Часть 7
10 мая 2020 г., 17:43
Норвежские пальцы, Ирландские губы, Твое имя вписали Во все мои судьбы. Оно там курсивом На всех разворотах. Норвежские зимы В ирландских широтах.
У Фреда плохое настроение. Чертовски плохое настроение. Он идет по коридору их с братом квартиры и открывает дверь спальни, так сильно, что она почти с грохотом ударяется об стену. Почти. Фред успевает поймать ее и тяжело вздохнуть. Грейнджер бы не оценила его психов и точно сказала бы ему что-то о том, что он ведет себя как ребенок и ему пора взрослеть. Парень проходит в глубь комнаты и в глаза сразу кидается туалетный столик, что стоит рядом с окном и почти по середине комнаты. Слева от входа расположилась большая, двухместная кровать, с двумя тумбочками рядом. Справа по периметру всей стены стоял большой шкаф и комод. Почти вся мебель была сделана из темного дерева, а коричневая плитка и бежевые стены смотрелись с деревом довольно мило. На стенах весели всякие колдофографии, да и не только на стенах — они были повсюду: на столике, комоде, тумбочках, подоконнике. Фред закрывает за собой дверь и уверенной походкой идет в сторону туалетного столика Грейнджер. Он полностью завален какими-то кремами, духами, некоторой косметикой, книгами и пергаментом. Даже перья есть. Наверное, Гермиона решила, что стол слишком большой для одной только косметики. Парень улыбнулся мысли, что Гермиона почти не избавилась от своей любви к книгам. Он переводит взгляд на колдоснимки, что парили в воздухе над столом. Они были среднего размера, в белой рамочке и почти на каждом из них был кто-нибудь из Уизли: то Чарли, то Билл, то Перси, которого почти нельзя было заставить сфотографироваться! И на всех рядом была Гермиона. Вот она вместе с маленькой Мари-Виктуар, что радостно улыбается тете. На фотографии, что совсем близко к прошлой, Флер и Гермиона громко смеются, а на следующей Фред, Джордж и Джинни о чем-то спорят, а потом девушка дает ему хороший подзатыльник. Джордж смеется. На тумбочках были две фотографии и на обеих была вся семья Уизли. На тумбочке со стороны Гермионы была фотография со свадьбы, на тумбочке Фреда — свежая фотография перед Норой. — Мило. — Фред коротко улыбнулся и взял фотография со свадьбы в руки. Грейнджер была в белом свадебном — конечно свадебном платье, Фред, это же свадьба! — платье фасона «рыбки». На голове маленькая тиара, а прическа состояла из крупных локонов. Гермиона сияла похлеще лампочки — улыбалась и смеялась. Фред уверен, смеялась она тогда громко-громко. А они с братом действительно яркие. Парень идет в сторону комода с целью рассмотреть последние несколько фоток, но застывает — фотографии на комоде полностью со времен Хогвартса. Вот Джинни, Луна и Гермиона сидят во дворе: Джинни и Луна сидят по бокам от старшекурсницы и слушают как она им читает… Астрономию? Да, точно. А здесь «Золотое трио» — Рон обнимает Гермиону за плечи, рука Гарри лежит на ее плече, а девушка обнимает их обоих за талии. На следующей фотографии они с Джорджем и своими друзьями: Алиссия и Кэти с Анджелиной обнимают друг друга, а они с Ли пытаются влезть в их объятия. Фред хмыкнул. После просмотра фотографий стало чуточку легче, но паршивое настроение не ушло. Фред прекрасно понимал, что он не прав в этом моменте, но заставить себе заткнуться и не упрекнуть их в том, чего, по сути, не было, не смог. Он вздохнул и присел на заправленную кровать. В комнате витал запах ее духов, что пахли цитрусами. Сама Грейнджер пахла лимоном и лавандой, что точно втерлась в нее от Джинни. Фред откинулся на кровать полностью. Его рыжие волосы отчетливо контрастировали с белым покрывалом, а голубые глаза смотрели в потолок. Вообще, если так подумать, то он ведь