Ангел

Что для вас значит слово «война»? Миллионы жизней, которые висят на волоске из-за глупости и ненасытности на чужом горе. Зачем все это нужно? В большинстве — это власть. Жалкая вера в своё могущество, которая никогда не будет верна. Или же спор, дележка земель, да что угодно. Ах, нет, есть тот самый компонент, из-за которого и происходит большая часть всех войн. Омеги. Эти чудные создания, рожденные для потомства. Они — есть прекрасное. Их цель — завладеть миллионами сердец, отдавая свою любовь в потомство. И неужели такая страшная вещь, как война, это проделки сердца о неразделенной любви?

* * *

— Ваше высочество, вчера ночью случилось еще три поджога, но мы не понимаем откуда. С юга все пути к нашему королевству перекрыты. — Один из воинов, что знатно потрепался за два месяца войны, стоит напротив стола, думая о том, что будет дальше. — Чонгук, дела плохи, — вставляет свое слово Намджун, в то время как Тэхён сидит в кресле рядом, держа на руках Хо, который мешался под ногами старших. Хосок Тэхёна просто обожал. — И без тебя вижу. — Гаркает альфа, ударяя кулаками по столу. Он в бешенстве. Сердце требует мести и крови того, кто посмел тронуть его мужа. Чимин тоже хорош. Он явно слишком падок на хорошую жизнь, раз так быстро разлюбил того, кому клялся, что всегда будет рядом. Альфа снял с трофейной стены свой любимый меч и, посмотрев на Джуна, сказал: — Мне плевать хотелось на этого имбицила. Он хотел такой жизни? Пусть получает. Но я не успокоюсь, пока не убью Юнги. А Чимин мне больше не нужен. — Как бы больно это не звучало, но это так. К омеге он не прикоснется, ведь тот беременный. Но как только Чимин родит, Чонгук убьет его. Но это уже потом. Сейчас нужно найти Мина. Альфа берет с собой небольшой отряд воинов и надвигается на замок Минов.

* * *

— А муженек твой не дурак, отличная тактика. Словно и не он все это делал, — подмечает Юнги, медленно потягивая превосходный бренди. Чимин сидит напротив него, испепеляя взглядом. Он сделал то, что так хотел альфа — отказался от того, кого полюбил всем сердцем — отца своего ребенка. И что сейчас? Мин обещал прекратить войну, но почему страдает все больше и больше людей? Неужели он обманул? — Ты обещал. Я сделал, я ушел, оставь королевства в покое. Зачем тебе это? — Чуть не плачет, поглаживая свой животик, который хорошо так вырос за два месяца. Малыш уже во всю пихается, точно напоминая отца, который по словам мамы Чонгука, был очень активным альфочкой, что во время беременности, что после. — А? Что ты там сказал? Не слышу, — Мину все равно. Дело начато, его нужно завершить. А завершить его нужно как? Правильно, убить Чонгука. — Если я это делаю, значит мне это надо. Тебя бы я попросил не вякать и сидеть молча, пока не родишь. Дальше посмотрим, что я буду делать с тобой. Война не прекратится, пока мой меч не попробует вкус крови твоего бывшего. — альфа хохочет, поглаживая мягкие волосы омеги. Все такой же красивый и желанный. Мажет своими губами по щеке омеги, отстраняясь. — Тебе нужно поменять фамилию. — Я тебя ненавижу, — Чимин быстро вскакивает с места, когда слышит какие-то голоса, а после в замок врывается никто иной как... Пак Чондэ — отец Чимина. Да, он смог найти слабые стороны. Подговорил. Он обязан забрать сына, даже если ему это будет стоить жизни. — Мин Юнги, я забираю своего сына, — рычит мужчина, кладя руку на меч, чтобы успеть отразить атаку в разных случаях. — Ладно, забирай. — Мин пожимает плечами, смотри на мужчину. Но стоит ему сделать шаг, как альфа вытаскивает собственный меч из футляра, преграждая путь старшему. — Но для начала попробуй отнять его у меня. У нас был с тобой уговор, Чондэ! А ты просто махнул рукой и пошел к этому ублюдку Чону! Не прощу... — Ты будешь перечить старшим? Сопляк! — мужчина обнажил свой меч, вставая в боевую позицию. В гостиной замка стало до безобразия тихо. Неужели сегодня прольется первая кровь? Пак делает первый шаг, и лязг железа разносится по округе, что говорит о не очень хорошем начале. — Сегодня ты падешь к моим ногам. — Еще кто падëт, жалкий старикашка. Я отрублю тебе голову на глазах твоего сыночка! — Хохочет хозяин замка, атакуя старшего Пака, не желая ему уступать. Юнги прекрасно владеет мечом, поэтому первый его удар попадает прямо по ногам мужчины, заставляя того упасть на колени. Чонгук уже был на территории Минов. Еще немного и он сразится с ним. — Ты жалкий мальчишка, на кону твоя жизнь. — Старший тоже прекрасно владел мечом, поэтому битва началась на славу.

