Союз тьмы и безумия

      — Знаешь о том, что случилось вчера на фестивале?       Хината кивнула, потягивая из кружки чай. Пила она медленно, недоверчиво. Хината словно думала, будто бы я хочу ее отравить. Она отвечала почти на все мои вопросы кивком, мало разговаривала и рассматривала скатерть, стараясь не отрывать от нее взгляд. Впервые за долгое время я видела перед собой девушку, которая бы не пялилась на Саске с каким-то щенячьим восторгом и не пыталась изучить каждый сантиметр его желанного многими тела. Напротив, Хината его откровенно боялась. Наверное, поэтому я и осмелилась пригласить ее зайти к нам и выпить чаю. Хотя Саске, очевидно, не обрадовался незваной гостье, совсем не вписывающейся в нашу утреннюю рутину. Зато соседка в кои-то веки спокойно поспит. Сегодня скрип кровати ее точно не разбудит. Может, так она хоть жаловаться перестанет. Старая карга…       — Слухи распространяются довольно быстро, Мацуюки-сан… Да и я сама была там… Совсем неподалеку… Что-то из вашей ссоры с Ино-чан даже слышала…       Хината мямлила и говорила очень тихо. Слушать ее было настоящей пыткой, когда она все же открывала рот и начинала что-то рассказывать. Неудивительно, что Саске довольно быстро наскучило вникать в смысл нашей почти что односторонней беседы. Да и, как мне показалось, вести о смерти учителя Наруто его нисколько не волновали. С утра пораньше так точно.       — Знаю, — бросила я, подливая Саске чай. Хината удивленно захлопала ресницами. — Знаю о том, что слухи в один миг разлетаются. Нам с Саске уже довелось в этом убедиться. Не единожды…       — Д-да… Я вас прекрасно понимаю, Мацуюки-сан, — Хината потупилась. — Но к Цунаде-сама вы все же сходите… Пожалуйста… Она хочет вас видеть. Возможно, это даже связано с чем-то другим, но… Как бы то ни было, вам лучше сходить.       — Она нас снова поучать собралась? — неожиданно поинтересовался у нее Саске, на что Хината, вздрогнув, лишь неопределенно пожала плечами. — Мы с Мацуюки у Пятой уже бывали. Ничего путного. Пусть беседует с кем-нибудь другим, раз ей так сильно не хватает общения. Нас переубедить у нее не выйдет. Это пустая трата времени.       — Я-я не думаю, что сейчас Цунаде-сама в состоянии поучать вас, Саске-кун… Да и не нужно… — глубоко вздохнув, Хината впервые за весь разговор решилась встретиться с ним взглядом. — Вам это не нужно…       — Неужели? — Саске удивленно вскинул брови.       Я хмыкнула, невольно вспомнив, какой напуганной Хината была в тот прекрасный день, когда я столкнула Сакуру с лестницы. Белесые глаза смотрели то на меня, то на скорчившуюся от боли Сакуру, которая безвольно развалилась на ступеньках и, пытаясь встать, размазывала по ним кровь. Тогда Хината точно усвоила, что со мной лучше не связываться. Цели у нас с ней, хвала Ками, не совпадали, поэтому после выпуска мы виделись всего пару раз. И то на экзамене, где особо не пообщаешься с генином из другой команды. Благо случайный урок она усвоила хорошо, раз до сих пор никому не рассказала о том маленьком инциденте. А она точно не рассказала. Я это видела. Я чувствовала, что страх Хинаты передо мной никуда не исчез. Она знала, на что я способна. А собственная жизнь и Наруто-кун, очевидно, были для нее куда важнее дурацких понятий о справедливости — одного из незыблемых постулатов злополучной Воли Огня. «Вам это не нужно», — смелые слова для стеснительной и пугливой девушки вроде Хинаты. И меня это заинтриговало. Очень.       О влюбленности Хинаты в Наруто не знал только слепой. И, кажется, сам Наруто. Более очевидную вещь было бы сложно придумать. Я редко обращала внимание на своих одноклассников, к которым не испытывала и толики обыкновенного человеческого интереса, но даже я умудрилась заметить обожание в глазах Хинаты, когда она, сложив руки в молитвенном жесте, прожигала в спине Наруто дыру.       Хината сидела в глубине класса, поэтому ей было легко оставаться незамеченной. Я редко поворачивалась к ней, уделяя почти все время Саске, читая эротические романы и изредка вслушиваясь в занудный треп учителя у доски. В Академии я с ней даже парой слов не перебросилась, но кое-что для себя мне все же удалось усвоить.       Хинату сложно было назвать изгоем или невзрачной серой мышью. Она всегда заметно выделялась среди других девочек, чтобы тут же о ней забыть за пределами Академии: благородный клан; непривычно короткие волосы (когда-то они были даже короче моих, чему повально удивлялись влюбленные в Саске сплошь глупые и наглые девицы. Сейчас же, впрочем, она отрастила их где-то раза в три); удивительная покладистость и скромность, из-за которой лицо Хинаты по цвету почти всегда напоминала ягоды чуть перезревшей малины, — признаться честно, я и по сей день редко сталкивалась с таким сочетанием. У молодых куноичи так точно. Среди них все же было куда больше девушек с характером Сакуры и Ино. В крайнем случае — Карин. Еще у Хинаты раньше всех наметилась грудь, о которой та же Сакура могла только мечтать, поэтому Хината стала прятать свою легкую припухлость под бесформенными мешковатыми шмотками, но, тем не менее, все равно неизменно приковывала к себе взгляд заинтересованных в такой милой скромнице будущих генинов. Я точно знала, что несколько ребят из нашего класса (и даже какие-то пареньки из параллели) симпатизировали ей вплоть до самого выпуска.       Ками-сама, как же я этому радовалась! Уверена, я, как и Саске, пользовалась бы незавидной популярностью среди сверстников, если бы поменьше открывала рот. И если бы не было Хинаты… Чужое внимание в двенадцать лет мне льстило. Иногда я даже считала его чем-то приятным. Но мне искренне хотелось внимания только одного человека — Саске. Хината все заметно упростила, избавив меня и от лишней соперницы и возможных поклонников. Еще и наш общий секрет никому не раскрыла, хоть и, как я думаю, у нее с Сакурой на этот счет когда-то состоялся отдельный разговор.       — Тебе ведь плевать на нас, верно? — в лоб спросила я, озвучив единственную напрашивающуюся мысль. Саске тут же заинтересованно на меня взглянул.       — Ч-что? Мацуюки-сан…       — Ты не хочешь как-либо на нас повлиять, да? В отличие от остальных… — поставив чашку на блюдце, я сцепила руки в замок. — Вижу. Я это прекрасно вижу. Ты знаешь, как себя вела Сакура. Ты слышала, как говорила с нами Ино. Про Наруто вообще молчу. А вот ты сама… отличаешься от них. Очень и очень сильно. Или ты считаешь, что я ошибаюсь, Хината? Тогда так и скажи.       Хината поджала губы и зажмурилась, явно стыдясь своего раскрытия. Мне удалось ее подловить. Было бы странно, если бы абсолютно каждый бывший одноклассник желал нашего искупления и делал все, чтобы мы с Саске приняли чужую помощь, которая нам и в помине не сдалась. Удивительно, что самым равнодушным к нашему упрямству человеком оказалась именно Хината. Она любила Наруто. Но, видимо, он недостаточно промыл ей мозги, и Хината не собиралась во всем с ним соглашаться. Возможно, все из-за очевидных чувств Наруто к Сакуре. Либо же это все клановое воспитание Хьюга, отличное от сомнительных идеалов Наруто… Сложно сказать. Я не могла забраться к ней в голову, чтобы все-все выяснить. Но я могла просто спросить.       — Почему так? Почему именно ты?       — Я… я просто не хочу во всем этом участвовать… — она судорожно проглотила слюну. — Мне кажется, это не мое дело… Я не хочу никуда встревать, Мацуюки-сан… Конечно, я помогала Наруто-куну вернуть вас, но… Я делала это не ради вас, а только ради него. Я хотела, чтобы он успокоился и остыл, но… — Хината смущенно улыбнулась. — Вы и сами знаете, каким настойчивым он может быть.       — Вот как… — я склонилась над столом, чтобы посмотреть на Хинату в упор. Она неуютно заерзала на стуле и покрутила чашку в руках, словно надеясь, что украшенный цветочками фарфор способен ее защитить. — Тогда… Не будет ли тебе лучше, если ни меня, ни Саске там не будет? Наруто, очевидно, плохо. До Сакуры сейчас ему явно не будет никакого дела. Думаю, ты смогла бы его утешить. А вот если там будем мы, то у тебя точно такой возможности не будет. Он будет помнить про нас, — я положила руку Саске на плечо. — И про то, что случилось с Сакурой.       — Я… — Хината замялась. В ее пустых рыбьих глазах, лишенных зрачка, сверкнул знакомый огонек столь удобной для меня эмоции. Я видела ее у Сакуры, Ино и Карин. А теперь она была и у Хинаты, распаленная ее невзаимными чувствами, ее жаждой по Наруто, ее невинной любовью. И мне это было только на руку. — Ну… Вы, пожалуй, правы, Мацуюки-сан… Но… Я все же думаю, что…       — Мы придем. Не беспокойся, — не дав ей договорить, я откинулась на спинку стула. Саске рядом недовольно цыкнул. Он продолжил хмуриться, даже когда я перестала гладить его по плечу и, скользнув рукой чуть ниже, нащупала его колено под столом. — Просто сделаем мы это чуть-чуть позже. Уверена, Цунаде-сама не разочаруется в нас еще больше. Время не то. Джирайя-сама все же ей не чужой человек. Вернее, был им.       Хината облегченно вздохнула. Ее взгляд прояснился, а губы растянулись в смущенной улыбке. Не знаю уж, насколько сильно Хината скорбела по учителю Наруто, но сейчас ее больше беспокоило, что мы не нарушим приказ Цунаде и все же явимся к ней. Принцесса клана Хьюга боялась возложенной на нее ответственности. Даже такой мизерной… Если верить слухам, то еще много лет назад отец Хинаты передал статус наследницы и будущей главы клана ее младшей сестре. Что ж… Вполне оправданно.       — Спасибо вам, Саске-кун. Мацуюки-сан…– поднявшись из-за стола, Хината низко нам поклонилась.       — Почему ты называешь ее так? — небрежно поинтересовался Саске. — Это больше похоже на издевку. Или ты сама считаешь иначе?       Он оставался все таким же спокойным. Не зря я заварила его любимый травяной чай: теперь на лице Саске с трудом можно было разглядеть даже такое привычное для него раздражение. Кто-нибудь, кто знал Саске гораздо хуже меня, непременно сказал бы, что он, мол, завел этот разговор, чтобы не показаться безучастным. Хотя, очевидно, если бы Саске было плевать, он бы не стал тратить время на эти глупые расспросы. Я украдкой смотрела в его глаза и словно видела там свое отражение, намертво отпечатавшееся где-то в радужке цвета холодной, но такой ласковой ко мне тьмы, поселившейся в его сердце теперь уже ровно девять лет назад. Впрочем, это было невозможно. Даже нереально. Сейчас напротив Саске сидела Хината, но никак не я. И она все никак не могла собраться с мыслями.       — А? Что? — Хината недоуменно уставилась на него, в задумчивости приоткрыв рот. — Саске-кун?.. Что ты имеешь в виду?..       Теперь уже вопрос Саске загнал Хинату в тупик, и у нее не получалось оттуда выбраться. Она билась о невидимые преграды, как мотылек, угодивший в стеклянную банку. Тот все продолжал мучить себя, из раза в раз врезаясь в обманчивую прозрачность ее стенок, но манящий свет горящей на потолке лампочки или зажженной совсем рядом свечи все никак не хотел становиться ближе. Когда-нибудь мотылек должен был повалиться на дно банки лапками кверху и мирно издохнуть, растеряв всю свою пыльцу и превратив тельце в вязкую желтоватую слизь. Когда-нибудь так должна была сделать уже Хината. Но пока у нее еще оставались силы. Как и у Саске, который хотел добиться от нее правды. Он как обычно не церемонился:       — «Мацуюки-сан»… К чему это? Это тебя Наруто дать ей прозвище надоумил? Или тот… — Саске скривился, подбирая выражение то ли помягче, то ли, наоборот, погрубее. — Странный…       Меня вопрос Саске тоже заинтересовал. Я уже давно заметила, как почтительно Хината ко мне обращалась. Мацуюки-сан… И чем я только заслужила такую вежливость? Еще и от наследницы (пусть и несостоявшейся) благородного клана. Клана Хьюга! Еще одного клана с собственным додзюцу! Или она настолько жалкая, что подумала, будто бы эта деланная вежливость способна меня остановить, если я вдруг нацелюсь на саму Хинату? Какой вздор! Не нужна она мне. Что три года назад, что сейчас. Мне нужно лишь ее молчание. Не более.       