не виноват, что чуточку приревновал ее, да? Она его жена и он имеет полное право ревновать ее, правильно? — Но не к Джорджу же! — Фред зажмурил глаза и сдавлено простонал. Но ведь нельзя вот так вот обниматься, заговорчески переглядываться, секретничать и пить вместе вино! Хотя, Фред уже почти полностью смирился с тем, что за эти четыре года множество изменилось и, скорее всего, такие действия в их дружбе — норма? Фред в очередной раз тяжело вздохнул и его светлую головушку посетила мысль — а чего он вообще ревнует? Он еще позавчера был готов клясться в безграничной любви Анджелине, а сегодня ревнует Гермиону, мать ее, Грейнджер? — Поправка: Уизли. Это все, это ужас. Но, если мыслить логически, то он любил Гермиону до того как потерять память, а значит, ревность это вполне нормально, да? Он ведь и до этого точно ревновал ее. Да и при одном только взгляде на нее в груди становиться теплее и улыбка так и лезет вырваться. Грейнджер красивая — это факт. Грейнджер умная — это всем известный факт. Грейнджер смешная — это новая информация. Значит, в нее легко влюбиться, что он, впрочем, и сделал пару лет назад. Так почему сейчас так тяжело смириться с тем, что она все же его жена и у них тут счастливая семейная жизнь? Как сказала Джинни — к нему просто вернулся ветер в голове. Знаете, тот самый ветер, что нашептывает тебе всякий бред? К примеру иди и искупайся зимой в холодной воде. Или иди и пофлиртуй с этой ведьмочкой. Ну почему бы тебе не пойти на ту вечеринку? Это же молодость, парень, она все прощает. И Фред почти полностью уверен в том, что Джинни права и скоро он остепениться. Ему ведь не двадцать, как это было после войны, когда он только и думал о миленький ведьмочках, клубах и танцах, ему двадцать четыре и сейчас самое время успокоиться, завести очередного кроху Уизли и вместе с братом дарить детишкам счастье в лице их магазина. Это ж элементарно! И если он не напартачит, то его жизнь пройдет почти идеально и он проживет рука об руку с Грейнджер. Фред улыбнулся от мысли, что эта девушка теперь принадлежит ему — полностью и безвозвратно. Уизли снимает джинсы и футболку, а затем почти полностью ныряет в шкаф в поисках пижамы. Ее он не находит, но в руки попадает кое-что поинтереснее — черный, кружевной пеньюар. Интересненько, Грейнджер бы поиграла с ним во что-нибудь пикантное? О-о-о, она бы отлично вжилась в роль преподавательницы. Или в роль начальницы. Фред закатывает глаза на то, как его мысли плавно перетекают из темы на тему. Пижаму он таки нашел и прихватив с собой вышел в ванную почистить зубы, умыться и проследить в последний раз за тем, что делают его милейшие братец и женушка. Ну, что? Он почти полностью убедил себя в том, что эта ревность — бессмысленна и беспочвенна. Но проверить-то можно. Он выходит в коридор и на несколько секунд замирает: — Тебе легко говорить. Фред не сбегает от тебя после четырех лет отношений. — Зато Фред умело разбивает мне сердце. «Я не специально!» — Хочешь поговорить? — Не о чем тут говорить. Он сам не знает, чего хочет, понимаешь? «Вообще-то, я точно знаю, что хочу тебя, Грейнджер!» — Это ведь Фред. Я слышал, что он хочет исправить все, да? «Конечно хочу.» — Он два года пытался избавиться от этой глупой привычки флиртовать со всеми подряд. А теперь думает, что в моменте станет примерным мужем? «А вот и стану, Грейнджер. Это уже почти вызов!» — Он никогда и не был примерным мужем. «Так, Джорджи! Прекрати портить наш с ней брак своей правдой!» — Зато он любил меня, — Гермиона поднимается с места — уже перевалило за полночь, идем спать? — Что это значит, Гермиона? — Джордж хмурится. Он встает за Гермионой и они вместе идут в сторону спален. «Да, Грейнджер, что это значит?» Они подходят слишком быстро и Фреду приходиться скрыться за дверьми ванной комнаты, что бы слева от него. — Я слишком вымоталась эмоционально, чтобы ответить еще хотя бы на один твой вопрос. Спокойной ночи, Джорджи. — Гермиона обнимает Джорджа напоследок и Фред слышит как закрываются двери в их комнату. Через минуту точно так же закрываются двери в комнату Джорджа. Фред вздыхает и подходит к умывальнику.***
