Sunny Skies Ahead

Маленький робот в форме куба проезжает мимо ноги Реборна и с тихим стуком врезается в стену. Шестеренки жужжат почти бесшумно, робот прилипает к стене одной из своих непрозрачных стеклянных сторон, а основание отрывается от пола. Куб двигается по стене, останавливаясь возле химического пятна. Верхняя панель открывается. Из нее появляется маленькая перьевая щетка, вакуумный конец и трехзубая клешня, держащая кусочек микрофибры. Он принимается за работу, очищая медленно стекающую жидкость и спускаясь вниз до упавших капель Еще несколько чистящих кубиков вкатываются в комнату, мимо Верде с сжатыми кулаками и искрящимися зелеными молниями, мимо Реборна с пистолетом, направленным в пол в насмешке над тем, что он безобиден. Они останавливаются под той же самой стеной, маленькие вакуумные трубки начинают всасывать осколки стекла разбитой конической колбы, брошенной через всю комнату. — Скажи это еще раз, — требует киллер. — Виновато твое пламя, — стискивает зубы Верде. — Ты делаешь это со мной. Реборн смеется, резко и неровно. — Я даже не могу контролировать свое пламя, думаешь, у меня получилось бы привязать тебя небесным притяжением? — Все потому, что ты не можешь его контролировать- — Я не сделал бы этого, — Реборн рычит, пальцы белеют от того, как сильно он сжимает пистолет. Тот все еще указывает на землю, но киллер не думает, что это надолго. — Ты сам во всем виноват. Верде открывает рот, но тут же смыкает губы. Ему требуется некоторое время, чтобы заговорить. — Потяни назад свое небесное пламя. Просто сделай это и все будет хорошо. Я чувствую его в воздухе. — Это не небесное пламя, — бормочет Реборн, пряча глаза под полями шляпы. — Тяжесть? Будто кто-то стоит прямо за тобой? Чувство, что ты задыхаешься и не можешь вдохнуть достаточно воздуха? О, Верде, это называется желанием убить. Ученый кривится. — Я не понимаю, чего ты хочешь, — настаивает Реборн. — Ты так сильно хотел привязать меня, ты следовал за мной повсюду, пытаясь понять, кто я, но теперь вдруг отступаешь? — Именно! — огрызается Верде. — Я не делаю этого, я не. забочусь о других людях. Вся моя работа отошла на второй план, все мои проекты о тебе. Здесь не так абсолютно все. Реборн вздыхает и убирает пистолет в кобуру. — Встречи с людьми могут изменить тебя, это обычное дело, — он делает неопределенный взмах рукой. — Скалл часто обнимается. Мне это не нравится. Физические контакты, которые я никогда не любил. Но Скалл обнимается, он делает это всегда, поэтому теперь я обнимаю его в ответ, хоть и ненавижу делать это. — Как давно ты с ним знаком? — На две недели дольше, чем с тобой? Максимум, на три. Верде скрещивает руки на груди. — Этого времени недостаточно, чтобы так прочно усвоить его привычки. Это неестественно. — Конечно, это неестественно! — ядовито восклицает Реборн. — Какая часть этой ситуации вообще кажется тебе «естественной»? Неужели я выгляжу так, будто должен быть проклятым Небом? — Может. — ученый делает паузу, немного успокаиваясь. — Может быть, ты делаешь это не специально, но что-то происходит и мы не можем позволить этому выйти из-под контроля. На тебе тоже сказывается это влияние. Я имею в виду, если ты так ненавидишь быть Небом, тогда почему проводишь время с монстром? И… После он почти обвиняет. — Зачем ты вообще сюда пришел? Реборн почти — почти — говорит Верде, что он пришел сюда за Хранителем. Но было бы совсем жалко умолять об этом. Особенно потому, что Верде, по-видимому, думает, что люди никогда не станут терпеть его рядом, если он не будет ими манипулировать. Реборн лучше, чем этот человек, и заслуживает тоже лучшего. — На улице дождь, — вместо этого говорит Реборн. — Я не хотел, чтобы мой костюм промок. Эмоции на лице ученого мелькают слишком быстро, чтобы Реборн успел их уловить. Верде хмурится. — Уходи. — С радостью.

***

Реборн пытается вырваться, резко дергая за связь, как часто поступал в первые дни и слегка удивляется, когда Верде тоже делает это. Вместо того, чтобы сдаться через некоторое время, киллер тянет еще сильнее и медленно отдаляется, пока нить не истончается и не изнашивается. С ними двумя, тянущими с обоих концов так сильно, как только получается, слабая связь идет дрожью и в конечном итоге лопается. Конечно, это больно, но только в течение нескольких дней. После них не остается никаких побочных эффектов. Это первоначальная связь, новая и все еще такая же шаткая и хрупкая. Они могли бы подождать несколько месяцев и она бы сломалась сама по себе, но оба — и Реборн, и Верде — подпитываются ненавистью прямо сейчас и слишком нетерпеливы, чтобы ждать. (Неужели я настолько плох? Даже когда я Небо, люди все равно пытаются уйти от меня. Разве Верде не прав? Неужели мое пламя просто удерживает Скалла рядом?)

