Клан, ранее известный как Тейко

Кагами Тайга приговорен к смерти. Акаши Сейджуро, глава клана Ракузан, обычно сам не совершал убийств, но для этого конкретного убийцы он сделал исключение. Сейджуро мало беспокоился о Сейриновских убийцах. Они были одними из самых смертоносных кланов истребителей, но все последние жертвы клана стали злобные вампиры, садистские ублюдки, чье жалкое существование Сейджуро хотел бы закончить сам. Клан работал редко с Сейджуровским Ракузаном и их союзными ковенами — по неизвестным причинам, но Сейджуро никогда сильно не думал об этом — но теперь, две недели назад, Кагами Тайга из Сейриновских убийц, пересек границу. Он убил Мибучи Рео. Эйкичи был с Рео в то время и сказал, что все, что он пытался сделать, это накормить его. Конечно, большинство смертных были не слишком счастливы, когда кто-то забирал их жизненную сущность, но Ракузан редко создавал новых вампиров. Они не создавали безмозглых рабов и оставляли всю свою пищу живой и относительно здоровой, жертвы нуждались только в дневном отдыхе или что-то такого. Большую часть времени их жертвы вспоминали этот опыт только как мимолетный сон, воспоминание, которое они могли почти запомнить, но никогда полностью вспомнить детали. У Тайги не было абсолютно никаких причин вонзать свой кинжал в грудь Мибучи и вырезать его теплое сердце, поэтому Сейджуро должен был возместить ущерб и научить Сейриновских убийц их месту в сверхъестественном мире. Их хрупкое существование осталось, потому что Сейджуро позволил это. В конце концов, как простые смертные могут надеяться выжить в войне против вампиров, доминирующих правителей сверхъестественных рас? Сейджуро присел на пожарной лестнице напротив темной квартиры, беззастенчивые огни Токио и пронзительные звуки оскорбляют тихое спокойствие этого анклава. Сейджуро здесь нравилось. Для вампира с обостренными чувствами шум и суета Сибуи и Гиндзы были мучительным делом, которого следовало избегать любой ценой. Это уединенное место вполне подходило вампиру, позволяя ему прятаться в тени днем и ночью. Так почему ас Сейрина решил жить там, где его враги будут иметь наибольшее преимущество? Сейджуро вскинул голову, его кожу покалывало от прохладных толчков электричества. Что-то болезненно и досадно знакомое заиграло в его чувствах, и он раздражено уставился на довольно пустынный тротуар внизу. Когда дождь захлестал по изношенной толстовке Сейджуро и намочил его дизайнерские джинсы, невысокий подросток в такой же черной толстовке, но со светло-голубыми шортами закончил свою пробежку, сцепив пальцы за головой, чтобы свободно пропускать кислород. Его одежда скрывала все его отличительные черты, но Сейджуро мог сказать, что он определенно баскетболист, если его выбор кроссовок и напульсников был хоть каким-то признаком. Подросток втянул больше воздуха, когда к нему подошло крупное существо, белое и черное… волк? Нет, это, должно быть, была собака, но это определенно был зверь, даже если он казался послушным, потирая морду о талию подростка. Мальчик опустил руку к его голове и погладил ее с явной нежностью. Потом мальчик застыл, и вся его спина напряглась. Зверь рядом с ним издал низкое рычание, и Сейджуро подумал, на миг, подросток может его чувствовать. Он тоже был вампиром? Нет, он не мог быть. Сейджуро бы почувствовал его, а не только это слабое, неуверенное покалывание на затылке. Затем юноша, почти нетерпеливо, вошел в дом Тайги, хотя свет в квартире так и не включился. — Кагами не живет один, — Шинтаро сообщил по телефону ранее в тот вечер. — Такао сказал, что у него был напарник, такой же убийца. Брат. Такой же смертоносный, но в нем было что-то не так. — Что «не так»? — Такао упустил его во время первоначальной разведки. Так что Призрачный Убийца был реальным. Таинственный убийца, который помогал молодому клану Сейрин в самых жестоких битвах между сверхъестественными расами, был легендой. Сам Сейджуро сражался бок о бок с убийцами из Сейрина довольно много раз за эти годы и никогда не видел убийцу и даже не слышал, чтобы Сейрин упоминал о нем. Нет нужды говорить, что Сейджуро был заинтригован. Такао никогда не упускал никого. Он