Фред тихо, почти бесшумно, открывает дверь спальни и замечает, что одна из ламп, что стоят на прикроватной тумбочке, включена. Конечно же Гермиона читает книгу, что ж еще может заставить ее не спать? Явно не желание пожелать ему спокойной ночи. Фред решил еще принять душ перед сном и теперь его рыжие волосы были мокрыми. — Явился? Я жду тебя уже, — Гермиона скользнула взглядом по настенным часам — сорок минут! Ты же знаешь, что я всегда... Гермиона резко замолчала. — Прости, — Гермиона нелепо помотала головой — просто после войны я плохо сплю и за эти годы привыкла, что засыпаю только с тобой. — Это ты меня прости, я не знал этого. Я вообще сомневался в том, стоит ли мне ночевать здесь и... — Это твоя спальня, Фред. Ты будешь ночевать здесь. Если хочешь, я уйду. — Гермиона отложила книгу. — Прекрати. Я хочу, чтобы ты спала здесь. Это наша спальня. И я с удовольствием потискаю тебя в объятиях, чтобы твой сон не посещали дурны сны. — Только не задуши. — Гермиона улыбается и залезает под одеяло почти полностью. — Попробую, — Фред берет палочку и сушит ею волосы, а затем залезает к жене под одеяло — надеюсь, на тебе тот горячий пеньюар. Парень обхватывает ее в объятия со спины и притягивает к себе. На нем нет пижамной футболки, только штаны. Гермиона чувствует себя настолько правильно и уютно, что почти пропустила его фразу мимо ушей. — Ты рылся в моих вещах? И не стыдно? — Уизли положила свою ладонь на его руки, что разместились на ее животе. — Самую малость. Искал пижаму и нашел его. Знаешь, я думаю, что он бы прекрасно подчеркнул твою фигуру. — Да что ты? — Гермиона фыркнула — Это твой подарок вообще-то. — Я всегда знал, что у меня отличный вкус. На одежду, цветовую гамму, мебель и на жен. — Подлиза. — Но ты же меня любишь. — если бы Гермиона на тот момент не дремала, то точно поняла бы, что в его голосе скользнула надежда и неуверенность. — Конечно. Фред засыпал с улыбкой на губах.***
Гермиона проснулась с почти идеальным настроением. Солнышко ярко светило в комнату и нагло будило ее своими лучами. За окном пели птицы, а на улице уже во всю смеялись и бегали дети. Скорее всего, они ожидали открытия магазина. Что ж, сейчас пол девятого утра, понедельник, а значит магазин уже должен открыться через пол часа. Девушка приподнялась на локтях и широко зевнула. Гермиона свесила ноги с кровати вниз в поисках тапочек, а потом встала с нагретой кровати, потягиваясь и еще раз зевая. Заклинанием Гермиона сделала себе аккуратный пучок на голове и оделась в простенькую, теннисную юбку и блузку. Так как она всегда открывает магазин утром, то времени у нее было мало. Оба близнеца еще спали и видели десятый сон. Гермиона почти перед самым выходом из спальни вернулась назад и поцеловала мужа в уголок губ, пригладила волосы и вышла. На очереди была ванная и кухня. На завтрак оба парня предпочитали глазунью с беконом и свежий апельсиновый сок. Сама Гермиона всегда пила большой стакан сока и Шоколадную Палочку, которую близнецы изобрели еще в Хогвартсе. Она относилась к Съедобным Сладостям и потому почти сразу стала любимицей не только Гермионы, но и детишек с их родителями. Итак, на счету осталось пятнадцать минут и Гермиона решила, что сейчас стоит пойти и все же разбудить парней, чтобы те поели и присоединились