Наруто… — Саске ожидаемо скривился от всколыхнувшейся в душе неприязни. Суйгецу разбередил старую рану этим невиннейшим напоминанием об удивительном могуществе нашего бывшего сокомандника. Жалкое подобие дружбы с ним было ошибкой: Саске до сих пор пожинал плоды своего наивного желания превзойти по силе вечно улыбающегося паренька с предательски эфемерной мечтой. Хорошо еще, что про меня не совсем забыл. Иначе я бы за себя не отвечала… — Тогда нам тем более пора уходить. Не хочу по своей воле сталкиваться с этим придурком. Мне не о чем с ним говорить.       — Да неужели? А у него немного иное мнение на этот счет, — из подсобки наконец-то вышло последнее действующее лицо. Никогда особо не засматривалась на Кибу, но за прошедшие годы он, можно сказать, похорошел. Узоры в виде клыков на щеках и свойственный клану Инузука хищный взгляд остались прежними, однако само лицо заметно вытянулось, приобретя более резкие и мужественные черты, а ежик коричневых волос ныне не прятался под капюшоном. Смуглый шатен… До сих пор не в моем вкусе. Саске ни у кого не получится затмить. — Слышал бы Наруто, как о нем отзывается лучший друг. Наверняка он при встрече захочет сказать тебе пару ласковых. Да, Акамару?       Из-за спины Кибы донесся заливистый лай его верного компаньона, бывшего когда-то крошечным щенком, который свободно помещался на голове у напарника. А сейчас… Сейчас нинкен Кибы превосходил по размерам любую взрослую собаку, резво гоняющую надоедливую детвору по всей деревне. Опасный зверь. Хуже любой кошки и пернатой твари с блестящим острым клювом. К Акамару мне лучше вообще близко не подходить. И он, по примеру многих других животных, предпочел взаимно соблюдать этот негласный договор, ощущая чужое превосходство.       Я ради интереса всмотрелась в темноту подсобного помещения: хозяев рёкана нигде не было видно. Не удивлюсь, если Киба попросил их отсидеться в прачечной, чтобы те не лезли под горячую руку. Ох, знали бы они про состояние Цубаки… Чувствую, успокоительные надолго поселятся в чертогах постоялого двора после нашего ухода. Добровольного, я надеюсь.       — Плевать я на него хотел, — огрызнулся Саске. — Чего вам всем вообще от меня надо? Наруто стало скучно, и вы решили поиграть в самодеятельность? То, что мы были в одной команде, не дает ему права что-либо за меня решать.       — Еще спрашиваешь, Учиха? Ты дезертир. Ушел из Листа к предателю черт знает зачем, спустя несколько лет убил его, а теперь не хочешь возвращаться, шастая по всей стране. Достаточно веский повод для преследования, не так ли?       Саске сопроводил ответ Кибы своим фирменным скептическим хмыканьем. Ему что, следовало по примеру Наруто из раза в раз рассказывать про важность собственной цели? Впрочем, товарищи мечтателя все равно бы не смогли проникнуться стремлениями, ради которых требовалось погрузиться во тьму. Мир шиноби ведь целиком и полностью состоял из благородных тупиц, а мести в нем попросту не существовало! Аж тошно становится… Как хорошо, что я ни разу не пересеклась с Наруто за годы отсутствия в Конохе. Слишком уж он «светлый». А я никогда не была летящим на этот мнимый свет мотыльком. Мой путь лежал вслед за Саске — прямиком в чарующую неизвестность, что бы меня там ни подстерегало.       — Идиоты… — судорожно зашептала Карин. — Раньше нужно было шевелиться и поскорее валить. А не трепаться теперь с этим…       — Валить? — ехидно переспросил Киба. — Вы такие забавные. Я бы мигом понял, что вы убегаете, раз уж до этого смог найти Саске по запаху. Причем раньше Наруто! — он ткнул пальцем себе в грудь, широко скалясь. Ками, сколько гордости… Этот Киба будто бы самого даймё от смерти спас! — Вы даже представить не можете, как он мне обзавидуется!       — Поздравляю. Только, боюсь, сильнее него ты явно не станешь. Слишком уж много треплешься. Как и во времена Академии, — Саске презрительно вздохнул. — Годы идут, а вы все не хотите умолкать…       — Верно! — согласилась я. — Сплошь громкие слова и никакой толковой организации. Киба, друг мой болезный, скажи, у вас план хоть есть? Вы как Саске собрались в Коноху возвращать? Светской беседой? Из Сакуры не очень хороший дипломат, чтоб ты знал!..       — Но-но, Мацуюки.       Киба перебил меня, бегло приложив палец к уху и попытавшись что-то там незаметно нащупать. Но что? Беспроводную рацию? Неужели он все это время поддерживал связь с остальной командой? Передавал им свои координаты? С Сакурой он пересекся, полагаясь либо на клановое чутье, либо на свойства электромагнитных волн. Однако, если судить по его недовольной гримасе и перемежающимся с нормальной человеческой речью ругательствам, со вторым сейчас наблюдались определенные трудности. У штучек таких радиус действия около жалких пяти километров, поэтому можно было мысленно возликовать: поблизости никого из отряда спасения не шастало. Хвала Ками!       — Я, конечно, не имею ни малейшего понятия, как тебя угораздило присоединиться к его компании, но, думаю, ты достаточно адекватная, чтобы понимать некоторые вещи. У нас есть Наруто. А он обязательно что-нибудь придумает, когда дело касается сошедших с истинного пути товарищей. Наше дело вас немного задержать, — Киба удовлетворенно осклабился. — Верно?       И как-то странно посмотрел мне за плечо.       — Мацуюки, сзади! — предупреждающий вопль Карин прозвучал очень даже кстати.       Я чудом успела обернуться и, на ходу вспоминая с трудом заученные движения, подставила руку, чтобы блокировать удар внезапно очнувшейся Сакуры. Новая волна боли не заставила себя долго ждать. Она прошлась от травмированной ладони до самого предплечья. Во рту появился гадкий металлический привкус: я прикусила щеку, сдерживая собственные мученические стенания. Однако интуиция подсказывала: «Могло быть гораздо хуже».       — Неплохая иллюзия, — Сакура гневно выдернула кулак из моего дилетантского захвата и криво улыбнулась, переводя затуманенный взгляд на Саске. — Правда, она не очень эффективна против шиноби с предрасположенностью к гендзюцу, Саске-кун. Прямо как у меня.       При виде этой показушной решимости я скривилась: с чего это такая якобы умная девушка пыталась примерить на себя образ, который ей категорически не шел? Выбранная Сакурой маска треснула еще до того, как оказалась на лице своей хозяйки. Изумрудная зелень глаз подернулась слезным блеском, плечи мелко дрожали, а каждый жест выходил настолько неуверенным и сбивчивым, даже рваным, что, казалось, она вот-вот была готова вернуться в персональный кошмар, неуклюже завалившись на пол. Выбраться-то выбралась, но последствий гендзюцу клана Учиха никто не отменял.       — Да как ты вообще смеешь… — Саске потянулся за мечом, но, как только пальцы сжали пустоту вместо привычной рукояти тёкуто, грязно выругался.       — Досада! — согласился Суйгецу, заметив его смятение. — Мой Кубикирибочо тоже в номере остался.       — Поделом. Нечего было повсюду за мной виться… Лучше бы тут сидел и кис: пользы было бы куда больше.       — Эй, ты на чьей стороне, Карин?       — Здравого смысла! — отмахнувшись от его упреков, Карин переключилась на Сакуру. — Слушай, отошла бы ты от нее. Боишься ведь. Я это сразу почувствовала. Разойдемся мирно — никто и ни о чем не узнает.       — А ты… вообще кто? — недобро ощерилась она. — На каких правах ты находишься рядом с Саске-куном? На таких же, на каких и она?..       «Только не снова…» — пронеслось у меня в голове.       — А? Чего?.. — Карин вспыхнула. — Ты о чем таком говоришь?!       Если бы не прыснувший от смеха Суйгецу, который успел придержать Карин за локоть, она бы тотчас кинулась выцарапывать Сакуре глаза в своей импульсивной манере. Саске наблюдал за этой странной картиной с выражением абсолютной непричастности. Лишь плотно сжатые губы выдавали его скрытое недовольство то ли словами моей «конкурентки», то ли поведением соратников, чьи действия могли подорвать авторитет Саске в глазах бывших одноклассников. Так себе напасть, конечно, однако Карин и вправду следовало успокоить.       — Не обращай внимания, — вмешалась я. — Это ее излюбленная тема для разговоров. Хотя скорее больная, но тут уж не мне судить. Сейчас про маму мою что-нибудь заодно скажет и…       — Хватит!       Холодная сталь куная рассекла воздух прямо у меня перед носом. Сакура еще не отошла после гендзюцу, благодаря чему я успела отпрянуть от шаткой фигуры и пресечь наглую попытку полоснуть лезвием мне по горлу. Попятившись вглубь помещения, вынудила ее снова кинуться в моем направлении и замерла, чтобы затем резко избежать выпада, сбить с толку борющуюся с головокружением Сакуру, поменявшись с ней местами, и оказаться спиной к Саске и остальным. Спиной к товарищам и лицом к обоим (если не учитывать Акамару) врагам, которые явно не планировали вступать в бой без содействия Наруто. Но, судя по неугасающему во взгляде презрению и попыткам сократить между нами дистанцию, сдаваться Сакура вовсе не собиралась. Ничем не обоснованная самоуверенность, откровенно переходящая все границы, не могла не раздражать. Помереть от куная… Позор. Даже для обыкновенной уличной девки.       — Убери, — спокойно приказала я и вскинула руки, питая смутную надежду на безболезненное разрешение обострившегося конфликта. Кинжал и сенбоны в сумке. Сумка в номере. Защищаться можно было только скудными приемами из тайдзюцу, которые периодически мелькали на задворках моей избирательной памяти. Ох, Ками, это так неудобно… — Я не настолько слаба, чтобы у тебя получилось этим меня прирезать.       — Нет…       — Черт, Сакура, отстань от нее! — повысил голос Киба. — Это уже слишком. Мы должны вернуть их в Коноху, а не убить!       — Изначально речь шла только о Саске-куне! Про Мацуюки никто даже не вспоминал, — Сакура тяжко вздохнула. — Я не хотела на нее злиться. Не хотела ее ненавидеть. Но она просто не оставила мне иного выбора! — она повторно направила в мою сторону тонкое сверкающее острие. — Мацуюки, ты самая настоящая…       — Да убери же ты это наконец!       Я в кои-то веки сорвалась на крик. Для чувствительной ко всему Сакуры он оказался настолько громким, что ее рука дрогнула, чем было бы просто грех не воспользоваться. Замахнулась и как можно сильнее стукнула соперницу по носу, с наслаждением отметив последовавший за ударом короткий хруст. Целилась бы в глаз, но синяк в этой битве уже получила я. Иначе — скучно. Одинаковые травмы не порадовали бы мою немногочисленную публику.       Сакура шлепнулась на пол, выронила злополучную железяку и, перебирая руками по татами, отползла к регистрационной стойке. Схватилась за нос, судорожно наблюдая за тем, как сквозь сжатые пальцы пробивалась струйка впитывающейся в ткань черных перчаток крови.       — Чтобы добить кого-то особой силы не надо, Сакура, — я села на корточки, чтобы встретиться с ней взглядом. — Но ты все не унимаешься: нога, психика, нос, чувство собственного достоинства… Что тебе еще повредить?       Просунула палец сквозь металлическое кольцо куная, критически осмотрев оружие. На гранях лезвия блеснули фиолетовые подтеки, тянущиеся вплоть до перебинтованной рукояти.       — О, так ты яды используешь? Прелестно. Этому тебя тоже Цунаде-сама научила? — я играюче взвесила нож на ладони. — Подлый трюк.       Она попыталась возразить, но из горла не вырвалось ничего, кроме тихого сухого кашля. Я усмехнулась и лениво запустила кунай в стойку так, чтобы он не попал ей в голову, а лишь слегка зацепил длинную розовую прядь. Вздрогнув, Сакура стукнулась о надтреснутую деревянную поверхность и протестующе хныкнула. По щекам скатилось несколько одиноких слезинок.       — Поплачь, поплачь. Все равно я не смогу тебя убить.       Как бы мне того ни хотелось…       — Сакура! — Киба мигом очутился рядом, вынудив меня как можно скорее отойти, и успокаивающе положил руки ей на плечи. — Сакура, не вздумай рыдать! Наруто и с меня, и с Акамару семь шкур спустит, если узнает, что ты плакала!       — Д-д-дурак… — она злобно толкнула Кибу в грудь, утирая смешавшиеся с кровью слезы. — К-к-какой же ты дурак…       — Нет, только не начинай, умоляю!..       «Да ты у нас сама вежливость…»       Я проигнорировала их дальнейшую перебранку, встряхнула затекшей правой рукой (как же ей сегодня досталось…) и выжидающе повернулась к Саске, всем своим видом сообщая: «Я не обуза. Я могу быть полезной! По крайней мере, в тех случаях, когда нужно обдурить претендующую на твое расположение неудачницу». Особого энтузиазма его лицо не выражало. Вероятно, следовало назвать это… безмятежностью? Да, именно так. В глазах других Саске был абсолютно спокоен, не выказывая своего недовольства или симпатии, однако нечто подсказывало, что за внешней холодностью скрывалось одобрение, тесно переплетающееся с редкой для него эмоцией: злорадством. Для Карин и Суйгецу моя маленькая победа наверняка была ничем иным, как элементарнейшим устранением раздражающей мелкой сошки с непомерно большим самомнением. У них не было причин как-либо восхищаться этим. В отличие от Саске. Все-таки в Академии Сакура успела знатно его достать… Подозрения подтвердились, когда я наклонила вбок голову, ожидая дальнейших указаний. Ответом мне стал еле заметно приподнятый уголок рта.       — Уходим, — скомандовал Саске, направившись в сторону главного коридора. Я поспешила последовать за ним, хотя следить за тылом не перестала.       — Акамару, задержи их! Не видишь, что я занят? — вскричал Киба, отчаянно намекая на вырывающуюся из его объятий Сакуру. Пес заскулил, но с места не сдвинулся. Он лишь поджал хвост и виновато уткнулся хозяину в плечо. — Акамару! Не позорь меня… Ты что, до сих пор ее боишься?       «Правильно. У нас это все равно взаимно, — заключила я, откидывая тканевую занавесь. — Прощайте! Вам еще предстоит разбираться с устроенным нами бардаком!»       И в последний раз взглянула на спящую Цубаки. Камелии в ее волосах начали медленно увядать.