***

— Я слышал истории, — бормочет киллер. — О людях, разорвавших полную связь. Реборн довольно мрачно откинулся на спинку дивана, потому что вернулся к квартиру к Скаллу один, медленно сжигаемый изнутри. Облако слишком упорно пытается взять весь вес на себя. Скалл внезапно останавливается на месте, больше не пытаясь протереть шагами дыры в ковре. Он поворачивается к Реборну, медленно моргая. — Мм, прости? — Я избавился от Верде, — говорит Реборн. — Если я оторвусь от Фонга, а потом и от тебя, у меня действительно получится практиковаться с собственным Небом, а затем использовать устройство для хранения пламени вместо того, чтобы нуждаться в Хранителях. — Что он сказал? — требует Скалл. Он быстро дотягивается до Реборна и падает на колени, беря руки киллера в свои ладони. — Что сказал тебе этот мудак? Ты самый великий, Реборн, и ты это знаешь. Куда делось все высокомерие? Ты заслуживаешь сотни — тысячи — Хранителей. Мы все будем любить тебя до конца наших дней- Реборн отдергивает руки назад. — Это ненормально! Мы знаем друг друга уже пару месяцев, почему тебя это так волнует? — Потому что я ненормальный! — рычит Скалл, поднимаясь во весь рост над все еще сидящим киллером. — Потому что если я встречаю кого-то, с кем хочу быть, то похищаю его и преследую до тех пор, пока он не полюбит меня в ответ. Реборн смотрит. Скалл садится рядом и прижимается к чужому боку. Реборн автоматически обхватывает каскадера рукой и вздыхает. — Я думаю, что разрыв связи действует мне на нервы. Такое чувство, что я что-то упускаю. Это сбивает меня с толку. — Все в порядке, — бормочет Скалл. — Прости, что накричал на тебя. Через мгновение Реборн смотрит на каскадера сверху вниз. — Я могу надеяться на извинения за похищение и преследование? — Может, позже, — пренебрежительно отвечает Скалл. — В любом случае, нам больше никто не нужен. — Да, это так. У тебя начинают появляться симптомы, — недовольно говорит Реборн. — Верде был ошибкой, я не понимал, что он боялся. Киллер издает невеселый смешок. — Обязательств. Я обещаю, что в следующий раз буду рассматривать кандидатов получше. Реборн быстро начинает составлять список. Он мысленно листает знакомые имена, выкидывая большинство из них на основе «убили кого-то, кого любили раньше». Еще несколько десятков вычеркиваются, потому что слишком слабы; либо умственно, либо физически. Оставшиеся убираются из-за «слишком некрасив», «принадлежит Семье», «Скалл не любит злых людей», «ненавидит кофе, как язычник». Список снова пуст. Реборн представляет себе, как записывает туда имя Фонга. А затем киллер вспоминает, как его преследовали, били в живот и нюхали, как цветок. Купленное кофе не отменяет все это. Реборн исчеркивает весь лист и мысленно рвет его. — Нам больше никто не нужен, — глухо вторит Реборн. Скалл сжимает губы в тонкую линию. — А как насчет того, чтобы… я выбрал следующего? Реборн бросает на него взгляд и поднимает бровь. — Я не приму твоих маленьких друзей из шоу фриков- — Нет, не их, — перебивает Скалл, махнув рукой. — Я встретил одного человека в баре пару недель назад. Довольно дружелюбный, сильный, даже пользуется огнестрельным оружием, как и ты. — Нам не нужен еще один боец дальней дистанции, — говорит киллер, но задумывается. — И он что, согласен на это? — Ну… возможно? — Скалл пожимает плечами. — Я имею в виду, он не является частью Интерпола, как мы, но работает на COMSUBIN. Реборн привычно игнорирует комментарий про Интерпол и усмехается. — А я думал, что он сильный. — Разве COMSUBIN плох? — робко спрашивает Скалл. — Слушай, как бы там ни было, просто познакомься с ним. По крайней мере, он не будет обращаться с тобой, как с лабораторной крысой, а затем не ударит в спину. — Ох, ты такой невинный, — мурлычет Реборн. — Ты действительно думаешь, что уход Верде от нас был чем-то вроде предательства? Так мило. Ты даже не знаешь, на что способны люди. Он протягивает руку и мягко ерошит волосы каскадера. Скалл легко бьет по ладони и хмурится, не в настроении отмахиваться от того, что сделал Верде. — Может, у тебя просто более низкие стандарты, чем у меня. Реборн закатывает глаза. — Ладно, давай посмотрим на твоего маленького солдатика. Как его зовут? — Колонелло.