к ней в магазин. Первым на очереди был Джордж — он менее раздражителен по утрам и более милостивый, но как раз сказала Джинни, по утрам, если его будить, то не орет он только на Гермиону. — Джордж, открой свои глазки! — Гермиона пропела это достаточно громко, но не слишком, чтобы не травмировать одно ухо, что осталось у парня после войны. — Неужели понедельник настал так быстро? — Джордж поворачивается на спину и потирает глаза. — А ты думал, что все время будут выходные? — Это был временный больничный, на котором я пытался справиться с горем попадания моего братца в больницу. Ну, и твоего ухода. — Надо работать, Джордж. Детишки уже летают по Косому Переулку, пора бы их порадовать. — Гермиона раскрывает шторы и в комнату попадает яркий свет. — Да, ты права. Детишки не могут ждать. — и Гермона с улыбкой выходит в коридор, а за ней и парень, что сразу идет в ванную комнату. С Фредом дела обстоят сложнее — его тяжело разбудить, а иногда можно и услышать отборную ругань в свою сторону. Конечно, Гермионе редко попадало, но одно утро три года назад она все еще не может выбросить из головы. Тогда парню часто снились кошмары с войны и от резкого пробуждения он мог и приставить палочку к горлу, а то и вырубить сразу — такая участь раз познала Джорджа. Войдя в свою спальню Гермиона тихо, почти на цыпочках, прошла к кровати и нависла над мужем, что лежал на спине. Его правая рука лежала на лбу, а левая на груди. Рыжие волосы были в самом настоящем хаосе, торчали в разные стороны. Гермиона нежно улыбнулась, проводя ладонью по мужской щеке. Уизли нагнулась ближе и провела носом дорожку от подбородка к уху. — Проснись, Фред. — Если это ты, Грейнджер, то продолжай. А если нет, то уйди брысь. — Фред говорил предельно тихо, но его охрипший ото сна голос был лучшим звуком, что Гермиона когда-либо слышала. — Ты думаешь, что кто-то кроме меня может будить тебя? — Гермиона аккуратно, невинно поцеловала его в уголок губ, а потом провела носом по линии челюсти. — Я не думал, но вдруг это Джордж так соскучился за мной? Мало ли. — Ну да, как я сама не додумалась до этого варианта? — Гермиона перешла с поцелуями ниже, к шее. Она оставляла дорожку мокрых поцелуев до ключиц, а потом резко прикусила кожу, втянув в рот. — Это у тебя традиция оставлять засосы по утрам? — Фред тихо смеется, обнимая за талию. Гермиона утвердительно кивнула. — Так ты быстрее просыпаешься. — Знаешь, я конечно уже проснулся, но вставать с кровати мне не хочется. Ровным счетом как и отпускать тебя. — Фред нагло улыбается и проводит ладонями ниже талии, одной рукой поглаживая поясницу, а второй спину. — Завтрак остынет. — Гермиона наклоняется еще ближе и касается кончиком носа его. — Пускай. — и Фред тянется, стирая остатки расстояния между ними. В этот раз поцелуй ведет он, аккуратно проталкивая свой язык в чужой рот и встречаясь с ее языком. Гермиона отвечает с жаром и почти перехватывает инициативу на себя, но Фред отстраняется и прикусывает ее нижнюю губу, оттягивая. Гермиона тихо стонет и ее руки ерошат его волосы, поглаживая кожу голову. Фред вновь вовлекает ее в новый поцелуй и чувствует как внизу живота томно тянет. Гермиона в очередной раз стонет и Фред почти полностью уверен в том, что и ей сейчас не спокойно. Грейнджер стонет тихо, а поцелуи почти полностью заглушают ее. От ее тихих, дарованных ему стонов сносит крышу. Фред тихо рычит и его руки зарываются под блузку, скользят по животу и тянуться выше, к груди. Гермиона стонет громче, когда его пальцы о оглаживаю соски через ткань бра. — Это, конечно, очень хорошо, что вы все помирились и нам не стоит ждать развода, но маленькие детишки и магазин ожидают милейшую Грейнджер. — за дверьми послышался