***

      Поднявшись по лестнице вместе с Саске и Наруто, я достала из кармана небольшое зеркальце, чтобы подтвердить все свои худшие опасения: хищный оскал готовился вот-вот сменить свойственную Учиха невозмутимость.       В отличие от прочих воодушевленных генинов я злилась. Злилась на извечно позитивного и крикливого Наруто, вступающего со всеми подряд в жаркие споры. На необходимость участвовать в сложном экзамене. На мир, старающийся отвлечь на себя внимание Саске, в конце-то концов! И с этим ничего нельзя было толком поделать.       Я украдкой прислонила палец к губе, попытавшись сделать гримасу в отражении менее тоскливой. Однако зеркальной Мацуюки улыбаться что-то совсем не хотелось. Голова после кладбища и так-то редко когда соображала, а в этот раз к траурному шествию прибавился еще героический недосып.       — Красоту наводишь, Мацуюки-чан? — бодро поинтересовался Наруто, подкравшись ко мне сзади. В зеркальце отразилась широкая улыбка, не сочетающаяся с моим угрюмым лицом. — Все хороше же. Ты и так симпатичная, даттебайо! По внешности уступаешь только Сакуре-ча…       — Это для меня не новость. Спасибо.       Я захлопнула пудреницу и прибавила шагу, чтобы поравняться с Саске. Настенные часы действовали на нервы своим непрекращающимся тиканьем, отбивая каждую минувшую секунду. До начала этапа оставалось около тридцати минут, которые Наруто, по всей видимости, решил потратить на крайне содержательную беседу.       — Ты сегодня какая-то грустная. Все хорошо?       Я скептически поджала губы, но, видя, как Наруто в ожидании ответа уставился на меня безразмерными глазищами, которые по цвету напоминали капли расплавленной бирюзы, решила не оправдывать наивных ожиданий главного соперника Саске. Хотя причин негодовать была целая куча. Саске проводил свободное от миссий время на тренировочных полигонах, пока я готовила обед в тишине скромной квартиры, высматривая его силуэт в окошке над забитой посудой раковиной. А, когда мне удавалось присоединиться к Саске, чтобы отточить свои скудные навыки, ничего, кроме легкого недоумения, у него это, естественно, не вызывало. Ученица я откровенно посредственная, но душа требовала мужского внимания. Внимания Саске! А тут такая отдача… Подумаешь! С кем не бывает!       — Разумеется… — с притворной вежливостью процедила я. — У меня все просто отлично. С какой стати я должна грустить?       Наруто принялся задумчиво чесать свой пшеничный затылок.       — Сперва я было подумал, что тебя теме обидел. Он и не такое может!       — Не неси чушь, — огрызнулся вовремя упомянутый Саске. — Думаешь, я бы стал портить настроение Мацуюки?       — Так ты на всех подряд срываешься! С Мацуюки вообще вместе живешь. Она тебя, ворчливого зануду, сутками терпит! — едва заслышав это, я издевательски закатила глаза. Не больше чем тебя, мой дорогой! — Может, ты ее наконец-таки достал. Кто ж вас двоих знает.       Ой-ой…       — «Достал»?       Саске остановился. Руки в карманах, плечи напряжены, голова низко опущена — будто при нем на символ клана плюнули, честное слово. На его лице промелькнула такая многовековая усталость, что, казалось бы, у меня должно было защемить душу при виде его направленного в пустоту взгляда. Ох, Ками… Оцепенев, я с нескрываемым любопытством приготовилась наблюдать разворачивающуюся перед глазами драму. За разительной сменой настроения последовали целых три взгляда: Саске — презрительный, Наруто — озадаченный, мой — заискивающий.       Атмосфера сменила тон с нейтрального на подчеркнуто негативный. Слово. Одно неосторожное слово и настолько гадкий результат. Спасибо за старания, Наруто! Такими темпами ты подтолкнешь Саске к непреднамеренному убийству, что для всей нашей троицы было крайне нежелательно. А ведь с тех пор, как мы вернулись из Страны Волн, подобное происходило все чаще и чаще. Наруто глупо шутил, разглагольствовал о своем Пути Ниндзя или упрекал Саске за плохую работу в команде, хотя именно из-за «везучести» этого низкорослого (Наруто был выше меня всего на пять сантиметров) идиота мы часто нарывались на разного рода неприятности. Саске гордо отмалчивался, испепеляя товарища взглядом, но, когда терпение лопалось, без зазрения совести грубил, приплетал силу в своих громких речах и обзывал юного мечтателя бесполезным слабаком.       