Хината поджимала губы, грозясь в любой момент прокусить их до крови, и нервно поглядывала в мою сторону. Она искала помощи, поддержки и просила их у меня. Увы, но помогать Хинате — очевидному, пусть и затаившемуся в тени врагу — в мои планы не входило. У меня уже был главный и, пожалуй, единственный ориентир. И сейчас я сидела по правую руку от него. Саске был рядом. Саске всегда был рядом. Даже в нашей непростой ситуации мне больше ни о чем не хотелось беспокоиться. Кроме небольшого праздного любопытства разве что. Да и признаваться в том, что я когда-то столкнула Сакуру с лестницы, не особо хотелось. Это дела давно минувших дней. И Саске уж точно не стоило о них переживать. Ему не стоило.       — С-Саске-кун… — заикаясь, бормотала Хината, обхватив свои подрагивающие плечи. — Я-я…       Возможно, кто-то бы подумал, что Хината вот-вот разрыдается. Но, в отличие от Сакуры и Ино, она выглядела куда более стойкой. Я была уверена, что Хината не заплачет. Не из-за слов Саске. Не из-за него самого.       — Отвечай, — Саске все не сдавался.       Не выдержав его пытливого взгляда, Хината снова зажмурилась, почтительно склонила голову и начала медленно отходить от стола. Ее коленки тряслись, а руки безвольно повисли вдоль туловища. Хината боялась, боялась и меня, и Саске. Но при этом все равно уважала нас обоих. Либо же просто не хотела угодить в искусно расставленные сети неприятеля, прежде казавшегося таким далеким.       — У меня… У меня есть причины… — невнятно бормотала она, отступая. — Мне срочно нужно идти, прошу меня извинить! А за вас… За вас я поручусь…       Она посмотрела на меня, чтобы понаблюдать за моей реакцией, и, не дождавшись ни осуждения, ни одобрения, выскочила в коридор.       — Захлопни дверь. Будь уж так добра, — бросила я ей вслед. — А заодно берегись Сакуры! И ее скверного влияния на Наруто. Мало ли, что они уже успели…       То ли Хината восприняла просьбу слишком буквально, то ли она и вправду настолько сильно испугалась моего возможного гнева, но дверь захлопнулась с таким грохотом, что я чуть было не расплескала весь чай.       — …натворить, — я закончила мысль, хоть и понимала, что Хината меня вряд ли услышит. — Ками-сама, какая же она все-таки дура, — выругавшись, я сделала еще один глоток чая и поймала взгляд Саске, полный долгожданного облегчения.       — Наконец-то… — Саске отодвинул от себя опустевшую кружку. — Чужаки раздражают.       Неопределенно пожав плечами, я встала из-за стола и принялась убирать грязную посуду.       — Хината — далеко не худший вариант. Ты бы предпочел, чтобы к нам заявилась Сакура? Или, может, Наруто?       — Нет, — Саске ожидаемо скривился.       — Вот и я нет. Проблемы одни от этих внезапных визитов.       — Я бы предпочел, чтобы к нам вообще никто не заходил.       — А вот это, к сожалению, от нас совсем не зависит, Ками-сама,       Вздохнув, я положила посуду в раковину и открыла кран. Холодная вода бодрила, помогала настроиться на нужный лад и избавиться от лишних мыслей. Нам с Саске предстоял разговор с Цунаде. Еще один. Я понятия не имела, о чем пойдет речь в этот раз. В конце концов, Хината могла что-то неправильно понять, а смерть Джирайи еще ни о чем не говорила. Кстати, о ней…       — Ты так спокойно отреагировал, когда узнал, что Джирайя погиб, — я обернулась, чтобы видеть, чем Саске был занят теперь. Он все еще сидел за столом и, сцепив руки в замок, внимательно разглядывал мою спину и отпечатавшееся на ней клеймо в виде двухцветного веера. Услышав мой вопрос, Саске тут же нахмурился.       — А как я должен был отреагировать?       — Не знаю. Возможно, я ждала большей… эмоциональности. У Наруто ведь все-таки умер близкий человек. Представляю, как ему сейчас все сочувствуют…       — А ты ждала, что я немедленно начну из-за этого страдать?       Саске ехидно усмехнулся. Я редко видела чужое злорадство. На лице Саске — тем более. Он знал, что Наруто сейчас очень больно. И Саске упивался этим. Упивался одним лишь осознанием того, что его бывший друг может где-то рыдать, роняя бессильные злые слезы.       — Я его учителя не знал. Хуже мне от его смерти не стало. У Шикамару тоже учитель погиб. Мне и по нему горевать, по-твоему, надо?       — Нет. Мне тоже плевать, как видишь, — я улыбнулась Саске в ответ, внимая каждому его слову.       Он умел быть безжалостным. И, пожалуй, больше всего он мне нравился именно таким. Истинным воплощением жестокости, которому нет дела до чужой боли. Я даже не могла точно сказать, в какой момент наше с ним единение и близость достигали своего пика. Когда он гладил меня по щеке после пробуждения? Когда мы смотрели друг другу в глаза, о чем-то разговаривали, растворялись в страстных объятьях и слушали свои хрипловатые утренние стоны, пока за окном нещадно палило солнце и вовсю щебетали птицы, пытаясь поднять нас с кровати хотя бы на полчаса раньше? Или когда он вот так недобро улыбался, мысленно представляя, как страдают все заслужившие его ненависти враги? Я не знала. Я правда не знала. Но отчего-то в душе я чувствовала себя так правильно. И так хорошо…       — Наруто заслужил. Пусть почувствует, каково нам тогда было. Возможно, это заставит его поумнеть и наконец-то от нас отстать.       — Сомневаюсь, — Саске отрицательно покачал головой. — Это всего лишь учитель. Один человек. Что он сможет понять?       — Шикамару, Ино и Чоджи тоже хватило только одного человека, чтобы захотеть отомстить.       Он презрительно хмыкнул, стоило мне произнести эти имена.       — Даже отомстив, они так ничего и не поняли, раз уж кинулись помогать Наруто возвращать нас сюда. С какой стати с ним самим должно быть иначе?       Мне оставалось только молча согласиться. Саске разбирался в мести куда больше моего. Он умел все обдумывать, составлять планы и зацикливаться на человеке, прокручивая в голове возможные варианты будущей расправы. Саске умел ждать. Я же действовала в моменте, чтобы немедленно увидеть результат, чужую боль и страдания, поэтому мне было куда сложнее судить.       Закончив мыть посуду, я пошла в коридор и стала проводить себя в порядок. Дома зеркало было своим. Безопасным. Казалось, даже мое отражение выглядело более естественным и приветливым. Я придирчиво осмотрела шею и потянулась за шарфом. Шелковая ткань приятно струилась между пальцами, пока я думала, как покрасивее его можно повязать.       — Жара, а ты все кутаешься, — Саске не заставил себя долго ждать и появился позади меня, прислонившись к стенке. Я уже и не помнила, когда в последний раз мы подолгу были в разных комнатах. — Зачем?       — У меня на шее и так живого места нет. Она красная. А после вчерашнего вообще посинела. И все из-за этой сволочи!       — Покажи.       Я не стала поворачиваться, лишь оттянула воротник платья, чтобы в отражении Саске смог как следует все разглядеть. Фиолетовые разводы — следы от руки Ино — перемежались с рассыпанными по всей шее красными пятнами. Какие-то уже почти прошли, какие-то налились алым только после сегодняшней ночи. Даже при всей моей любви к его меткам понято было одно: показываться на людях без шарфа точно не стоило       — Вот дрянь… — злобно процедил Саске. — Можешь не прятать. Какая теперь разница, что они скажут. Все и так уже настроены против нас. Хуже не будет.       — Звучит заманчиво. Но, боюсь, ничего не выйдет, Ками-сама, — я печально улыбнулась. — Мне плевать, что все в Конохе считают меня шлюхой. Я уже почти смирилась, как порой отзываются о моей матери. Но ты…       — Что «я»?       — Я могу резко, даже очень резко отреагировать на всяких идиотов, если они начнут про тебя болтать, когда увидят это.       — Это сделала Яманака. И вся деревня в курсе. Чего тут бояться? Что эти придурки могут еще такого сказать?       Не переставая слушать Саске, я наматывала на запястье шарф, завязывая его в тугой узел, и затягивала петлю, смотря, как под черным шелком белеет грубо стянутая кожа. Когда рука затекла, я ослабила петлю, огладила оставшуюся на запястье красную полосу и снова завязала узелок, только на сей раз чуть повыше, чтобы чувствовать ткань, впивающуюся в кожу до неприятной режущей боли. Хороший шарф. На таком спокойно повеситься можно. Или кого-нибудь им задушить…       — Коноха любит сплетни, — я встряхнула рукой и осторожно помассировала ее, разгоняя застывшую в венах кровь. Саске наблюдал за моими действиями с легким недоумением во взгляде, но ничего против говорить не стал. — А обсуждать то, что меня пыталась придушить Ино им быстро надоест. Зато все точно знают, что я с тобой сплю.       — И все то они знают…       — А мы разве пытались это скрыть?       Саске скривился: то ли не оценил мою прямоту, то ли ему было неприятно осознавать, что нашу жизнь могла обсуждать вся деревня.       — Мерзко на душе, да? А теперь, Саске, представь, что теперь они смогут надумать себе всяких глупостей о том, что же именно ты со мной делаешь за закрытыми дверьми. Следы вон какие интересные. Еще и меня заодно можно уже в который раз назвать сумасшедшей… — я торжествующе усмехнулась. — Тебе это понравится?       — Они не посмеют.       — Посмеют. Еще как посмеют! И в итоге больно будет либо им, либо мне.       Я качнула головой в сторону зеркала, намекая ему на случай в магазине. Но Саске и не думал так просто с этим мириться. Я помнила его недавние слова. И он, я уверена, это прекрасно понимал. Нахмурившись, Саске отошел от стены. Его отражение приблизилось, снова оказавшись прямо у меня за спиной. Как в тот раз, когда я выбирала себе юкату. Саске осторожно сжал мое запястье и забрал шарф, положив его на тумбочку.       — Оставь. Ты их уважения все равно не добьешься. Как и я.       Руки легли мне на талию. Казалось, после сегодняшней ночи он стал трогать меня еще более смело, в открытую показывая свое влечение, не ограничиваясь вне постели одними лишь взглядами и неловкими прикосновениями, которые приходилось терпеливо выжидать.       — Уважение, говоришь? — я подалась назад, охотно прижавшись к Саске всем телом. — Его мне и вправду не видать. Как и тебе. Только от таких, как Хината, разве что…       Саске насмешливо хмыкнул, встретившись со мной взглядом в отражении.       — Какая честь. К нам лояльна сама химэ клана Хьюга! — шею обожгло его горячим дыханием, когда он положил голову мне на плечо. — Позорище…       — Ками-сама, да она ведь просто дурочка! Влюбленная в Наруто дурочка! На нее даже обижаться глупо.       С талии его руки переместились прямо ко мне под грудь. Хватка усилилась. На какое-то мгновение стало тяжелее дышать, как будто бы я вдохнула слишком много сигаретного дыма и прямо сейчас он яростно царапал изнутри мое горло. Саске не обнимал меня, нет. Он впивался ногтями мне в ребра, чтобы его следы были даже там, в доступном только ему одному месте. Впервые я обратила на них внимание, когда рассматривала себя в зеркале после душа. Растревоженные водой бледно-розовые вмятинки в форме полумесяца саднили после кипятка и немного кровоточили.       Тогда я подождала, когда остановится кровь, промыла раны и вернулась в постель. Мне было плевать, что от этого могли остаться шрамы. Возможно, я даже хотела, чтобы Саске оставил на моей коже нечто… вечное. Непроходящее. Как шрам от укуса Акамару, но с приятной историей, которую бы не хотелось забыть при взгляде на белесый рубец. Сейчас же я просто-напросто надеялась, что Саске не расцарапает мне грудь до крови. В конце концов, я надела свое любимое платье. И его я не была готова испачкать.       — Ты так считаешь? — стоило мне недовольно поерзать, как Саске мягко взял меня за подбородок и повернул к себе, чтобы я была лицом к лицу с ним самим, а не с его отражением. — Она сбежала, так и не ответив на мой вопрос. А он еще в силе. Почему именно она тебя уважает? Сомневаюсь, что эта тупая заика зовет тебя «Мацуюки-сан» просто так.       Перед глазами снова возникла та злополучная лестница. Я помнила каждую деталь, каждую капельку крови, упавшую на вереницу грубых каменных ступеней, каждый полухрип-полувздох корчащейся от боли Сакуры… Я помнила страх, вспыхнувший в бесцветных глазах Хинаты, и навеки отпечатавшиеся в ее бьякугане чужие мучения. Эта картинка должна была раздражать, заставлять опасаться возможных последствий, но она лишь будоражила.       — Секрет, — я невольно перешла на шепот. Руки сами потянулись к Саске, чтобы дотронуться до его лица, до его волос, до его шеи… Почти идеально чистой и гладкой, в отличие от моей. Все же целовать Саске в шею мне доводилось не так часто. — Я расскажу, но не сейчас.       — Соблазняешь меня, чтобы тему перевести? — Саске лишь лукаво прищурился, неотрывно наблюдая за тем, как подчеркнуто нежно и медленно я гладила его по шее. — Как вчера?       — Вчера от разговора уходил именно ты, Саске. А сегодня… Сегодня ты и сам не против отвлечься.       Я потянула Саске за воротник кофты и сначала невесомо, а затем более настойчиво прижалась губами к его шее. От неожиданности он томно вздохнул, положил руку мне на макушку и чуть надавил, словно побуждая меня ни в чем себе не отказывать. Я прикусила кожу возле причудливого переплетения синеватых вен, царапнула ногтем по ключице и тут же прошлась языком по оставленному следу, наслаждаясь пальцами Саске у меня в волосах…       — Еще и после такого резкого подъема утром, — с трудом оторвавшись от него, я придирчиво осмотрела алеющий на коже свежий засос. — Хината чуть было нам все не испортила.       — У нее почти получилось, — впервые за это утро Саске искренне улыбнулся. Без скрытой иронии или издевки. Он наградил меня той драгоценной улыбкой, которую я видела только в те моменты, когда мы с ним оставались наедине. В последнее время мы только и делали, что проводили дни этого невыносимого жаркого лета вдвоем, но каждое его проявление чувств, предназначавшееся только мне, до сих пор было чем-то хрупким, едва уловимым. Чем-то, что ни при каких обстоятельствах не хотелось выкидывать из головы прямиком в пучину вязкого забвения. — Почти…       Я отстранилась от Саске, но лишь затем, чтобы повернуться к нему всем телом и выжидающе запрокинуть голову. Такие очевидные намеки Саске понимал без слов. Он наклонился достаточно низко, но мне все равно пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться до его губ. Я никогда не думала, что где-то мы могли торопиться или поступать слишком безрассудно. Наоборот, я радовалась тому, как быстро и как охотно Саске приоткрывал рот, чтобы я могла углубить поцелуй. Или же он сам требовательно размыкал мои губы, легко прикусывая их и сплетаясь со мной языками.       Сегодня мне даже ждать долго не пришлось. Видимо, воспоминания об этой ночи его взбодрили. Саске был чересчур напористым и, очевидно, не собирался отступать, коли уж я снова его раздразнила. Стало невыносимо жарко. Я словно проглотила раскаленный уголь, который кто-то достал из вовсю полыхающего костра и решил, что будет весело затолкать мне его прямо в горло. Я давилась, обжигалась, я дрожала от боли и возбуждения, но не переставала отвечать Саске, впитывая тягучую сладость его слюны и ощущая, как все сильнее пылал до этого едва тлеющей огонь у меня в рту после движений его горячего языка.       Каждый наш поцелуй отличался от предыдущего, но при этом все они были похожи один на другой. Сначала я пыталась считать их, но быстро сбилась после первой сотни. Чаще всего Саске целовался только с открытыми глазами. Наверное, ему нравилось разглядывать мое лицо и смотреть мне в глаза, которые я сама никогда не закрывала. Либо он просто хотел контролировать даже, казалось бы, такие незначительные мелочи. Я не вникала. Иногда он все же позволял себе смежить веки и молча отдаться желанию. Сегодня он целовался безудержно и страстно. Даже слишком. Но глаза все равно не закрыл, как и я.       Я оторвалась от него, когда губы заныли от его редких укусов, что постепенно становились все сильнее. Теперь на языке ощущался не только жар и приятная тяжесть чужих прикосновений, но и едва различимый солоноватый привкус.       — Мацуюки.       Я довольно зажмурилась, стоило ему произнести мое имя. Бархатистые переливы низкого голоса Саске ласкали слух. Я любила свое имя. И Саске тоже. Иногда он произносил его просто так, без какой-либо цели. Моему имени было суждено застыть у него на губах, подобно прошедшему сквозь века янтарю, с того самого дня, когда мы впервые заговорили друг с другом на детской площадке. Одинокие дети, потерявшиеся в бесконечном ожидании дорогих им людей.       Мою ка-сан убил Итачи.       Итачи пал от руки собственного младшего брата. От руки моего Саске.       У нас не осталось семьи или клана. Даже свободы… Мы могли наслаждаться лишь ее жалким подобием назло остальным, чтобы показать, что мы есть друг у друга. Чтобы показать, что мы тоже можем быть счастливы, несмотря на старания наших дорогих друзей…       — Мацуюки…       Задумавшись, я чуть было не упустила из виду, как Саске звал меня, из раза в раз повторяя мое имя. Прижавшись головой к его груди, я невинно похлопала ресницами, облизала свои все еще солоноватые губы и посмотрела на Саске с некоторым вызовом во взгляде.       — Ты уверена, что от этой заики все-таки будет польза?       — Надеюсь, Ками-сама. Она хоть и дурочка, но мы ее здорово припугнули, так что она должна постараться.       — Мы? Мне казалось, это ты сделала всю работу. С чего бы ей бояться еще и меня?       — Твой взгляд… — подавшись вперед, я повисла у Саске на шее и поцеловала его в глаз, едва прижавшись губами к верхнему веку. — Его далеко не каждый способен выдержать. На ту же Хинату ты смотрел так, будто бы ты готов ее прямо сейчас по стенке размазать. Для некоторых это может быть тяжело. Даже страшно.       — Для тебя тоже? — неверяще спросил он. — Уж чего-чего, а страха ко мне я за тобой никогда не замечал.       — Нет. Потому что я не боюсь, Саске. Мне нравится твой взгляд. Как и то, что я могу там видеть.       — И что же такое ты видишь у меня в глазах? — я услышала искренний интерес в интонациях его голоса.       — Сейчас я вижу там только свое отражение. И, пожалуй, мне бы хотелось, чтобы так было всегда… — тяжело вздохнув, я почувствовала, как улыбка медленно сползает с моего лица. — С каждой секундой мне все меньше и меньше хочется уходить отсюда и идти к Цунаде-сама. Я бы лучше осталась здесь. С тобой.       Саске невесомо погладил меня по волосам.       — Мне не больше твоего хочется туда тащиться, уж поверь. Но, пока нам не вернули чакру, мы не можем наплевать на приказы Пятой и послать всех к чертям.       — Но мы могли бы…       — Могли бы. Но что бы это нам дало, Мацуюки?       Я разочарованно цыкнула, устало опустив голову Саске на плечо.       — Ни-че-го, — угрюмо протянула я. — Совершенно ни-че-го.       — Если ты хочешь поныть, то лучше вообще не начинай.       — Ками-сама, скажешь тоже… С тобой у меня бы это даже при желании не получилось. Да и не умею я.       Саске бережно взял меня за подбородок, чтобы мы могли встретиться взглядом.       — И не надо. Времени у нас и без того довольно мало, верно?       Сперва я хотела уточнить, верно ли я поняла его нескромный намек, но все сомнения мигом испарились, стоило Саске потянуться к пуговицам на воротнике моего платья.       — Должно хватить… — усмехнулась я, проглотив все еще отдающую кровью слюну. — Мы ведь все равно хотим опоздать.       Верхняя пуговица послушно выскочила из петли.       — Вот и не забивай ничем голову, — даже сейчас он оставался поразительно спокойным, хоть и в глазах вспыхивал уже знакомый огонек страсти, сливаясь с родной для Саске чернотой. — Пока мы здесь, — выдержав паузу, он добавил с чуть большим трепетом:       — Как этой ночью.       Недавние воспоминания будоражили, заставляя мысленно окунуться в блаженную темноту коридора и тихое пение цикад, в безмолвный шепот вчерашних признаний (признаний ли?), понятных только нам двоим. Казалось, Саске тянулся ко мне еще отчаяннее. Я видела его слезы. Саске видел меня разбитой. Вчера я получила очередное подтверждение тому, как сильно я для него важна. И, собрав себя по кусочкам, я тянулась к нему в ответ, прокручивала в мыслях неозвученные, повисшие в воздухе настоящие красивые признания и одну за другой расстегивала на платье непослушные пуговицы, глядя, как теперь уже Саске целует меня в шею и оставляет поверх синяков свежие багряные следы.

***

      Когда мы наконец-то собрались выходить, время перевалило далеко за полдень. Шарф я так и не надела, но застегнула воротник поплотнее, по самый подбородок, наплевав на жуткую августовскую жару. Саске, хвала Ками, возражать все же не стал.       На новую встречу с Цунаде-сама мы не спешили, хоть и перешли все грани дозволенного, уговорив Хинату заступиться за нас. Сложно было сказать, как Цунаде-сама могла отнестись к такой невиданной наглости. Оставалось надеяться, что она приказала нам явиться к ней не ради воспитательных бесед, иначе предстоящий разговор грозил превратиться в еще большую пытку, чем я изначально предполагала.       Август на поверку был куда хуже июля. Если бы мы жили совсем уж на отшибе, еще дальше от владений Цунаде-сама, то, клянусь, я бы непременно растеклась бесформенной лужицей по раскаленной пыльной земле. Саске бы от меня только платье да сандалии остались. Сам он недовольно щурился, вытирая со лба пот, что крупными градинами чертил соленые дорожки на его висках и щеках, стекая к плотно сжатым губам.       Наши ладони вспотели, слиплись, намертво сплавляясь друг с другом, но я упорно не хотела отпускать его руку. Благо в Башне Хокаге нас поджидала живительная прохлада, ласкающая покрасневшую кожу плеч ничуть не хуже поцелуев Саске. Чем больше мы приближались к кабинету Цунаде-сама, тем сильнее он сжимал мою онемевшую ладонь в своей. Не сказать, что он нервничал или хотел меня успокоить, нет. Возможно, так он показывал мне всю серьезность и искренность своих намерений. Возможно, Саске попросту не нашелся, куда ему лучше деть руки… Я точно не знала. И решила ничего не уточнять, наслаждаясь бесценными мгновениями нашей невинной близости…       Как бы то ни было, путь до кабинета Хокаге стал куда более щадящим. По сравнению с уличной духотой, крутая лестница показалась мне детским лепетом. Да и Саске помог мне миновать эти жуткие ступени, так что на сей раз я даже почти не запыхалась. На последнем этаже сгустился воздух. Я могла физически ощущать чужую скорбь, выделяя ее из витающих повсюду оттенков чужих эмоций, сохранившихся в плотных энергетических сгустках. Печать на запястье не позволяла распознавать чакру в полной мере, но такие сильные всполохи мне все же удавалось ощутить.       — Кажется, Наруто и его друзей мы сегодня не встретим, — на всякий случай я огляделась по сторонам, чтобы подтвердить все свои возможные догадки. Они уже сюда приходили. Наруто так точно — его чакру было невозможно ни с чем перепутать. — Тоже чувствуешь это, Саске? Уж больно чакра знакомая.       — Да, — Саске не стал скрывать своего облегчения и удовлетворенно вздохнул. — Не зря задержались. Мне бы не хотелось тратить время на идиотские препирательства с кем-нибудь из них.       — Особенно с Наруто…       Саске скривился от одного лишь упоминания его имени и сильнее вцепился в мою руку, царапнув ногтями по запястью.       — Да, Мацуюки. Особенно с ним.       — Надеюсь, Цунаде-сама и вправду не в том состоянии, чтобы поучать нас. По крайней мере, на его счет. Ками-сама, еще одной такой поучительной беседы я бы не выдержала!       Саске усмехнулся, словно говоря: «Ничего. И не с таким справлялись», — и мы уверенно зашагали вглубь казавшегося бесконечным коридора. Окна были только в самих кабинетах, поэтому коридор освещало лишь несколько тусклых ламп. То и дело они раздражающе мигали, роняя свой рассеянный, неприятный для глаз белый электрический свет на стены со скучными обоями, и как будто бы грозились в любой момент просто взять и погаснуть.       Благо я не боялась внезапно оказаться в темноте с Саске под руку. С ним я редко вспоминала о том, что даже я иногда могу испытывать страх и замечать, как бешено колотится сердце. Когда он вытащил меня из гендзюцу Итачи, я перестала бояться, думая только о тепле его сильной руки и глядя на мстительный блеск его шарингана, что налился кровавым багрянцем еще сильнее после долгожданной встречи со старшим братом.       Те жуткие образы из иллюзии до сих пор сидели где-то на подкорке сознания, но я не шарахалась от теней, высматривая в их расплывчатых очертаниях фигуры насмешливой, ставшей непривычно жестокой Госпожи и безликих прохожих, что молчаливыми призраками бродили по туманным улицам кланового квартала.       