голос Джорджа, а потом громкая ругань Фреда. — Джордж, я тебя прибью! — и Джордж громко смеется и идет на кухню, видимо только выйдя из ванной комнаты — Черт. Фред смотрит на растрепанные волосы Гермионы, на красные щеки и блестящие глаза. Переводит взгляд ниже и видит распахнутую блузку, из-под которой виднеется кружевной, белый бра и три засоса. Фред глотает слюну, когда его взгляд находит грудь девушки, что еще пару минут назад была в его руках. Да вся Грейнджер была в его руках! — Джордж прав, мне пора открывать магазин. А тебе бы не помешал холодный душ. — Гермиона улыбается и заклинанием приводит в порядок волосы, затем поправляет юбку, блузку перед зеркалом и перед выходом оставляет легкий чмок на губах парня. Фред с тяжелым вздохом падает на подушки. Ему действительно не помешает холодный — в идеале в компании Гермионы, но увы — душ.***
Детишек было настолько много, что еще немного и они собьют Гермиону с ног. По утрам она всегда стояла за прилавком и бегала к покупателям с советами, пока близнецы не позавтракают и не спустятся вниз. Как и сейчас: стройная фигура девушки металась по магазину от одного покупателя к второму. Там девчонка лет четырнадцати смущенно спрашивала не собьют ли обморочные орешки ее цикл, а в том углу мальчишки уперто хотели подорвать один из фейерверков прямо в здании. Это все, конечно, очень весело, но ужасно выматывает. А еще, Уизли очень волнуют разговоры по поводу войны. Бывает подойдет какой ребенок и спрашивает у нее какого это, выигрывать войну? Или подойдет влюбленная парочка с просьбами автографа. А иногда подходили пожилые бабушки или дедушки и говорили спасибо. Гермиону такие разговоры выбивали из колеи. В такие моменты Гремиона всегда нацепляла фальшивую улыбку и быстро прощалась находя срочное дело. Но иногда убежать не выходило. — А вы случаем не Гермиона Грейнджер? — сзади молодой ведьмы появился парень лет двадцати. Темные кудрявые волосы, черная кожаная куртка и ухмылка. — Уизли. — Гермиона отвечает почти на автопилоте и сразу же оборачиваеться. — Ах, да. Уизли. — казалось парню не очень понравилась эта фамилия и он даже капельку поморщил нос — Я хотел выразить вам свое почтение. Вы как пример для подражания здорово помогли моей сестренке вылечиться от болезни. — Не стоит. Это не моя заслуга. — Гермиона старается держать спину ровно, а улыбка с каждыми секундами становиться все более натянутой. — О, ты такая же как мне и говорили. Милая и стеснительная. И все же, благодаря тебе моя сестренка выбралась из той пропасти в которую падала. Могу я пригласить тебя на обед в качестве благодарности? Гермиона мысленно тяжело вздыхает и буквально молиться, чтобы кто-нибудь из покупателей обратил на них внимание и попросил ее помощи. — У меня много дел, думаю не получится. Тем более мой муж... — Гермиона затихает когда ее талию сзади обвивает мужская рука. — Я ее муж. — Гермиона прикрывает глаза и отчетливо слышит нотки ревности в голосе Фреда. Парень ухмыляется и переводит взгляд с девушки на парня. Затем снова на Гермиону и с легкой обидой протягивает: — Ну, тогда может дашь мне автограф? Сестренка обрадуется. — М, да, хорошо, — палочкой Гермиона призывает к себе лист бумаги и перо — Кому? — Мэделин Хилл, — Гермиона кивает и выводит красивым, аккуратным почерком свою подпись и имя малышки — Спасибо, Гермиона. Был рад повидаться. Парень вышел из магазина и Гермиона позволила себя расслабиться. Фред стал позади нее и обнял руками со спины. — Джордж говорил, что тебе тяжело даются такие разговоры. Все хорошо? — Фред вдыхает запах ее волос и прикрывает глаза. — Да. Все хорошо. — Гермиона доверчиво откидывает голову на его плечо и ее ладони ложатся сверху его рук.