был не так силен, как отдельные члены некогда гордого клана Тейко, но, как и Шинтаро, Такао Казунари был членом Шутоку, одного из самых сильных кланов в Токио. И если Такао действительно видел его, то Призрачный Убийца определенно заслуживал внимания Сейджуро. Возможно, Призрачный Убийца был Чистокровным. Сейджуро отбросил эту мысль. Тецуя был последним из Чистокровных, настолько редкой породы, что вампиры, оборотни и феи вели войну, чтобы найти его. И в конце концов, они преуспели, разорвав его на части, пока не осталось ничего. Пока не осталось ничего живого. Сейджуро не обращал внимания на сильное чувство пустоты внутри себя и прохладное покалывание правды. Другого Чистокровного быть не могло, но имело смысл, почему Кагами Тайга живет в темноте, когда она может поглотить его, почему он рискует собственной жизнью. Его «брат», должно быть, не был связан с ним кровью, но был дан ему для защиты в тени, где процветал Чистокровный. А пока, его настоящая миссия подождет. Сейджуро все равно найдет Тайгу и вырвет его бьющееся сердце из теплой груди, но сначала, он откроет священную тайну убийцы и Сейрина. Сейджуро спрыгнул вниз со своего места, двигаясь между машинами, прыгая из тени в тень. Он вскочил на пожарную лестницу и помчался вверх по ней, пока не добрался до верхнего этажа. Он разрезал замок щелчком своих когтей, и одним быстрым движением вошел в квартиру. Было темно, но его это устраивало. Квартира была маленькой, практически студией, но Сейджуро чувствовал тепло, исходящее в потертых подушках дивана и стульев, в потрепанных занавесках и треснувших кружках — две на стойке. На кофейном столике был ужин: две тарелки, столовые приборы и банка с конденсатом на крышке. Должно быть, ужин приготовили до того, как брат Тайги отправился на пробежку. Мальчика — и он был мальчиком, по сравнению с бессмертным Сейджуро — и его собаки нигде не было видно, но он услышал свист кинжала, прежде чем он поцарапал его щеку и вонзился в деревянный ящик прямо за Сейджуро. Если бы он не пригнулся, у него не было бы глаза. Подросток спустил зверя, но дворняга объявила о нападении угрожающим рычанием. Но Сейджуро не застать врасплох дважды. Он вырвал карниз, который был над окном и поджал этим рот нападающей собаке. Призрачный Убийца, безусловно, оправдывает свое имя. Собака была только отвлечением, и он повернулся к бросающемуся мальчику, который был все еще одет в свои спортивные шорты и толстовку с капюшоном, хотя на нем было оружие. Он направил на Сейджуро серебряный кинжал, нацеленный на бицепс Сейджуро, чтобы освободить зверя, но Сейджуро предвидел движения мальчика. Он перевернул собаку, держа карниз в ее пасти, одновременно нанося быстрый удар в сторону мальчика, когда тот прошел мимо. Подросток сильно ударился об стойку, но ему удалось удержать кинжал. Зверь зарычал и попытался бежать на помощь своему хозяину, поэтому Сейджуро позволил ему, чтобы он мог поймать ошейник собаки. Он сжал, обвивая кожаный ремень вокруг шеи зверя, пока он кашлял, кромсал и хныкал. Сейджуро мог быть безжалостным, но он не был кровожадным. Он только собьет собаку в бессознательное состояние, а затем одолеет ее хозяина. Но подросток превзошел все его ожидания, напав на него еще раз. Сейджуро опустил ошейник, чтобы защитить себя, и он заблокировал удар предплечьем. Мальчик противостоял, поворачиваясь на пятке и поднимая ногу, чтобы ударить Сейджуро в живот. Нормальный человек — обычный вампир, если б такой вообще существовал — не выдержал бы такое нападение, но не бывший глава могущественного и опасного клана Тейко. Сейджуро отбил ногу мальчика скрещенными запястьями, а затем перевернул его. Юноша был хорош и приземлился тяжело, но остался на ногах. Он оттолкнулся от стойки в тот момент, когда Сейджуро услышал грубое рычание зверя позади себя. Довольно. Сейджуро снова уклонился от удара мальчика — на этот раз нацеленного ему в голову — и упал на землю, ударив пса локтем в морду. Ошеломленный пес заскулил и его мгновенное колебание позволило Сейджуро сосредоточиться на подростке, который ожидал его нападения, развернувшись на ноге и нанес ответный удар своим клинком. Он должен