А я… Я уже окончательно запуталась в приоритетах Саске. У них была определенная иерархия, в которой еще нужно было разобраться. Сила, месть Итачи, стремление не уступать ни в чем Наруто… И так далее. Ситуация осложнялась лишь тем, что последовательность в любой момент грозилась перестроиться в пользу самого нежелательного для меня пункта. И, что не менее интересно, на каком месте в этом списке вообще находилась я?! В Стране Волн, судя по всему, в хвосте тащилась. Сейчас же резко поднялась на пару строчек выше, стоило Наруто углубиться в психологию человеческих взаимоотношений. Истина где-то рядом…       — Послушай-ка меня, внимательно, Наруто, — начал говорить Саске, умело балансируя на грани между снисходительностью и явной агрессией. — То, что ты один-единственный раз в жизни смог переубедить врага с, мягко говоря, сомнительной моралью, еще не дает тебе права рассуждать о чужих узах. Особенно о моих. Особенно — с Мацуюки. Тебя это волновать не должно.       — Снова-здорово… — Наруто звучно хлопнул себя по лбу и сморщился, когда ладонь стукнулась о металлическую пластину протектора. — Даттебайо, в чем проблема-то? Ты чего такой нервный? Я ж только пошутил, а ты…       — У тебя отвратные шутки.       — У тебя никакущее чувство юмора. Не удивлюсь, если Мацуюки-чан и вправду из-за тебя грустит: одно слово скажешь, а ты уже нудишь и размышляешь о вещах, которые никому вокруг непонятны!       — Да с чего ты вообще к ней пристал? Не лезь, раз она того не просит. Если человек не улыбается, это еще не значит, что у него все плохо…       — Мы в одной команде, гений. Но ты, кажется, по-человечески ничего не понимаешь! К тебе нужен совсем иной подход.       — Да ну? — нахмурился Саске. — И какой же? Ты разве способен додуматься до чего-то толкового?       «Ох, Ками-сама, какая тягомотина! — я мысленно ныла, наблюдая за мелкой ссорой. Не припомню, чтобы Саске и Наруто хотя бы раз общались без препирательств и как-либо разговаривали по душам. От однообразия этих мальчишеских склок всегда хотелось зажать уши, даже когда в них ощущалось мое косвенное присутствие. Бескомпромиссное заступничество Саске и сказочная упертость Наруто — неизменные составляющие их противостояния, сводящегося к кое-чьей великой мечте и желанию вцепиться друг другу в глотки. — Хватит уже при мне ругаться! Хватит!»       — Эй-эй-эй! — я переполошилась и усиленно замахала руками, пресекая их злобные переглядывания и скверные ужимки. — Перестаньте! Если вы сейчас тут подеретесь или, не дай бог, друг друга перебьете, то не видать нам всем ни экзамена, ни заданий приличных. Вы что, хотите еще год за кошками по всей деревне гоняться или сорняки полоть? А ты, — я дернула Наруто за рукав, — ты вообще рискуешь никогда Хокаге не стать с такими замашками. Кому нужен лидер, не способный даже чунином стать? Позорище…       — По больному бьешь, Мацуюки-чан. Вот только никакие ранги не помешают мне стать Хокаге! А вы оба воспринимаете все слишком серьезно, будто бы у вас в жизни вообще ничего хорошего нет. Нельзя же так!       Я возмущенно фыркнула. Нашелся умник…       — Ошибаешься, — возразил Саске, мельком на меня посмотрев. — Просто некоторые вещи ты никогда не сможешь понять. Они ясны только для нас, для Учиха. Смирись.       — Какие же вы оба зануды, даттебайо… — он сокрушенно усмехнулся. — Угораздило ж меня попасть в одну команду именно с вами.       — Такова жизнь. Лучше ступай к ним, — я кивнула в сторону собравшейся в другом конце коридора толпы. — Там ты точно сможешь найти родственную душу. Ну, или просто потрепаться с кем-то своего уровня.       Наруто нехотя проследил за моим жестом доброй воли и уставился на скопление переговаривающихся друг с другом генинов. На загорелое лицо вернулось ставшее привычным добродушие. Он оживился, когда увидел давних приятелей среди желающих испытать себя на прочность, тут же забыл про недавнюю перепалку и, звонко прокричав «Шикамару! Чоджи!», оперативно покинул нашу небольшую компанию.       Он ушел. Ушел… Хвала Ками!       В глазах наконец-то не рябило от яркого оранжевого комбинезона, желание оглохнуть временно испарилось, а мир вокруг будто бы разом утратил все лишние краски, став для меня более приглушенным, тусклым, успокаивающим…       Саске удовлетворенно хмыкнул, провожая взглядом его удаляющуюся спину. Рука дернулась, как если бы он хотел коснуться моего плеча, но быстро передумал, позволив себе лишь тихо пробормотать:       — Что бы я без тебя делал…       Уголки губ изогнулись в печальной улыбке, пока я рассматривала знакомый бледный профиль на фоне уродливых грязно-желтых обоев и молчаливо торжествовала: «Все-таки не в самом конце!»