Прошлое могло пугать и таить в себе множество страшных секретов. Но в настоящем, я уверена, нас поджидало куда больше скрытых и неочевидных угроз. Возможно, за той же дверью, ведущей в кабинет Цунаде-сама. Мне почудилось, что АНБУ, охраняющие ее покой, встретили нас с молчаливым укором. Их лица скрывались под расписными фарфоровыми масками: красной рыси и синего волка.       Интересно, за мной и Саске отправили присматривать тоже какого-нибудь дикого зверя или, в крайнем случае, демона? Или решили не мучать бедного шпиона этой маленькой удушливой клеткой на территории собственной деревни в столь жаркий летний месяц? Был ли он опытным или совсем новичком? Или их было вообще несколько? Случай с разбитым фурином все никак не хотел покидать мои мысли. Благо с тех пор нас с Саске ни разу никто не побеспокоил, будто бы слежки и не было вовсе. Но я все равно продолжала задаваться этими нескончаемыми вопросами, желая докопаться до правды и все выяснить…       Дверь скрипнула. Из кабинета вышла Шизуне, явно почувствовавшая наше появления.       — Вы опоздали, — на удивление она говорила с нами вежливо и достаточно миролюбиво. Я ожидала поучительного тона, но его не было. Пока что. Правда, мне совсем не понравился ее взгляд: она смотрела на нас уж больно снисходительно и как будто бы свысока. Еще и не поздоровалась… — Цунаде-сама ждет.       Саске презрительно хмыкнул: уж он точно не хотел тратить время на разговоры с прислугой. Мне пришлось кое-как выдавить из себя улыбку и осторожно спросить:       — Разве Хината не предупредила вас, что мы задержимся, Шизуне-сан?       Нервно глянув себе за плечо, она притворила дверь. С ее лица тут же пропало выражение всякой мнимой благожелательности. От милой улыбчивой девушки, что в прошлую нашу встречу возилась с ручной свинкой, не осталось и следа.       — Верно. Так и было, — Шизуне кивнула и строго нахмурилась. — Но, Мацуюки-чан, задержаться можно было на минут двадцать, в крайнем случае — на полчаса. Вы же… Вы пришли на два часа позже, чем было назначено.       Она говорила подчеркнуто медленно и порой делала слишком большие паузы между словами, растягивая свою речь. Шизуне обращалась ко мне так, будто бы я была маленькой пятилетней девочкой, которая ничего не понимала в этой жизни и только училась ее познавать.       — Вам повезло, что Цунаде-сама сейчас тяжело и она перестала следить за временем, — недобро проговорила она, перейдя на шепот. Шизуне не забывала о том, что по бокам от нее стояло двое молчаливых АНБУ, и постоянно на них косилась. А они, я уверена, внимательно слушали весь наш разговор от и до и непременно его запоминали.       — Цунаде-сама тяжело? Из-за смерти Джирайи-самы? Ками-сама, я, конечно, знала, что они были в одной команде, но это какие ж отношения их связывали?..       В кои-то веки я была искренна в своем любопытстве, но Шизуне лишь печально усмехнулась, гордо вскинув подбородок и смотря на меня сверху вниз.       — Уж точно не такие, какие сейчас у вас.       Шизуне ехидствовала, всем своим видом старалась возвысить Цунаде-сама и опустить нас. Ее желание принизить значимость моих с Саске уз в наших же собственных глазах должно было умилять и не вызывать ничего, кроме снисходительного кивка и лживого сочувствия во взгляде, но внутри меня все равно что-то заскреблось и болезненно закололо. Поджав губы, я боролась с порывом оттолкнуть ее от двери и просто войти в кабинет Цунаде-сама, не дожидаясь одобрения какой-то там помощницы.       — Шизуне-сан… — очередная колкость почти что сорвалась с языка, но Саске меня опередил:       — И что же ты хочешь этим сказать? Думаешь, можешь так просто влезть туда, куда не просили?       Саске презирал чужие имена. Саске презирал уважение и не считал нужным выказывать его тем, кто этого не заслуживал. Сейчас он и вполовину не был таким грубым, каким становился в особенно дурном настроении, но это язвительно брошенное ты, этот лукавый прищур и тягучая интонация его бархатистого голоса, который хотелось слушать и слушать вне зависимости от того, что Саске говорил, смогли задеть Шизуне. Вязкий поток этой злой горечи все лился и лился, капая точно на свежие, не успевшие как следует затянуться раны, заставляя Шизуне кривиться и неуютно поводить плечами. Еще чуть-чуть и она бы начала пятиться, оказалась бы в ловушке, впечатавшись затылком в дверь и унизила бы себя, хотя еще несколько секунд назад пыталась отгородиться ей от Цунаде-сама, чтобы явить нам свое превосходство. Так глупо и так нелепо… Но, увы, Шизуне не была Хинатой. Она выдержала взгляд Саске, так и не двинувшись с места.       — Только то, что ты слышал, Саске-кун. И я никуда не лезла. Тебе показалось, — бросила она и, посторонившись, позволила нам войти в кабинет. — Прошу.       Мне редко доводилось бывать здесь в ту пору, когда все мы, будучи недавно выпустившимися генинами, беззаботно ходили на из раза в раз повторяющиеся скучные миссии, лелея надежду, что уже завтра нам дадут что-то серьезное. Хотя бы ранга C. Или еще чуть выше… Наруто об этом прямо мечтал, чтобы уж точно стать Хокаге как можно скорее. Саске же просто не хотел прожигать свой талант, гоняясь за кошками и возясь с сорняками в огороде какой-нибудь вздорной старухи. Я была готова следовать за ним в любой уголок Страны Огня (да что там — мира!), пусть и с опасными преступниками сталкиваться не особенно стремилась…       Как бы то ни было, в кабинете Хокаге лучше всего я запомнила большое окно почти на всю стену. Я не боялась высоты, поэтому вид с башни будоражил, заставлял всматриваться в очертания разбросанных по земле миниатюрных домиков и тщательно выискивать тот самый, наш. Хотелось подойти вплотную к стеклу, прижаться к нему всем телом и замереть на самом краю, гадая, не лопнет ли оно подо мной, распавшись на сотни режущих кожу осколков; не рухну ли я на землю вслед за ним, проведя несколько бесконечно тянущихся секунд в свободном падении, ощущая, как внизу живота все стягивается и раздражающе ноет, как ускоряет свой ритм сердце, а глаза начинают слезиться? И, что не менее важно, захочет ли Саске пасть вместе со мной?..       Сегодня открывшийся мне пейзаж оказался на удивление скучным. Серым. Небо заволокли тучи, отбрасывая на Коноху уродливые длинные тени, укрывшие все дома полупрозрачной сумеречной вуалью с редкими равными дырами в идеальном фатине. Обволакивающий полог не обошел стороной и башню, из-за чего в кабинете Цунаде-сама царил приятный полумрак. На фоне этой всепоглощающей серости я даже не сразу заметила слившуюся с ней Цунаде-сама. Она сидела за столом, опустив голову на сцепленные в замок ладони, и бессмысленно уставилась в одну точку. Цунаде-сама никак не отреагировала на наше появление. Лишь скучающе качнула головой, когда скрипнула открывающаяся дверь и мы наконец-то перед ней предстали. Она проигнорировала даже обеспокоенный оклик Шизуне и мой приветственный поклон. Не помню, доводилось ли мне когда-нибудь видеть Цунаде-сама такой подавленной.       Мы с Саске не решились нарушить установившееся в кабинете молчание. Наконец Цунаде-сама встала, вцепилась в кресло, словно помогая себе идти, подошла к окну и посмотрела на Коноху, взглядом обратившись к высеченным на скале лицам прошлых лидеров деревни. Ее губы дернулись в усталой усмешке, когда она обернулась и все же решила удостоить нас своим вниманием.       — Вам двоим ведь бесполезно что-то говорить про поведение? Про то, в каких красках были описаны некоторые ваши… действия? Я даже не ожидала, что эти отчеты окажутся настолько впечатляющими.       Цунаде-сама перевела взгляд на Саске, явно дожидаясь ответа именно от него.       — Не стоит. Так вы только зря потратите время. И свое, и наше, — ровно произнес он.       Я скучающе переминалась с ноги на ногу, посматривая то на Саске, то на Цунаде-сама. На моей памяти она была единственным человеком, к которому Саске обращался на «вы». Какие-никакие рамки для него все же существовали: с лидером селения просто так не поякшаешься. Тем не менее это было единственное проявление уважения, которое она заслужила в его глазах. В остальном его тон оставался все таким же колючим и язвительным.       — Не хочешь узнать, как ваши с Мацуюки поступки выглядят со стороны? — Цунаде-сама ехидно осклабилась. — Что ж… Можешь радоваться. Я избавлю вас обоих от этого удовольствия.       — Похвально, что вы до этого додумались. Я удивлен.       Цунаде-сама недовольно скрестила руки на груди и отвернулась к окну. Ее отражение в стекле по цвету сливалось со свинцовым пасмурным небом, тонуло в его пепельной серости, грозясь в любой момент обратиться в прах. Казалось, небеса вот-вот разверзнутся и на землю хлынет дождь. Повинуясь порывам западного ветра, пришедшего из Суны, где бушуют самые сильные песчаные бури, он обрушится прямо на нас и на эту несчастную башенку, расчерчивая стекло неровными ручейками капель и сеточкой расползающихся во все стороны трещин. Он прорвется сюда и всех нас поглотит. Поглощенные его губительной серостью, мы утонем в дожде и растаем, обреченно подчинимся его воле, чтобы больше никогда не страдать.       — Похоже, наглость у вас в крови…       Тяжело вздохнув, она постучала ногтями по стеклу.       — Все же решили прочитать нам лекцию? Кровь… Это как раз по вашей части, ведь так?       Я с нескрываемым интересом перевела взгляд на Саске. Он все хватался на выскальзывающую из рук ниточку слабостей Цунаде-сама, чтобы побольнее ее уколоть. Я понятия не имела, что подразумевал Саске, когда говорил про кровь, но догадывалась, откуда он мог узнать про Цунаде-сама то, что неизвестно другим…       — Он и это тебе рассказал? — она тряхнула плечами и нервно помассировала виски. Ее лицо в отражении побледнело, глаза подернулись мутной пленкой, словно Цунаде-сама что-то вспомнила, но, проморгавшись, отбросила не вовремя посетившие ее образы прошлого. Она вернулась за стол и потянулась к одному из разложенных на нем свитков. — В любом случае вы здесь не для этого.       В ответ на ее слова Саске лишь раздраженно хмыкнул. Я постаралась незаметно погладить его по руке, пока что не вмешиваясь в разговор, но Цунаде-сама бдела. Она пристально наблюдала за каждым моим действием, за лаской, которой я не собиралась стесняться, и позволила усмешке расцвести на подведенных бледной помадой губах. Саске заметил ее ехидство, нахмурился, но, как прежде, дергаться или останавливать меня он не стал. Только сжал мою успевшую стать ледяной руку в ответ, согревая ее теплом своей горячей ладони и не позволяя мне отстраниться.       «Верно. Достаточно уже, — я довольно кивнула. — А то больно часто ты раньше зажимался, Саске. Хорошо, что наконец-то привык».       — А зачем тогда? — несмотря на внезапную ласку, Саске уверенно продолжал разговор, не отвлекался и не терял его сути. — Лучше бы вам нас просветить. А то непонятно, ради чего мы сюда явились.       — Ну хорошо. Раз уж ты так вежливо меня просишь… — Цунаде-сама подтолкнула свиток к кипе нерассортированных документов и откинулась на спинку кресла. — Я отправлю вас на миссию.       На слово «миссия» я среагировала моментально. Меня словно кипятком ошпарили, а после как следует ударили током, призвав прямиком с пасмурного неба молнию, чтобы вернуть интерес, взбодрить и заставить с еще большей тщательностью следить за деталями этой, безусловно, интригующей беседы. Я оторвалась от разглядывания руки Саске и, встретившись глазами с Цунаде-сама, недоуменно похлопала ресницами, надеясь, что она примет это за удивление. Саске отреагировал на новость молча. Он лишь неопределенно хмыкнул, но комментировать ее никак не стал. На его лице я каких-то особых эмоций не заметила. Видимо, Саске тоже ожидал подобного исхода еще со времен нашего последнего разговора. Вот только…       — Считаете, что уже пора, Цунаде-сама? — непроизвольно вырвалось у меня. — Так рано?       — Прошел месяц, Мацуюки. Месяц. За это время можно было сделать выводы.       — Сомневаюсь, что они вам понравятся, — усмехнулся Саске.       — Бесспорно… Как бы то ни было, я приняла решение. Недавние… обстоятельства и новая информация от Джирайи, — едва произнеся его имя, Цунаде-сама на секунду замялась, — лишь убедили меня в том, что так будет лучше.       — И что же вы решили нам поручить?       — Охрану и разведку территорий вокруг Конохи. В последнее время шиноби на это требуется все больше и больше.       