* * *

— Мама, — омега влетает в свой дом, обнимая самого родного человека. Лишь животик мешал этому действию. Парень плачет, потому что столько дней быть взаперти... это просто невыносимо. — Мамочка, отец... он, Юнги и он, — омега никак не может успокоить свою истерику, — они скрылись в лесу. Я не знаю. Я боюсь за папу. Его рука, он бился только одной. Мамочка.

* * *

Намджун явился в дом Паков. При виде омеги он сначала млеет, а после обнимает. Действительно, беременность красит омегу. — Чимина, слава Богу ты теперь дома... ты в порядке? Как твой малыш? — альфа запускает в дом друга Чимина - Тэхена. — Все хорошо, все закончилось, — со вздохом произнес парень, вспоминая слова одного из людей Паков о завершении войны. Юнги просто ушел. Отец вернулся домой. Все хорошо. Омега налетает на друга с обнимашками, валя того на диван. — Не знаю как у вас, но... у Чонгука все только началось. — Альфа тяжело вздыхает, зная, что омеге все равно интересно послушать. — Он сильно ранен, поэтому Юнги и угомонился, возможно поняв, что Гук с таким ранением долго не протянет. Чимин, почему ты не вернулся тогда, когда за тобой пришёл Чон? Что тебе сказал Мин? — Что? Что ты сейчас сказал? — Чимин роняет свою кружку, на что Тэ сильно дергается от неожиданности. Глаза не выражают ничего, и лишь сердце предательски бешено стучит. Этого просто не может быть. — Где он сейчас? — полностью игнорируя вопрос альфы, Чимин резко хватает того за руку. — В лечебнице, где ему еще быть? — Намджун кашляет в кулак, а после понимает, что зря это сказал. — Хочешь к нему? Я не думаю, что тебя пустят. Чонгук тебя ненавидит, Чимин. Ты предал его. — Я его не предавал, я днями и ночами пытался выбраться из замка. После четвертого поджога, когда погибло восемьсот человек, он сказал, что если я не откажусь от него, он продолжит убивать людей. И следующей его целью были вы с Тэхёном. Я не мог этого допустить. — Младший начинает захлебываться слезами, прижимая руку ко рту, сдавливая свои собственные крики. Ведь он отчетливо помнит, как видел фото, где человек Мина держал на прицеле Тэхена. Он не мог поставить жизнь лучшего друга на кон. И Чонгук... Юнги обещал убить его на глазах омеги, если тот не прекратит свои жалкие попытки сбежать. — Намджун, он нужен мне. Нашему ребенку. — Но это не милая сказка, где все заканчивается хэппи эндом, нет, это жизнь. И в жизни Чонгука Чимину больше нет места. Альфа лишь хмыкает, не зная, что делать. — Я отвезу тебя к нему, но дальше уже будет его воля, захочет ли он с тобой говорить или нет, я не знаю. Я понимаю, Чимин, что ты пытался спасти нас своими действиями, но Чонгуку это все показалось с другой стороны. Он думает, что ребенок от Мина, а не от него. Я понятия не имею, как ты переубедишь его и получится ли у тебя это вообще. Ты уверен, что хочешь попробовать его вернуть? — К-конечно, — омега кое-как говорит из-за сильной истерики, на что Тэхён шикает на своего парня, выпроваживая его из гостиной. Им надо побыть вместе, как в старые добрые времена. — Поедем, только позже, ему нужно прийти в себя. Папе нервничать нельзя.