был ударить Сейджуро в живот, разрезать его и лишить жизненной силы, которую он украл перед тем, как прийти сюда сегодня вечером, но Сейджуро поймал запястье мальчика и безжалостно сломал его. Болезненный визг разрезал воздух. Смертный подросток отступил, когда собака заняла его место, но Сейджуро быстро закончил бой стратегически поставленным ударом. Юноша пришел в себя настолько быстро, насколько это было возможно. Его сломанная рука безжизненно висела на боку, когда он принял оборонительную стойку с кинжалом горизонтально перед собой, его капюшон был опущен так, что Сейджуро мог видеть только несколько синих волос и мерцание голубых глаз над лезвием клинка. Небесно-голубой. Неужели у всех Чистокровных были такого же цвета волосы и глаза, или… Сейджуро даже не надеялся. — Зачем ты пришел сюда, Акаши-сан, из Ракузана? — спросил мальчик задыхающимся голосом, его плечи тяжело вздымались. Сейджуро поднял подбородок и посмотрел на мальчика с высокомерным видом. — Кагами Тайга был приговорен к смерти. Я пришел, чтобы сообщить вам об этом лично. — Я не позволю тебе причинить вред Тайге-куну. — Он убил члена моего клана. — Члены вашего клана напали на нас. — И это оправдывает то, что сердце Рео было вырезано из его груди? Сейрин никогда еще не был таким наглым. — Мы защищаем своих так же, как вы защищаете своих. — Да будет так. Глаза мальчика сузились, лезвие блеснуло в тусклом свете квартиры. — Да будет так. Бой закончился еще до того, как начался, хотя мальчик был великолепен. Он сражался храбро и сильно, его чистая сила не соперничала с силой вампира, но была сильнее, чем у простого смертного. Несмотря ни на что, он отказывался падать, даже когда Сейджуро сломал ему колено и сломал его лодыжку. Даже для Чистокровного боль, должно быть, была невыносимой. — Сдавайся, — потребовал Сейджуро. Он был здесь не для того, чтобы покалечить этого мальчика, и все же мальчик оставался неуступным. — Сотри метку с имени Тайги-куна. Поэтому Сейджуро расцарапал ему щеку и сбил с ног подростка, прежде чем оседлать его тонкую талию, чтобы не дать ему подняться, и именно тогда сладкий запах крови Чистокровного пронесся мимо его носа. И это было божественно. Внезапное вторжение захлестнуло его чувства, опустив на уровень простого смертного, раба своих чувственных желаний. Ему хотелось свернуть мальчику шею и вонзить зубы в гладкую шею, пробуя на вкус все ароматы, обещанные запахом мальчика. Но Сейджуро не стал бы этого делать. Он научился контролировать свою кровожадность, когда Тейко взял Тецую на сохранение, но запах был слишком соблазнительным, с примесью ванили и… чизбургеров? Сейджуро сорвал капюшон с головы мальчика, обнажив копну голубых волос и свирепые, знакомые глаза, которые осуждали его без единого слова. Этого просто не может быть. Это было абсолютно невозможно… — Тецуя? Кровь стекала по раскрасневшейся щеке Тецуи из трех царапин, но он даже не пытался вытереть их. Вместо этого яростные голубые глаза отвернулись от Сейджуро, боясь встретиться с ними еще раз. — Акаши-сан. — Ты… ты мертв. — выдавил Сейджуро, и болезненные воспоминания снова всплыли на поверхность. — Я видел то, что осталось от твоего тела. Лицо Тецуи исказилось от глубокой печали, и он коротко вздохнул. — Или я хотел, чтобы вы так думали. — Что—…что ты имеешь в виду? — Это значит, что… я хотел спасти то, что незаменимо… — его глаза резко распахнулись и посмотрели через плечо Сейджуро, как будто кто-то стоял у окна, и кратковременная потеря концентрации стоила Сейджуро удара в живот. Тецуя в это время использовал рукоятку кинжала, но этого было недостаточно. Этого было бы недостаточно, чтобы спасти его от жестокости Императора. Сейджуро поймал туловище Тецуи, прижав его к стойке руками и хищное рычание вырвалось из его стиснутых зубов. Тецуя тяжело вздохнул, боль мелькнула на его обычно спокойном лице и, несмотря на бушующий гнев, пробежавший по его холодным венам, невероятное потрясение и облегчение обрушились на Сейджуро вместе с тяжелой дозой печали. Все это время Тецуя был жив, а Тейко ничего не знал. Он не знал. Они не смогли защитить одного из своих, но Сейджуро взял бы ответственность