Саске нахмурился.       — Это из-за Акацуки?       — Да. Из-за их деятельности обстановка в мире несколько напряженная. Поэтому Коноха усиливает оборону приграничных территорий Страны Огня и при необходимости выполняет зачистку некоторых прилегающих к ним зон. В приоритете ликвидация шпионов и поимка Якуши Кабуто, — приглядевшись повнимательнее к лицу Саске, Цунаде-сама поспешила добавить:       — И Акацуки, само собой.       «И с чего вдруг такая острая необходимость отправлять куда-то именно нас… Спустя всего месяц…» — гадала я, нервно кусая изнутри щеку, но, едва посмотрев на Саске и увидев лихорадочный блеск в его глазах, сразу все поняла. Такой яркий огонек вспыхивал там всего лишь в двух случаях: когда Саске смотрел на меня и когда он думал об Итачи. А теперь — о загадочном Мадаре, который, как выяснилось, ему помогал. Я не надеялась, что Саске внезапно забудет о мести, всех простит и мы будем мирно жить в Конохе и куковать здесь до самой старости, изображая из себя блеклую копию образцовой семьи, что никогда бы не стала до конца правильной в чужих глазах. Более того, я сама не хотела этого. От одной мысли о подобном исходе мне становилось дурно.       Я боролась с приступами тошноты всякий раз, когда взгляд невольно цеплялся за счастливые пары с неугомонными, орущими на всю улицу детьми. Украдкой смотря на Саске, изредка наблюдающим за ними вместе со мной, я не видела в его скучающем, даже чуть раздраженном выражении ничего, что могло хотя бы намекнуть на желание когда-нибудь оказаться на месте довольного своими несмышлеными копиями отца.       Такое — не для нас.       Такое — не для меня. И не для него…       Саске бы никогда не забыл о мести. Но и мне не было суждено превратиться для него в пустой звук: Саске крепче сжал мою руку и переглянулся со мной, чтобы я могла разделить с ним его радость. Его тонкие, все еще чуть припухшие после наших недавних поцелуев губы дрогнули в слабой улыбке, и мне оставалось только улыбнуться ему в ответ, понимающе кинув. Возможно, я бы предпочла остаться с ним в Конохе еще ненадолго. Еще на месяц. Или чуть-чуть дольше… Я не была привязана к месту. В этой деревне меня, кроме могилы матери, ничто не держало. Но именно здесь я познала то самое хрупкое, не озвученное никем из нас двоих счастье, к которому я упорно шла все эти девять полных лет.       Я забрала себе все, что мне причиталось.       Я забрала себе все, на что имела полное право.       Но здесь же… здесь же оно, наше счастье, ощущалось таким зыбким, способным вот-вот просочиться сквозь пальцы, подобно мелкому обжигающему песку, и раствориться в бездне, в невыносимо глубокой ловушке их ненависти и неодобрения.       Мое счастье было не в деревне, а в самом Саске, поэтому я была готова следовать за ним. Ради его жесткой мечты. Ради нас обоих…       Цунаде-сама мерно постукивала каблуком по полу и лениво вычитывалась в разложенные на столе свитки, ненадолго даже прервав свой рассказ. Наблюдая за этой безмолвной картиной, где-то за спиной снисходительно фыркнула Шизуне, перед тем как выйти из кабинета и осторожно прикрыть за собой дверь. Мне многое хотелось высказать Цунаде-сама на ее счет, но вслух я лишь спросила:       — Что от нас требуется?       Цунаде-сама впервые за весь разговор посмотрела именно на меня.       — Под вашу ответственность попадает лес вокруг Конохи и все окрестные деревни в северо-западном направлении. Вплоть до границы.       В голове зароилось множество откровенно неудобных, изобличающих всю суть этого странного приказа вопросов, но по холодности во взгляде Цунаде-сама и появившемся в ее голосе стальным ноткам я поняла, что их все же не стоило задавать, чтобы ненароком все не усугубить. Конечно, я могла довольно средне учиться в Академии, а мои навыки в ниндзюцу и тайдзюцу были скудными, если не сказать посредственными, но кое-что в деле шиноби я все-таки понимала. В отличие от Наруто, выпускной экзамен я сдала с первого раза. Впрочем, до его, безусловно, «блестящих» результатов в учебе мне всегда было очень и очень далеко. Мое имя стояло примерно в середине рейтинга среди генинов нашего выпуска. Не в конце, но и не на первой строчке, где, хвала Ками, красовалось столь дорогое для меня имя. Я не считала себя гением, но, чтобы почуять нечто неладное, никакой особой гениальности и не требовалось.       Ранг у миссии точно был приличным. Да и по времени она обещала оказаться довольно долгой… Такие миссии случайным людям не выдавали. Вчерашним отступникам — тем более. Нас не просто хотели реабилитировать как шиноби, нет. Нас хотели выслать из Конохи. Вопрос в том, не навсегда ли… Все равно нас здесь никто особо не жалует. Да и Саске с Наруто окончательно разругался. Точно перед смертью Джирайи. Отличный выдался повод.       — Все северо-западное направление… — повторил Саске задумчиво. Перед этим мы с ним снова переглянулись и без лишних слов поняли, что мы оба что-то заподозрили. Саске подкрепил мое решение молчать еле заметным кивком и обратился к Цунаде-сама с невинным вопросом:       — На сколько человек рассчитана миссия? Или вы хотите на нас двоих все это скинуть?       — Ни в коем случае, Саске. Я верну вам чакру и освобожу ваших… товарищей. Суйгецу и Карин, верно?       — Верно, — сухо процедил Саске.       — Тогда день вам на сборы. Отправитесь завтра же. Пока еще чего-нибудь не успели натворить…       Я криво усмехнулась, наслаждаясь усталостью в ее утратившем всякую дерзость голосе. Когда мы с Саске только вошли, у нее еще оставались силы. Но, видимо, смерть Джирайи и вправду ударила по ней, раз она растеряла их все к концу разговора.       — Неужели мы и без чакры сумели доставить вам неприятностей, Цунаде-сама?       Услышав мой вопрос, она, подобно Шизуне, посмотрела на меня с той высокомерной снисходительностью, которую я всегда презирала. Цунаде-сама меня жалела, пока я молча впивалась в нее взглядом, давясь от нарастающего внутри отвращения. Возможно, если бы не предельно вежливый стук, она бы мне ответила. Рассказала бы, какое ничтожество я на деле из себе представляю, и утешила тем, что с помощью Наруто все еще можно исправить. Но дверь приотворилась, и в кабинет заглянул он. Бледная копия, как я успела его про себя окрестить.       — Мне следует уйти, Цунаде-сама? Возможно, я пришел в неподходящее время.       Она приглашающе качнула головой.       — Ты как раз вовремя, Сай. Входи.       Едва Сай сделал шаг к нам навстречу, Саске еще крепче стиснул мою ладонь и стал больно оттягивать ее назад, чтобы я спряталась у него за спиной. Но я лишь дернула Саске за рукав и гордо выпрямилась, не опуская взгляд в пол и смотря прямо перед собой, на увлеченную нашим внезапным гостем Цунаде-сама. Краем глаза я продолжила за ним наблюдать. Саске рядом удовлетворенно хмыкнул и кивнул каким-то своим мыслям: мое своеволие, хвала Ками, его не обидело. Совсем наоборот.       Сай же, ослепительно сияя своей извечно фальшивой улыбкой, как назло, встал от меня по левую руку. Встал недостаточно близко, чтобы его можно было в чем-то заподозрить, но и недостаточно далеко, чтобы Саске совершенно ни о чем не беспокоился.       — Приятно видеть вас двоих в добром здравии, — проронил Сай, поравнявшись с нами. — Особенно после вчерашнего. Саске-кун. Мацуюки-химэ…       Я поежилась, ощутив пробежавшую по коже волну мурашек. Голос Сая лился сладко-сладко, подобно густой приторной карамели, из-за которой все слипалось внутри. Причем слипалось отнюдь не из-за томительного предвкушения, а от желания выблевать эту вязкую гадость вместе с засахаренными кишками.       Я не любила сладкое.       Я не любила высокие мужские голоса.       Я не любила вынужденную близость чужого тела, которое мне совсем не хотелось видеть рядом с собой.       Как и Саске. Его глаза тут же утратили блеск слабо тлеющей в них прежде радости.       — Опять ты… — Саске раздраженно повел плечами. — Какого черта ты здесь забыл?       — Все очень просто, — Цунаде жестом показала, что тот небрежно ею свиток Саю следует забрать. — Сай — гарантия того, что вы никуда не сбежите. А также ваш новый капитан.

***

      Суйгецу и Карин до сих пор держали в камерах Отдела Дознания, потому нам с Саске пришлось переться туда за этим вечно улыбающимся ублюдком, чтобы их освободить.       Где-то глубоко в душе я радовалась, что нас вели в тюремный блок Отдела Дознания не для того, чтобы посадить под замок. Вот только перспектива скорой встречи с Суйгецу и Карин несколько сбивала это и без того смутное ощущение. Если бы я умела привязываться ко всем подряд, то, наверное, первой бы шагнула во мрак коридора, навевающего не самые приятные воспоминания о недавнем заточении, а не тащилась бы с Саске под ручку позади Сая. Саске прожигал зловещим взглядом его спину и, властно придерживая меня под локоть, шел непозволительно медленно. Как и я. Мы подстраивались друг под друга, не давая никому из нас ступить и шагу в привычном для себя темпе, и словно увязали в ласковой к нам одним темноте, избегая пятнышек света на холодном бетонном полу.       Саске оберегал меня от неизвестности, таящейся за фальшивой улыбкой Сая, и подпитывал собственную ревность, показывая ему, чья я на самом деле. И чей на самом деле он.       Я же всего лишь хотела отсрочить неизбежное. Хотя бы на несколько секунд.       Я не видела Суйгецу и Карин почти целый месяц. Все это время мои мысли были посвящены исключительно Саске и нашему долгожданному единению. От этих двоих я успела отвыкнуть. Конечно, я иногда вспоминала про наших заточенных в лабиринте тюремных камер товарищей по несчастью, которые и по сей день томятся в неизвестности, но больше так… Для порядка. Как будто бы Суйгецу и Карин могли услышать мои мысли, находясь в своих тесных клетушках, и поблагодарить меня во время следующей встречи. Как будто бы мне требовалось чье-то одобрение, Ками-сама…       — Не могу не выразить надежду, что на миссии вы все окажетесь достаточно покладистыми, — голос Сая эхом прокатился по коридору, отскакивая от серых, давящих на нас всей своей тяжестью скучных стен. — Тогда мы хорошо сработаемся и постараемся закончить миссию поскорее. Цунаде-сама должна за нее хорошо заплатить. У вас все в порядке с деньгами? Мацуюки-химэ? Саске-кун?       — Не жалуемся… — пробормотал Саске, раздраженно хмурясь.       Сай уже в сотый раз пытался завязать с нами разговор, но у него ничего не получалось. Он не мог впечатлить нас ни рассказами о предстоящей миссии, ни своими сомнительными литературными познаниями, о которых он так часто любил вспоминать:       — Как бы то ни было, пополнение семейного бюджета лишним не будет. Я об этом в книге прочитал. Интересно, кто из вас взял на себя его планирование…       Я недовольно хмыкнула. Проще было откусить себе (а лучше — ему) язык, чтобы вытерпеть этот словесный понос и удержаться от какой-нибудь обидной колкости. Я хотела отвлечься от его занудной болтовни, но, даже слушая металлический перезвон связки покрытых тонким слоем ржавчины ключей, не могла не думать о том, что теперь мы должны были подчиняться какому-то странному ублюдку с костлявой задницей и неестественной улыбкой. Незавидная участь.       — Статус Суйгецу и Карин все еще до конца не определен, поэтому вам придется подержать их у себя, — Сай не обернулся, но я точно слышала, как он растянул губы в ехидной усмешке. Наверняка еще более мерзкой и противной, чем та, которую мне уже доводилось видеть. — Это всего лишь на одну ночь. Вас ведь не затруднит?       Я с трудом проглотила так и просящиеся наружу возмущения. На одну ночь? Всего лишь? Эту ночь я могла бы провести с пользой, а не выслушивать чужое нытье на своей территории! А в том, что кто-то из этих двоих будет ныть, я даже не сомневались.       — А у нас разве есть выбор? — непринужденно бросил Саске. Я искренне восхищалась его выдержкой. Давно я не встречала людей, с которыми мне настолько сильно не хотелось разговаривать. А вот Саске не изменял себе и общался с Саем достаточно язвительно и холодно, но без того болезненного надрыва, какой я часто замечала во время его стычек с Наруто. — Сложно спорить с чужими решениями, когда у тебя отобрали то, к чему ты шел долгие годы и на что ты имеешь все права. И при этом не спешат отдавать.       