***

      — Не шевелись.       Зеленоватое свечение вкупе со спокойным голосом Карин помогало на время забыть о моей скромной жертве, благодаря которой Сакура очутилась в плену губительного сна. От медицинской техники кожу чуть-чуть пощипывало, но я молчала, стойко выдерживая все муки и не мешая Карин меня лечить. Никогда бы не подумала, что она владеет ирьениндзюцу. Карин, конечно, оказала первую помощь Саске после той битвы, но из-за особого отношения девушек к его скромной персоне, я предполагала, что она просто-напросто хотела полапать Саске под максимально благовидным предлогом. Что ж…       Буду считать, что этого эпизода вообще не было. Я и так достаточно подпортила отношения с подчиненными Саске. Ругаться с ними дальше слишком опасно. Суйгецу, конечно, вряд ли решиться что-нибудь со мной сотворить, а вот Карин… Ее некоторая податливость еще ни о чем не говорила: сложно представить, на что такая вспыльчивая девушка способна пойти из-за ревности. Возможно, мне стоило начать вести себя чуть-чуть мягче. По крайней мере, до тех пор, пока Саске не решит с этой чудесной компанией разойтись.       Я вдохнула жаркий июльский воздух и слегка запрокинула голову, чтобы Карин ненароком не потеряла концентрацию. После тяжелого дня небо казалось мне таким красивым… Жемчужные точки, мерцающие на глубоком темно-синем полотне, более не прятались за кляксами рваных туч. Пышные кроны многовековых древ слились с ночной темнотой, превратились в непроницаемый барьер, обрамляющий наш пока не разбитый лагерь. Лишь вызванный дуновением отвратительно теплого ветра шелест напоминал, что мы с Карин сидели на затерявшейся в чаще леса поляне, а не в черном ящике с очень плотными стенками, на который кто-то забыл надеть крышку.       Больше нас никто не преследовал, если доверять ее способностям сенсора. Мы оторвались, сумев избежать погони или встречи с внезапно подоспевшим подкреплением. Всю дорогу Саске напряженно молчал. Никто не пытался разрядить обстановку ехидным высказыванием или какой-нибудь невинной беседой. Это было бы глупо. Бессмысленно. Опасно. Все осознавали шаткость нашего временного успеха.       «Чуть не попались. Сбежали. Повезло…» — думала я, впившись в ткань расстеленного на голой земле плаща. Карин в последний раз осмотрела мое лицо и с довольным видом отняла от него руку.       — Переломов и трещин нет. Считай, что тебе повезло. Теперь место ушиба точно не опухнет, но синяк я убрать никак не смогу. Прости уж.       — Могло быть хуже… — я благодарно кивнула, с сожалением отметив, что без нормального освещения у меня не было шансов оценить всю тяжесть последствий нанесенного Сакурой удара. — Синяк я потом сама замаскирую. Спасибо.       — Обращайся. Пить хочешь?       — Честно? Очень.       — Держи.       Я с трудом нащупала протянутую мне бутылку и, повозившись с крышкой, сделала несколько крупных глотков. Не зря Карин тогда психанула: покупная вода гораздо безопаснее обычной речной. А еще от нее не так сильно сводило зубы. Впрочем, немного льда мне бы сейчас совсем не помешало.       — Как думаешь, они скоро вернутся? — спросила я, приложив холодный пластик к щеке. — Не хочу больше сидеть в кромешной темноте. Мне нужен костер!       — Ладно тебе. Все у нас будет. Никуда эти двое не денутся. Явятся сюда как миленькие! — Карин важно поправила очки. В стеклах отразился кружок выглянувшей из-за редких облаков луны. — Они тоже мало что видят. Суйгецу, по крайней мере. Один Саске там сейчас горбатится… Попробуй в одиночку быстро сучьев для костра набрать!       — Я лучше воздержусь…       Она усмехнулась, низко опустив голову. Волосы, приобретшие в темноте какой-то бурый оттенок, скрыли ее помрачневшее лицо. Причина такой резкой смены настроения была очевидной, поэтому следующие слова Карин не стали для меня откровением.       — Знаешь, он беспокоится. Я по чакре все чувствую: «Как там Мацуюки? Как Мацуюки?» Мне до сих пор сложно осознать, что Саске испытывает к кому-то чувства подобного толка. А ты, кажется, даже не представляешь, насколько тебе повезло…       — Странная ты… — у меня не получилось удержаться от полупрезрительного хмыканья. — Зачем ты это говоришь? Нравится страдать из-за неразделенных чувств?       — Нисколько. Просто… я уже ничего в этой жизни не понимаю. Ясно, что Саске не обратит на меня внимание, даже если я брошу к его ногам свитки со всеми существующими в мире запретными техниками. Смерть Итачи от чужой руки его и вовсе разозлит, а ты… — запыхавшись, Карин судорожно перевела дыхание. — Я просто не представляю, что ты такого сделала, чтобы Саске так к тебе относился. Так тебя уважал… Конечно, у тебя есть и внешность, и характер, но буквально то же самое есть и у меня! В чем тогда разница, ответь мне? — я почувствовала ее руку у себя на предплечье. — Ответь… Почему именно ты?       «Какие мы, оказывается, нежные…» — подумала я и смежила веки, вспоминая приятные согревающие ощущения, тянущиеся от маленькой точки на спине по линии позвоночника. Прикосновения Саске уже о многом говорили. С самого детства его интересовал двухцветный веер. Символ, подаривший надежду после нашей встречи на пристани. Герб, олицетворяющий клан, чью честь Саске так отчаянно стремился восстановить. Преимущество, доставшееся мне по праву рождения. Создавшее нерушимую связь, основанную на общем прошлом, его мечтах и стремлениях. Возможно, наши судьбы никогда не должны были переплестись, вот только мы все равно оказались в одной лодке, с которой, как позже выяснилось, нельзя было никуда убежать. К счастью для нас обоих…       Я театрально вздохнула и наконец-то начала говорить:       — В твоих словах есть доля правды. Девять лет назад мне действительно повезло стать частью жизни Саске в чертовски удачный для этого момент. Я напоминаю ему о прошлом, всячески поддерживаю его в настоящем и не собираюсь останавливаться на достигнутом. Ты ведь понимаешь, что сильная привязанность не могла появиться у настолько тяжелого человека просто так?       — Девять лет… — Карин порывисто выдохнула. — Шансов нет. Никогда их и не было… Боже, и почему жизнь любит так жестоко над всеми шутить?       — Жизнь вообще штука странная. Люди осуждают друг друга из-за того, что они цепляются за прошлое. Но иногда прошлое — единственное, что помогает им дальше жить.       — Пф, в какой книжке ты это вычитала?       — Не помню уже. В любовных романах поднимается не так много тем, так что… У меня просто могли смешаться впечатления.       — Все с тобой ясно…       Она добродушно фыркнула, сняла очки и, подняв голову к небу, быстро-быстро заморгала, не давая слезам исполосовать щеки прозрачными солеными дорожками. В сравнении с Сакурой это проявление боли не выглядело столь отвратительно. Я никому не умела сочувствовать, никого не хотела жалеть. Вид чужих негативных эмоций редко вгонял меня в состояние, отличное от ничем не прикрытого злорадства, однако на слезы этой влюбленной в Саске девушки мне было как-то… все равно?       Карин вдруг дернулась, будто бы вспомнив о чем-то срочном, и принялась ощупывать карманы шорт, пока не извлекла оттуда маленькую коробочку, обернутую в шуршащую пленку.       — На. Держи, пока я помню. Сама ведь просила.       — Это же…       — Твоя отрава. Я ее дольше всего искала. И нашла-таки. Красненькую!       — С дракончиком… — разорвав упаковку, я блаженно вдохнула сладковатый аромат табака, впитавшийся в серебристую бумагу, в плотных объятиях которой находились два ряда сигарет удвоенной крепости. — Это она. Воистину! Мне хватит. На какое-то время.       — Да, да… Можешь не благодарить…       Карин прикрыла глаза, показывая, что разговор между нами окончен. В темноте я не могла разглядеть конкретную эмоцию, промелькнувшую на ее усталом лице, но, казалось, соперница в кои-то веки была спокойна. Если не за собственные израненные чувства, то хотя бы за Саске, который все-таки оказался в моих надежных руках.       Одной проблемой меньше.       