на себя. Он не допустит, чтобы его долг — его клан — снова был разделен. Император внутри него не потерпел бы такого неповиновения, и Сейджуро не позволил бы Тецуе скрыться с его глаз. Тревога Тецуи была ощутима, когда Сейджуро взял его щеки в свои ладони, заставляя их глаза встретиться. Затем он заговорил с непоколебимым требованием, которому ни один Чистокровный никогда не сможет противостоять. — Спи, Тецуя. Ты вернулся туда, где тебе самое место. Тецуя боролся, его умоляющее лицо было почти жалким в своем искреннем желании сражаться, но в конечном счете, его кровь заставила его подчиниться. С одним, наконец, произнесенным: — Нет… он упал в ожидающие объятия Сейджуро. Сейджуро легко поймал его и потакал своим желаниям, слизывая теплую кровь с лица Тецуи и вновь распространяя свой запах на смертного. Кагами Тайга получит больше, чем просто смерть, за которой он уже охотился. Теперь, когда Сейджуро нашел члена своего клана в руках Тайги, убийцу постигнет участь похуже нежных объятий смерти. Он будет вынужден вечно служить императору.

***

Таверна «Лунный свет» гудела темным очарованием и дразнящей таинственностью в не совсем глухой ночи. Бар обслуживал все сверхъестественные расы, даже Фейри, которые могли выходить только при свете дня, но Дайки считал, что это к лучшему. Он ненавидел иметь дело со всеми вообще — за исключением, может быть, Сацуки, его родного вампира, и определенного убийцы, хотя даже они натягивали его очень тонкие нервы в определенные дни. Как бы то ни было, Дайки пропустил свою смену в баре уже восьмой день подряд — в конце концов, он был громилой, но Вакамацу всегда кричал ему, чтобы он либо убирал столы, либо помогал за стойкой — да, верно. Он был асом Тоо, лучшим бойцом клана и он не собирался тратить весь свой талант на уборку после шумных пьяниц. Поэтому он прокрался за стойку бара и хотел схватить один из пакетов с кровью, но обнаружил, что холодильники пусты. Он зарычал, свирепо глядя на Вакамацу, который в данный момент смешивал окровавленный Космо со свежим пакетом и соответствующим ликером. — Эй, где ты это взял? Сакурай тут же поклонился ему вслед, держа поднос с пивной едой: — Извините! Извините! Дайки едва удостоил того раздраженным взглядом. Сакурай никак не мог скрыть от него эти пакеты. Может быть, Сакурай и был всего лишь извиняющимся грибом, но он питал слабость к Дайки. Сакурай питался только от изысканных поваров и гурманов для возвышенных вкусов и комбинаций и он иногда приносил некоторые из самых богатых малиновых для Дайки напитков. — Ну-ну, Аомине. Я уверен, что это просто недоразумение. — Имаеши, глава клана, расслабился, когда он подошел к бару и погладил разъяренного аса по голове. — Я уверен, что после того, как ты уберешь некоторые столы, возможно, тебе помогут на кухне и ты обнаружишь, что эти холодильники снова заполнены. — Как ты можешь пить несвежую кровь — это выше моего понимания, — проворчал Вакамацу, смешивая еще один напиток и подавая его Сацуки. — Серьезно. Это отвратительно. Неестественно. — Откуда тебе знать, если ты сам не пробовал? — Дайки зарычал, но тут веер ударил его по руке. — Ай! Сацуки! — Перестань угрожать остальным, Дай-тян! Сегодня я принесла тебе несколько пакетов. Они лежат в заднем холодильнике. В животе у Дайки все перевернулось. О, Сацуки была великим хищником, который знал, от кого и откуда взять лучшую кровь, но сифонирование и последующее ее хранение обычно приводило к испорченной партии, которую никто не мог подавлять. Он пробормотал «спасибо» и направился к задней двери, — а потом из этого жалкого подобия бара, чтобы встретиться с кем-то определенным, — когда его сотовый зазвонил. Он открыл приложение для сообщений, его глаза расширились от удивления. В этом не было никакого смысла. После всего этого времени, с чего бы ему связываться с Дайки? У него не было выбора. Он не мог отказаться, поэтому сунул телефон в задний карман и схватил свою кожаную куртку с одного из табуретов. — Неужели «стряпня» Сацуки наконец заставила тебя охотиться, Аомине? — Имаеши рассмеялся. — Нет. — Ничто больше не заставит Дайки питаться живым существом. — Акаши вызвал меня.