* * *

Шаги становятся всё более медленными и короткими, а душа уходит в пятки. Омега стоит перед дверью и даже отсюда чувствует его запах. Великолепный. Истинный? Все возможно. Немного собравшись с духом, омежка очень робко стучит по двери надеясь на лучший исход. Слуга быстро открывает двери в лечебную комнату. Его уже предупредили, кто пришёл и зачем. — Проходите, господин. — Омегу провожают к той самой кровати, где и лежало тело альфы. Туловище его перемотано белоснежными бинтами. Сильное ранение в живот. Повреждены некоторые органы. Шансов на жизнь у Чонгука крайне мало, но врачи уверяют, что он будет жить. Чонгук своим глазам поверить не может, кто сейчас зашёл в его палату. Чимин, он все такой же красивый и нежный, одет в белые одежды, которые дарил ему Мин. Чонгука стало тошнить от этого цвета. В его понимании белый цвет - это траур и слезы. — Чего приперся? Посмотреть, как я подыхаю? А вот не дождешься! — гаркает, после чего шипит, скривившись: нельзя напрягаться. — Идиот, лежи, — сквозь слезы говорит Чимин, а сам склоняется над койкой так, чтобы лицо было четко над животом. У ангелов есть такая маленькая способность, не у всех, но у многих. Их слезы целебны. Любую рану, все, что угодно. Несколько капель падает прямо на живот парня, от чего он стал жутко щипать, принося неимоверную боль. Чимину слишком больно от всего этого вида. Альфа слишком слаб. Слишком. — Ч-что ты сделал? — альфа сжимается от неприятных ощущений и смотрит на омегу. Черт, как же хочется его обнять и прижать к себе. Чонгук скучал и верил, что он просто чего-то не знает. Так ли это? — Зачем ты пришёл сюда? — Потому что ты мне нужен. И ребенку без отца нельзя, — слегка улыбается, кладя свою ручку на животик. Как же он скучал. — Чонгук, Юнги сказал, что убьет Тэ, Джуна и всех моих родных, если я не откажусь от тебя. Я не мог поставить их под удар. Я все время пытался выбраться, но в тот раз он обещал, что будет медленно тебя убивать на моих глазах, и я должен был... — он снова плачет, — прости меня. Чонгук смотрит на омегу с каменным лицом. Сейчас очень сложно удерживать все в себе. Он в руке сжимает простынь, а тело пробивает на дрожь. — Я пытался найти тебя, но я и понятия не имел, что ты у Юнги. И когда я пришёл за тобой... я сам своим глазам не поверил, что ты беременный. Я все равно не могу этого принять, Чимин. Мне нужно время. Ты не представляешь, что творится сейчас в моей голове. — Я... да, прости, я... конечно, выздоравливай, — обреченно вздыхает омега, быстрым шагом удаляясь прочь. Возможно, он просто не так понял слова альфы. Скорее всего. Внутри он глушит истерику, потому-что нельзя ему волноваться. Ну хотя бы помог ему. Врачи сильно удивятся, увидев на месте глубоких порезов лишь огромные шрамы.