Саске недобро взглянул на свое запястье и скрытую под высоко натянутым рукавом черную метку. Он успел обрадоваться тому, что нам вернут чакру, и так же быстро успел огорчиться, узнав, что это произойдет только перед самой миссией.       Сай обернулся, состроив у себя на лице самое ненатуральное выражение сочувствия, какое мне только доводилось видеть.       — Насколько я помню, ты считаешь себя достаточно сильным и без наличия чакры. И ты все еще можешь вырвать мне язык, чтобы это проверить. Я готов поклясться, что никак не буду препятствовать твоим действиям, Саске-кун. Товарищи должны идти на уступки. Я об этом недавно читал.       Пожалуй, в последний раз я так сильно ждала согласия — этого простого, небрежно брошенного «да» — от Саске только той ночью в лесу, когда я гадала, согласиться ли он уединиться со мной после внезапного столкновения с Итачи. Но на сей раз Саске лишь неприязненно скривился:       — К счастью для тебя, сейчас я не в настроении просто так марать руки. Если ты так сильно хочешь сдохнуть, то лучше поищи кого-нибудь другого на роль собственного убийцы.       Сай вопросительно взглянул на меня. Уверена, он в открытую надо мной издевался. Все равно других вариантов в этом душном коридоре у него больше не было…       — Мацуюки-химэ?       «Нет. Просто нет. Мне противна сама мысль о том, чтобы самолично к тебе прикасаться. Даже чтобы убить», — я еле слышно усмехнулась, надеясь, что Сай не догадается, о чем именно мне сейчас пришлось умолчать. Сай меня напрягал. При нем точно не стоило озвучивать абсолютно все, что у меня на уме.       — Сожалею, но, боюсь, мне не хватит на это сил, — пришлось ответить ему самое невинное из того, что я успела придумать. — Не хотелось бы, чтобы ожидание смерти принесло тебе одно лишь разочарование.       Сай удовлетворенно кивнул.       — Забота — первый шаг к взаимопониманию. Я об этом читал.       «Он читал заумные книжки о том, как устроены отношения между людьми. Только посмотрите на него… Ками-сама, да я из эротических романов больше полезного узнала!» — я глубоко вздохнула, отводя взгляд от его чуть сутулой спины. Не держи я Саске под руку, расцарапала бы себе все ладони, чтобы стало чуть-чуть полегче. От Саске отстраняться не хотелось, поэтому я лишь осторожно теребила рукав его кофты.       С каждой секундой мне было все сложнее держать себя в руках. Сай бесил, внушал страх и вызывал отвращение. Причем совершенно иррационально. Он не был очередной преградой у меня на пути, не был препятствием, но отторжение, появившееся еще в момент нашей первой встречи, во мне только укоренилось. Хуже я себя чувствовала только в тот день, когда Сакура впервые назвала мою мать шлюхой, а я, столкнувшись с Ирукой, невольно узнала, что место ни в одной из команд мне не светит…       Задумавшись, я далеко не сразу заметила, что мы дошли до нужных камер, но знакомые голоса тут же напомнили мне о причине нашего визита.       — Ничего себе! Какие люди! А я как раз хотел начинать волноваться и думать, что про нас все забыли!       Суйгецу напомнил мне Наруто своим извечным оптимизмом. Не ожидала, что он встретит нас в таком приподнятом настроении. Но он хотя бы не раздражал ни меня, ни Саске. Возможно, стоило сказать что-то в ответ, но из-за Сая у меня пропало настроение изображать из себя невесть кого. Сил хватало только на то, чтобы повторить за Саске его беззлобную улыбку и легкий приветственный кивок.       — Завались, Суйгецу! — тут же отозвалась Карин из соседней камеры. Она бросила недовольный взгляд из-под очков сначала на меня с Саске, а потом и на стоявшего в сторонке Сая. Он ее особенно привлек. Она разом вспыхнула, став еще больше напоминать дикий кроваво-красный мак. Карин то ли злилась, то ли смущалась… Эти ее странные перепады мне было довольно сложно понять. Саске, судя по всему, они тоже отпугивали, раз он ее так и не захотел.       — Боже мой, ты можешь не орать на меня хотя бы тогда, когда я прав?       — А ты для начала скажи хоть что-нибудь путное. Тогда и погляжу.       Два ярких пятна — синее и красное — мельтешили перед глазами. Я проморгалась, надеясь, что эта мучительная рябь исчезнет, подобно миражу в засушливой пустыне, но усталые, побледневшие от стольких дней в заточении лица Суйгецу и Карин и гул их бойких споров так никуда и не делись. Хотелось перевести взгляд либо в пол, либо на потолок, но я неотрывно смотрела, как Сай искал в связке нужный ключ и издевательски медленно проворачивал его в замочной скважине.       — Наконец-то!       Едва выйдя из камеры, Карин, вся заросшая и растрепанная, важно подбоченилась, громко хрустнув затекшей шеей.       — И почему же наше освобождение заняло у вас столько времени, позвольте спросить? Вы ведь, в отличие от меня с Суйгецу, явно нигде не кисли. Оба такие ухоженные… А, Саске? Мацуюки?       О, так ты хотела, чтобы мы тут же бросились тебя вызволять, только-только разобравшись с собственными проблемами? Уверена, ты и так все прекрасно понимаешь, Карин. Могла бы вполне себе обойтись и без этих идиотских вопросов.       — У нас не было возможности прийти за вами раньше, — ровно ответил Саске.       Да и желания тоже.       — Возможности не было, да? — усмехнулась Карин.       — Какие-то сомнения?       — Господи, Карин, — устало запричитал Суйгецу, — ты думаешь, им бы позволили нас отсюда вытащить?       Надо же. А ты молодец. Я бы погладила тебя по голове, как хозяин свою верную шавку. Но ты не был моей шавкой. И Саске, в чьи волосы я так любила зарываться, ты тоже не был. Да и, наверное, эти сальные волосенки уже давно не знали горячего душа и душистого травяного шампуня. Даже проверять не хочу…       — А ты почаще за меня что-то говори!       — Остынь. Или это опять твои перепады? Если ты так рада их видеть, то лучше скажи прямо.       Суйгецу попытался дотронуться до ее плеча, но Карин лишь нервно отшатнулась.       — Вот только не надо меня трогать! Не хватало еще, чтобы от меня потом также дурно пахло!       Запах свой, конечно, Карин заметно перехвалила. От них обоих несло затхлостью тюремной камеры. Благо мы были не в тех отношениях, чтобы обниматься при встрече, иначе мне бы пришлось отпустить руку Саске и позволить Карин и Суйгецу себя касаться.       Саске какое-то время наблюдал за тем, как препираются Карин и Суйгецу, и, переглянувшись со мной, устало нахмурился.       — Вы оба все такие же шумные…       Ками-сама, не я одна успела отвыкнуть от их громких перебранок за этот месяц! Недаром мы с Саске были похожи по духу и, в отличие от Карин с Суйгецу, никогда друг с другом не грызлись. На пару с Суйгецу Карин просидела в этой духотище около месяца и, казалось, нисколько не сблизилась с ним, а только стала еще более придирчивой. Не удивлюсь, если она кричала на Суйгецу, когда он мирно мочился себе за соседней стеночкой, а ей просто не нравились звуки.       Совсем недавно я бы смело сказала, что Суйгецу не прочь затащить Карин в постель. Хотя бы разок. Было в его дразнящем поведении нечто от типичного юношеского азарта. Она вполне могла раззадорить его своей пылкой недоступностью. Даже «соперником» его обеспечила в лице Саске, на которого только уж совсем забитые девки вроде Хинаты не заглядывались. Но сейчас… сейчас я впервые в этом засомневалась.       Тяжело трахаться с человеком, который знает, как ты справляешь нужду, но не готов смириться с этим или хотя бы закрыть на пару минут уши. Помнится, один из моих бывших любовников, чье имя благополучно стерлось из памяти, просил меня включать воду, когда я уходила в ванную после нашей близости. Ничем хорошим это для него не закончилось.       — Я рассказал все, о чем вам следовало узнать перед миссией. Смею предположить, что с остальными формальностями вы прекрасно справитесь и без меня, — мерзкий голосок Сая звучал совсем близко. Как будто бы Сай стоял прямо у меня за спиной и, склонив голову, шептал всякую ерунду мне на ухо. — Куда завтра нужно приходить и к какому времени, вы знаете. Думаю, вашим товарищам мне это повторять не стоит. Ваши объяснения устроят их куда больше моих.       Я гладила Саске по руке, упорно отгоняя от себя мысли о Сае. Мне не хотелось видеть его. Мне не хотелось слышать его. Мне не хотелось ощущать даже малейший намек на его присутствие со мной рядом. Но я не стала опускать взгляд в пол. Я просто уставилась в одну точку, изучая трещины на скучной серой стене в бывшей камере Карин, и просто-напросто решила к нему не поворачиваться. В отличие от самой Карин.       Она неловко топталась на месте и смотрела на продолжающего что-то вещать Сая так, словно он был новой дорогой игрушкой на витрине. И именно ее Карин так отчаянно выпрашивала у матери взамен предыдущей. Причем тоже совершенно новой, в яркой шуршащей упаковке, которую никто не удосужился снять. Хотя на деле первая игрушка изначально предназначалась совсем другому ребенку, а Карин всего-навсего приходилось довольствоваться завалявшимися в пыли жалкими остатками.       — Эй, а тебя как звать вообще? — неловко протараторила она, чуть не запутавшись в словах.       — Сай, — ответил он скучающе. — Просто Сай.       Карин понурилась и, вскинув плечи, обиженно фыркнула. Она явно не оценила его равнодушный тон. А Сай, в свою очередь, не собирался чувствовать себя виноватым. Он лишь кивнул нам с Саске на прощание и удалился, условившись, что завтра-мы-непременно-встретимся-и-займемся-делом. И, естественно, он просто не мог не назвать меня своим излюбленными «Мацуюки-химэ»…       — Скользкий тип, — бросил Суйгецу, когда он отошел от нас достаточно далеко.       — Терпеть этого ублюдка не могу, — согласился Саске.       — Я тоже, — как только Сай окончательно исчез в другом конце коридора, мне тут же стало легче дышать, но слова давались мне с трудом из-за неожиданной сухости во рту. Я будто наглоталась песка и расцарапала им все горло, из-за чего мой голос звучал чуть-чуть хрипло, нежели обычно. — И вы даже представить себе не можете, до какой степени…       Повернувшись ко мне, Карин явно хотела ответить что-то остроумное и язвительное, но прикусила губу, заметив, что я все это время держала Саске под руку, а он вовсе не спешил отстранялся.       Видимо, ей тоже предстояло кое к чему привыкнуть…

***

      Сложнее всего было смириться с тем, что Карин и Суйгецу должны были пожить у нас дома какое-то время. Неполный день. Всего одну ночь… Еще и подъем обещал быть ранним. Казалось бы, ничего сложного. Но я слишком трепетно относилась к тому, что безоговорочно принадлежало мне. Я могла позволить той же Хинате мирно попить с нами чаю. Это временно. Это недолго. Но вот о том, чтобы пустить хоть кого-нибудь переночевать на нашей территории речи даже и быть не могло. Но, увы, Саске оказался прав. Какой еще у нас был выход? Сейчас мы только подчинялись приказам верхушки и никому не диктовали своих собственных условий. У Саске получилось смириться с этим гораздо раньше меня. Мне же оставалось только смириться вслед за ним. Или хотя бы сделать вид.       — Это ненадолго. Всего на один день… — еле слышно бормотала я, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. Рука тряслась, а ведь я не нервничала, хотя сердце порой могло биться как сумасшедшее. Наверное, это я еще от встречи с бледной копией не до конца отошла.       По пути домой я перебросилась парой слов с неизменно бодрым Суйгецу и непривычно тихой Карин, чтобы не казаться совсем уж равнодушной к их освобождению. В основном говорил Саске. Он коротко обрисовал им детали нашей миссии. Суйгецу и Карин, понятное дело, не обрадовались, что им придется работать на тех, кто совсем недавно лишил их свободы, но от возможности вернуть чакру и на какое-то время убраться из Конохи было бы глупо отказываться. Впрочем, такого выбора нам все равно никто не давал.       Я держала Саске за руку, плавилась от невыносимой августовской жары, но теперь, когда меня не выворачивало от одного вида чужой фальшивой улыбки, мне было хорошо. Ветер забирался под полы моего платья, небо сверкало раскаленной, по-летнему насыщенной бирюзой в редких просветах между тучами. Иногда ловила на себе обеспокоенный взгляд Саске, крепче сжимала его ладонь и улыбалась. У нас еще оставалось немного времени, чтобы насладиться друг другом здесь, в этом относительно спокойствии родной деревни. И, пока этот шанс был, я уж точно не собиралась тосковать…       Рука дрожала, но у меня все же получилось открыть дверь.       — Добро пожаловать. Скромненько, но жить можно.       «Особенно вдвоем», — мысленно добавила я, перешагнув порог.       — Одну ночь мы уж как-нибудь продержимся. Я найду, где вас можно разместить.       Мы с Саске никогда не принимали гостей. Хината стала первым исключением за все эти девять лет, а теперь к ней присоединились и Карин с Суйгецу. Вся квартира словно сузилась, как только в ней оказалось сразу четыре человека. На порожке едва хватило места для всей нашей обуви. Саске пропустил меня вперед, и я была только этому рада. Не хотелось бы, чтобы Карин и Суйгецу буквально дышали мне в затылок. Идя за нами по коридору, Карин шмыгнула носом, принюхиваясь. Еще не прошло суток с тех пор, как мы с Саске занялись здесь любовью в первую ночь Обона. Да и после нашей последней близости минуло едва ли больше трех часов, так что она вполне могла это учуять…       — Вот уж спасибо, — буркнула она в ответ. — Если понадобится, я лучше буду спать тут на полу, чем ютиться в том гадюшнике, где нас держали все это время!       Я невольно усмехнулась, сказав, что у нас и бесхозная кровать найдется, и гостевой футон, которым еще никто ни разу не пользовался. Карин впервые с момента нашего воссоединения искренне улыбнулась. Ее настроение постепенно менялось от угрюмой раздражимости к смиренному спокойствию.       Я от нее отвыкла, но мне не хотелось злить Карин без веской на то причины. Пока что. Карин не пыталась оскорбить мою мать, не переубеждала Саске мстить и больше не называли меня шлюхой. Пару раз мы смогли нормально поговорить, не срываясь на взаимные оскорбления и угрозы. Она меня даже подлечила. Пусть и не до конца. По сравнению с той же Сакурой, она была абсолютно безгрешной. Но…       Один грешок за Карин все же был. И я еще не решила, заслуживает ли она моего окончательного прощения. Я следила за Карин с того самого момента, как она вышла из камеры. И мои наблюдения сложно было назвать утешительными.       Она все еще любила Саске.       Карин уже успела убедиться, что ему со мной хорошо, но, уверена, в глубине души она хотела быть с ним вместе. Хотела, чтобы Саске был только ее. И при этом успевала на Сая смотреть!       Я говорила себе, что стоит быть более мягкой хотя бы с теми, с кем предстоит провести еще очень много времени вместе. В отличие от Сакуры и Ино, мы с Карин были на одной стороне — на стороне Саске. Я помнила о ее слезах. Я помнила о ее желании сделать Саске счастливым. Но у меня было такое же желание. И я с ним прекрасно справлялась. Одна.       — На полу, судя по всему, придется спать мне, — шутливо возмутился Суйгецу. — Еще и незнамо где. Местечко тут себе, конечно, сложновато будет найти…       — Могу предложить коврик в прихожей. Тогда я куплю тебе ошейник и буду приносить завтрак, обед и ужин прямо к двери.       — Ну и шуточки у тебя… — нервно шепнул Саске, поравнявшись со мной, когда мы подошли к кухне.       — Верх гостеприимства! Пусть лучше спит на крыше. Там об него хоть никто не споткнется.       — Да, вы обе очень заботливые… Это я и так понял.       — Обращайся, — Карин раздраженно закатила глаза. — Где тут у вас можно привести себя в порядок?       Я показала ей, где находится ванная. Карин сдержанно поблагодарила меня и скрылась за дверью, и, как мне показалось, сделала она это чересчур торопливо, стараясь ни на кого не смотреть. Надеюсь, она не додумается мыться моим шампунем, вытираться моим полотенцем, а после идти в мою с Саске комнату, как будто бы это она там спит, а не я. Мне даже представлять этого не хотелось… Как и прислуживать явно голодному Суйгецу, который бесцельно шатался по кухне из угла в угол. Я решила и ему, и Саске по-быстрому все объяснить, чтобы меня ничем не грузили:       — Заварка на плите. Можете сделать себе чай. Готовить я сейчас не в состоянии, так что лучше просто посмотрите, что у нас там вообще завалялось.       — Я не голоден.       — Ты — нет. А я сейчас сдохну, если у вас паутина не только под потолком, но и в холодильнике…       — Думаю, ты точно все найдешь, — усмехнулась я, отступая к выходу в коридор. — А я пока пойду закончу вышивку.       — Не хочешь здесь сидеть? — угрюмо уточнил Саске, опустившись на стул. Суйгецу успел махнуть на него рукой и самостоятельно отправился на поиски чашек.       Я приковала взгляд к Саске, упорно стараясь высмотреть в нем ту же усталость, что стала зарождаться во мне еще в тот момент, когда мы пошли вызволять Суйгецу и Карин из тюремной камеры. Он был спокоен, не хотел никуда сбегать, но в его поведении определенно чувствовалась некоторая растерянность, когда он то и дело опускал глаза на мои ноги и смотрел, как я все больше и больше от него отдалялась, грозясь вот-вот исчезнуть во тьме коридора.       — Ты и сам все прекрасно понимаешь, — выдержав паузу, я добавила:       — Хочу заодно собрать вещи, чтобы не тратить на это всю ночь. Этот придурок Сай говорил, что нам завтра вставать рано.       Саске поджал губы и неопределенно качнул головой в сторону Суйгецу:       — Постарайся недолго.       Я хотела погладить его по голове, уткнуться носом в волосы и вдохнуть знакомый травяной аромат его тела, будоражащий все мое существо. Я хотела снова коснуться его. Я хотела снова поцеловать его… Но звуки возни шарящегося где-то в конце кухни Суйгецу помешали мне это сделать. Я лишь печально улыбнулась и наконец-то позволила мраку коридора себя поглотить и надежно спрятать, пока я не дойду до нашей с Саске спальни.       Когда я хотела, я умела доводить собственные действия до унылого в своей простоте автоматизма. Я знала, что и когда мне следует говорить. Я понимала, как на это могут отреагировать. Я без проблем показала бы Карин и Суйгецу, как я умею ухаживать (впрочем, как ухаживания я воспринимала только собственную безусловную заботу о Саске) за гостями. Но сейчас я мечтала только о том, чтобы все наконец-то оставили меня в покое.       Я умела быть хорошей хозяйкой. Госпожа бы мною гордилась. Но не сегодня.       Как бы то ни было, Саске я не врала. Закончить вышивку я и вправду планировала. Герб был почти готов. Оставалось только немного поработать красной ниткой, но у меня все никак не получалось выкроить для этого немного свободного времени. Шила я быстро, но весь мой день занимал исключительно Саске, из-за чего отвлекаться на нечто стороннее становилось все сложнее и сложнее. С Саске я не следила за мимолетностью сменяющих друг друга дней, недель, месяцев… Все вокруг будто бы замирало, приостанавливая свой ход и не превращаясь при этом в мучительную пытку, изнуряющую нас своей невыносимой тягучестью. Наоборот. Я в кои-то веки наслаждалась той неспешностью, в которой мы с Саске научились существовать. Вдвоем. А вот без него даже жалкие пять минут могли показаться вечностью, пусть я и находилась в одной с ним квартире и, заняв его сторону кровати, привычно орудовала иглой.       — Мы Учиха… Это твоя гордость. Я тоже горжусь этим… Я горжусь… — бормотала я, добавляя последние штрихи красного в почти завершенный узор.       Перекусив нитку, я услышала чьи-то шаги под дверью. Это был не Саске. Кто-то другой. Саске ходил подчеркнуто важно и неспешно, с идеально прямой спиной и устремленным вперед взглядом. Дома он специально не становился излишне тихим, поэтому его шаги всегда были слышны на весь коридор. Для Суйгецу поступь тоже казалась слишком легкой, а местами даже мокрой и неприятно хлюпающей, так что…       — Можно войти?       Карин открыла дверь без стука. Благо я успела спрятать кофту с вышивкой под подушку и притвориться, что читаю книгу, которую Саске ненавязчиво отобрал у меня совсем недавно и положил к себе на тумбочку, чтобы я, как он сказал, не отвлеклась на всякую ерунду, пока мы в постели. Тогда я так не забрала ее. Да и, честно, вовсе перестала о ней думать. Сделав вид, что мне не хочется отрываться от столбиков текста, я лениво перевела взгляд на Карин. Она выжидающе смотрела на меня и в комнату не заходила. Одежда облепила ее влажное после душа тело, а с небрежно подсушенных волос на пол срывались крупные водяные капли.       Все же явилась. Как жаль.       — Я не помешаю? — переспросила она, неловко переминаясь с ноги на ногу.       Помешаешь. Но куда я денусь…       — Входи уж.       Я захлопнула книгу, неотрывно наблюдая за тем, как Карин прикрывает за собой дверь. Я надеялась, что ей не придет в голову усесться рядом со мной на правой стороне кровати. Ее мог занимать только Саске либо я сама. Благо она оказалась умнее и просто остановилась напротив.       — И что же тебе от меня нужно? Лучше скажи сразу. Я тут отдыхаю, видишь ли, — усмехнулась я, теребя пальцами покрывало. — Беспокойная выдалась ночка. И все из-за…       — Мне нужна твоя помощь! — выпалила Карин, не дав мне закончить мысль. — У меня ужасные волосы. Все никак не получается с ними справиться. Не могла бы ты…       Я тут же утратила к Карин и без того слабый интерес и перестала вслушиваться в смысл ее гордых, но жалких по своей сути громких слов. Я всегда уделяла довольно много внимания внешности, поэтому еще во время нашей первой встречи подметила, что волосы у Карин и вправду были на редкость отвратительными. Эдакая красная пакля, тянущаяся до середины спины непонятными, с виду острыми сосульками. С самого детства я ужасалась, представляя, как одноклассницы приводят в порядок собственные непослушные космы, часами отмокая под душем и добиваясь влажного скрипа после сотого по счету намыливания. Я бы с такой страстью ни за что в жизни не стала ходить! Короткие волосы красивее. И практичнее. И, что характерно, Саске никогда не предлагал мне их отрастить…       — Ну так что?       Я неопределенно хмыкнула, заметив в ее сжатой до побеления ладони расческу, которая явно принадлежала мне. Черные волосинки сплелись с красными, рождая обычно приятное для глаз сочетание цветов, которое, однако, прямо сейчас показалось мне удивительно неправильным и даже мерзким. Тошнотворным.       — Я тебе помогу, — небрежно бросила я. — Так уж и быть.       Хочешь поиграть в дружбу? Что дальше? Попросишь меня заплести тебе косы? Хорошо. Я принимаю правила. Я поиграю с тобой в эту гребанную, никому не нужную дружбу. Только не жалуйся потом.       — Садись, — я указала Карин на свою сторону кровати, что была поближе к окну. — Во-о-он туда.       Карин покорно опустилась на матрас и передала мне расческу. Кое-как поборов нахлынувшее на меня отвращение, я заставила себя дотронуться до ее спутанных волос. Расческа с трудом продиралась сквозь них. Волосы раздражающе кололись и все никак не хотели мне поддаваться. Приходилось сдерживаться, чтобы не начать их откровенно драть в очередной бесплодной попытке распутать непокорный узловатый колтун.       — Тебе у нас не понравится, — честно сказала я Карин.       — С чего это? У вас здесь очень… уютно… — она говорила чуть сбивчиво и нервно передергивала плечами.       — Да. Очень. Идеальный вариант. Для двоих, — Карин ойкнула, когда расческа намертво зацепилась за волосы и я резко потянула ее на себя. — Скажи-ка честно, ты ведь пришла сюда не только за этим? Сомневаюсь, что ты беспомощна до такой степени, чтобы не суметь справиться с собственными волосами.       — Какие мы проницательные… — процедила Карин угрюмо. — Я просто… я заметила, что ты нам не рада.       — Ты? Заметила? Ками-сама, мне кажется, это заметили все! Просто Саске все прекрасно понимает, а Суйгецу интересуют куда более приземленные вещи.       — Может быть, ты и права. Но это не значит, что я собираюсь игнорировать твою кислую рожу! Я догадываюсь, что творится у тебя в голове прямо сейчас. А мне не нужны проблемы, раз уж нам снова предстоит вместе работать.       — Ну-ну, — я с нарочитой небрежностью провела по ее волосам, избавляясь от еще одного узелка. На зубьях расчески оставалось все больше и больше алых прядей. Интересно, Карин уже успела пожалеть, что решилась попросить именно моей помощи? — Если меня не злить, то и проблем толком никаких не будет. Удивительно, что ты до сих пор этого не поняла.       — И как же я тебя, позволь спросить, злю?       — Так ты не понимаешь? Неужели? Какого отношения к себе ты могла от меня ожидать, если ты все продолжаешь пялиться на Саске, когда он не видит? На что ты вообще рассчитывала? Мне казалось, в прошлый раз мы уже все решили. Недаром же ты тогда еще мило со мной общалась да слезки лила.       Карин лишь тяжко вздохнула.       — Боже мой… Слушай, у меня было время подумать. И я думала. Долго и обстоятельно. Можешь считать, что это своего рода осадок. Некоторые вещи не проходят так… так быстро.       — Почему же? — я недоуменно вскинула брови. Про то, с каким интересом Карин разглядывала Сая, я решила пока что не упоминать. — Чем твои чувства к Саске отличаются от того, что чувствуют к нему те же Сакура и Ино? Вот им уже очень давно следовало распрощаться со своими глупыми детскими надеждами.       Несмотря на копошащуюся в волосах расческу, Карин все равно обернулась ко мне и, щурясь от боли, попыталась выдавить из себя нечто, смутно напоминающее дружелюбное выражение.       — Я… когда-то я влюбилась в его улыбку. Поняла, что хочу всегда ее видеть. Поняла, что хочу делать его счастливым. И…       — И сколько же его улыбок ты видела? Еще и адресованных лично тебе?       Карин стушевалась, невольно опустив взгляд.       — Только одну…       Я торжествующе усмехнулась и спрыгнула с кровати.       — Что и требовалось доказать.       Волосы Карин мне удалось распутать. Теперь она быстро-быстро моргала и нервно гладила себя по голове, словно я ей всю кожу со лба натянула на затылок. В прошлый раз мне было все равно на ее слезы. А вот в этот… Если бы она разрыдалась, я бы вряд ли стала сдерживать согревающее меня изнутри злорадство.       — Я понимаю, что тебе не нужны проблемы, Карин. Мне они тоже без надобности. Я просто хочу, чтобы эта миссия прошла успешно. Ради Саске. Лучше просто не зли меня. И тогда мы обе будем в порядке. А вот задобрить меня даже не пытайся. Я, как видишь, быстро об этом забываю. Поняла?       — Да… — мрачно пробормотала Карин. — Мне все ясно. Ты просто жалкая неблагодарная тварь… Но я готова с этим смириться. Снова. Хотя бы на время миссии…       — Вот и договорились. Буду надеяться на твою разумность, — я приоткрыла дверь, готовясь вот-вот выйти из спальни, но в последний момент замерла на пороге. — И, да, до моих вещей лучше не дотрагивайся. Та комната полностью в твоем распоряжении. А вот все остальное… Скажем так, иногда судьбу лучше не искушать.       Не став дожидаться ее ответа, я прошмыгнула в коридор и заперлась в ванной. Тишина. Хвала Ками… Со стороны это наверняка походило на позорное бегство, но мне было все равно. Пусть Карин думает, что хочет. Лишь бы убралась поскорее из нашей спальни.       — Мне теперь еще и подчищать все за тобой, — бормотала я, стряхивая в раковину длинные красные волосы.       Пряди, остававшиеся на моей расческе, алели, переливались всеми оттенками малинового заката в свете мигающей под потолком тусклой лампы. Подобно нитям судьбы, они сплетались друг с другом, впивались в кожу и упрямо не хотели от нее отлипать. Я включила воду, чтобы смыть эти гадкие чужие волосинки, но, едва намочив руки, тут же отшатнулась от раковины. Ладони ошпарил хлынувший из крана кипяток. Обожженная кожа покраснела и неприятно саднила, когда я, мучительно жмурясь, крутила вентиль, чтобы остановить этот казавшийся огненным поток.       — Черт возьми… — когда горячая вода все же сменилась холодной, я облегченно вздохнула, почувствовав на месте ожога блаженную прохладу. — Она что, кипятком умывалась? Вот ведь дрянь…       Я вцепилась в скользкую поверхность раковины, чтобы унять охвативший меня озноб. Мне удалось сохранить лицо. Удалось не сорваться на Карин прямо там, у себя в спальне, где один лишь факт ее присутствия ощущался чем-то противоестественным. Но это не означало, что я не злилась. Едва выйдя из комнаты, я почувствовала, как меня начинает трясти. Зеркало запотело, поэтому я не могла видеть выражение своего лица. Черное пятно, отразившееся в застывшей на стекле туманной дымке, дрожало и все никак не могло успокоиться. Я нервно проглотила слюну, вывела на зеркале онемевшим пальцем имя «Саске» и умылась, слушая перестук сбегающих вниз небольших капель.       Кап-кап. Кап-кап… Кап… кап…       Лишь когда на моих губах снова появилась слабая, но какая-никакая улыбка, я позволила себе выйти из ванной и последовать на звук голосов, доносящихся из другого конца коридора. Саске о чем-то разговаривал с Суйгецу. Я не стала сразу заходить на кухню, прислушиваясь, о чем они ведут речь.       — И зачем тебе это все? — недоумевал Суйгецу, громко стуча ложкой и закидывая в чай кубики не пойми откуда взявшегося сахара. — Не проще ли его прикончить, когда мы от Конохи отойдем?       — Проще, — Саске кивнул, отставив чашку на край стола. Я не услышала в его интонациях особой скованности или отстраненности, но он странно сидел на стуле, чуть отодвинувшись, словно был готов в любой момент встать и уйти. — А дальше что?       — Понятия не имею. Я думал, ты рассматривал такой вариант и что-нибудь на этот случай запланировал.       — У меня есть план. Раз уж эта деревня хочет, чтобы я снова на нее поработал, я поработаю. Но исключительно в своих целях.       — Не боишься зря потратить время?       — У Конохи есть ресурсы для поисков Акацуки. И информация. Я хочу воспользоваться всем, что я могу у нее взять.       Суйгецу хмыкнул, отхлебнув чай из кружки, и бросил насмешливый взгляд Саске за спину.       — Подслушивать нехорошо.       Саске тут же повернулся ко мне, противно скрипнув стулом. В любой другой день я бы поморщилась от этого царапающего слух звука, но после общения с Карин я была готова обрадоваться даже самой неприятной, только бы связанной с Саске мелочи.       — И ничего я не подслушиваю. Мне просто не хотелось вас прерывать, — я встала рядом с Саске, положила руку ему на плечо и ненавязчиво добавила:       — Лучше сначала достичь цели, а потом прятаться. Сложно мстить, когда тебя все ищут. Уж мы-то точно успели в этом убедиться.       — Верно. Ты все понимаешь.       Саске невесомо погладил меня по запястью и недоверчиво глянул на Суйгецу, будто бы ожидая от него подвоха, но тот лишь ехидно осклабился.       — А Карин где? Что-то она сюда ни разу не заглянула. Неужели все еще в ванной отмокает?       Удивительно, но Суйгецу почти не бесил. Однако я все равно не хотела находиться здесь слишком долго, поэтому свой разговор с Карин я решила постараться обойти стороной, чтобы избежать лишних вопросов.       — Нет. Она закончила. А сейчас, должно быть, уже ушла отдыхать. Можешь постучаться к ней и все выяснить. Заодно возьмешь себе запасной футон.       — На верную смерть меня посылаешь? Вот спасибо…       Я кое-как улыбнулась Суйгецу и уже хотела было дернуть Саске за рукав, как вдруг он встал из-за стола и легонько подтолкнул меня к выходу с кухни.       — Уже поздно. Мы лучше пойдем.       — Тогда приятного вечера. У вас он явно будет куда веселее моего.       Сквозь зубы пожелав ему спокойной ночи, я поспешила удалиться вслед за Саске. Еще после встречи с Цунаде-сама ждала, когда снова окажусь наедине с ним без посторонних ушей и чужих любопытных взглядов. Понимание того, что в комнатушке напротив нашей спальни притаилась Карин, отметало всякие надежды на «приятный вечер» в понимании сально ухмыляющегося Суйгецу, но, черт возьми, мне было достаточно и этого. Как и самому Саске.       Пока он мерил шагами комнату, я сидела на кровати, болтала ногами и наслаждалась установившейся между нами тишиной, которая вовсе не ощущалась неловкой, а была, скорее, одной из важных граней нашей с Саске связи. Как близость, ленивые поцелуи по утрам и воспоминания из, казалось бы, прошлой, полной всевозможных лишений жизни, но именно они когда-то связали нас и сделали эти узы столь прочными, неподвластными даже трехлетней разлуке. Наше разделенное на двоих одиночество было идеальным. И больше никому не стоило в него вмешиваться…       Саске чужаков не любил. Сегодня на нашей территории оказались его, можно сказать, товарищи, но он тоже несколько от них отвык, из-за чего присутствие Карин и Суйгецу явно не стало для него счастливым событием, о котором он через несколько лет будет вспоминать с той особой теплотой, с какой тот же Наруто поначалу радовался нашему невольному возвращению.       — Знаешь… — начала я издалека. Сейчас рядом не было Суйгецу, а без него я была не против обсудить свою стычку с Карин. — На самом деле я видела Карин. Прямо здесь. Совсем недавно. Ей захотелось со мной поговорить и… Боюсь, ничего хорошего из этого не выйдет. Мы с ней вряд ли подружимся.       — А вы разве когда-то ладили? — скучающе хмыкнул Саске. — Тебе необязательно с ней дружить. Просто не переубивайте друг друга.       — Лучше бы только меня и тебя на эту миссию отправили… Тогда бы мне не было так неприятно.       — Чем больше нас будет, тем быстрее мы ее завершим, Мацуюки. И тем больше шанс, что мы найдем Мадару и наконец-то расправимся с ним.       — Как скажешь, — я лишь обреченно вздохнула. Он прав. И я это знала. Но все равно продолжала надеяться…       — Вещи собрала? — перестав ходить по комнате, Саске облокотился на подоконник.       — Да… А чего собирать-то? — я пнула сумку, бесполезным грузом валяющуюся с моей стороны кровати. Хорошо, что я так и не решилась разгрести свое барахло. Одежда и почти все оружие были надежно запечатаны в свитках. — Все и так без меня собрано. А твое снаряжение, я уверена, завтра вместе с чакрой вернут.       — Надеюсь. Они забрали мой меч. А мне хотелось бы получить его назад.       — Получишь. Ничего они с ним не сделали.       Я достала кофту из-под подушки и разгладила появившиеся на ней легкие складки.       — А сейчас лучше сюда посмотри.       Я подошла к окну и протянула Саске когда-то простую черную водолазку, на которой теперь был вышит аккуратный клановый герб. Я потратила на него почти целый месяц и по-настоящему гордилась своей работой: каждым переплетением нитей, рождающим такой дорогой для Саске узор, каждой вложенной туда свободной секундой, каждым случайным уколом об острие игры…       — Тебе нравится?..       Пусть я и не любила свой клан так же сильно, как это делал Саске, отныне я предпринимала все возможное, чтобы ощутить себя его полноценной частью, несмотря на то, что сейчас в этом уже не было почти никакого смысла. От клана остались только мы с Саске, наши фамилии и то проклятое наследие, бремя которого нам предстояло нести на протяжении всей оставшейся жизни. Но то, с какой нежностью Саске разглядывал получившийся герб, было для меня лучшей наградой. Воистину.       — Определенно, — Саске приобнял меня за плечи и поцеловал в висок. — Спасибо. Мацуюки.       Я всматривалась в его серьезное лицо, что казалось более бледным, осунувшимся и даже усталым в свете выглянувшей из-за серебристых туч луны. Я жалась к Саске, впивалась ногтями в его плечи, позволяя ему себя укачивать, дарить мне чувство ни с чем не сравнимой душевной удовлетворенности, глушащей внутреннюю пустоту хоть на какое-то время, и думала, стоит ли делать происходящее между нами еще очевиднее? Стоит ли подкреплять нашу связь еще какими-то красивыми словами и питать смутную надежду на то, что так нам будет гораздо проще ее сохранить перед лицом возможной опасности?       — Саске… — сбивчиво шептала я, наслаждаясь тем, как он гладил меня по голове, чуть взъерошивая мои непослушные короткие волосы.       — Что такое?       Сложно. Удивительно, но это было по-настоящему сложно. Даже для меня. И оттого несколько больно, что такую мелочь (впрочем, нет, вовсе не мелочь…) приходилось умалчивать, хотя именно она как раз заслуживала быть озвученной. А Саске заслуживал это услышать. Как никто другой.       — Ничего… Совершенно ничего…       Я в последний раз взглянула на луну и, обессиленно покачав головой, молча уткнулась Саске в плечо. Завтрашняя миссия еще не успела начаться, а с запястья пока не исчезло клеймо лишающей чакры метки, но на меня уже свалилась вся будущая усталость и гнилостное предвкушение того, что по-своему безмятежные, свободные от забот шиноби ленивые деньки, где были только я, Саске и наша безудержная страсть — символ хрупкого, понятного только нам счастья, — подошли к концу.