***

— Хмм… А почему мы не можем быть в первой охотничьей стае, а, Сэмпай? Касамацу нанес один из своих сокрушительных ударов, который сломал бы спину смертного пополам, но вместо этого, это просто очень, очень больно молодому вампиру вроде Реты. — Говори потише, идиот! Рета был слишком занят стонами, чтобы возразить, что громкие наставления Касамацу звучат гораздо громче, чем его собственный скулеж, но он сумел выпрямиться, все время съеживаясь и хныча и притворяясь смертным, слоняющимся по Императорским Восточным Садам. — Теперь твоя очередь охотиться на фей, — ответил Касамацу, на этот раз гораздо тише. Рета почти подумал, что этот тон прозвучал сочувственно. — Я знаю, что это имеет для тебя большее значение, чем у кого-либо в Кайджо, но ты должен меня выслушать. — Потому что ты глава клана? — Заметил Рета, что только принесло ему еще один пинок. — Нет, идиот! Потому что королева Фей хочет вернуть своего сына-полувампира, а я этого не позволю! — глаза Реты расширились и Касамацу поднял ногу, готовясь к новой атаке. — Что! Только не говори мне, что ты не думал, что я знаю? Я тебя еще раз ударю, идиот! Подняв руки, чтобы прикрыть лицо, Рета отшатнулся и открыл рот, чтобы: умолять, извиняться, хныкать от боли, он не был уверен, когда его телефон запищал. Касамацу моргнул, готовясь ударить ногой, а глаза Реты медленно расширились, когда он прочитал текст. — Кто это? — требовательно спросил Касамацу. — Морияма? Хаякава? — …нет. Девушка-фанатка. Она увидела мое интервью в журнале за прошлый месяц и спросила, не шучу ли я насчет того, что я вампир. Это, конечно, принесло ему еще один пинок. — Я же говорил тебе, чтобы ты больше так не делал! И я сказал, что если ты настолько глуп, чтобы все еще делать их, то не говоря уже о том, что ты— Еще один гудок прервал его на середине удара, и лицо Реты застыло с каменной серьезностью. Касамацу опустил ногу, и в его голосе зазвучала тревога. — В чем дело, Кисе? — Это…это от Акаши-чи. — Его собственный голос был холоден, лишен каких-либо эмоций, когда он стоял, выпрямив спину, с серьезными глазами. — Меня вызывают.