* * *

Уже через пару дней альфу выписали, разрешив лишь пару раз в неделю заниматься. Вдруг раны снова откроются? Да и вообще, слишком быстро он вылечился... Альфа выслал приглашение родителям Чимина и самому ему, Тэхену с Джуном. Он просто хочет посидеть в компании близких и разобраться во всем. От Мина ни слуху, ни духу. Как будто сквозь землю провалился, а оно и к лучшему. — Проходите. — Чонгук впускает в свое поместье Паков и Кимов, еле сдерживая свою радость. Все живы, все вместе. Чимина под ручку ведет Тэхён, так как живот уж слишком большой для пяти с половиной месяцев. А может, там и не один малыш? Омега благодарит друга поцелуем в щечку и садится на мягкий диван, который был заставлен подушками. Как однажды он пожаловался альфе: диван слишком жесткий. — Чонгук, мы очень рады, что все хорошо. Как ты себя чувствуешь? — на самом деле у короля есть особый разговор к своему зятю. — Я рад не меньше, поверьте. Мне уже намного лучше, а вы как себя чувствуете? — альфа улыбается мужчине так нелепо. Ему так стыдно, что словами сложно передать. На омегу Чонгук лишь раз посмотрел. Именно на его животик. Он колеблется, потому что Чимина любит безумно, но ребенок от его врага. Как быть? Недосказанность — худшая вещь на свете. Именно из-за нее происходит большинство проблем. Время было уже позднее, солнце давно село, а разговор между взрослыми все никак не заканчивался. — Чонгук, на пару слов, — старший Пак зовет альфу к себе. Пора принимать взрослые решения. Пока их никто не видит и не слышит, можно поговорить. — Дело важное, хочу отдать бразды правления тебе. Я уже стар, да и с женой давно хотел провести время. Я доверяю тебе, а мой мальчик будет за тобой, как за каменной стеной. И ваши дети тоже. — Это очень большая ответственность, так что можете на меня положиться, сэр. Да и Чимина я в обиду не дам, это так. Но насчет детей, я не знаю. Я еще даже не решил, что буду делать с этим. Мин Юнги еще поплатится за то, что сделал с Чимином. Я не успокоюсь, пока не отомщу. — Хмыкает альфа, отводя взгляд в сторону. — Месть - самая жалкая черта характера. Не стоит. Просто остынь. Его нет, он ушел, он понял, оставь его. А вот с Чимином поговори, я видел, как он смотрел на тебя весь вечер. Иди, — подталкивает, — он ушел на балкон, слишком душно у тебя. — Уж извините, но я не скажу ему: «О, ты переспал с моим мужем и теперь он беременный? Супер, Юнги! Так держать! Давай повторим как-нибудь?!». — Кривится альфа, взрываясь. Бросает на старшего хмурый взгляд, а после уходит к Чимину. Надо разобраться. — Чимин, я хочу с тобой поговорить. — Чонгук? — младший резко оборачивается, а его ладошки лежат на животе. Он очень волнуется. Он так давно не имел возможности прикоснуться к своему любимому, а тут такое. Слишком близко, ему не по себе. — Твой отец передает правление королевством Пак в мои руки, так как он уже устал. Думаю, ты уже в курсе этого. Но я хочу с тобой кое-что обсудить. А именно — наших детей. — Чонгук кивает на животик Чимина, все так же избегая касаний с ним. Не то, что ему противно, ему просто страшно трогать чужое. Именно, чужое. — Еще пару месяцев и у нас с тобой будет или будут, я еще не знаю, самые милые и красивые дети, — омеге самому уже не терпится прикоснуться к ним, почувствовать. Поцеловать. — Я хочу, чтобы они были похожи на тебя, такие же сильные и отважные, и эти рожки, — младший касается кончиков рогов альфы, тихо хихикая, — ты не хочешь их почувствовать? — кивает, как бы прося положить ладошку, чтобы согреть своим теплом их малышей. — Я не собираюсь воспитывать чужих детей, Чимин. Ты до сих пор не понял!? — альфа хмыкает, отстраняясь от омеги. — Ты... — только сейчас до него доходит, почему Чон так старательно избегал всех касаний. Он думал, что это не его дети, — в тот день, у меня началась течка и ты... да как ты посмел думать, что я смогу тебе изменить, ты... ты просто, — и снова из глаз омеги льются слезы, — это твои дети! — выкрикивает, стирая ладошками просто Ниагарские потоки. Вот почему у беременных такое настроение падкое. Невероятно повышенная эмоциональность. Сейчас до альфы дошло, как сильно он проебался. И то верно, идиот. Недолго думая, он обнимает мужа, тихо извиняясь ему на ушко. В губы целует, прикрывая глаза. — Юнги сказал, что это его ребенок. Пойми, Чимин, у меня было такое состояние, которое заставляло меня верить всему, что слышал. Прости... — Идиот, — бурчит куда-то в грудь старшего, еще пару раз стукая по спине кулачками, ну так, чтобы знал. После целует, потому что скучал до боли в теле. Потому что любит, очень.