Я зябко передернула плечами под влиянием гадкого чувства, нахлынувшего после очередного томительного дуновения. Странный месяц. Ладони отчаянно просили погреться над танцующими язычками еще не разожженного костра. Время давно перевалило за полночь, но изнуряющий зной все не думал утихать, а издевательские трели цикад как назло не помогали отвлечься от забившейся в легкие духоты.       Внизу живота появилась неприятная тяжесть. Неудивительно… Уровень воды в бутылке красноречиво демонстрировал причину сего казуса: я выпила больше половины. Очень кстати, Ками-сама!       — Слушай, мне нужно отойти, — отряхнувшись, я поднялась с насиженного места. — Отлучусь буквально на пять минут.       — Иди уже давай, иди! — небрежно отмахнулась Карин. — Все равно потом сама оправдываться будешь, если сильно задержишься, а Саске раньше придет.       — Кто бы сомневался…       Щелкнувшая зажигалка осветила путь. Под ногами зашелестели опавшие листья. Колышущийся огонек грозился вот-вот потухнуть, выхватывая из темноты контуры острых веток, что так и норовили выколоть глаза не слишком внимательному путнику, трухлявых коряг и низких кустов, непригодных для моего естественного замысла.       Хотелось отойти достаточно далеко, не привлекая к себе внимания всякими неприличными звуками, но при этом не заблудиться.       Вдалеке каркнула ворона, отчего меня прошиб неожиданный холодок. Я не перестала высматривать незваную гостью (ту самую ли?) среди деревьев, даже когда опустилась на корточки. Отзвуки ее мерзкого пения все приближались.       Стоило мне выпрямиться, как птица решила более не скрываться и важно спикировала с сучка липы на крупный валун, покрытый сеточкой зеленоватого мха.       — Сгинь… — ругнулась я, подобрав с лесного ковра увесистый камень. — Иначе тебе хуже будет.       Ворона склонила голову, издевательски спрашивая: «Да неужели?» Черные глаза на мгновение сверкнули оранжевым. Дьявольский, будоражащий огонь…       Сложно сказать, была ли это птица, постучавшаяся в окно нашего номера. Вороны мало чем друг от друга отличались. Однако экземпляр почему-то казался… странным. И неестественным. Словно не из этого мира. Она явно хотела что-то показать, пойти со мной на контакт, вот только в свете последних событий мне следовало всячески этого избегать.       Пробормотав «ну и черт с тобой», я отступила. Пламя зажигалки неровно мигнуло, чуть не оставив меня наедине с летающей тварью, чье карканье не стремилось сливаться с пугающей ночной тишиной. А я все шла и шла. Не оборачивалась. Молча изучала подступающую со всех сторон темноту.       Озноб вовсе не думал прекращаться. Стало настолько промозгло, что я, не выдержав, убрала единственный источник света в карман и приобняла себя за плечи, интуитивно пробираясь к покинутой лесной поляне и внутренне ощущая всю нелепость этого досадного положения.       Холодно… Почему мне стало так холодно? Предательски необычное ощущение. Но одновременно какое-то… знакомое? Не Саске, не другая часть Хеби, даже не Наруто… Тогда кто?       Я перешла на бег, чтобы поскорее избавиться от казавшейся эфемерной опасности, но тут же споткнулась о торчащий из земли корешок, не миновав и нескольких метров.       «Ками-сама, угораздило же меня…» — в мыслях уже была заготовлена гневная тирада, правда, чья-то тихая поступь помешала мне приступить к сеансу самобичевания.       — Саске? — я еле-еле приподнялась на руках, осознавая, что ничего хорошего ожидать сейчас точно не следовало, несмотря на знакомый рубиновый блеск.       Каркнув, ворона уселась на плечо статной фигуры, неся за собой запах выжженной могильной земли. Новый шелест. Мороз. Тысячи ледяных игл, разрывающих изнутри кожу. Сковывающие душу судороги. Пустоту…       А потом услышала голос. Голос из покрытого налетом лицемерного траура прошлого. Из того мрачного времени, когда я потеряла ка-сан, взамен получив лишь череду причин следовать ее жестоким заветам.       Голос единственного в моей жизни кошмара:       — Не совсем. Я рассчитывал встретиться с младшим братом, но, полагаю, ты тоже мне подойдешь…