***

Заснеженные леса сговорились против Химуры Тацуи, оставляя свободный путь для нападавших. Он слышал их угрожающее рычание позади себя, становившееся все громче и громче по мере того, как они набирали высоту. Тацуя пробрался через особенно плотную часть кустарника, но леденящий кровь вой, прорезавший жестокий ночной воздух, испугал его. Тацуя споткнулся о собственные ноги и тяжело рухнул в снег, скатившись вниз по небольшому склону. Ему каким-то образом удалось встать на ноги и даже прыгнуть с середины переката в полный разбег, но этого было недостаточно. Он пригнулся в самый последний момент, и над его головой пролетел оборотень. Он развернулся и нанес сильный удар другому в живот, прежде чем сбить другого грубым апперкотом. Третий полоснул его по руке. Четвертый сильно ударил его по плечу, разорвав черный кожаный плащ и попав прямо в мышцы, заставив упасть на колени. Растопырив свои длинные, похожие на кинжалы ногти, Тацуя двинулся, чтобы ударить волка, но остановился, увидев, что стая окружила его, вся кипя от ярости, вся рыча с обещанием искалечить и убить. — Я не знаю, что происходит — прошептал он, его силы уходили с каждой каплей крови, которая вытекала из его тела. — Я еще не говорил с Макото-тян. Если ты только дашь мне время на- Довольно большой черный волк с синеватым мехом злобно залаял, и Тацуя повернул голову, когда его щека была покрыта пятнами слюны. Зубы сомкнулись; горячее дыхание прошлось по коже Тацуи, посылая яростную дрожь по всему его телу. А затем новый тип рычания прорезал ближайшую область. — Оставь Муро-чина в покое, или я раздавлю тебя. — Ацуши… — пробормотал Тацуя, и его захлестнуло облегчение. Несмотря на то, что он не мог видеть монстра-вампира, маячившего сразу за стаей оборотней, Тацуя представил себе длинные фиолетовые волосы своего партнера, колышущиеся на легком ветру и чурро, свисающее из его рта. Он медленно откусывал конец — тонкое предзнаменование, от которого у Тацуи всегда перехватывало дыхание. Конечно, теперь его дыхание медленно ускользало, даже после того, как оборотень оторвал свои челюсти от плеча Тацуи. Еще один лай и рычание оскорбили Тацую, но он не успел ответить, как Мурасакибара Ацуши сжал кулаки и закончил свой чурро. — Это так раздражает, — пожаловался он, разрывая оборотня за оборотнем, ударяя их о деревья, камни, даже друг о друга. — Такая боль. Ты не мог подождать, пока я закончу свой чурро? Бой быстро закончился, оборотни хныкали, скулили и зализывали свои раны, отступая в лес. Ацуши подошел и встал рядом с Тацуей, вынимая наполовину съеденный пакет чипсов и пробуя один, прежде чем протянуть Тацуе руку. — Оборотни были необычайно шумными, Ацуши — прошипел Тацуя, сжимая его плачущее плечо. — Что-то случилось в Токио, и это их спугнуло. — Хммм… — Ацуши довольно громко хрустнул чипсиной между зубами. — Слишком много хлопот, чтобы выяснять это, Муро-чин. — Задача клана Йосен — контролировать оборотней, Ацуши. — Он тяжело прислонился к боку Ацуши, чтобы согреться от только что выпитой крови, сказал он себе. Боль в плече все еще пульсировала, но он мог сказать, что раны закрылись. — Если бы они сейчас начали охотиться на смертных, то наверняка обвинили бы во всем нас. Лучше всего выяснить сейчас, что произошло, чем потом разбираться с чисткой. — Хмм… Муро-чин, это совсем не весело. — Он расстегнул ошейник на шее Тацуи, открывая его бледную кожу. — Ты такой надоедливый. — Ацуши… Глаза Ацуши встретились с его глазами, эти фиолетовые радужки были покрыты серебряным блеском вампирской крови. От них захватывало дух. — Я не хочу делиться с тобой, Муро-чин, но мне было бы гораздо труднее донести тебя до самого логова. Обычное бесстрастное лицо Тацуи дрогнуло. — Спасибо, Ацуши, но твоя кровь слишком… загрязнена. Ацуси проворчал: — Я мог бы просто оставить тебя здесь. Эти оборотни, похоже, любят вампирскую плоть. И никто не думал, что у Ацуши есть чувство юмора. Ацуши вонзил зубы в вену Тацуи, что помогло ему покраснеть. Кровь залила его когда-то напряженные вены и Тацуя застонал, когда пах молодого вампира затвердел и прижался к его животу, когда возбуждающие ощущения нахлынули на их тела. Питье и кормление были очень чувствительными действиями, но прямо сейчас Тацуя принял бы только то, что ему было нужно после боя и преждевременно отстранился. Он не вернулся к первоначальной силе, но у него будет достаточно сил, чтобы вернуться в логово их клана и отдохнуть. Ацуши всей ладонью погладил Тацую по голове, почти как он гладил щенка, и Тацуя отбросил его руку. — Я тебе не домашнее животное. Скорее наоборот, но Ацуши только пожал плечами. — Ты действительно повсюду следуешь за мной. — Ох? Тогда почему ты нашел меня в лесу? Ацуши спас его телефон, который внезапно запищал. Этот негромкий шум разносился по всему безмолвному лесу. — От кого это сообщение? Пакет с чипсами выскользнул из внезапно онемевших рук Ацуши.

***

— Шин-тян, ты ведь знаешь, что ты вампир, верно? — Казунари рассмеялся, следуя за надутым Шинтаро из одного ночного магазина в другой. — Я не уверен, что счастливые вещи Оха Асы применимы к нашему виду. — Ты когда-нибудь терял голову, Такао? — Шинтаро огрызнулся. Казунари громко вздохнул, чтобы Шинтаро мог его услышать. Когда его напарник начинал говорит таким тоном, Шинтаро уже знал ответ на свой собственный вопрос и хотел вдолбить его в Казунари за его явное невежество. Ну и черт с ним. Он ответит, но при этом покажет свою воинственность. — Конечно, нет. — А как насчет руки? А ноги? Часть тела такой же важности? Казунари закатил глаза. — Ты же знаешь, что нет. — Тогда, возможно, нам не стоит искушать судьбу. — О, и что, скажи на милость, произойдет, если мы «искушаем судьбу»? Может быть, ты не найдешь свою любимую ленту для твоих ногтей? Возможно, тебе действительно придется вести себя как нормальному…э—э… вампиру, а не цундере? Возможно, ты даже улыбнешься, если не будешь так сильно беспокоиться о том, о чем думает Вселенная. — Ты знаешь, когда я в последний раз не раздобыл счастливую вещь Оха Асы, Такао? — Грубый, раздраженный тон в голосе Шинтаро заставил Казунари замолчать. — Это было в тот день, когда Клан Тейко распался. Я не позволю этому случиться с Шутоку. Следующая строчка была такой низкой, что Казунари едва не пропустил ее полностью: — Я не позволю этому случиться с тобой. — О, Шин-тян! — Казунари обнял Шинтаро за плечи и сыграл роль дурака. — А я и не знал, что ты волнуешься! Это была ложь. Несмотря на тесные узы клана Шутоку, Казунари и Шинтаро разделяли нечто особенное, нечто более глубокое, чем простые узы дружбы, даже если они никогда не говорили об этом. Шинтаро обратил Казунари, что создало между ними связь более тесную и сильную, чем все остальные. Поэтому Казунари быстро погуглил неуловимый предмет — специальный баскетбольный мяч — и, схватив Шинтаро за руку, потащил его к магазину в другой части города. Через две станции метро и автобусную поездку они раздобыли специальный предмет и Казунари фыркнул, скрестив руки на обратном пути домой, когда Шинтаро смотрел на кажущийся обычным мяч, почти завороженно. Казунари назвал бы его меланхоликом, если бы Шинтаро когда-нибудь стал таким. Удивительно (по крайней мере, для Казунари), но Шинтаро заговорил первым. — Ты не спросил, что случилось, когда клан Тейко распался. — А ты и не предложил, — спокойно ответил Казунари. — Обычно ты пристаешь ко мне. Казунари пожал плечами. — Ты же вроде как супер могущественный, да? Все говорят о вашем первоначальном клане с уважением, но вы никогда не говорите об этом. Так что я понял, что это безнадежное дело, Шин-тян. Голос Шинтаро был таким тихим, таким надломленным, что Казунари вздрогнул. — Ты когда-нибудь слышал о Чистокровных, Казунари? — Чистокровные? — Казунари на мгновение задумался, а потом опустил глаза и отвернулся. — Смертные дети вампиров, верно? Но предполагается, что это невозможно. Разве вампиры не рождают вампиров, даже когда спариваются со смертными? — Такой была вера. Чистокровных рожденных не было так давно, что само их присутствие считалось легендой…пока Аомине не нашел одного. Мальчика. — Шинтаро крутил мяч на указательном пальце, и хотя мяч, казалось, поглотил все внимание Шинтаро, Казунари знал, что он не отвлекся. — Чистокровные, как и мы, обладают повышенной скоростью, силой, ловкостью, но все же испытывают отвращение к свету, даже если они могут смотреть на солнце. Они не так сильны, как наш вид, и подвержены нашему контролю, даже больше, чем человек, потому что они рождены от нас. Их кровь уникальна, не подвержена загрязнению сущности, как большинство людей и гораздо более сильна для нас из-за их происхождения. — Я знаю, Шин-тян. — Казунари тяжело сглотнул, внезапно почувствовав тошноту и слабость. -…помнишь брата Тайги, которого я упустил при первом же ударе в его квартире? Взгляд Шинтаро был требовательным, неумолимым. — Я не потерял его. Я просто—Я не хотел тебе говорить, потому что… Ну… Я не был уверен, что именно произошло между тобой и Тейко, и ты слышал все эти слухи. Во всяком случае, когда ты сказал, что это Акаши спрашивает, я решил, что мне лучше рассказать— — Это…все в порядке, Казунари. — Руки Шинтаро затряслись, пока его глаза резко не посмотрели в сторону Казунари. — Слухи? Какие еще слухи? — Что вы, ребята, были такими могущественными, потому что питались от Чистокровного ребенка. — Что! Нет! — Шинтаро нахмурился, и это был, пожалуй, первый раз, когда Казунари услышал его крик. — Не говори глупостей. Мы заботились о нем. Приютили его после того, как Дайки привел его к нам, сказал, что мальчик не может оставаться там, где тогда он был. У нас не было другого выбора, кроме как защищать его от тех, кто причинил ему вред, и от тех, кто хотел причинить ему еще больше вреда. — Что—Что ты имеешь в виду? — Хотя это правда, что их кровь более чиста, чем у простого смертного… — Шинтаро с трудом сглотнул и поправил очки, Казунари прочитал это как нервный жест. — …легенда гласит, что они могут снова сделать вампира смертным. Казунари издал грубый звук. — Как ты можешь себе представить, — продолжил он кратко и пренебрежительно, — это сделало его мишенью для кланов, которые дорожат своим статусом правителей лунного света. Что касается оборотней и Фей, то они тоже хотели контролировать его, чтобы покончить с господством нашего вида. Когда выяснилось, что Тейко охраняет единственного и известного Чистокровного, война между Тейко и нашими союзными кланами вспыхнула против Темных Когтей, оборотней и Фей. Это было незадолго до того… Шинтаро сжал баскетбольный мяч между больших рук, делая его неподвижным. — …до того, как ты превратил меня в вампира, — заключил Казунари, его собственный голос не мог стать громче шепота. Шинтаро молчал. Неприятные воспоминания всплыли вновь, но Казунари тут же рассеял их. Он не хотел вспоминать об острых зубах, которые впились в его вену и распространили жестокий холод по всему телу. Не сейчас. Не тогда, когда Шинтаро, очевидно, помнил гораздо худшие воспоминания, чем его потеря смертности. Казунари обнял Шинтаро за плечи, притягивая его ближе к своему все еще теплому телу. Кровь, которую они пили недавно, текла по их венам, создавая короткую память о том, каково это — быть человеком. Он надеялся, что это немного утешит его, хотя в данный момент он мог обойтись и без возросшей силы Шинтаро. — Шин-тян… мне нужно тебе кое-что рассказать о брате Тайги. Он— Именно тогда телефон Шинтаро завибрировал от входящего сообщения. — Кто это? — Спросил Казунари, радуясь возможности отвлечься. Шинтаро перестал дышать, или так показалось Казунари. Поэтому он склонился над плечом своего обратителя, чтобы прочитать послание и почувствовал, как некогда теплая кровь холодеет в его жилах. Акаши Сейджуро, бывший лидер сильнейшего клана в Токио, звал своих некогда гордых вампиров Тейко на свою сторону. — Ты—ты собираешься его увидеть? — Казунари заставил себя спросить, хотя и знал ответ. — У меня нет выбора, — ответил Шинтаро напряженным от тревоги и тяжести голосом. В этом Казунари нисколько не сомневался. Продолжение следует…